Странник по звездам

Умение забывать – это свойство здорового мозга. Неотвязные воспоминания означают манию, безумие.

***

Он всматривался в её лицо не то чтобы в недовольстве, внешне выражающимся опущенной линией губ и опасным прищуром, сколько в скрытом даже от самого себя страхе, от которого это недовольство и появлялось. Он что-то упускал. Скарамучче казалось, что она в любую секунду откроет свои проницательные глаза и уничтожит его душу. Непонятная, необъяснимая тревога пронизывает его постоянно, и ему все сложнее бороться, в то время как она спокойно ест, спит, говорит с ним. Не правда, не верится. Она сейчас откроет глаза. Поймёт что-то нехорошее, правда ему ещё не ясно что, но она будет права, прямо как тогда. В нем действительно много нехорошего. Ему не пройти человеческий экзамен той хорошей морали, кем бы он не притворялся, и какое бы имя не присвоил. Лживый самозванец. Она спит неподвижно, все лицо сплошное однотонное, бледное сияние. Дышит ли она? В неясном, внезапном порыве его рука приблизилась к ней. На пробу проведя ладонью возле её лица, слабый поток воздуха мазнул по нескольким прядям светлых волос. Глаза под веками слабо двинулись. Он замер. Но ничего не происходило, послышался её короткий вздох, и тихая ночь продолжала течь дальше. Скарамучча не знал, сколько ещё простоял так, прислушиваясь к дыханию Люмин. Создание, слепленное из самих звезд. Неземное существо. Её неестественность, которую обычно невольно чувствуешь, находясь рядом с людьми, обладающими нечеловеческой энергетикой, не бросалась в глаза: ладность ума и действий вызывали у окружающих симпатию, а не благоговение. Но со временем и те бессознательно понимают: этот мир обтекает ее, а не пропитывает насквозь. Он лениво опускает взгляд ниже. «Мои пальцы могли бы в любой момент сомкнуться вокруг её тонкой шеи и намертво сжать», промелькнуло у него в голове. Ладони обдало прилившим теплом. Это была довольно человеческая мысль. — О чем ты так задумался, Странник? — громко, но в то же время невозможно тихо раздался спокойный голос. Он резко обернулся. В тёмных углах двигались спрятавшиеся тени, отражающиеся от света из окна. Скарамучча снова оглядел комнату и посмотрел на Люмин. Глаза все ещё закрыты. Наконец, что-то осознав, он тихо и зло выдохнул, пытаясь расслабить плечи: — Могла бы предупредить перед тем как лезть ко мне в мысли, уважаемая Властительница. — Прошу прощения, что напугала. Хотела дать тебе время на освоение, но не удержалась. Как тебе новая компания? Он быстро размял шею после долгого пребывания в одном положении и двинулся к своей кровати. Аккуратно усевшись, не преминул мысленно ответить: — Ты имела в виду старая? Мои «воспитатели» все такие же безрассудные бабочки, без устали летающие вокруг цветов. Мне не ясно, что я здесь забыл. Скажи, разве я похож на бабочку? — Не злись, Странник. Мне кажется, ты очень красивая бабочка. Он не знал точно, слышно ли по мысленному каналу его недовольство, но он бы с охотой прищелкнул языком хоть пять раз для наглядности. — Так не думает никто, кроме тебя. — Неужели мнения Архонта мудрости тебе недостаточно? — Я желаю услышать более внятный ответ, не каждый день с моей судьбой играются как с жестяной банкой. Нахида, в силу мягкой натуры, никогда не была против дать подсказки. Правда, по её опыту, они далеко не всегда нравятся вопрошающим. — Человек способен на многое, когда он не один. Эта связь, словно паучья нить, обманчиво кажущаяся совсем призрачной. Ты ведь всегда хотел понять, на что способны люди? И это внятный ответ? Как могла Путешественница быть связана с его историей? Жадность желала услышать больше, и все сразу. Никак не складывающиеся в голове шестерёнки действовали на нервы. Тем не менее, Скарамучча заметил в её мягких словах проскользнувшую улыбку. Поднявшееся было раздражение быстро исчезло. Вспышки ярости, появляющиеся время от