Leave me alone

      Мгновенно в доме стало абсолютно тихо. Иккинг не смотрел в лицо мужчине, потому что знал, что он не обрадуется такому решению. Сердце билось в груди, не пропуская ни одного удара в быстром темпе, руки были опущены вниз и немного подрагивали, и Хэддок попытался сосредоточится на том, чтобы успокоится и не думать над реакцией приютившего его мужчины.       Секунда. Две.       Тишину замершего в ожидании дома разорвал звук пощёчины. Иккинг в шоке приложил ладонь к стремительно краснеющей щеке. Регин смотрел без ярости или чего-то там ещё, что надумал себе подросток. Его брови сошлись на переносице, серые глаза как никогда напоминали сталь, а тонкие губы сжались в узкую полоску, что было больше похоже на серьёзную собранность. Регин положил обе свои ладони на хилые плечи Иккинга, резко поворачивая его лицом к Беззубику, всё это время сидевшему в напряжении.       — Смотри, — он подтолкнул пребывающего в состоянии аффекта подростка ближе к дракону и повторил уже громче: — Смотри!       И Иккинг недоумённо уставился в такие же зелёные глаза, как и у него, которые тоже не понимали, что старший от них вообще хочет. Беззубик в замешательстве наклонил голову в сторону.       — Ты уплывёшь сейчас и что дальше? Он не может летать, он умрёт. — слова Регина были не лишены смысла, и Хэддок это понимал, опуская голову. Он слышал поддерживающее урчание Беззубика, который не понимал: рычать на старшего или тоже устыдиться. — Что ты будешь делать, если вас обнаружат на каком-нибудь острове? Это Ночная Фурия, парень, за него тут отдадут огромные деньги.       — Это и есть проблема! — не ожидая от себя такой реакции, Иккинг резко поворачивается и смотрит в лицо мужчины. — Я знаю, что здесь опасно, знаю, что если мы не будем осторожны — нас легко убьют, а Беззубика ещё и продать могут. Я знаю, но… — дыхание оборвалось и парень снова потупил взгляд, чувствуя, как в макушку впивается взгляд вечно дёрганного старшего и ком в горле, который никак не может проглотить, мешает говорить ровно. — Это ли не причина спасаться?..       Иккинг переживает. Он до дрожи в коленях взволнован, хотя казалось, что всё начало налаживаться, даже так косо-криво. Он слышит стук своего сердца в ушах и чувствует, как мелко подрагивают холодные кончики пальцев.       Серые глаза прячутся под веками, а их обладатель шумно втягивает воздух через нос и медленно выдыхает. Отвернулся.       — То, что ты собираешься делать это не спасение, идиот, — Регин, как ни в чём не бывало, спокойно отходит и садится за стол, — Это самоубийство.       Хэддок опустил голову. Он больше не знал, что ему делать. Стабильность и однообразность дней на Олухе слишком резко сменилась хаосом на Северных рынках, он больше не понимал, в какую сторону бежать и к чему стремиться.       Он ведь всего лишь хотел спокойной жизни.       Чтобы его больше не трогали и позволили просто быть собой. Иккинг не чувствовал себя хорошо на острове, который должен был стать его домом, а в итоге стал местом, где на него давили все, кому не лень. Он улетел. И, похоже, тем самым загнал себя в другую клетку.       Вот только в своей голове Иккинг не может сравнить Северные рынки и клетку. Опасность, напряжение, неизвестность — да. Но только не клетка. Потому что, кроме Регина, у него нет здесь обязательств ни перед кем. И если ему надумается сбежать, здешние викинги только пальцем у виска покрутят и пойдут дальше заниматься своими делами. Это не дружелюбное место, которое с радостью примет в семью. Тут свои правила, придерживаясь которых, можно оставаться здесь, а за нарушение их же поплатиться головой. Но держать его просто потому что он уже прописался здесь никто не будет, потому что всем плевать на его жизнь.       И Иккинг не знает, насколько он рад этому.       Обеспокоенная чешуйчатая морда толкнула его в плечо, заставляя парня резко вынырнуть из своих мыслей и вернуться в этот грешный мир. Иккинг покачнулся, шаркнув ногой по деревянному полу и этот звук заставил Регина снова обратить на него внимание. Он отложил какие-то бумажки.       — Ты ещё здесь? — действительно удивлённо спросил Регин, и Иккинг не знал, что на это ответить, поэтому просто кивнул. Мужчина немного помолчал, не двинувшись с места и смотря куда-то сквозь парня, вызывая у того уже почти привычные мурашки на спине. Потом он, как будто резко что-то вспомнил, задал вопрос: — Ты обедал?       Иккинг вздохнул очень синхронно с Беззубиком. Есть вещи, которые не меняются.       Стало спокойнее.

