Сказания глазурных лилий

      Брюнет оглядывается, заслышав приветствие Чайльда, и на его губах расцветает ответная добрая улыбка, глаза вспыхивают теплом узнавания. — Чайльд, добрый день! Давно не виделись. Хозяин тебя не отпускал? — интересуется Цяо Си уже полностью поворачиваясь к парню и отодвигая алебарду, вместо этого он позволяет себе некоторую вольность — прислониться к каменному парапету моста в ожидании дружественной лёгкой беседы. — Держи, — Чайльд протягивает Цяо Си спелое красное яблоко, в которое тот тут же впивается зубами, смакуя медовый вкус сочного плода. — Да, на постоялом дворе много работы в последние дни, не вырваться. В Мондштадте намечается фестиваль, и многие хотят его посетить. Они все останавливаются у нас, — жалуется Чайльд. Говоря, он подтягивается на руках и усаживается на парапет, нагретый солнцем камень приятно согревает кожу, Чайльд лениво болтает ногами, наслаждаясь непринуждёнными минутами отдыха. Цяо Си соглашается со сказанным, кивая: — Да, непривычно даже. Обычно это не столь оживлённое место, я бы даже сказал скучное. Мне приходится проверять документы у путешественников и следить за порядком. Я ведь я мог бы сражаться с хиличурлами… — Митачурлами, — беззлобно поддразнивает Чайльд, вспоминая тейватскую классификацию монстров. — Что? Лавачурлы были бы, определённо, хороши. Знаешь, как я бы их гонял своей пикой, а? Ни один бы не ушёл, — похвалился Цяо Си, и Чайльд не смог сдержать смешок. — Конечно, — примирительно говорит Чайльд, а затем задаёт намного более интересующий его вопрос: — Потренируешь меня? Добродушное лицо Цяо Си тут же поникает, губы сжимаются в тонкую досадливую линию, совершенно его не красящую. — Послушай, Чайльд, — начинает мужчина, в его голосе явно звучит горечь сожаления, — мы не раз говорили об этом, и мот ответ прежний — я не буду тренировать раба и омегу. Извини, но я не могу этого сделать, это слишком опасно. Чайльд нетерпеливо взмахивает головой, азарт вспыхивает в его венах, заставляя упрямо настаивать на своём. Он не собирался отступать, когда был уже так близок. Этот разговор они вели уже не первый раз, однажды он победит. — Но почему? Это не имеет смысла! Я уже знаю много движений, когда подсматривал за твоими тренировками, я запомнил их все. Проверь меня! — И это моя ошибка, Чайльд, — удручённо признаётся Цяо Си, его пальцы нервно барабанят по тверди моста, выдавая внутреннее смятение, — я не знал, что кто-то следит за мной. Я должен был просто стоять смирно, охраняя, но это было таким скучным и утомительным, что я стал отрабатывать муштру, повторяя приёмы. Ты не должен был видеть их, не должен был повторять. — Но я видел, — надавливает Чайльд. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Это может быть опасно, — вздыхает Цяо Си. — Это тяжело, твои мышцы будут болеть, и ты можешь покалечиться. Тела омег нежны, они не предназначены для сражений. Горечь поднимается из самого сердца Чайльда горькой и мимолётной волной, когда ему вновь напоминают о вторичном поле, запрещая что-то, отказывая в желаемом. Омега. Чайльд ненавидит и презирает это слово, чётко определившее его жизнь. Возможно, в той иной, потерянной им жизни, он мог бы быть счастливым и покойным, доверившись альфе, но не сейчас и не здесь, не после того, что с ним произошло. Быть омегой и быть рабом в чужой стране, что может быть хуже? Чайльд до боли сжал пальцы, чувствуя, как ногти тупо впиваются в кожу ладоней, оставляя на ней багровеющие следы