времени, теперь не захватывали его разум, застилая глаза чем-то красным, как это бывало с ним до событий в храме Сяккей. Разговор затих на минуту или около того. — Он неутомимо сияет и слепит мне глаза, никак не угомонится, — вновь начал Скарамучча. — Глаз бога? Похоже, в нем скопилось много энергии, он просит выпустить её. Таков баланс, – постоянно используя, ты должен отдавать. — Велика честь: посбивал с ног пару пустынников, и уже полная шляпа энергии? — Непривычно после фатуйских устройств, что только вытягивают твою жизнь в обмен на силу, да? — Другая обёртка от той же конфеты. Принцип схож, но ощущения другие. — Приятно? — Нахида, судя по тону, снова улыбнулась. — Приемлемо, — с паузой выдохнул он, громко просвистев воздухом. Из окна начали доноситься слабые звуки движения. Трение колёс и скрипы тяжёлых повозок то приближались, то отдалялись от его слуха. — Проветрись, это всегда помогает привести мысли в порядок. И… Странник? Он вопросительно поднял бровь по привычке, осознавая, что Нахида этого не увидит. — Мне действительно не следует так связываться с тобой? Тебе не нравится такое общение? Не сразу поняв о чем речь, Скарамучча выдержал паузу. Похоже, его резкая реакция в начале диалога расстроила Нахиду. Удивительно, что она ещё волнуется о подобных вещах. — Связывайся, как тебе захочется. Мне дела нет. Поправив съехавшее одеяло, он натянул плотные сандалии, похожие на традиционные женские зори. — Спасибо. Жду новостей от тебя. Он медленно поднялся и приблизился к двери, сотканной из толстых листьев, в то время как в голове разнесся шаркающий звук, а вслед за этим мысленный канал оборвался. Звуки с улицы становились громче. Только небу стоило окраситься на тон светлее, как вся Гандархва пришла в привычное движение. Последний раз взглянув на Люмин, Скарамучча вышел, прикрыв за собой. — Чего лезешь под руку? Помешал мне прицелиться. Как её теперь достать, по-твоему? — Громкий, ворчливый лучник обратился к знакомому стражу. — А ты чего раскричался, как старая ванара? Все равно бы ни в кого не попал. Этих двоих было трудно не заметить даже с другого конца района. «Раджи? Ирджи?», вяло пытался вспомнить Скарамучча, разглядывая их с небольшого расстояния. По старой привычке он редко держал чьи-то имена в памяти дольше минуты. — Ирадж! Стоило давно сообщить командиру о твоих проделках. Достань эту стрелу, она тренировочная, — Камран указывал пальцем куда-то вверх. — Достану-достану, большая беда что ли? Раскричался, — быстро стушевался тот, побоявшись ябедничества. Лучник скептично окинул его взглядом, но промолчал. Обхватив толстый ствол, тот полез на дерево, уже в первые секунды оказавшись на приличной высоте. Опытным дозорным не раз приходилось изображать из себя обезьян, чтобы передвигаться по необитаемым районам, поэтому его ловкие руки точно распределяли вес по ветками. Подобравшись как можно ближе к стреле, крепко воткнутой в кору, Ирадж было занёс над ней руку. Но правая опорная нога неудачно поскользнулась о сырой мох, заставляя его корпус накрениться в сторону. Теряя равновесие, ему пришлось спуститься на несколько метров ниже, чтобы не повредить спину и шейный отдел о твердые ветви. Он крепко ухватился за торчащий сук, и вскоре возня продолжилась, изредка сверху доносились тихие ругательства. Камран устало закатил глаза, накрыв ладонью лоб. Внезапный порыв ветра с силой обдал спину Ираджа, заставив поежиться. Он поднял голову, взглядом выискивая стрелу, как заметил движущееся голубое пятно среди дрожащей от ветра листвы. Странник, зависнув в воздухе и упираясь ногой в дерево, одним резким движением вынул стрелу. Шелуха от дерева и прочий мелкий мусор, разгоняемый потоками воздуха, мешали Ираджу как следует рассмотреть летающего человека. Он протёр глаза, а в следующее мгновение не нашёл никого поблизости: иноземный гость протягивал стрелу Камрану, уже стоя на земле.

