О слухах и к чему они приводят

      Последние несколько часов ученики Лань старательно «изучали местность», если так можно было выразится. Глава клана Цзян следил за каждым их шагом из-за чего они не могли даже встретится с дорогим и любимым Шэнь-сюном. Мальчики видели его несколько раз мимоходом в городе, но каждый раз старательно скрывались, боясь что он заметит их и подойдет сам, привлекая не нужное внимание Цзянов.       Последние годы отношение между кланами и без того складывались крайне шаткими, что уж говорить о Главе Цзян и Ханьгуан-цзюне. При каждой встрече эти двое цапались как кошка с собакой и только чудо все это время уберегало, казалось, их от драки. Призрачная рука, возможно принадлежащая Вэй Усяню, найденная в деревне Мо, только подстрекала конфликт и никто из спорящих не хотел уступать эту «шкуру неубитого медведя». Которую многоуважаемые старшие заклинатели даже в глаза не видели, находя все больше аргументов почему это вещь должна принадлежать именно им. Маленькие Лани вынужденные ходить за ними и выслушивать эти «чудесные» монологи в исполнении Цзян Ваньиня, едва сдерживали слезы от безысходности.       Не раз и не два ученики Лань вспоминали события в деревне Мо и своего нового друга, проговаривая в голове все его аргументы в отрицание их полюбившийся теории о руке Вэй Усяня, чередуя их с правилами запрещающими сплетни и все что с ними связано.       Охота в компании Шэнь-сюна была бы приятнее чем бесконечные препирательства Главы Цзяна с угрожающим молчанием Ханьгуань-цзюня. Лань Цзиньи, который под выдуманным предлогом быстренько свалил в середине этого кошмара названного «Ночной Охотой», был проклят теми немногими матами, которые молодые воспитанники Гусу Лань смогли узнать на своем недолгом веку (В основном от того же глубоко уважаемого Шэнь сюна).

Прозвучала нота.

       В тот момент казалась весь мир взорвался. Резкий порыв темной энергии заставил более слабых заклинателей пошатнутся.       Мирные и тихие до этого духи всю свою жизнь обитавшие в этом захолустье на всей скорости направились к центру горы к темному заклинателю, что управлял их гневом. Прекрасная музыка рассказывала о страхе и опасности и отчаянно просила о помощи их потомкам попавшим в непростую ситуацию. Призраки с неведомой для себя силой направлялись к мелодии, разрушая любые помехи на своем пути.       Темная энергия с каждой секундой нагнетала все больше, окружая вершину горы. Даже обычные мирные жители деревушки Ступней Будды почувствовав нагнетающее напряжение, крепче закрывали двери на замки, боясь кары неведомой твари за которой приехали десятки заклинателей со всего цзянху.       Цзян Ваньинь до этого отчаянно споривший с Лань Ванцзы, замолчал на полуслове, ощущая знакомое давление, которое он не испытывал больше десятилетия. Он тут же повернулся в сторону вершины горы, на которую не обращал особого внимания до этого, и на всех порах направился в нужную сторону давно позабытого чувства опасности и защиты призрачной энергии. В этот момент на его лице промелькнуло множество чувств и эмоций, образуя причудливую мозаику радости, печали и надежды, которую хотелось спрятать за привычным за много лет гневом. — Ханьгуан-цзюнь…? — один из адептов Лань неуверенно подошел к замершему старшему.       Лань Ванцзы замер, зачарованно смотря в сторону вершины горы, крепче сжимая Бичэнь.        Спустя секунду он сорвался вслед за Цзян Ваньинем, оставляя шокированных учеников Лань и Цзян одних.       Переглянувшись между собой, молодые люди со вселенской мукой на лице медленно направились за своими предводителями к Храму Танцующей Богини в уютной тишине.

