Крыло свободы

Адам, не открывая глаз, потянулся за своей любимой книгой «История одного эльфа». Адам любил путешествия, опасности через которые проходит герой книги. Продрав глаза, он принялся читать последнюю главу, ранний солнечный луч падал на открытую книгу, вокруг пахло свежими простынями. Скрипнула дверь. — Адам, мой мальчик, ты всё ещё в кровати? — Одну минуту, матушка Мари, - приключения Адама прервала нянька Мари Де Марун, она была полновата, но воздушна как облако, приятная на внешность женщина пожилых лет. Кожа у нее смуглая и гладкая, она была рождена не в этих местах, судя по всему. Матушка Мари никогда не рассказывала, откуда она родом и как здесь оказалась, но Адам догадывался, что, скорее всего она, либо ее родители, прибыли с островов «Адмунда». Адам был хорошо осведомлен об истории «освобожденных» земель, поэтому и не расспрашивал Мари об этом, «Придет время, и она сама решит рассказать» — думал он. Адам накрылся толстым одеялом с головой, было неловко, что Мари и по сей день приходит к нему в комнату по утрам. — Матушка, мне нужно одеться, прежде чем выйти, — пробурчал Адам из под одеяла. — Так одевайся, чего спрятался то, — сказала Мари, собирая разбросанные вещи Адама по всей комнате. — Ты не могла бы выйти, и не нужно ничего убирать, ты не обязана, для этого есть служанки, — высунув лишь глаза и нос из-под одеяла, сказал Адам шепотом. В ответ Мари запустила в Адама белой рубашкой. — Одевайтесь, ваше высочество, не буду вам мешать, — она нервно подхватила подол своего длинного белого платья, что было ей по самые пятки, и довольно шустро выскользнула в дверь, захлопнув ее за собой. Адам плюхнулся лицом в подушку. Одеяла на его широкой кровати напоминали холмы, вверх, вниз, а зеленоватые цвета покрывал, подушек и одеял еще больше наталкивали на мысли о шелковистой траве на этих холмах. Подушка пахла шампунем и маслами, которые Адам использовал после купания. Адам сдёрнул с себя одеяло, встал, и поправил свою кровать, так как умел. Ему не хотелось, чтобы Мари потом пыхтела и заправляла его постель, ей ведь уже шестой десяток. Хотя для своего возраста она была довольно шустрой и пылкой женщиной. Адам подошёл к большому светлому окну в его комнате, которое только что открыла Мари, теплый воздух наполнял комнату утренней, весенней свежестью. Ветерок развевал растрепанные черные волосы Адама, солнце ещё пряталось за высокими крышами домов, но уже освещало небо своими лучами. Адам захлопнул окно. Раздался робкий стук в дверь. Адам был одет лишь в ночные, тонкие штаны, он сел на кровать и опёрся на руки за спиной. — Войдите. Дверь отворилась и в комнату вошла молодая, худенькая служанка, одета во всё черное, ее тонкие ноги с бледноватой кожей хорошо контрастировали с формой служанки. Адам, кажется, знал как ее зовут, но забыл. Она, зайдя в комнату, машинально бросила взгляд на Адама, рассевшегося на кровати, и тут же, увидев его, опустила глаза в пол. — Доброго утра, ваше высочество, меня матушка Мари послала к вам, сказала вещи ваши собрать и отнести в прачечную, — торопливо произнесла, безымянная служанка с тонкими ножками. — Проходи! Она что, думала, что я успею одеться за эти пару минут? — сонным голосом сказал Адам, поменяв свою позу, поддавшись вперед, локти поставил на колени, подперев подбородок руками. Он наблюдал, как служанка приседает перед каждой вещью, которую хочет взять, видимо, чтобы не наклоняться перед ним. Юбки служанок были довольно коротки и оголяли колени, поэтому было сложно, наклонившись, не показать нижнего белья. Служанка старалась не обращать внимания на смотрящего на нее Адама. Слюна подступала к горлу, она хотела завершить уборку как можно быстрее. Служанку звали Амелия, если бы Адам был внимательнее, то помнил бы её имя. Она часто к нему заходила, стараясь убирать, пока его нет в комнате. Ее черные волосы  были завязаны в тугой высокий пучок, заострённые, немного оттопыренные ушки полуэльфийки, добавляли ей очарования. Черное платье обтягивало маленькую изящную грудь и тонкую талию. А свободная, не длинная юбка доставляла крайнее неудобство во время уборки. Зная, что на нее смотрят, она старалась как можно реже поворачиваться в сторону сидящего на кровати Адама. Он мог позволить себе что угодно по отношению к ней, никто бы не наказал его величество, что бы ни