***

Чем глубже они заходили в зону увядания, тем стремительнее менялась обстановка. Не только человек, даже растения будто бы склонились к земле не в силах вынести давления артерий. Чуть позже вместо напряжённой тишины до ушей стал доноситься ещё более нагнетающий, высокий звон. Не удивительно, что в следующую минуту Люмин почувствовала головную боль. Стоило поторапливаться. Спустя некоторое время вдалеке показалось красное ядро. По его внешнему виду и территории, которую покрывала зона увядания, можно было судить, что опухоль полностью сформирована. Дорога казалось запустевшей, но Люмин знала, что как только они приблизятся к эпицентру, монстры сразу дадут о себе знать. — Будут указания, капитан? — полушепотом, в нескрываемой насмешке спросил Скарамучча. Они затесались среди высоких кустов и сейчас трудно было разглядеть, что происходило спереди. — Просто держись позади меня, — Люмин потерла нос, который щекотала листва, и коснулась груди Скарамуччи, призывая остаться на месте. Аккуратно раздвигая крупные листы, она медленно продвинулась вперёд. Он в недоумении уставился ей в спину, почувствовав кончиками пальцев новую вспышку раздражения от нежелательных прикосновений, а затем, с силой сжав челюсти, последовал за ней. Как бы они не старались идти тихо, шум, который возникал каждый раз при задевании веток и листьев, был слишком резким на фоне омертвевшей фауны. Рано или поздно придётся выйти на открытую территорию, и быть готовым к схватке. Самое опасное в подобных случаях являлось не количество нападавших, а невнимательность в ведении боя. Любая мелочь, отвлекшая от врага, может оказаться фатальной. Люмин, постепенно восстанавливая дыхание, входила в спокойное, устойчивое состояние, без которого нельзя идти даже против гидро слайма. Оттесняя Странника, она собиралась в скором времени покончить с большинством монстров, чтобы дальнейшая зачистка прошла без неприятных неожиданностей. Репетицию боя вместе со Скарамуччей они не проводили, поэтому Люмин не рискнула пускать его в битву, тем более её дендро почти не резонировало с анемо, что повлекло бы за собой лишнюю трату энергии обоих. Так, она думала, пока перед её носом не пронеслась голубая вспышка, похожая на клинок, целенаправленно летевшая куда-то в сторону. Сразу после этого послышался гул нескольких механизмов, вероятно, задетых этой атакой. Люмин вздрогнула от неожиданности, и отшатнулась назад. Набрав в грудь побольше воздуха, она уже собиралась устроить взбучку одному глухому члену отряда, но к моменту, когда она обернулась, за её спиной никого не оказалось. Сгустков голубой энергии, превращавшейся налету в острые пластины, становилось все больше. Она не могла понять, откуда прилетают атаки, но все они точно попадали в цель. Оставаться дальше в укрытии было бессмысленно – все монстры этой зоны направлялись сюда. Вынырнув из высоких листьев, Люмин без промедления направила дендро навык на крупного моровика, появившегося совсем рядом. Тот, покачнувшись, не удержался в воздухе и гулко повалился наземь. На этом этапе закончить с ним было проще всего. Такая довольно нехитрая тактика подходила почти ко всем монстрам, передвигающимся по воздуху. И пока она выискивала в небе похожих противников, очередная яркая вспышка прогудела откуда-то сверху. Странник, поочерёдно размахивая руками, целился в противников, в перерывах переводя тяжелое дыхание. Он возвышался в десятке метров над врагами, и, похоже, держался в воздухе совсем не хуже Паймон. Его быстрые движения заставили бы стороннего наблюдателя подумать, что он пускает молнии из рук. «Так он каталист!», только успела подумать Люмин, увидев сверкающее оружие рядом со Странником, перед тем как отразить атаку появившихся плесенников. Оторвав от него взгляд, она начала выискивать взглядом свечу жизни, на случай если увядание будет действовать на них слишком сильно. Первая волна монстров была стремительно отброшена, но с появлением второй дело замедлилось. Неясно, сколько ещё волн им предстояло отбить, отчего было сложно рассчитать силы, но уже сейчас