Leave me alone

      — Привет, — сказал Иккинг и улыбнулся. Беззубик за его спиной весело заурчал. — Пустите погреться?       Мужчины уставились на него в непонимании, чего он здесь забыл так рано. Первым очнулся, как ни странно, Рагнар. Он открыл двери пошире, отходя на пару шагов так, чтобы смог пройти и парень и дракон. Иккинг улыбнулся шире и пошагал в дом, вслед за ним весело засеменил Беззубик. А после, к удивлению Регина и Рагнара, залетели три Жуткие Жути разной расцветки, в хаотическом порядке усевшись на спине Ночной Фурии. У Регина в шоке приоткрылся рот.       — Не долго тебя черти носили, — хмыкнул кузнец, глядя на определённо забавляющегося их реакцией подростка. — Зачем ещё три дракона?       — Я ждал, что вы спросите. Это будет нашей связью, пока меня и Беззубика не будет на рынках, — Хэддок почесал за чешуйчатым ухом оранжевого маленького дракончика. На изогнутую бровь брюнета он пояснил: — Я подумал, что Жуткие Жути могут носить письма, так как они очень привязаны к своей территории и в любой местности найдут свой дом, — после Иккинг взял на руки зелёную Жуткую Жуть, которой точно понравилось такое ласковое обращение. — А ещё они как кошки рода драконов.       Рагнар внимательно посмотрел на то, как парень делает невозможное и сам этого не понимает. По одиночке эти мелкие драконы принесут максимум неудобства, но стая таких уже будет опасной, а шатен спокойно себе гладит зелёного так, как будто это действительно кот.       — Эгиль, — наконец очухался Регин, он странно смотрел на младшего, как будто хотел сказать что-то важное, но в итоге растерянно моргнул, цыкнул и нахмурено отвернулся, разглядывая висящие на стене щиты. — У меня здесь не стойло для драконов.       Неловко улыбнувшись, Иккинг положил практически уснувшего на его руках дракончика обратно на спину Беззубика, который, что странно, не показывал как-либо, что ему не нравится работать кроватью для мелких.       — Не волнуйся, они дружелюбны и ласковы, и не доставят слишком много проблем.       В этот момент жёлтая Жуткая Жуть спрыгнула с седла на деревянный пол, заинтересованно засеменив к старшему шатену, делая остановки, чтобы посмотреть ему в лицо, проверяя, как он отреагирует. Когда он подошёл прямо к ногам Регина, мужчина непонимающе посмотрел на подростка.       — Что он делает?       — Подними его.       — Что? — брови Двинутого взлетели вверх.       — Возьми его на руки, — улыбка Иккинга дрожала, он старался не засмеяться. — Давай, они не укусят тебя, у них нет зубов.       Регин раздражённо закатил глаза, а потом покосился на дракона у своих ног, который уже поставил лапки на его сапог и выжидающе глядел на мужчину. Он заправил волосы с правой стороны, где они были длиннее, и медленно присел на корточки, глядя на мелкого дракона. Тот тоже смотрел на него. После Регин протянул к нему руки и Жуткая Жуть быстро юркнула на них. Мужчина поднялся, смотря на дракона, свернувшегося калачиком на его руках, с уничтожающим выражением лица, как будто надеясь, что он сейчас обратится в пепел. Иккинг весело улыбался, а глаза Рагнара были прикованы к осмысленным глазам брата.       Кузнец перевёл взгляд на парня, который гладил чёрного дракона по голове, что-то ему тихо говоря. Этот парень творит чудеса, не раскрывает своих секретов и не просит ничего взамен своей доброты. Честно говоря, Рагнар давно перестал верить в существование подобных людей, но, похоже, Эгиль решил показать, как ошибочна его точка зрения. Он слабо улыбнулся, не контролируя свои мышцы лица. Шатен отвернулся от Беззубика, удивлённо глядя на него. Зелёные глаза загорелись радостью.       — Что мне с ним теперь делать? — сухо спросил хозяин дома. Иккинг повернулся к нему, улыбаясь.       — Держи его.       — Что?!       Регин пыхтел от злости, но его настоящая злость выглядела совсем по-другому, от этого Иккинг и не волновался совсем, подкалывая мужчину.       — Вообще, я прилетел не только потому, что хотел показать Жутким Жутям маршрут, — сказал парень, присаживаясь прямо на пол возле Беззубика. Это стало сигналом для двух других мужчин садиться тоже; Регин фыркнул и сел на кровать, тогда как Рагнар отодвинул стул, на спинке которого висела тёплая накидка, и сел на него. — Мне нужно немного помощи.       Жёлтый дракончик удобно устроился на коленях старшего шатена, мурча точно кот. Иккинг посмотрел на него, улыбнулся и продолжил:       — Мы нашли хороший остров, — подросток полез в сумку у его левого бедра и достал оттуда карту Регина. Положив её на пол вверх ногами, чтобы старшим было удобнее смотреть, он ткнул пальцем в Северный рынки, а потом повёл пальцем на восток от него, провёл до конца карты, а потом указал на пол возле карты. — Где-то вот тут. Там хорошо, мы облетели его, познакомились с драконами и разбили что-то похожее на лагерь.       И Рагнар, и Регин внимательно слушали его, пока что не понимая, к чему ведёт парень.       — И мне есть где укрыться от дождя, однако со дня на день пойдёт снег и я сомневаюсь, что небольшой навес спасёт нас с Беззубиком от холодов. Я хочу построить дом, — наконец сказал Хэддок то, ради чего он прилетел. — И я знаю, как это сделать, однако самого меня случайно упавшая на голову доска может убить. К сожалению, — парень отвёл взгляд под насмешливым взглядом Регина, чувствуя, как краснеют его щёки. — Сам я не справлюсь и я хотел бы попросить вашей помощи.       Когда Иккинг закончил излагать свою мысль, он выдохнул. Ему было немного сложно просить кого-то о помощи, и признаваться в своей слабости, подсознательно ожидая пренебрежения им и взглядов, но Рагнар только задумчиво потёр подбородок, что-то прикидывая в своей голове, а Регин в очередной раз выпал. Через полторы минуты ожидания кузнец вздохнул, а после поднялся со стула.       — Как на счёт того, чтобы обсудить всё детальнее завтра, а сейчас пойти спать? — предложил мужчина, глядя на подростка. Хэддок кивнул.       — Да, разумная мысль, — согласился Иккинг, кивнув. Рагнар без лишних слов взял свою лампу со стола и со скрипом дверных петель вышел из дома. — И тебе спокойной ночи…       Оглянувшись, Иккинг понял, что хозяин дома снова выпал в прострацию, пребывая где-то в своей голове, и парню казалось, что ничего хорошего из этого не получается. Поднявшись со своего места он приблизился к Регину, присаживаясь на корточки возле него и заглядывая в отсутствующие, пустые металлические глаза, которые в очередной раз помутнели. Он часто это видел, однако теперь Иккинг смотрел на это вблизи, и сейчас «туман» казался особо густым, делая обычно раздражённые, тёмно-серые глаза практически белыми. Это особенно жутко.       — Эй? Регин? — позвал Хэддок, однако, даже учитывая то, что парень сидел у него перед носом, Регин, ожидаемо, не ответил. Он хотел его немного потрусить и привести в себя, однако вовремя вспомнил, что мужчина не переносит чужих прикосновений, и остановил на полпути уже поднявшуюся руку. Ещё немного поразмышляв, Иккинг решил не трогать самого Регина, но потянуть его за одежду. Левая рука подростка пальцами аккуратно подцепила край рукавов тёмной рубахи и слабо подёргала пару раз. — Регин, пора спать. Рагнар уже ушёл, — было крайне странно общаться с мужчиной, который ему в отцы годится, как с маленьким сонным ребёнком, однако в их ситуации по-другому никак. Иккинг ещё пару раз дёрнул старшего за рукав и он, наконец, моргнул, а это уже что-то. — Ложись и засыпай, так быстрее утро настанет. Хорошо?       