пришло ему на ум. Амелия, дрожащей рукой, начала протирать большое зеркало, стоящее напротив кровати, на глаза попался его силуэт, он больше не смотрел на неё, лишь уткнулся в открытую книгу. Она себе напридумывала чего-то, даже перед самой собой стыдно за такое. Амелия не заметила, как застыла, смотря на отражение читающего Адама. Голый торс невольно притягивал её взгляд, белая кожа и выделяющийся мышцы, большие ладони с длинными пальцами, нежно держали открытую книгу. Он удобно расположился на кровати, облокотившись на сложенные за спиной подушки. Немного завитые черные волосы, растрёпанные, небрежно спадали на лицо. Глаза бегали от начала строчки к концу. Адам, не дочитав страницу, краем глаза заметил, служанка смотрит прямо на него через зеркало, он чувствовал всё это время ее напряжение, но почему теперь она сама смотрит на него? Такая скромная, теперь разглядывает его пока он читает. Уверенности ему было не занимать, он поднял взгляд прямо на нее, и их глаза встретились. Кожа на лице Амелии резко покраснела, она отвела взгляд и продолжила натирать зеркало. Адам, продолжая на нее смотреть, улыбнулся одним уголком губ, немного оголив белые слегка заострённые зубы, снова посмотрел на изящные ножки служанки и перевел взгляд на книгу. - Скажи мне своё имя, - обратился он к ней, не отводя глаз от книги. - Амелия, ваше высочество, меня зовут Амелия, - дрожащим голосом произнесла служанка, всё ещё испытывая неловкость. - Не переживай ты так, я же не кусаюсь, делай что от тебя требуется и уходи, мне тоже пора идти на завтрак, - захлопнув книгу, сказал Адам, - не буду же я при тебе переодеваться. Амелия, будто ещё пуще раскраснелась, Адам снова улыбнулся и встал с кровати. Служанка закончила протирать зеркало и двинулась в сторону кровати, чтобы забрать корзину с вещами, Адам стоял рядом с корзиной и уставившись в окно, поправлял растрёпанные волосы. Она подошла, наклонилась и подняла корзину за деревянные ручки. Поднявшись, служанка поняла что между Адамом и ей была лишь корзина в её руках, теперь он повернулся передом на нее, и смотрел в глаза Амелии, совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Она забавляла его своим поведением, розовое, милое личико и румяные острые ушки. Адам никогда не чувствовал такого азарта, обычно он не замечал такого интереса к себе со стороны прислуг. Взгляд Амелии проскользнул по всему телу Адама и остановился на корзине с бельем, опустив взгляд, она икнула от смущения. Адам был на много выше служанки, смотрел на неё сверху вниз, разглядывая и пытаясь запомнить румяное лицо Амелии. - Чего ты застыла? Хочешь дотронуться до меня? Если бы не хотела здесь находиться, уже давно бы закончила уборку и ушла.  А ты разглядываешь меня, и строишь из себя скромницу, растягивая время, - Адам потянулся рукой к её лицу, и одним указательным пальцем приподнял ее острый подбородок, так, чтобы она посмотрела ему в глаза, немного наклонился вперёд, уменьшив расстояние между ними. Теперь их лица были совсем близко. Амелия поддалась его руке и посмотрела на Адама. Теперь её лицо было словно помидор, а он смотрел на нее с ехидной улыбкой, и в этот момент его щёки тоже покрылись румянцем, но скорее не от смущения, а от возбуждения. - Хочешь потрогать? - тихим голосом произнёс Адам. Амелия, недолго думая, потянула к нему руку, корзина упала на пол, она дотронулась до шеи и мягко скользнула к лицу, провела большим пальцем по улыбающимся пухлым губам. Он приоткрыл рот и прикусил её палец, Амелия удивлённо отдёрнула руку, Адам выпрямился и снова смотрел сверху вниз на смущённую служанку. - Понравилось? Хочешь ещё? Амелия, молча, подхватила корзину обеими руками и быстрым шагом направилась в сторону выхода. Открыла дверь и исчезла в коридоре. Адам проводил её взглядом, широко улыбнулся, сел на кровать и закрыл глаза рукой, стараясь успокоить свои мысли и окаменевшее возбуждение внизу живота. "Нужно одеться и идти на завтрак, иначе мать придет прямо сюда". Он прошел в гардеробную, снял ночные брюки, оставшись, в чем мать родила, потянулся за свежей черной рубашкой, надел её, в сочетании с кожаными штанами и черными высокими сапогами на шнуровке. Приведя волосы в надлежащий вид, он отправился на завтрак со своим семейством, Адама, скорее всего, уже давно ждут, и не начнут трапезу без его присутствия.