Люмин заметила, что чёткие атаки Скарамуччи начали замедляться. Неудивительный итог, в конце концов, он парит в воздухе, одновременно проводя серию атак без продыху под давлением увядания, что для обычного человека оказалось бы практически невозможным. И когда только научился? Вдруг атаки прекратились. Люмин, навострившая уши, вновь повернула к нему голову, пытаясь в это же время защищать свой тыл. Было слышно, как он глубоко вздохнул, после чего под его ногами начал образовываться уплотненный клубок, сотканный с анемо стихии, а в следующий миг грохочущий взрыв пронёсся по площади всей прогалины. От резкого звука хотелось заткнуть уши, а от появляющихся то тут, то там взблесков рассеянных стихий противников, —закрыть глаза. Ветер раздувал все: и камни, жестко царапавшие руки, и врагов. Добрая половина полегла замертво, а оставшиеся медленно приходили в сознание. — Что ты делаешь!? — в несвойственном ошеломлении прокричала Люмин. Скарамучча взглянул на неё полуприкрытыми глазами сверху вниз, приходя в себя от собственного взрыва стихий. — Свою работу, — он грубо выдохнул эти слова, в перерыве от судорожных вздохов, раздирающих горло. Всего минуты назад он чувствовал бесконечный запас сил, но сейчас возникало чувство, будто огромный комбайн проехался по телу. Наконец, постепенно теряя высоту, Скарамучча готовился встать на ноги, как внезапная воздушная атака, задела его бок. Хватило всего одного притаившегося, новорождённого дендро плесенника, чтобы сбить уставшего каталиста. Падать было недалеко, но страшный звук удара тела об землю не на шутку напугал Люмин. Очистив на время область вокруг них, она с разбега присела рядом, проверяя его тело на повреждения. Запачканная одежда на фоне его бледного лица приводила в смятение. Никаких привычных повреждений вроде синяков, ран и царапин не было обнаружено, но с первого взгляда было ясно, что Странник сейчас не в состоянии даже прямо стоять. Его колено, выгнутое под неестественным углом, вместе с дезориентированным взглядом больше всего тревожили Люмин. Аккуратно взяв его под плечи, она без резких движений потянула Скарамуччу к ближайшей свече жизни, опасаясь за уровень разрушающего увядания в его теле. Ей пришлось наспех выбрать несколько исцеляющих зелий в инвентаре и самостоятельно вливать ему в горло, приподняв голову, чтобы тот не задохнулся. Однако по протестующим движениям рук, пытающимся оттолкнуть её, можно было сказать, что Странник в сознании. Казалось, он не до конца узнал её: одной рукой пытался отмахнуться от всего внешнего, а второй усердно сжимал золотое украшение на своей груди. Прислонив его к устройству, Люмин закончила с приближающейся кучкой монстров, отводя их в сторону. На это ушло немного времени, но когда она подошла к Страннику снова, тот уже окончательно пришёл в себя, и спокойно сидел, согнув травмированную правую ногу перед собой. Послышался резкий хруст, – похоже, он самостоятельно вправлял себе колено. Его будничное лицо не показывало никаких следов недавней боли, кроме моментов, когда кашель после изнурительного штурма на рой монстров вырывался из лёгких. В один из особенно сильных приступов кашля Странник потянул руку ко рту, на пробу выплевывая скопившуюся под языком жидкость. Темно-фиолетовые разводы разукрасили его ладонь, небольшими каплями падая в траву. Люмин смотрела на это с широкими глазами, подгоняемая тревожной атмосферой и сильной отдышкой, бешено стучащей где-то в гортани. Головная боль не проходила, и руки мелко дрожали, как бывает после схватки. Начала подходить тошнота. — Какое напуганное лицо. Неприятное зрелище, да? — Его шершавый голос донесся до неё через пульсирующий звон в голове. — Ты… у тебя… — она не знала, что именно хотела сказать, отчего получались несвязные звуки. В технике безопасности Насрин не было пункта об оказании первой помощи детям архонтов, поддерживающих жизнь черт знает каким образом. Неясно, подействовали ли целительные зелья положительно, либо совсем наоборот: у его тела сработали рефлексы отторжения всего инородного. Люмин от