Хэддок, под расплывчатым взглядом медленно приходящего в себя мужчины, отпустил рукав и аккуратным движением снял с его колен жёлтую Жуткую Жуть. Потревоженный дракончик разлепил глаза, глянул на Иккинга, а после быстро юркнул к другим драконам, греющихся у ямы с костром. Парень снова обратил внимание на Регина; тот всё это время просто смотрел за его движениями, и единственным признаком того, что перед Иккингом сидит не труп, было только беззвучное дыхание, которое колыхало криво постриженные волосы с редкими седыми волосинками. Подросток ласково улыбнулся.       — Укладывайся спать, ладно? Я буду сверху и никуда не уйду, — заверил шатен, стараясь ни в коем случае не выдать своих переживаний. Иккинг раньше никогда не общался с сумасшедшими людьми, и тем более никак не заставлял их лечь спать, пока у них очередной припадок. Он совершенно не знал, что надо говорить в таких ситуациях, однако и Регин, и Рагнар, и большинство из тех, кого он видел на Северных рынках, выглядят одинокими, так что он посчитал нужным сказать это.       Регин приобрёл немного более осмысленный вид, хотя до его привычного пассивно-агрессивного поведения, язвительных выпадов и ненужных замечаний было ещё далеко. Он смотрел на спокойно улыбающегося парня перед собой с пустым выражением лица.       — Я тебе маленькая девочка, которая боится темноты, или всё-таки тридцатишестилетний викинг, пацан? — тихо спросил Регин, отводя взгляд, а Иккинг наоборот улыбнулся шире.       — Вот, тебе уже лучше, это хорошо, — сказал Хэддок и поднялся на ноги. — Ложись спать, договорились? Я потушу свет.       Подросток отошёл от одноместной кровати, подходя к Беззубику и Жутким Жутям, будя всех и отправляя наверх. Ночная Фурия зевнула и пошёл к лестнице, а тот самый жёлтенький мелкий дракончик, не желая лишний раз ходить, быстро забежал на спину более массивного к другим таким же ленивым. Вскоре все четверо скрылись на небольшом чердаке, а Иккинг занялся светом.       Регин всё это время просто наблюдал за младшим, но в итоге таки принял горизонтальное положение на кровати и отвернулся к стене, положив под голову на подушку руку.       Поочерёдно Иккинг потушил сначала огонь в яме, потом свечи в канделябре, а в конце потушил одну свечу на столе из трёх.       — Я заберу одну наверх и оставлю одну догорать, идёт? — спросил Иккинг, а в ответ получил какое-то несвязное мычание, что, в прочем, не сильно его расстроило. Как он и сказал, одна свеча осталась догорать на столе, а вторая вместе с подростком скрылась на чердаке. — Спокойной ночи, Регин.       Мужчина не ответил, гипнотизируя взглядом стену перед глазами, но подросток и не ждал, что ему ответят. Чувствуя подступающую к горлу тошноту и шум в ушах, Регин поспешил натянуть тонкое одеяло аж до носа, закрыть глаза и поскорее провалиться в спасательную темноту, чтобы не вернуться к тому состоянию, из которого его сумел вытянуть мелкий.       Иккинг же тем временем поставил свечу на хиленький стул, который как стоял в шаге от его лежанки, так и стоит, и оглянулся. За пять дней тут уже успел улечься тонкий слой пыли, но на чердаке как было пусто, так и осталось. Потом парень перевёл взгляд на приоткрытый люк. Так как никого из рептилий в помещении не наблюдалось это означало, что Беззубик залез в своё гнездо и забрал с собой трёх Жутких Жутей, которые, по-видимому, признали его как старшего и более сильного. Так даже лучше.       «Ладно, сегодня я сплю в гордом одиночестве», — отстранённо подумал Иккинг, через пару секунд забывая об этом. Он достал из сумки Книгу драконов Джерарда, принимаясь читать перед сном.

***

      — И так, — начал Рагнар, смотря на ни капли не сонного подростка у входа в свою кузницу. — Какого ты забыл с самого утра у меня?       Иккинг растерялся, не совсем понимая, на каком основании ему сейчас что-то предъявляют. Раньше всё было нормально, а сейчас какие-то проблемы.       — Ну так я у вас, вроде как, работаю? Разве нет? — шатен помялся на месте, переступив с ноги на ногу, отпустив глаза. — Или я вам больше не нужен?       — Так, стоп, — прервал только начинающиеся загоны парня Рагнар, потирая глаза большим и указательным пальцем. — С чего ты вообще взял, что ты больше не нужен? Ты изначально здесь работал, чтобы «отплатить долг Регина», но ты уже знаешь, что он мне ничего не должен. Я совсем перестал тебя понимать, мелкий.       Хэддок протянул тихое «ооо», когда до него дошло, почему его не встречали привычным молчанием в кузнице, показывая, что он сегодня будет делать. Теперь, когда причина была у него перед носом, всё стало выглядеть немного смешным.       — Мне просто нравится быть вашим подмастерьем, и я не хочу сидеть на шее, — ответил подросток, расслабляясь. — Вы сделали для меня очень много и я хочу как-нибудь вам за это отплатить…       — Ещё один… — прошипел брюнет, сильно хмурясь. Он закрыл глаза, немного откинул голову назад и глубоко вдохнул, а после медленно выдохнул. Выдержав небольшую паузу, он наклонился почти в пояс, левой рукой упираясь в ногу, а пальцем правой тыкнув в лоб подростка. — Послушай меня сюда, Эгиль. Ты мне ничего не обязан, не надо здесь пародировать Регина. Я тебе помогаю, — он тыкнул ещё раз под тихий «ой» от Иккинга. — Потому что я этого хочу. И мне вообще не упало твоё добровольное рабство.       — Это не рабство, — неуверенно начал подросток, но его прервали.       — Нет, то, что ты делаешь, это попытки себя в него загнать. Просто успокойся и иди погуляй пока я не освобожусь, — сказал, как отрезал, мужчина, выпрямляясь.       — Но я всё равно хочу помочь! — возразил Иккинг, надувшись.       Рагнар возвёл глаза к небу, но уткнулся взглядом в потолок и вздохнул. Ну что этому парню так неймётся? Все нормальные дети уже б обрадовались освобождению от работы, а этот недоволен тем, что его оставили без дела.       — Поможешь, когда будем дом твой строить, — сказал кузнец и скрылся в кузнице, не видя расцветающую на лице Иккинга улыбку.       Растормошив непослушные коричневые волосы, Иккинг натянул на лицо болотного цвета шарф, накинул на голову коричневый капюшон накидки, развернулся и ушёл.       Хэддок собрался действительно пойти прогуляться по Северным рынкам, однако он не будет просто шататься по улице, а пойдёт туда, куда не успел заскочить перед своим неожиданным улётом. Знакомые повороты быстро сменяли друг друга, Иккинг, приноровившись, умело потерялся в толпе и плавно обходил разных викингов, продвигаясь по выстроенному маршруту.       И вот он снова подходит к лавке, к которой подошёл раньше всего два раза, ожидая увидеть там Фриду, однако вместо неё и горы писанины был пустой стол, отсутствующие под ним ящики с книгами и блокнотами, и на стуле не сидела воинственная женщина.       «Блеск, она ушла, — иронично заметил приунывший Иккинг, опустив плечи. — Какая жалость, что я не успел с ней попрощаться. Наверное, Фрида уже уплыла на свой остров, закончив здесь торговлю. Я так совсем со скуки помру…»       — Эй, парень, — послышался сзади неизвестный мужской голос, и бровь Иккинга дёрнулась, когда тяжёлые шаги по песку звучали всё ближе к нему. — Ты ищешь торговку, которая здесь сидела? — Парень немного повернул голову в сторону мужчины, не поднимая лица, так что было видно только торчащие кончики его немного отросших волос. Иккинг аккуратно кивнул, неосознанно напрягшись, когда увидел сапоги в паре шагов от себя. — Зачем она тебе?       