***

      На этом острове с наступлением ночи жизнь не засыпала. Но здесь, на отшибе в лесу, не было слышно человеческих голосов. Впрочем, как и днём и в любое другое время суток, здесь не было шума.       Тишину Иккинг любил, но чего-то ему всё-таки не хватало. Настолько непривычно было, не ждать каждый вечер нападений драконов за дверью большого дома Хэддоков, что Иккинг всё ещё периодически напрягался с наступлением темноты. Но здесь было тихо, что не могло не радовать и одновременно не беспокоить. Ему стало интересно, почему драконов здесь нет вообще, а на Олухе не бывает и пары спокойных недель.       Нет, Иккинг понимает, что драконам ошиваться здесь намного опаснее, чем на Олухе, ведь в отличии от его родного острова, здесь викинги не просто убивают драконов, а ловят их и определённо творят нечто ужасное, чего Иккинг хотел бы никогда не знать. Но всё же, летающих рептилий здесь даже отдалённо не слышно. Что не так с Олухом?       Хэддок мог долго развивать эту мысль, но так ни до чего разумного не дошёл. Он заставил себя не думать об Олухе слишком много и постараться отпустить прошлое. Легче сказать, чем сделать.       — Ты какой-то рассеянный сегодня.       Парень вздрогнул от голоса Рагнара. Они сидели в таверне и медленно обедали, сегодня мужчина решил присоединиться к нему.       — Правда? — Конечно, правда. После вчерашнего разговора с Регином Иккинг долго не мог уснуть, прокручивая в голове раз за разом произнесённые ими слова. «То, что ты собираешься делать это не спасение, идиот». Регин, безусловно, прав, но как же, чёрт возьми, сложно это признать. Ему было некомфортно продолжать сидеть на месте, ему нужно что-то делать.       Однако сложнее всего было утром заставить себя сделать шаг за порог. После того, как Хэддок узнал, что Беззубик выбежал из дома, ему пришлось сражаться с желанием остаться и самому проследить за безопасностью друга. Однако тут уже раскисать не дал, опять таки, Регин. Конечно, он выпнул его в кузню, ради возмещения долга, но где-то очень глубоко в себе Иккинг надеялся, что мужчина это сделал и потому, что хотел, чтобы он проветрил голову и успокоился. Не то, чтобы это помогло, поэтому пришлось всё-таки больше склониться к первому предположению.       — Я позвал тебя три раза, — Рагнар жевал курицу, но смотрел исключительно на Иккинга. Парень поёрзал.       — Я просто задумался, — пробурчал он, поправляя капюшон на лице.       Мужчина ещё немного посверлил его взглядом, а потом пожал плечами и вернулся к неспешной трапезе. Иккинг последовал его примеру. Почему-то именно в этот момент он задумался, а что собственно, весь день делает Регин? Он вряд-ли круглосуточно сидит без дела или над цветами, потому что домой он еду иногда всё-таки приносит, что значит, что он за что-то её покупает. Но тогда встаёт логичный вопрос, как он зарабатывает? В любом случае, он возвращается домой раньше самого Хэддока, так что…       — Эгиль!       Иккинг вздрогнул, слегка ошалело глядя на мужчину, который недовольно и раздражённо смотрел на него. Нет, такими темпами у него не хватит никаких нервов.       — Сколько можно игнорировать меня? — недовольно высказал ему Рагнар, и Иккинг не мог сказать, что его не нервируют эти нахмуренные брови. Он неосознанно выпрямился.       — Прости. Сколько раз ты меня позвал? — спросил мальчишка, сжимая в руках вилку.       — Много, — ответил он и нахмурился ещё сильнее. — Ты нормально себя чувствуешь?       Хэддок активно закивал головой, но Рагнар не внял этой бурной реакции.       — Если тебе плохо — вали домой.       — Но!..       — Ты ничего не сможешь сделать, если отрежешь себе руку или отобьёшь пальцы, — строго отрезал кузнец, поднимаясь со своего места. Где-то в другом углу таверны двое дерущихся викингов перевернули стол, но никто, кроме хозяина таверны, у которого на покрасневшем от злости лбу вздулась вена, не обращал на них внимание. — Малой, иди лучше к Регину, тут я тебе не помощник.       Иккинг насуплено зыркал на мужчину из-под капюшона, но в итоге устало застонал и тоже поднялся.       — Чтоб в кузницу ни ногой, — припечатал Рагнар, а после развернулся и пошёл в сторону выхода, не оглядываясь.       Иккинг последовал за ним.