***

      Когда прозвучала первая нота призрачно флейты, у каждого человека в радиусе нескольких чжанах от Вэй Усяня помутилась в глазах от концентрации темной ци.       Танцующая богиня остановила свои движения и медленно повернула свою голову в сторону темного заклинателя с ещё более пугающей улыбкой. Все её черты обострились и из простого камня с природным происхождением, она превратилась в искусно выполненную статую с чертами граничащими между божественным и демоническим началом.       Глаза Вэй Усяня светились ярко красным. Поймав взгляд Богини, он начал играть резкую пугающую мелодию направляю любого духа в районе нескольких ли атаковать очевидную угрозу.       «Костер можно потушить только водой.» — мысленно произнес Вэй Усянь. — «Значит, даже если это лже-Богиня против нее как ничто другое будет действенна темная энергия.»       Почувствовав гнев своего хозяина, прибывшие призраки с удвоенной силой бросились в сторону статуи, кружа вокруг, цепляясь за конечности, пытаясь оторвать от нее кусочки. Пытаясь отбиться от множества мелких духов Богиня отбросила свою добычу из-за чего незадачливый заклинатель полетел в ближайшее дерево.       Вэй Усянь нахмурился, осознавая что его попытки не приносят нужного эффекта. Несмотря на силу его чар и могущество Ченцин как артефакта слабые призраки без сильной обиды мало что могли противопоставить лже-божеству, которое много лет питалось человеческими молитвами. Он собирался использовать нескольких призрачных солдат, которые хранились у него на всякий случай, как вдруг почувствовал некую знакомую пульсацию в области груди Танцующей Богини.       «Потерянные души!» — спустя мгновение осознал Вэй Усянь, поспешно меняя мелодию. — " Если использовать их обиду и ненависть я смогу разорвать её изнутри, помогая им выбраться наружу!»       С изменением мелодии безостановочной летающие призраки дружно схватили статую за конечности заставляя её остановиться на месте. Вэй Усянь начал медленно приближаться, продолжая играть одну из песен оживления душ, описанных в одном из множестве трактатов горы Баошань-саньжень. Богиня будто осознав своё положение начала яростно вырывать из цепких пальцев приведений, её пугающее лицо приняло жестокое, почти испуганное выражение. Она как никогда хотела уйти подальше от приближающегося темного заклинателя.       — Ко мне! — Вэй Усянь резко оторвал флейту ото рта и направил её в сторону подчиненной лже-Богини, находясь в чжане от неё.       Статуя затряслась из её горла раздался звук напоминающий адское рычание и спустя секунду из её груди с громким треском вырвался шар света, который в туже секунду направился в руку Вэй Усяня. Лже богиня взвыла и медленно будто кукла с обрезанными нитями рухнула на землю, рассыпаясь на мелкие кусочки.       Вэй Усянь крепче сжав сферу с похищенными душами, начал медленно насвистывать успокаивающую мелодию, благодаря прибывших ему на помощь призраков и даруя им долгожданный покой. Во время своих манипуляций он не заметил новых прибывших лиц, которые начали приближаться к нему.       Когда он наконец закончил последние ноты покоя он осознал, что с двух сторон к нему подходят Цзян Чэн и Лань Ванцзы, а перед ним сидит замерший Цзинь Лин смотрящий на него со странным испугом и надеждой. — ВЭЙ УСЯНЬ! — крик Цзян Ваньиня прервал череду мыслей Вэй Усяня и кажется стал спусковым крючком. Цзыдянь сверкнул на пальце превращаясь в яркий кнут, который тут же был направлен на темного заклинателя. Вэй Ин увернулся чисто на рефлексах привитых годами в Пристани Лотоса, но маска соскользнула от удара и тут же была расколота на мелкие кусочки знаменитым оружием. На заклинателей смотрел пятнадцатилетний мальчишка, на вид лишь немного старше Цзинь Лина. Напуганные серебряные глаза метались от одного лица к другому. Секундного замешательства всех присутствующих хватило, что бы парнишка выхватил меч и на огромной скорости исчез над кронами деревьев. На небе в тот же миг расцвел сигнальный огонь в виде змееподобного дракона, которого можно было рассмотреть на ханьфу Вэй Ина. Лань Ванцзы первым пришел в себя и мгновенно вытащил меч боясь потерять только найденного Вэй Усяня из виду, но когда он поднялся в воздух никого уже не было.