Иккинг долго думал, стоит ли отвечать. Ну подумаешь, не найдёт он её, значит так и будет, ничего страшного, однако неизвестный принял его молчание по своему.       — Ты что-ли разговаривать не умеешь, а? — со странно интонацией спросил викинг. Хэддок опешил, а потом подумал, что это неплохая отговорка и кивнул. — Понятно.       Он несколько секунд просто молчал, и Хэддок немного поднял голову, одним глазом выглядывая на мужчину из-за волос и капюшона. Обычный, ничем не выделяющийся викинг с длинными волосами цвета соломы, широкоплечий и сильный, классический шлем на голове и длинные светлые усы. Таких на Олухе полно, совсем не запоминающийся мужчина. Иккинг опустил зелёные глаза, как раз в момент, когда подул холодный ветер, но капюшон с него не сняло, чему он был рад.       — Я думаю, ты можешь её догнать, она недавно ушла, — неожиданно сказал викинг, заставив Иккинга немного резко дёрнуть головой в его сторону, что блондин либо не заметил, либо проигнорировал. — Пошла в сторону порта.       Иккинг кивнул ему и поднял вверх большой палец левой руки, таким образом говоря мужчине «спасибо».       — Да пожалуйста.       «Интересно, он мне помог просто потому, что я в его представлении — нем?» — подумал подросток, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь туда, откуда пришёл.       Сворачивая с дороги, которая вела его по направлению к кузнице Рагнара, Иккинг спешит в порт Северных рынков, уже издали видя множество суден и шныряющих у причала людей. Ему не сильно хотелось идти в толпу, где огромное количество людей, однако ему не терпелось сказать «привет-пока» знакомой.       «Это вообще правильно, что сейчас весь мой круг общения — люди, которые раза в два или три старше меня?»       Эта мысль пропала, когда Иккинг ощутил у себя на плече чью-то руку и по спине, непонятно от чего, поползли мурашки. Он посмотрел сначала на руку, а потом уже на самого человека. Его глаза расширились в удивлении.       — Эгиль? — так же удивлённо спросила Фрида, держа деревянный ящик с книгами одной рукой. — Я думала, ты уплыл домой.       Как ему повезло то. Всё как обычно, искал он — нашли его. Иккинг даже больше не удивлён этой тенденции в его жизни.       — Здравствуйте, Фрида, — вежливо поприветствовался шатен и даже через шарф было видно, что он улыбается, — Рад вас видеть.       Женщина тоже улыбнулась и забрала руку с его плеча, перехватывая ящик поудобнее, а Иккинг почувствовал укол жалости к самому себе за то, что даже не мог помочь ей донести тяжёлые вещи. Вот ведь проблема.       — Не надо столь официально, мальчишка, — фыркнула воин, идя вперёд к порту, и Хэддок поспешил идти с ней в одну ногу, чтобы не отставать. — Я тоже рада видеть тебя. Где пропадал?       — Эээ… болел. Зима скоро, вот и простудился на ветру, — быстро придумал Иккинг отмазку, и, судя по тому, что Фрида недовольно покачала головой, получилось убедительно.       — Ещё бы ты не заболел в одной жилетке на севере, — по-матерински отчитывала его брюнетка, одним резким движением головы откидывая густую чёрную косу назад. — У тебя что, совсем нет зимней одежды? — спросила она его, но когда она не услышала ожидаемого ответа «конечно, есть», она скосила глаза на подростка. Он прятал глаза под капюшоном и молчал. Фрида в шоке остановилась. — У тебя нет зимней одежды? Эгиль?       Иккинг тоже остановился, развернулся и неловко пожал плечами, нервно улыбаясь, что было заметно только по его немного изогнутых при улыбке глазах. Фрида смотрела на него, как на идиота. Заслуженно. Это ж надо было так проколоться.       — Это не проблема, честное слово! — замахал он руками. — У меня всё хорошо со здоровьем, и я…       — Ты мне минутами ранее говорил, что отсутствовал потому, что простудился, а ведь ещё не выпал снег, — пригвоздила его женщина.       «Дерьмо, я совсем об этом забыл…» — мысленно отвесил себе оплеуху Хэддок, обречённо жмуря глаза.       — Это была случайность.       — Отговорки, — оборвала его Фрида с таким взглядом, что Иккинг сразу почувствовал их разницу в росте. — Ты действительно думал, что не заболеешь без тёплой одежды?       — Когда вы говорите об этом так…       Фрида тяжело вздохнула и продолжила движение, подросток поспешил следом, идя на расстоянии вытянутой руки. Ему было очень неудобно, что его подловили не на том, что он наврал про простуду, а на том, что он не успел додуматься сказать, что у него есть зимняя одежда. Неудача.       — Мне нужно сказать «извините»? — неуверенно спросил Иккинг, из-под капюшона смотря на старшую. Они уже приближались к причалу, где с моря сильно тянуло холодным воздухом.       — Нет, не нужно. Бесполезно.       — Да, верно… и так?       — Что? — не поняла Фрида, повернув к нему голову. Хэддок наоборот спрятал глаза за волосами и капюшоном накидки.       — Что мне нужно сказать тогда? — задал вопрос шатен, приглушённым из-за шарфа голосом.       — Ничего, — она пожала плечами. Создавалось впечатление, как будто её руки совершенно не устали нести ящик с, наверняка, тяжёлыми книгами. — Просто купи себе немного одежды до первых льдов.       Иккинг начал нервно жевать свои губы, не отвечая. Идея встретиться с дочкой автора книги, в которую он зачитывается регулярно каждый день, начинает казаться ему слегка безумной и явно такой, какую не стоило бы воплощать в жизнь как минимум до весны. Сильные женские руки сжали деревянные ручки сильнее, отчего парень почувствовал, что ещё немного в таком темпе и с него польётся холодный пот.       — Не говори мне, что у тебя нет денег.       — Хорошо.       Женщина-воин слева от него шумно втянула носом воздух, выдерживая паузу, а потом сказала:       — Блестяще, — её голос сочился сарказмом. Казалось, что этого яда хватило бы на две огромные тирады, но брюнетка умудрилась вложить его полностью в одно слово, вызывая мурашки по коже у подростка по правую руку. Однако дальше она продолжила уже спокойнее: — Что на счёт твоих родителей? Почему они не купят тебе тёплую одежду?       А вот это уже отрепетированный номер.       — Мой отец сгорел вместе с моей деревней месяц назад, — Иккинг знал, что всё, что он говорит — неправда, но всё равно невольно представлял себе эту картину и содрогался. В конце его голос дрогнул совсем натурально, что даже он сам себе поверил и мысленно похвалил себя. Да, он часто видел пылающий Олух после и во время нападения драконов, но эта деревня на следующее утро возрождалась из пепла, словно феникс. — А мать свою я не помню, она умерла, когда я был ребёнком.       Фрида замолчала. Между ними повисла тишина, во время которой Иккинг успел подумать, что, возможно, стоило сказать что-нибудь другое, немного смягчить жестокость всего вышесказанного. Например: «мы сейчас с роднёй намели» или что-то в этом роде. Ну, в любом случае, он уже не может забрать слов назад.       Когда они уже приближались к порту и вокруг на суше было меньше людей, чем в центре острова или у самого причала, Фрида неожиданно остановилась, вынуждая подростка сделать то же самое. Иккинг недоумённо повернулся к ней, глядя на её хмурое лицо.       — Моего мужа звали Теодор, — негромко начала она, рассматривая пыльные рукописи в своих руках, — И у нас была прекрасная дочь Милина.       «Прошедшее время, — с горечью подумал шатен. — Молодец, Иккинг, ты заставил её рассказать о своей травме. Иди и утопись, собеседник хренов.»       — Знаешь, мы никогда не сидели на острове спокойно, куда редко залетают драконы. Мы постоянно куда-то плавали, где-то бегали, как-то охотились. Большую часть времени проводили вне дома, вот такие люди, — говорила она. Мимо них проходили люди, но никто не поворачивал голов, не слушал, просто шёл мимо, не давая даже повода думать, что кто-то нарывается. Это хорошая сторона торгового острова, но всё равно жуткая. — Мой Тео был сильным, но в охоте у него не получалось, сколько бы я его не учила. Поэтому это стало моей задачей. Милине было восемь, когда я, вернувшись после охоты, нашла её труп и труп её отца в доме, который мы построили на небольшом острове.       А ведь прогулка начиналась так хорошо. Как они вообще дошли до такого?       Иккинг сильно зажмурился, выгоняя настойчивые образы из головы. Страх какой. Ему жутко было просто слушать о таком, что могла испытывать мать, когда увидела нечто подобное?       — Это сделал Шипорез, — она скривилась от злости, неистовой ненависти к этому дракону, и Иккинг почувствовал острую необходимость сменить тему. Но прервать рассказ такого рода будет мало того, что не уважением, так ещё и топором по шее можно получить. — Блядский Шипорез напал на моего мужа и дочь, пока я спокойно охотилась в лесу. Я убила чёртову ящерицу.       Сердце Иккинга упало в пятки. Всё плохо. Он внезапно ощутил, будто между ним и брюнеткой растянулось огромное расстояние, и провалилась земля, образуя бездонную пропасть. Вот оно — то, что заставило его бежать из дома. Во рту появился кислый вкус разочарования от того, что его не поймут так, как он того желает.       — Терять близких сложно, — сказала Фрида, вырывая подростка из мыслей, слишком внезапно сокращая воображаемое расстояние в многие, многие мили до пары шагов между ними. Женщина тоскливо улыбалась, но смотрела на него по-доброму, не зная, что делает так только печальнее парню. — Однако ты сильный, Эгиль. Без поддержки сейчас туговато, ты здесь один?       Сглотнув ком в горле, Иккинг заставил себя поднять голову и посмотреть в яшмовые глаза напротив.       — Нет, здесь есть двое мужчин, которые присматривают за мной. Я не пропаду, не волнуйтесь, — он слабо улыбнулся, но этого всё равно не было видно за шарфом. Фрида кивнула, кажется, её устроил ответ.       — Пройдёшься со мной до порта? У меня кое-что есть для тебя, — сказала она, меняя тему.       — Да, конечно.       До причала шли они в удручающей тишине. Каждый вспомнил то, что предпочёл бы не вспоминать в приятной компании и сейчас разбирался в себе, потому что допустить того, чтобы один незадавшийся разговор испоганил весь день с самого утра, абсолютно нельзя. С одной стороны нужно было успокоиться как следует и привести себя в норму, а с другой, хорошо, что сейчас у них была компания и навязчивые мысли не могли съесть их. Тишина была нейтральным положением, в котором и Иккинг, и Фрида выигрывали в душевно-эмоциональном плане. Уже что-то.       Тут, снизу, было много людей, потому что часть торговцев вели дела на земле, где они успели занять свои места, а для тех, кому места не осталось, или просто из своих прихотей, те оставались в порту, торгуя прямо там. И таких было достаточно много, чтобы здесь так же собралась порядочная толпа покупателей. Иккинг потянул край капюшона пониже на глаза. Вместе с Фридой они вышли к относительно небольшому паруснику.       — Подожди меня здесь, — попросила женщина-воин, самостоятельно занося ящик с писаниной на свой корабль, скрываясь в каюте. Через несколько минут она вышла из неё уже без ящика, но с чем-то небольшим в руках. Когда Фрида подошла, она повернула «нечто» в руках, показывая Иккингу. Это оказался блокнот с тёмном переплёте. Он казался старым на вид, но не был загнутым и отсутствовали какие-либо царапины на обложке, как будто им и не пользовались раньше, разве что он был немного выпуклым посредине. — Держи.       — Это тоже рукопись вашего отца? — заинтересованно спросил подросток. Фрида приподняла уголки губ, вкладывая его в руки мальчишки.       — Нет, это мой блокнот, — ответила женщина, к удивлению Иккинга. Ему всё ещё казалось, что Фрида ничего легче меча в руках сызмальства не держала. — Я не успела в нём ничего написать, да и писать мне нечего, так что он давно уже просто пылится. Забирай себе, тебе вроде нравится читать, значит и писать будешь, да? — Иккинг на автомате кивнул, медленно проводя пальцами по шершавой поверхности переплёта.       Посредине была выжжена фигура крайне знакомого дракона, которого он точно где-то видел, но где — вспомнить не мог. Казалось, ответ где-то плавает недалеко от его мозга, осталось только поймать, но мысль выскальзывала, из-за чего становилось тревожно. Хэддок решил открыть и посмотреть на страницы блокнота, однако Фрида остановила его.       — Не открывай его пока. Посмотришь, когда я уплыву, — сказала брюнетка и выровнялась, заставляя парня поднимать голову, чтобы смотреть ей в лицо. — Я оставила в нём для тебя подарок. И не говори мне, что не надо было, — Иккинг закрыл рот, успев только сделать неловкое выражение лица и хлебнуть воздуха. Старшая улыбнулась. — На зиму я вернусь к своему племени, так что до весны меня точно здесь не будет.       — Как жаль, что я не подумал взять вам прощальный подарок, — немного растерянно сказал Иккинг, всё ещё тревожно рассматривая дракона.       — Пустяки, — не согласилась Фрида, неопределённо махнув рукой куда-то в сторону. — За подарки не нужно платить.       — Фрида? — осторожно начал Иккинг, которого внезапно посетила догадка, и он надеялся, что старшая опровергнет её. Когда брюнетка протянула вопросительное «Мм?», подросток поднял на неё голову и задал вопрос: — Я хочу поинтересоваться… Из какого вы племени?       Она удивленно на него посмотрела, изогнув одну бровь, сложив руки под грудью.       — Я из Берсерков, — ответила она и улыбнулась, а Иккинг поспешил опустить голову и сделать вид, как будто он снова увлечён блокнотом, чтобы Фрида не заметила, как резко все краски схлынули с его лица.       «Значит это всё-таки Скрилл, здесь нет ошибки. Я умею находить проблемы! — мысленно кричал шатен, концентрируясь на ровном дыхании. — Да что ж такое то?! Неужели та сторона мира настолько сильно не хочет меня отпускать?! — Иккинг украдкой глянул на Фриду, которая повернулась в сторону резкого всплеска воды; кажется кто-то кого-то столкнул вниз. — Что вообще Берсерк мог здесь забыть? Это слишком далеко от их острова!»       — Ну ладно, я больше не могу задерживаться, — сказала Фрида, и ему всё-таки пришлось поднять голову, встречаясь взглядами с женщиной-Берсерком. — Путь не близкий, и хотелось бы успеть раньше, чем встанет лёд.       Брюнетка широко улыбнулась, подняв большой палец правой руки вверх. Морщинки вокруг её глаз делали её добрее, несмотря на то, что Иккинг на секунду очень предвзято решил, что Фрида может абсолютно не отличаться от других Берсерков, которых он видел.       Парень поднял левую руку и помахал на прощание, зная, что ближайшие три месяца они не увидятся — желания лететь на остров Берсерков на поклон к Дагуру просто чтобы погостить у Фриды не было совершенно. Распрощавшись, старшая поднялась на палубу, и вскоре отплыла, напоследок сверкнув в подростка яшмовыми глазами.       «Ладно, теперь вероятность того, что меня достанут даже здесь очень внезапно возросла», — уныло подумал Иккинг и поплёлся обратно.