***

      Он не собирался весь день отлеживаться дома. Ему нужно было что-то делать, иначе надоедливые, удручающие мысли заполнят его голову до краёв, сводя с ума. Поэтому, попрощавшись с Рагнаром, он пошёл не в сторону леса, а гулять по рынку. Пересчитывая в руках совсем небольшие сбережения, он поймал себя на мысли, что за всё время нахождения здесь, он ещё ни разу не облазил этот остров полностью. По понятным причинам, он не ходил туда, куда действительно не стоит, от проблем подальше, которых у него было выше головы. Но от этого желание совать нос, куда не просят, меньше не становилось. Сегодня, раз уж выпала возможность, Иккинг решил сделать первую вылазку куда-нибудь, нарушая свои привычные уже маршруты «дом-кузница», «кузница-таверна» и в обратном порядке.       Теперь на счёт монет, которые Иккинг, чтобы не потерять по дороге, положил в внутренний карман своей меховой жилетки. Рагнар давал ему на обеды десять медных монет, чтобы он мог оплатить себе что-то, что будет в лучшем случае безвкусным, а в худшем… ну, он не хочет об этом думать. Но Иккинг был с этим не согласен. Хэддок не тратил эти десять медных монет на обед, он откладывал три монеты в карман, а на оставшиеся семь покупал что-то менее дорогое и, соответственно, менее принимаемое его вкусовыми рецепторами. Иккинг не мог жаловаться, он не голодает, уже что-то.       Ещё Хэддок подозревает, что Рагнар знает, что он не спускает все деньги на обед, но ничего не говорит, и Иккинг ему за это очень благодарен.       Тряхнув головой, он постарался стряхнуть с себя все мысли, сосредоточившись на дороге. Он намеренно не пошёл в ту сторону рынка, в которую ему лучше даже не смотреть, потому что была вероятность не устоять перед соблазном посмотреть. Он критически оценивает количество своих проблем, и каждый раз приходит к выводу, что не может сейчас позволить себе допустить ещё одну ошибку. От этого пойти и совершить её хочется ещё сильнее.       Северные рынки такое забавное место. Настолько забавное, что Иккингу иногда нужно следить, чтобы его вздох не спровоцировал никого. Но отрицать то, что здесь полно всякого такого, о чём он даже не задумывался, было нельзя. Так как сегодня у него отгул — Хэддок ходил такими дорогами рынка, которыми ещё не ходил и мотал головой из стороны в стороны, рассматривая всё, но не забывая натягивать капюшон на глаза, когда совсем рядом кто-то проходил, или когда где-то за углом кто-то выяснял отношения. Здесь было полно как и порядочных викингов, так и отбросов, и Иккинг не хотел рисковать и проверять, кто есть кто.       Проходя мимо оружейной, Хэддок кивнул в ответ светловолосому мужчине, который стабильно каждый день перед обедом заходит о чём-то поговорить с Рагнаром, пока Иккинг тактично уходит что-то делать или вообще собирается в таверну. Не смотря на то, что он часто заходил и даже иногда желал ему хорошего дня, остро подкалывая по поводу худобы, Иккинг даже не мог припомнить его имени.       Внезапно подросток заметил что-то боковым зрением, что привлекло его внимание. Повернув голову, он заметил на противоположной стороне широкой дороги женщину с сильными руками, но не она привлекла его внимание, а лавка за которой она сидела. На деревянном столе под навесом были разложены книги и различные свитки. Как заметил Иккинг по её скучающему виду, скорее всего, клиенты были у неё не часто. Её густые тёмно-коричневые волосы были завязаны в две толстые косы. На вид она казалась воином до мозга костей, такой, как большая часть женщин на Олухе. Хэддок не понимал, почему она продаёт именно книги. В прочем, это его не касается. Он собирался уже пройти мимо и пойти посмотреть что-нибудь интересное для себя, как заметил на одной из этих книг кривое изображение Жуткой Жути. Он застыл.       Почему он раньше не подумал, что могут быть другие книги о драконах, подобные той, которую написал Борк?       Это было настолько простое умозаключение, что Иккинг немедленно почувствовал себя непроходимым тупицей. Естественно, Борк не мог быть одним на весь мир, который захотел бы классифицировать драконов. Ему внезапно захотелось купить всё, что продавала эта женщина-воин. Парень поправил капюшон и подошёл к лавочке.       Женщина что-то очень лениво листала, даже не вчитываясь в написанное.       «Если вам не интересно — отдайте мне», — захотел вдруг сказать Иккинг, но вовремя прикусил язык.       — Здравствуйте, — немного расторопно сказал Иккинг, прочистив горло. Брюнетка оторвалась от бессмысленного листания одной из книг о драконах, подняв на него заинтересованный взгляд. Действительно, по предположению самого Хэддока, у неё не часто бывают покупатели, возможно, именно это её позабавило. — За сколько вы продаёте свои книги?       — А сколько у тебя есть? — ответила вопросом на вопрос она. Иккинг потянулся рукой во внутренний карман за своими небольшими пожитками.       — Немного, — ответил он честно, заранее зная, что торговаться в его случае — гиблое дело. — Что я могу купить на это? — шатен показал женщине горку медных, которую она осмотрела критическим взглядом. Взяла один, покрутила в руках и положила обратно в его небольшую ладонь.       — Немного, — она повторила, а потом обвела писанину задумчивым взглядом. Положила перед ним одну книгу, ту, которую первым делом увидел Иккинг с кривой Жуткой Жутью на обложке, и два помятых, выцветших под солнцем свитка. — Вот это. Вместо этих бумажек можешь выбрать две другие,— Она сделала неопределённое движение рукой над столом, на котором покоились все эти невероятные знания. Иккинг кивнул, дав понять, что принял её слова к сведенью. Он взял в руку один из предложенных на выбор свитков, которые больше походили на огрызки. Там были заметки об особенностях Громмелей, большая часть из которых это наблюдения за яйцами.       Он положил их и взял другой, там было о том, насколько большими бывают стаи Жутких Жутей. Иккинг взялся бегло просматривать другие, и чего там только не было: насколько быстро Змеевики могут отращивать свои шипы на хвосте, скорость полёта Древорубов, максимальное количество яиц, которое могут высиживать Разнокрылы и ещё много чего. Это были такие детали о драконах, о которых он не задумывался, потому что они не были столь важны. Борк изучал драконов и писал, как их можно убить, автор этих заметок исследовал драконов, как будто они были интересными зверюшками, за которыми интересно наблюдать.       — Это вы писали? — произнёс Иккинг листая один пергамент за другим, стараясь прочитать всё, и одновременно не цепляясь ни за что. Женщина покачала головой.       — Мой покойный отец, — легко ответила она и Хэддок поднял голову. — Недавно умер. Мне эти бумажки не нужны, так что я решила их продать, — Иккинг протянул многозначительное «ааа…» и почувствовал себя неловко. Но брюнетка, кажется, не чувствовала какого-то напряжения или грусти из-за упоминания мёртвого родителя.       — Соболезную, — неловко произнёс Иккинг. Женщина опять подняла на него заинтересованный взгляд, со смешинками в глазах разглядывая его лицо, и Иккинг почувствовал себя ещё более неловко, борясь с желанием натянуть на лицо пониже коричневый капюшон накидки.       — Ты забавный, — наконец выдала она очень неожиданной реплику, заставив Иккинга покраснеть. — Откуда ты?       Впрочем, одним только этим вопросом она опустила его настроение на градус ниже.       — Меня зовут Эгиль, я недавно сюда приплыл, — уклончиво сказал Хэддок, отводя взгляд в сторону. Под внимательным взглядом болотно-зелёных глаз парню было не уютно, но он молчал, однако женщина оказалась понимающей, поэтому просто кивнула и никак не прокомментировала его ускользание от темы.       — Меня зовут Фрида, мальчик, — улыбнулась она ему, а после кивком головы указала на записки в его руках. — Что ты выбрал?       Выбор Иккинга пал на свиток с предположениями, по каким критериям Огнееды выбирают себе место жительства, и на свиток, где похоже, были просто размышления на тему, почему Ужасные Чудовища умеют плавать и зачем им это. С последними драконами у Иккинга не самые лучшие ассоциации, поэтому он постарается позже исправить это, наверняка, ужасное недоразумение. Когда-нибудь он приручит Ужасное Чудовище. А ещё Хэддок понятия не имел, кто такие Огнееды, но слабо припоминал, что Регин упоминал что-то такое, когда только встретил его.       При воспоминаниях о том дне у него опять фантомно заболела голова и Иккинг помассировал затылок.       Говоря немного короче, Иккинг оставил лавку Фриды без гроша в кармане, но до неприличного довольный покупкой.