бессилия уже думала каким-то образом связаться с Нахидой, прося о помощи, как он снова заговорил: — Я не умру от какого-то дендро гриба, не нужно так смотреть. Были времена, падал и сильнее. Кашель постепенно утихал, и его дыхание приходило в норму. Кажется, работа внутри его сложного механизма возобновлялась. Люмин была непонятна такая регенерация, ведь всего минуты назад Скарамучча не мог встать, и его конечности могли бы уже существовать отдельно от него. Рука больше не сжимала золотое украшение, и теперь ей было видно, что оно повторяло форму небольшого, аккуратного пера с зазубренными кончиками. Несмотря на хорошие новости, то, что происходило внутри Люмин сложно было назвать облегчением. Недавний страх и тревога, подавляемые непростой ситуацией, пытались найти выход в злости. Она чувствовала, как начинает закипать. — Сил у тебя немерено, так ты наверно думаешь? Зачем надо было лезть на рожон? — Она спросила это медленным, вкрадчивым голосом, вопреки разыгравшемуся гневу, не давая ему смотреть куда-либо ещё. Скарамучча отворачиваться и не собирался. Его лицо было особенно хорошо видно, – массивная шляпа слетела, когда он упал. — Если ты думаешь, что я есть в списке тех олухов, кто прячется за твоей спиной, то перечитай его внимательнее, — тихо ответил он. Казалось, ему все равно, но она давно знает: Скарамучча сжимает губы в тонкую линию когда злится, а между его бровей в таких случаях пролегает глубокая складка. В скором времени и сами брови задвигаются, выдавая недовольство. Он не может играть роли, когда рассержен. — Я всегда защищаю членов своего отряда, что в этом тебе кажется унизительным? — С чего ты решила, что я нуждаюсь в твоей защите. Знаешь, инструменты без работы ржавеют. Она терпеливо спросила: — Скажи мне, какую работу ты собрался выполнять? — Грязную? Он сказал это как что-то разумеющееся, нечто очевидное, но не прозвучавшее вслух. Нехорошая улыбка начала прилипать к его лицу. Похоже, часть его злости превратилась в азартное предвкушение, от чего ей становилось не по себе. — Это ты мне скажи, Путешественница, для чего я здесь? Для развлечения твоей дынной подруги? Для повторного знакомства с малышкой Коллеи, которая, помню, будто вчера умирала от экспериментов на препараторском столе Доктора? — Его язык все охотнее развязывался. Кажется, она ходит по тонкому лезвию, пытаясь узнать, что у него сейчас творилось в голове. Сторонний наблюдатель бы подумал, что он невменяем, но Скарамучча произносил каждое слово с такой четкостью, что лишь глухой мог обвинить его в безумстве. Тем временем он продолжал: — Для совместных ночевок под светом лживой Тейватской луны? Героиня взяла меня под защиту без обязательств. Это простая милость? — Это человеческие взаимоотношения, а не товарообмен. Ты не инструмент для меня, — она отбивала его жестокие слова, намеренно пытающиеся ковырять её изнутри. — Уверена? Тогда, безусловно, я здесь совсем не для того, чтобы найти по следам, словно гончая собака, одного принца-выскочку из Бездны? По старой дружбе, — приблизившись к ней, он сказал это громким шёпотом, прикрывая рот рукой, будто речь шла о большом секрете. Люмин безмолвно смотрела на него злыми золотыми глазами. Не вытерпев, Странник, впаивая раскалённой сталью её реакцию в свой мозг, залился нервным хохотом, отчего у него заслезились глаза, а затем и вовсе вернулся улегшийся кашель. Все таки сегодня он переборщил с выбросом элементальной силы. — Ты знаешь, что я помню тебя. — Ей казалось, что роли слишком быстро перевернулись. — Рад нашей встрече. Пугающая улыбка медленно сползла с лица, вероятно, из-за стихающих эмоций. Он, удостоверившийся в своей догадке, глубоко вздохнул, будто какая-то сложная задача наконец отпустила его разум. Теперь ему были ясны эти долгие, изучающие взгляды и напрягающиеся каждый раз плечи, когда он подходил к ней сзади. — Как интересно, почему твоя память ещё с тобой? Звезды влияют на всех, даже на моё искусственное существование. Он задал вопрос вслух, скорее рассуждая, чем обращаясь к ней прямо. Поднявшись с разодранных