***

      — Ты какой-то сжатый, — заметил Рагнар, окинув внимательным взглядом подростка, но тот всего лишь отмахнулся от него и мужчина решил не настаивать, вздохнув. — Хорошо. И так, я поплыву с тобой, чтобы помочь с постройкой дома.       Иккинг просиял, а Регин за его спиной выразительно поднял бровь.       — Не думал, что когда-либо в жизни увижу тебя, уплывающего с острова, — хмыкнул сероглазый шатен, а на вопросительный взгляд подростка он ответил: — Он на Северных рынках безвылазно сидит уже более десятка лет.       — Да ладно.       — Я серьёзно.       — Стоит вернуться к главной теме разговора, — перебил их брюнет, возвращая внимание в нужное русло. Проигнорировав Регина, который показательно закатил глаза, Рагнар опёрся бедром об край стола. — У тебя есть какие-нибудь идеи?       — Честно говоря, не так уж и много, — признался Хэддок, почесав затылок. — Мне нужен дом, в котором сможет поместиться минимум два дракона.       — Два? — спросил Регин.       — Да, два. Я не планирую приглашать к себе жить ещё одного дракона, но было бы неплохо, чтобы Беззубику было где развернуться. И кузницу. Больше у меня никак предпочтений к дому нет, всё остальное, что я могу придумать к нему это уже будет второстепенно.       Рагнар кивнул и принял к сведению, откладывая это куда-то в своей голове, чтобы потом не забыть записать. Тут Регин отодвинул брюнета от стола, подходя к небольшому угловому шкафу близ входа в дом. С третьей полки сверху он достал большой скрученный пергамент, после подошёл обратно к столу и одним размашистым движением смахнул со стола все бумажки, которые там лежали на пол недалеко от своей кровати.       Глядя на это незамысловатое для мужчины действие, Иккинг почувствовал, как у него нервно дёрнулось веко.       Разложив пергамент на чистом столе, Регин, придерживая его рукой, нагнулся и поднял с пола упавшие вслед за всеми бумажками две свечи в деревянных блюдцах, ставя их по две стороны пергамента, чтобы не загибался обратно.       «Неужели легче было всё сбросить, и потом нагибаться, чем изначально всё аккуратно подвинуть?» — со вздохом подумал Иккинг.       — Всё, — сказал Регин и отошёл от стола. — Черкайте, что вам там надо, вы одними разговорами зайдёте в никуда.       — Спасибо, — поблагодарил Рагнар, меняясь местами с шатеном, на что получил приглушённое рычание с его стороны.       — Пошёл ты.       — Так, ладно, давайте приступим, — оборвал их Иккинг, протиснувшись между старшими и упёршись руками в стол. Рядом с его рукой упал карандаш, а повернув голову влево, в сторону, откуда он прилетел, он наткнулся взглядом на Регина, который с раздражённым видом сложил руки на груди и смотрел в стену. — Ты только что подал мне карандаш?       — Нет.       — Хорошо, — Иккинг улыбнулся, а Регин с цыканьем отвернулся от них, не видя слабую улыбку Рагнара.       Дальше пошла активная планировка будущего дома для Иккинга. Сначала на отдельном пергаменте записали то, что обязательно должно быть в доме, и то, чего не должно быть, после сделали небольшой набросок того, что получилось. Следующим этапом было упрощение этого плана, потому что снег может выпасть уже завтра, а перезимовать на Северных рынках вообще не вариант, так как повторения той истории с Беззубиком и курицей не хотелось совершенно.       Решено было сделать дом таким, чтобы всю зиму было комфортно, а с приходом весны достроить то, что уже не так срочно, как, например, «любимая балка для дракона». В общем, они оставляли место, чтобы фантазия могла разгуляться через три месяца.       Дальше они приступили к точным чертежам. Кузнецы в себе несут достаточно много знаний, часто даже не связанных с ковкой, так что нет ничего странно в том, что Рагнар и Иккинг быстро справились с этой задачей, иногда перекидываясь идеями и правками, а Регину оставалось только странно на них смотреть и мысленно считать поехавшими людьми.       Когда чертежи были готовы, Рагнар сказал, что скоро вернётся и вышел из дома, а Иккинг сделал пару шагов от стола, потягиваясь с разные стороны, разминая затёкшие мышцы.       «Эх, сейчас бы полетать — сразу каждый кусочек этого тела разогреется», — отстранённо подумал Хэддок, кинув взгляд в сторону лестницы, слыша тихий рокот Жутких Жутей с урчанием Беззубика на чердаке. Тут зелёные глаза случайным образом съехали немного ниже, смотря на растения в горшках под лестницей, которые вечно в темноте, но почему-то цветут.       — Регин, — позвал старшего Иккинг. Тот раздражённо на него посмотрел, показывая, что слушает. — А можешь мне как-нибудь рассказать побольше о своих растениях? — Раздражённый взгляд сменился на искренне удивлённый.       — Что тебя подтолкнуло к такой хотелке? — спросил Регин, внимательно наблюдая за тем, как подросток разминается, и выискивая в выражении его лица сарказм или что-то вроде того, но не найдя ничего такого, мужчина немного растерянно моргнул, ожидая ответа на свой вопрос.       — Я подумал, что мне это может пригодится, особенно учитывая то, что я буду жить один, — спокойно ответил младший, закончив с ленивой разминкой, присев на уже полюбившийся вязанный коврик у ямы для костра. — В смысле, не просто один в доме, а один на весь остров, не считая драконов. И если я, допустим, отравлюсь чем-нибудь, было бы неплохо знать, что идти собирать первым делом, — он задумчиво почесал подбородок, выглядя немного смешно. — Это так же касается драконов: если кому-нибудь из них станет плохо, то я должен знать, что делать, и как спасти ситуацию.       — Где в вашем уставе кузнецов пунктик на врачевание? — задал риторический вопрос Регин, закатывая глаза и поднимаясь с кровати.       — У нас есть устав? — парировал Иккинг и был вознаграждён за это тихим смешком ушедшего в подсобку мизантропа. Вскоре он вышел оттуда с небольшим и потрёпанным блокнотом в руках. — Что это?       — Назовём это сводом правил на первое время, — Регин протянул парню «свод правил на первое время», чтобы тот мог ознакомиться поближе и сел обратно на кровать. Открыв на первой попавшейся странице Иккинг сразу понял, почему это свод правил, но не понял, почему на первое время. Здесь была информация, в каких ситуациях за что хвататься, как хвататься так, чтобы не убиться в процессе и многое другое. Это действительно было похоже на кучу правил на все случаи жизни и Иккингу кажется, что здесь рекомендаций не то, что на первое время, а на эту жизнь, и ещё на следующую хватает.       — «На первое время»? Ты смеёшься надо мной сейчас? Тут столько указаний, что я, боюсь, с этой книжкой спать буду, но всё равно ничего не запомню, — тут же пошёл в отступление Иккинг.       — Тебя за язык никто не тянул, — злорадно ухмыльнулся Регин, довольный сложенным впечатлением. Ну, а ещё он немного потешался над его страданиями, зная, что тот уже прикинул, сколько ему учить. — Ты сам радостно бросился ко мне в капкан. Чтоб до конца зимы от зубов отскакивало — угрозы будить ночью и спрашивать больше не будут угрозами, услышал? — Иккинг как болванчик пару раз кивнув, в ужасе листая страницу за страницей, а Регин удовлетворённо закинул ногу на ногу и подпёр голову рукой, поставив локоть на край стола. Что за прекрасная картина «Страдания юных умов».       