***

      — Регин, ради всех Богов, что это такое?       — Пацан, ты бы заткнулся сейчас по-хорошему.       Стоит вернуться на несколько мгновений назад.       Довольный Иккинг с покупками шёл домой, уже предвкушая, как будет хвастаться перед Беззубиком приобретёнными знаниями, однако подходя к поляне, на которой стоял домик Регина, парень услышал такой непривычный для этой стороны острова шум и почуял неладное. Хорошее настроение притупилось, уступая место привычной за последнее время настороженности.       Только в поле зрения показался дом, как в тот же момент показалась картина, которую Иккинг при всём желании не смог бы представить в своей голове. Регин, ни о чём не волнуясь, сидел на крыше. Ну, не совсем сидел: держался ногами за выпирающую горизонтально балку, и усердно прибивал доски к чему-то очень обширному, предназначение чено пока что остаётся для Иккинга загадкой. Это «нечто» было похоже на нижнюю половину шара, на который в хаотическом порядке прибивали неровные куски дерева. Что-то вроде большой, непропорциональной, деревянной чаши на крыше не такого уж и большого дома. А в полуметре от висящего на крыше Регина лежал Беззубик, заинтересованно смотря на всё это действо, свесив хвост с одним плавником вниз.       Сказать, что у Иккинга было много вопросов — ничего не сказать.       Увидев краем глаза замершего возле сосен Хэддока, мужчина расслабил торс и держался уже одними только ногами, смотря теперь на Иккинга сверху вниз. Ладно, Иккинг признаётся, что висящий вниз тормашками Регин рядом с Беззубиком официально самое странное, что он видел в своей жизни. А ещё с такого ракурса лучше всего было видно то, насколько неровные у него волосы.       — Ты вообще какого чёрта здесь так рано? — почти недовольно проворчал Регин, у которого постепенно начинала краснеть голова от прилива крови. — Отлыниваешь от работы?       Иккинг покачал головой.       — Нет, меня погнали тряпками из кузницы, потому что Рагнар подумал, что я себя плохо чувствую.       Регин только вздохнул на его слова, и с тихим «…ыть!», возвращаясь в изначальную позу. Что ж, если раньше худоба мужчины создавала впечатление его слабости, после такого представления сомнений по поводу его физической подготовки не осталось. Иккинг сомневается, что сможет хоть два раза поднять свой торс так, как это сделал Регин только что, он молчит про то, что мужчина непонятно сколько держится за балку на крыше одними ногами.       Вскоре мужчина продолжил своё сомнительное занятие, пока Иккинг продолжал смотреть. Он даже забыл, что хотел похвастать перед сожителем и другом покупками. Куда там, когда он впервые видит, как его «опекун» занят хоть чем-то, кроме выхаживания цветов и медленного схождения с ума. Хэддок чувствовал странное и необъяснимое тёплое чувство в груди. Что ж, он подумает об этом позже.       — Так для чего нужна эта штука? — задал таки интересующий его вопрос Иккинг.       Регин какое-то время молчал, не колотя больше молотком по гвоздям, что-то обмозговывая под ленивым взглядом Беззубика.       — Я решил сделать гнездо для твоей Фурии, — ответил он.       Хэддок мог почти слышать, как в его голове резко отскочила какая-то деталька и весь механизм моментально перестал работать.       — Подожди… Ты хочешь сказать, — аккуратно начал Иккинг, пытаясь обработать нефункционирующим мозгом полученную информацию параллельно с этим формулируя предложение. — Что прямо сейчас ты делаешь… гнездо. Для дракона.       Регин бросил на него через плечо уничтожающий взгляд, обещающий все муки Нифльхейма.       — Да откуда ж я знаю?! — воскликнул он. — Они тоже яйца высиживают, так почему нет?!       — Но драконы не птицы, они — рептилии! — не удержался от восклицания Иккинг.       — Не строй из себя умного, пацан!       Младший устало застонал, с белой завистью наблюдая, как легко мужчина цепляется за балку руками и спрыгивает вниз. Впрочем, червячок тихого злорадства просыпается в нём, когда он видит, что приземление у Регина не такое мягкое, как ему бы хотелось — ноги то устали долго держать тело в одном положении, вот он и не удержался на них долго, пошатнувшись, и встретился филеем с травой.       — Не вздумай ничего говорить, Эгиль… — прошипел не хуже змеи мужчина, поднимаясь и устало потягиваясь. Иккинг немного удивлённо, со смешинками в глазах, посмотрел на него.       — Ты запомнил, как назвал меня?       — Ты не сказал, как тебя зовут, — пожал плечами он. — Вини себя.       Иккинг задумчиво посмотрел на него, а потом покачал головой, на выдохе произнося:       — У нас с тобой немного разные взгляды на жизнь.       — Что есть, того не отнять, — с напускной серьёзностью проговорил старший.       — Не строй из себя умного, — передразнил его Хэддок, на что «Двинутый» показал ему язык. Беззубик на крыше умиротворённо заурчал.