колен, Люмин активировала дендрогранум, расположенный поблизости толстого дерева, раскинувшего над ними свои кроны. Скарамучча не спускал с неё внимательных тёмных глаз. — Тебе ли не знать, что в небе Тейвата нет звёзд, принадлежащих мне, — вскользь ответила она. Несмотря на огромную площадь, на которой раскинулось увядание, ветви опухоли, как правило, возникали недалеко от ядра. Поочерёдно использовав заряд дендрогранума на красных скоплениях, Люмин избавилась от каждой ветви. Предстоял завершающий этап очищения. — Ты многое узнала с нашей первой встречи. За все это время тебе должно быть не понаслышке известно, что происходит с теми, кто слишком много помнит. Он стоял, прислонившись все к тому же дереву, и даже успел натянуть слетевшую голубую шляпу. — Тогда можешь считать это добровольным актом саморазрушения. — Если таково твоё желание, я не против так расплатиться по счетам. Она кивнула и жестом подозвала его ближе, на этот раз опасаясь дотрагиваться, помня его недавние реакции на прикосновения. Красное ядро мерцало от пульсирующих потоков, передающихся через толстые корни, уходящие глубоко в землю. Повторяя за примером Люмин, он занёс руку над опухолью, сразу же почувствовав ладонью, исходящее от нее тепло. Через миг руку обдало невыносимым жаром, будто он окунул её в горячий казан хилличурлов. И вдруг яркая вспышка, вырвавшаяся из центра опухоли, ослепила его глаза. Он чувствовал как жизненная энергия, застоявшаяся в вековых узлах корней, подобная болоту, начинает движение и теперь, словно лимфа, движется по воспаленным каналам растений, как по венам. В небе сразу прояснилось, и то неестественное давление, словно прижимающее их к земле, рассеялось, отчего можно было вздохнуть полной грудью. Скарамучча оживил лишь небольшую зону этого леса, но ему казалось, будто что-то давно уснувшее внутри него тоже пришло в жизнь. Перед глазами живыми кадрами пролетели настолько старые воспоминания, что создавалось ощущение, будто ты смотришь на них через белую скатерть. Он даже на миг почувствовал тот напряжённый электричеством воздух горна Микаге, гуляющий там практически пол века назад. Слышались звуки, непонятные голоса, иностранные имена, не задержавшиеся надолго в памяти. «Не плачь, Кабукимоно», пропело его сознание на богом забытом языке. Люмин, никак не вмешиваясь в этот личный процесс, терпеливо ждала его поодаль. Она не слышала того, что шепчут ему артерии, зато заметила редкие звуки птиц и ветра, которые прерывали до этого мёртвую тишину. Они пробыли так недолго, примерно до момента, когда жизнь коснулась границ увядшей зоны. Наконец Странник отошёл от былой опухоли на несколько шагов, и накрыл рукой лоб, то ли в попытке отогнать чужие, забытые голоса, то ли унять сильное головокружение. Он отыскал её взглядом и снова задал вопрос: — Даже если ты спасешь их жизни, Архонты не расскажут тебе свои секреты. Ты требуешь ответов, но сколько тайн сама безмолвно унесла за собой, Люмин? Скарамучча говорил тихо, без тени его привычной насмешки, на этот раз рассматривая её как собеседника, а не случайного муравья, возможно, все ещё находясь в подвешенном состоянии. Лучи солнца, просочившиеся через толстые облака тропической зоны, упали на поляну. Он впервые назвал её по имени. Люмин, заслышав расплывчатые голоса, доносившиеся с Северо-западной стороны от исчезнувшей опухоли, удостоверилась, что Скарамучча твёрдо стоял на ногах и мог самостоятельно ходить. Неспешно приблизившись к нему, она подняла руку, а затем в шутливом жесте приспустила шляпу на его глаза, вдогонку бросив: — Любопытно, Странник? Исполнение собственной же подначки ожидаемо не пришлось ему по вкусу. Привычное раздражение вернулось, и подняв шляпу с глаз, он громко цокнул. Они начали движение в сторону голосов, на этот раз бок о бок раздвигая толстые листья, чтобы очистить путь. Оставшаяся в метрах ста от их местоположения некогда пустынная прогалина, сейчас лежала вспоротая, с огромными клочьями земли, на которых ещё виднелись остатки разрубленных плесенников и редкие запчасти механизмов.