Рагнар вернулся примерно к тому моменту, когда Иккинг бормотал себе под нос, перепрыгивая со строчки на строчку, ведь читал он быстрее, чем говорил, а Регин терял последние капли самообладания, чтобы не начать задыхаться от смеха где-то в районе лестницы.       — Вы слишком подозрительные, — констатировал факт Рагнар, зайдя в дом с большой плетенной сумкой на плече, идентичной той, которая была у Иккинга, когда они улетали с Олуха.       — Зато в тебе ничего не меняется, — фыркнул хозяин дома, как-то резко теряя желание смеяться, хоть настроение и не упало. Рагнар безразлично пожал плечами и сел на стул у стола.       Иккинг, решив, что в такой обстановке читать — гиблое дело, закрыл блокнот и поднялся с коврика, заинтересованно глядя на сумку.       — Что там? — спросил Иккинг, подходя к мастеру.       — Инструменты, — ответил Рагнар. — Мы с тобой ничего не построим, если в руках будет только палка и камень.       Иккинг кивнул, но глядя на всё это не может задаться вопросом, как это быстро переправить на его остров, и он спешит задать этот вопрос Рагнару, но тот, что странно, тоже удивляется — насколько в такой ситуации может удивиться Рагнар — и как само собой разумеющееся говорит ему:       — Кораблём, конечно.       Вот тут то Хэддок и не смог сдержать рвущееся на волю желание нести свою идею по миру.       — Давайте найдём вам драконов? — предлагает Иккинг, но в ответ получает только тишину с обеих сторон. Парень непонимающе смотрит то на одного мужчину, то на другого. — Что?       — Я против, — сразу отказывается Рагнар, и не успевает Иккинг спросить, почему, как тут же за ним следует:       — Я тоже.       — Почему нет? — всё-таки задаёт вопрос зеленоглазый шатен, искренне не понимая, как можно не захотеть себе друга в виде дракона, когда он показал им пример того, как это может быть. — Я же буду с вами, ничего не выйдет из-под контроля, драконы не такие страшные и бессердечные, какими их…       — Эгиль, — обрывает его Регин, заставляя проглотить конец фразы. Несмотря на то, что перебил его Регин, объяснять ему начал Рагнар.       — Мы живём на Северных рынках, Регин уплывает исключительно за товаром, я так вообще годами никуда не выбираюсь. У нас просто негде прятать от других драконов, и разве это не та причина, по которой ты сбежал из дома? — не в бровь, а в глаз. Рагнар говорил всё по делу и нигде не ошибся, просто говоря подростку неоспоримые факты. — Я против приручать животное, которое будет мне предано, а я всего лишь раз проедусь на его спине за одно лишь «спасибо».       Регин за его спиной молча отвернулся, что можно было засчитать, как немое согласие. Со вздохом Иккингу пришлось уступить и не навязываться, потому что старшие здесь действительно были правы.       — В таком случае, мы точно не успеем ничего сделать до первого снега, — приуныл Хэддок. Рагнар молча встал со стула.       — Вообще-то, — он открыл дверь дома нараспашку, демонстрируя Регину и Иккингу лениво падающие снежинки. — Мы уже ничего не успеваем.

***

      — Конец! Всему конец, я знал, что это была плохая идея связываться с вами! — истерил Рыбьеног, наматывая круги в доме близнецов, пока сами близнецы сидели на балке сверху рядом с Стефаном-Белкой, практически идентично сжимая свои волосы. — Зачем вы вообще подобрали этого дракона?!       — Угомонись, и без тебя тошно, — уныло сказала Забияка, чувствуя непривычную для неё нервозность.       Только что стало известно, что вернулся Стоик, и вернулся без сына, так что подбить только начавшего набирать популярность в деревне Иккинга на весёлые проказы с драконом не получится пока что. И ладно это, но ведь с вождём возвращаются и их родители, а значит прятать Стефана-Белку под одеялом больше не вариант.       Однако если бы проблема была только в родителях, то близнецы что-нибудь да придумали, вот они то уж точно умеют проворачивать нечто такое. Час назад они поняли, что держат в доме не классное подобие Жуткой Жути, а детёныша огромного дракона, который, вероятно, является родителем Стефана-Белки. А ещё этот родитель в ярости.       Первым побуждением было бросить маленького дракона в лесу и драпануть на другой конец Олуха, надеясь, что он не вернётся вместе с родителем. Однако, как только у Забияки начали трястись руки, Задирака за один рывок оказался рядом, забирая Стефана-Белку и посадив на спину, похлопав потом сестру по плече. С Рыбьеногом такое не прокатило, на него сколько не ори, он как находился в истерике, так и находится.       — Нельзя его у нас оставлять, родители убьют, — сказал задумчивый Задирака, медленно водя рукой по чешуйчатому телу дракончика. — Но если оставить его у Рыбьенога, тогда Рыбьенога убьёт взрослая версия Белки…       — Оставляем у Рыбьенога?       — Конечно.       — Нет! — в панике закричал Рыбьеног, смертельно побледнев. — Ищем другой выход!       Когда голубые и коричневые глаза уставились на него, парень снизу почувствовал как в нём помимо страха растёт ещё и злость.       — Не смотрите на меня так! Это вообще ваша проблема, я не должен думать в одиночестве! — встал он в позицию, хотя прекрасно ощущал, как потеют его ладони. Да что там ладони — всё тело Ингермана обливалась холодным потом.       — Ну в таком случае, когда за нами будет гнаться огромный дракон, похожий на Стефана, мы просто побежим в сторону твоего дома, — приструнила его Забияка. Рыбьеног совсем опустил руки.       — Я не знаю, что делать… — признался он, как будто ожидал после этих слов смертного приговора. С минуты на минуту в этот дом могут зайти Торстоны старшие, увидев трёх подростков мирно сидящих рядом с драконом. — Полный провал.       Задирака внезапно спрыгнул с балки, запугав этим Рыбьенога и разбудив Стефана-Белку.       — Зато я знаю, что делать! — воодушевлённо воскликнул длинноволосый блондин, поднимая указательный палец левой руки вверх и победно улыбаясь. Когда за его возгласом последовала напряжённая тишина, Задирака поспешил объяснить свой план действий сестре и другу. — Сначала мы переселяем Белку к Рыбьеногу.       — Протестую! — перебил Ингерман, но в него сверху прилетел ботинок Забияки и послышалось длительное шипение со стороны девушки.       — Потом мы ждём вечера и идём в лес, чтобы провести счастливое воссоединение семьи! — Задирака проигнорировал ненужный ему комментарий, закончив свой короткий план на втором пункте. Сестра задумчиво покивала головой, и казалась уже менее нервной.       — Ну вот и решили, — подвела итоги девушка, подхватив Стефана-Белку и спрыгивая с балки, приземляясь между братом и Рыбьеногом. — Пора поторопиться, пока родители не вернулись.       — Почему никого не волнует моё мнение?!