полумесяцев, не идущие ни в какое сравнение с его внутренней, уже привычной болью. Уголки губ Чайльда дергаются в косой улыбке, а в глазах застывает отчаянная всеобъемлющая надежда, он наклоняет голову, подражая смиренной позе омег, ресницы трепещут на его щеках, выражая полное почтение и покорность. Пусть Цяо Си и бета, но сможет ли он противостоять омеге? — Пожалуйста, господин Цяо Си, — голос Чайльда тих и хрупок, тонок и невесом, как крылья бабочки, — пожалуйста. Да, я всего лишь слабый омега, я знаю это. Но я не собираюсь ни с кем воевать, не собираюсь делать что-то запретное, противозаконное, просто хочу выучить некоторые упражнения, хочу уметь постоять за себя, если… — судорожный спазм прерывает Чайльда, сжимая горло невидимыми тисками. Ему приходится сделать глубокий медленный вдох, прежде чем продолжить: — Альфы. Дикие несвязанные альфы, они пугают меня. Я вижу их голодные алчные взгляды на моей коже, и я боюсь. Пожалуйста, Цяо Си… Чайльд замолкает, его грудь тревожно вздымается, а в носу и глазах свербит от непролитых слёз. Он опускает взгляд, теряясь в мутном омуте терзающих эмоций, не желая казаться ещё более жалким и нелепым, чем он уже является. — Пожалуйста… — повторяет он подобно молитве. Протяжный удушливый вздох, скорее похожий на сдавленный стон, привлекает его внимание, заставляя поднять голову и взглянуть вперёд. Цяо Си стоит перед ним, нервно запустив пальцы рук в копну золотисто-русых волос, его плечи подёргиваются в волнении, а на лице читаются страх, отчаяние и растерянность. Несколько бесконечно долгих мгновений в нем происходит внутренняя борьба, исход которой Чайльд не берётся предположить, но, наконец, Цяо Си принимает решение, делая несколько шагов вперёд. Руки с шершавыми, но ещё довольно мягкими ладонями обхватывают лицо Чайльда, подушечка большого пальца бережно и нежно очерчивает его скулу, лаская, смахивая слёзы. — Хорошо… Хорошо… Только, пожалуйста, не плачь, Чайльд. Моё сердце не выдерживает слёз омеги, я не могу на это смотреть. Я научу тебя всему, что знаю сам. Хочешь, прямо сейчас? Давай. Правда, у меня нет второй алебарды, но мы что-нибудь придумаем. Возможно, я научу тебя сначала рукопашному бою? Это сделает тебя сильным и выносливым, разовьёт твою выносливость. А, что скажешь? Чайльд спрыгивает с парапета. Получается немного неловко из-за всё ещё текущих слёз, и он едва не ударяется локтем, царапая кожу предплечья о выступ камня. Отвернувшись, он быстро вытирает слёзы, немного размазывая их по щекам. Что за слабое тело? Почему он вообще расплакался перед миллелитом из-за, казалось бы, мелочи? — С…спасибо, — выдыхает Чайльд. Голос ещё звучит немного гнусаво, но он хотя бы уже не плачет. Напротив, Чайльд пытается широко и радостно улыбнуться, подчёркивая свою благодарность. — Думаю, мы можем потренироваться и без алебарды пока. Как скажешь. Хорошо драться можно и без оружия. — Вот, мне нравится такой настрой, сила духа! Я сделаю из тебя настоящего бойца, поверь, — Цяо Си полон энтузиазма. Возможно, показного, ненастоящего, но Чайльд слишком устал, чтобы придираться. Он действительно возьмёт всё то, чем мужчина захочет с ним поделиться, научить. И потому Чайльд принимает боевую стойку, группируя тело и поднося ладони со сжатыми в кулаки пальцами к лицу, когда они выбирают ровный и просторный участок дороги, дающий пространство для манёвров и всё так же позволяющий хорошо видеть северный путь, если появятся торговцы или путешественники. Тренировка начинается.