***

— Ой-ей! Паймон уже подумала, что мы вас не найдём! Опухоль в этот раз была настолько опасной? — прокричала она, как только, запыхавшись, долетела до них. Позади неё стоял Ирадж и несколько незнакомых стражей. Все с тревогой смотрели на них. Странник, весь покрытый пылью, и её красные царапины на коленях и ладонях говорили за себя. — Необычная зона, увядание там намного сильнее, чем в других местах. — Вы не ранены? Повезло же именно вам влезть в такое опасное задание. Командир Тигнари точно отругает нашу смену, — Ирадж выглядел взвинченным и виновато опустил глаза. Он подошёл к ним, и попросил каждого выполнить пару простых движений, чтобы поставить итог их самочувствию. — Неужели у вас не отмечена степень опасности зон на карте? Паймон так перепугалась! Она спросила действительно интересную вещь, что даже Странник прислушался. — Информация на картах собрана ещё при работе Акаши. Возможно, многие данные оттуда сейчас уже неактуальны. Логисты не успевают составить новые. Кажется, Люмин догадалась, почему Тигнари с опаской отпустил их сюда. Она тяжело вздохнула. — Не беда. Опухоль устранена, и даже без явных потерь. При рассказе о паранормальном давлении артерий и усиленных врагах, один из дозорных достал блокнот, чтобы внести новые данные в отчёт. Они уже начали движение к посту, как Люмин снова нахмурилась и посмотрела на Странника. — Что? — не выдержал он. — У меня ощущение, что мы что-то забыли, — произнесла она шёпотом. Он глянул на свою шляпу, затем осмотрел Люмин и с уверенностью сказал: — Всё на месте. Но странное чувство не отпускало. Нельзя было списать его на недомогание после боя или чуть утихшую головную боль. Физически оно никак не проявлялось. Ощущение, будто ты уходишь откуда-то с маленькой сумкой, когда приходил с большим чемоданом. — Камран! Он остался там! — она громко выдохнула это от внезапного осознания. Всё присутствующие остановились и обернулись на её слова. Скарамучча пожал плечами, и ему показалось уместным снять шляпу, чтобы выразить уважение к покойнику: — Этот страж… Его жертва была ненапрасной, думаю, он задержал четверть монстров. Люмин смотрела перед собой, и ей очень хотелось проснуться от этого долгого, ужасного сна. Повисла напряжённая тишина. Наконец Ирадж неловко кашлянул, стараясь побыстрее оживить коллегу в их сознании: — Эм… к счастью Камран жив. Он дал сигнал, и дозорные с соседнего поста забрали его. Просто не успел предупредить вас. — Н-ц, — Скарамучча издал раздраженный звук, и натянул шляпу обратно. Вдалеке послышался гром. Похоже, это двигалась массивная туча, и скоро их настигнет сильный тропический ливень. Они спешно продолжили путь, но Люмин все ещё хотелось проснуться.