***

      До дома Рыбьенога ребята добрались без происшествий, так как большая часть олуховчан ещё были в Доки, разгружая корабли. Над деревней висело какое-то угнетающее молчание, что немного сбило их энтузиазм. Подростки ещё не знали, из-за чего везде витала такая мрачная атмосфера.       Рыбьеног пошёл в дом отвлекать родителей, пока близнецы Торстон тихо прокрались в сарай, оставляя Стефана-Белку там. Если вдаваться в подробности, то расставание немного затянулось, так как Задирака очень невовремя прослезился и Забияке пришлось буквально за шиворот выбросить брата из чужого сарая. После блондины быстро скрылись за первым соседним с Ингерманами домом.       Через четверть часа, когда близнецы уже начали раздражаться, Рыбьеног всё-таки вышел, опасливо засеменив в сторону друзей. В общем, до конца дня подростки просто шатались по деревне, избегая своих родственников и всё ещё злого Сморкалу. А как стемнело, то блондины опять поспешили к сараю Ингермана, забирая Стефана-Белку с собой в лес.       — Мне это не нравится, очень не нравится… — боязливо шептал Рыбьеног, в темноте пугаясь даже опавших листьев, шуршащих под ногами.       — Заткнись уже, если ты ночью не лазил по Вороньему мысу — ты не видел детства, — заявил Задирака, уверенно продвигаясь в сторону выжженной поляны с драконом на его шлеме. Конечно, он тоже нервничал, но этот адреналин только подогревал его желание идти дальше и набираться проблем. Взбудораженная улыбка на лице сестры говорила о том, что не он один в таком же заведённом состоянии.       Целеустремлённо, относительно Торстонов, и не очень, относительно Ингермана, ребята шли к своей цели, пока буквально перед их носами с левой стороны не пролетело что-то острое, врезаясь в дерево. Резкое движение напугало Стефана-Белку, и он резво перепрыгнул на спину Забияки. Все трое повернули головы влево, чтобы заметить, как в их сторону из тени выходит человек.       Отодвинув ветку наклонившегося дерева, к ним вышла Астрид.       — Что вы здесь делаете? — спросила она их таким тоном, от которого Рыбьеногу захотелось резко прилечь, ещё желательно моментально умереть, чтобы его больше никто не волновал.       — Тот же вопрос к тебе, — парировала Забияка, незаметно пряча хвост Стефана-Белки за своей юбкой. — Какого чёрта ты в лесу ночью разбрасываешься топорами?       — В отличии от некоторых, — она зло сощурилась, хватаясь за рукоять излюбленной секиры и сильно дёрнула её на себя, вытаскивая из ствола. — Я обязана усердно тренироваться, ведь мне предстоит…       — Убить Ужасное Чудовище, да-да, все уже слышали, — перебила Астрид другая блондинка, делая шаг к брату, позволив дракончику на её спине быстро юркнуть к Задираке. Как только лишний груз со спины пропал, девушка нахально улыбнулась, уже более свободно шагая к молодой Хофферсон, пока между ними не осталось расстояние в полтора метра. — И всем глубоко плевать на это.       — Что ты сейчас сказала? — угрожающе прошипела Астрид, делая шаг к Забияке, да так агрессивно, что Задирака отступил на два шага, поровнявшись с Рыбьеногом.       Любопытный Стефан-Белка высунул голову из-за плеча длинноволосого блондина, но тот очень резко дёрнул его за лапу вниз, чтобы не высовывался лишний раз. Дракон, явно недовольный таким отношением, перепрыгнул на спину Рыбьенога, заставив его тихо ойкнуть и привлечь внимание агрессивно настроенной Хофферсон. Дело запахло жаренным, так что Забияка поспешила продолжить препираться.       — Со слухом проблемы? Сходи к Готти, заодно мозги тебе на место вставит, — Торстон оскалилась и сложила руки на груди, смотря на другую блондинку свысока, вызывая у той практически звериное рычание. Парни в шоке переглянулись, но к девушкам решили не лезть, а то ещё попадут под горячие женские руки. — Хотя тут сразу видно — безнадёжный случай.       — Завали свою варежку прежде, чем я тебе её перерублю, — как будто в доказательство своих слов, она сильнее впилась пальцами правой руки в рукоять секиры. — Как думаешь, тебе подойдёт широченная улыбка на половину твоего отвратительного лица? — Астрид отзеркалила оскал Забияки, в то время, как вторая медленно теряла свою надменность, смотря теперь на Хофферсон с каким-то странным предупреждающим огоньком в глазах.       — Ты намекнула, что я некрасивая? — зло спросила Торстон, и примерно в этот момент Рыбьеног и Задирака подумали, что пора сворачивать эти словесные сражения, пока они не переросли в мордобой.       — Я тебе прямым текстом сказала, тугодум, — теперь Астрид снова чувствовала своё превосходство, поменявшись местами с Забиякой. — Или у твоих крошечных мозгов не хватает сил признать это? Когда ты последний раз умывалась?       — Вот ты шкура… — прошипела не хуже змеи Забияка, сжимая кулаки так сильно, что послышался хруст костяшек.       — Всё, девочки, успокойтесь, — встрял Задирака, но не успел он и шагу сделать, как Забияка с воинственным криком бросилась на Астрид, не ожидавшую такой наглости. — Забияка!       Секира выпала из рук Хофферсон, а приземление спиной на куст вызвало у неё раздражённый хрип. При падении Забияка тоже поцарапалась об сухие, голые ветки, однако гораздо меньше. Когда Задирака и Рыбьеног поспешили разнять дерущихся, Астрид зло выплюнула:       — Не лезь! — заставив тем самым парней на пару секунд замереть, которых Астрид хватило, чтобы врезать сидящей на ней Забияке лбом по подбородку.       — Сучка!.. — приглушённо зарычала Забияка прежде, чем Хофферсон схватила её за волосы, перекатываясь по земле и меняя их местами.       Замахнувшись, она врезала Торстон по щеке кулаком, потом второй раз, а после Забияка согнула ноги в коленях, давая себе определённое пространство и отталкивая Астрид от себя на пару шагов, но она перекатилась спиной назад, руками отталкиваясь от холодной земли и устойчиво приземляясь на ноги, удовлетворённо слыша раздражённое цыканье от оппонентки.       — Не шумите… — почти обречённо пропищал Рыбьеног, дёрнувшись в сторону дерущихся, чтобы разнять, однако Задирака выставил перед ним руку, весело наблюдая за мордобоем. — Девочки…       — Я знаю, что моя сестра делает, не парься, — заверил его Задирака и продолжить вглядываться в темноту, прекрасно видя, как Астрид снова, уже увереннее, бросилась на Забияку.       Перед тем, как снова встретить кулак лицом, Забияка успела уклониться, вместо этого удар пришёлся по жухлой траве. Пользуясь секундой, пока Астрид открыта, Торстон схватила светлую косу и впечатала красивое лицо молодой Хофферсон в землю, слыша её мычание от болезненного столкновения.       — И кому из нас теперь надо умыться, коза ты напыщенная? — ехидно спросила Забияка, вдавливая голову Астрид сильнее и не чувствуя ни капли сожаления. Внезапно Астрид дёрнула правой рукой и с силой заехала локтем Забияке по ребру, заставляя её ослабить хватку на своих волосах.       Дёрнув головой назад, она высвободила свою косу, вдохнув наконец нормально, но оставив при этом несколько волосинок в руке Забияки; на зубах отвратительнейшим образом ощущается земля и песок. Вне себя от злости Астрид подорвалась на ноги, схватила другую блондинку и швырнула её к стволу дерева. Забияка кашлянула, но, ответив на разъярённый взгляд Астрид точно таким же, она оттолкнулась от дерева примерно в тот же момент, когда между ней и Астрид оставался метр. Только чудом избежав летевший в её щеку удар правой, Торстон ударила её лбом по переносице, возвращая ей её самый первый удар, но забыла учесть, что Астрид опытнее неё в сражениях и пропустила удар левой снизу в челюсть. Случайно прикусив язык, Забияка ощутила металлический привкус во рту, и поспешила сделать шаг назад, но только дала больше места для манёвра Астрид, которая немедленно воспользовалась возможностью и с силой впечатала ступню в её живот, отбрасывая от себя.       Забияка почувствовала, как весь воздух покинул её лёгкие, и перед глазами заплясали звёзды, после неудачного приземления спиной на землю; её шлем отлетел куда-то дальше молодой Торстон. Судорожно глотнув воздух, Забияка успела только открыть глаза и увидеть, как Астрид падает на её бёдра, седлая, и занося кулак перед ударом. Всё лицо Забияки болело, живот ноюще тянул в месте удара, спина и остальное тело, наверняка, в синяках, и единственным её утешением было то, что и у Астрид личико попортилось. Левую щеку в очередной раз обожгло болью от удара, а вместе с ней и губу, которую Хофферсон по доброте душевной только что разбила. Вкус крови во рту только усилился, но несмотря на это Забияка растянула губы в вызывающей улыбке.       — Ты можешь красоваться своей силой сколько тебе влезет, — начала Забияка, сглатывая слюну с кровью и игнорируя неприятное покалывание на нижней губе. Астрид с презрительным взглядом занесла другую руку для второго удара. — Но ты не победила. Так гордишься тем, что скоро убьёшь Ужасное Чудовище на глазах у всей деревни, но это так просто потому, что ты запасной вариант.       С ненавистью и ещё какой-то эмоцией в глазах Хоффорсон повторно бьёт Забияку по лицу уже в правую щеку, но по сравнению с самым началом драки, сейчас у неё совсем не было желания побеждать. Забияка, даже будучи проигравшей, своей самоуверенной улыбкой не давала Астрид насладиться тем, что она победила, что она сильнее.       — Не ты добилась этого места, — слова Забияки били прямо в яблочко и делали больнее, чем физически могла бить Астрид. — Иккинг тебе его уступил.       — Завались.       На Торстон обрушилось ещё два удара, но на них Астрид остановилась, поджав губы. Она действительно не победила ни тогда, ни сейчас, смысл ей избивать лежащего? Однако эту довольную улыбку на избитом лице хотелось стереть во что бы то ни стало, чтобы блондинка под ней запомнила своё место. Рука сама нащупала в кустах отлетевшую в начале драки секиру, но занесённое высоко над головой лезвие нисколько не напугало Торстон, вымораживая Астрид. Когда она уже была готова рубануть Забияку промеж глаз, её запястья до хруста сжали, а после отбросили девушку на метр точно. Это был Задирака, который решил, что пора вмешаться.       — Только что это было подло с твоей стороны, Астрид, — неожиданно уверенно произнёс Рыбьеног, который хоть и трясся, как осиновый лист на ветру, но такие действия не одобрял, будь это друг или враг.       Астрид опустила голову вниз, сжимая холодную землю пальцами, кривясь. Задирака помог сестре встать, закинув одну её руку себе на плечо, но та, хоть и выглядела, мягко говоря, не очень, держалась достойно. Так почему она, проигравшая, поднимает голову, улыбается брату и говорит, что у неё всё просто прекрасно, а Астрид, победившая, сидит на земле, слушая, что она не права, и упала в грязь?       Почему Астрид из кожи вон лезет, чтобы быть лучшей, и её так просто опускают на дно какие-то отбросы?       Сначала Иккинг, а потом Забияка. Юной Хофферсон начинает казаться, что как бы она не старалась, её всё равно никто не признает, если это не делают такие слабаки, как близнецы Торстон.       — О мой Тор… — шепчет Рыбьеног, глядя в небо, заставляя Задираку и Забияку невольно проследить за его взглядом, и у них так же, как и у парня, переворачивается желудок. — Это его мать…       Подняв голову, Астрид смотрит туда же, куда и остальные подростки, и, внутренне похолодев, она видит летящего в небе огромного дракона, раз в четыре или даже в пять больше Ужасного Чудовища. Боковым зрением она замечает какое-то движение со стороны Рыбьенога и кидает туда взгляд, тут же уставившись на колыхающийся из стороны в сторону чешуйчатый хвост.       — Рыбьеног, — обманчиво спокойно зовёт она, — Что у тебя на спине?       Ингерман застывает, а близнецы очень резко синхронно поворачивают на неё головы. Астрид очень надеется, что она ошибается.       — Зачем вы здесь? — спрашивает она, поднимаясь на ноги, немного пошатнувшись. Рыбьеног поворачивается к ней лицом, обливаясь холодным потом и пряча руки назад. — Покажи.       Парень жмурится и отчаянно мотает головой, отказываясь, и возрождая в Астрид только утихнувший гнев. Близнецы поковыляли к ним.       — Стойте, где стоите! — зло прошипела Астрид, зная, что кричать и привлекать внимание дракона нельзя. Она даже не поворачивается в сторону Торстонов. — Рыбьеног, покажи причину того, почему вы ночью в лесу, или, клянусь, я пущу тебя на фарш.       Рыбьеног начинает тихо скулить, но стоит на месте, отказываясь выдавать близнецов с поличным. Тут, как будто на зло Ингерману, из-за его плеча выглядывает серая мордочка дракона, тем самым подписывая всем троим смертный приговор. Но Астрид, глядя на Стефана-Белку, была слишком далеко отсюда, чтобы немедленно принять решение порубать каждого.       — Астрид — это Беззубик, Беззубик — это Астрид.       — Идиоты… — прошептала Астрид, когда сложила два плюс два, понимая, какого лешего они забыли ночью в лесу, и про чью мать говорил Рыбьеног. — Вы такие идиоты.       Уловив, как массивные крылья захватывают воздух, летя примерно в их сторону, Астрид бросилась к секире возле близнецов, не забывая каждые несколько секунд мониторить небо, она отошла обратно, держа на всякий случай оружие наготове.       — Вы такие же безмозглые идиоты, как и Иккинг! — яростно шипела не хуже змеи на них Хофферсон, намеренно игнорируя их непонятливые лица. — Брось эту ящерицу и бежим!       — Нельзя просто взять и бросить Стефана здесь! — хрипло возразила Забияка, прожигая своими голубыми глазами Астрид.       — Дура! — воскликнула она, затыкая рот Торстон. — Разве ты не понимаешь, что она нас убьёт здесь, если не вернёт себе своего ребёнка?       — Да ты просто ничего о Белке не знаешь! Он не такой, как все остальные драконы. Он теперь тоже Торстон и часть нашей семьи, так что пора познакомиться с его мамой, — возразил Задирака с таким видом, будто объясняет ребёнку, почему огонь горячий.       Астрид вздрогнула. Почему они так сильно напоминают ей официально мёртвого парня? Никто из этих троих не сказал какую-нибудь его цитату или что-то в этом роде, но каждый поголовно чем-то напоминал Иккинга. Только чем — загадка для Астрид. Почему они не понимают, что сейчас они защищают дракона? Это ведь дракон!       Драконы не могут быть «хорошими». Нет, не могут.       Внезапно Стефан-Белка расширил ноздри, принюхавшись, а после громко и сипло зарычал. На поляне стало мертвецки тихо, а потом послышалось раскатистое рычание в небе, что означало — мать Стефана-Белки услышала его и теперь летит сюда.       — Поздравляю, гении этого века, теперь мы все умрём здесь, — стиснула зубы Хофферсон, хрустнув шеей и поудобнее перехватив секиру, чувствуя неприятный холодок, поползший по позвоночнику. — Или бросайте дракона и убегаем все вместе, или умрём здесь раньше, чем взойдёт солнце.       Судя по тому, как напряглись Торстоны и захныкал Ингерман, но ни один не сдвинулся, стало понятно, что завтра половина деревни будет искать их кости по всему Вороньему мысу.