Странник по звездам

Люди похожи на крабов в мягкой скорлупе – они столь же нежны, хрупки и уязвимы

***

Дожди здесь, несмотря на короткую длительность, лили нещадно: барабаня по плотным листьям, вода брызгами разлеталась вокруг или скатывалась струями по высоким монстерам, имитируя небольшие водопады. Температура не сильно упала за последний час, но от долгого, мокрого путешествия под пятками начинало противно хлюпать. Загромыхало. Странник хмуро поглядел в громкое серое небо. Лесные стражи предусмотрительно раздали им плащи, но и это не спасало. Встречающиеся влажные лианы и папоротники, которые было невозможно не задеть, оставляли ещё больше влаги на них. Люмин казалось, что ее волосы можно было выжимать даже с капюшоном, натянутым до глаз. Когда они прибыли в Гандархву, их уже готовилась встречать небольшая группа во главе с Тигнари. Как поняла Люмин, это были местные лекари и несколько учёных. — Тигнари, с нами все хорошо, — устало сказала она. Дождь за окнами глушил все звуки, отдаваясь в ушах монотонным шумом. Они стояли на пороге, пока стекающие с плащей капли образовывали небольшую лужу под ногами. Замерзшая и голодная Люмин стучала зубами, Паймон была непривычно тихой, а Странник, опустив голову, не подавал признаков жизни. Сбившись вместе, они напоминали Тигнари новорождённых щенков в старой коробке под какой-нибудь лестничной ступенькой. — Да, я вижу, — он показательно окинул их взглядом с ног до головы и отвернулся. — Все за мной. Он ушёл вглубь дома, а обступившие помощники потянули их следом. Тёплый воздух и зелёный свет внутри заполонили все. Вокруг стола сидели взволнованная Коллеи и нахмурившийся генерал со сложенными на груди руками. Был слышен звук закипающей воды. Пустовало одно место, вероятно, принадлежавшее Тигнари. На столе аккурат в три стопки были разложены карты, перевернутые рубашкой так, что ничего нельзя было разглядеть. Похоже, они не вовремя. Повторная процедура обследования их тел на повреждения на этот раз заняла больше времени. К моменту, когда бурчание из живота Паймон и Люмин становилось сложнее игнорировать, Тигнари отослал эту небольшую группу, и выписал каждому подобие инъекций от заражения. — Это какое-то лекарство? Если оно горькое, то Паймон отдаст тебе половину, — прошептала она Люмин, не особо понимая, как вводятся инъекции. Тигнари принёс ещё несколько стульев и шерстяных пледов. Он предложил Страннику на время сменить свой костюм на сухие холщовые одежды, беспокоясь за грязные пятна, на что тот только молча взял плед и обернулся его вокруг себя, оставив снаружи одну темную макушку. Коллеи начала расставлять посуду. — В первый же день нашли неприятности. Неужели у Тигнари все настолько плохо с подготовкой стажеров? — вдруг прокомментировал Сайно, слегка ухватив учёного за подол. Тигнари обернулся на его голос, прищурившись. Флегматичность, сквозившая в его словах, все равно не скрыла лёгкой насмешки. Сайно иногда разрезал одними словами. — И это нынешнему генералу махаматре пристало корить меня методами обучения? Тот лишь хмыкнул, никак не комментируя свои отношения с младшими коллегами. — О, Сайно! — Паймон очнулась от мыслей и наконец увидела гостя. Тот мельком взглянул на неё и, недолго думая, ответил: — О, несозревший персик зайтун. Она была готова продолжить диалог, но слова застряли, так и не вырвавшись. Тигнари пригладил хвост и тяжело вздохнул, а Странник чуть поодаль начал издавать странные звуки под слоями пледа. Чайник закипел. Списав все на наваждение, фея продолжила: — Да… Паймон тут вспомнила, недавно Ирад… — Она резко остановилась, оговорившись, — О-один лесной страж сказал, что какой-то чиновник участвует в обучении Коллеи! Неужели, это Сайно? — Интересный вывод. Такие, значит, слухи ходят у патруля? — Тигнари подпер подбородок рукой, озадаченный тем, что кто-то из лесных стражей знает об этом. — В тот раз генерал просто проходил мимо нашего скромного поста. Он улыбнулся, посмотрев на Сайно и вспомнил огромные от удивления глаза Коллеи, когда та увидела вынырнувшего из кустов махаматру. Между делом, она думала, что он пришёл по её душу за то что та случайно принесла одной ванаре парализующий порошок вместо снотворного. На данный момент Коллеи все ещё не спешила делиться такими мыслями с Сайно, странных прозвищ у неё уже предостаточно. — Из слуха в слона, — зачем-то добавил Сайно, и снова посмотрел на Паймон. В комнате стало так тихо, что лишь шум из окна разбавлял пространство звуком. Оттуда доносилась ощутимая прохлада и успевала коснуться даже щиколоток. После недавней, хоть и небольшой смены температуры у Люмин засвербело в носу и захотелось шмыгнуть. — Почему ты здесь? Снова проходил мимо или действительно захотел наведать Коллеи? — Она постаралась увести диалог от смущающей тишины, пока Паймон приходила в себя от очередных потрясений этого вечера. Коллеи, разливая кипяток по отдельным порциям и заваривая чай прямиком в чашке, открыла правду раньше, чем генерал успел вернуть себе более серьёзное выражение лица: — Как же. За этими отговорками он прикрывает свое неуемное азартное желание, — она жестом показала на раскиданные по столу карточки. И бескомпромиссно отвернулась, игнорируя пытливые взгляды со стороны Сайно, намекающие ей сделать следующий ход. Ему осталось совсем немного до победы, но он старался не раскрыть этого окружающим. Если бы у генерала был хвост, как у Тигнари, то сейчас он бы непременно двигал им подобно лопасти ветряной мельницы. Хотя учёный, соблюдая в этом плане этикет, всегда сдерживал порывы активности нижней конечности. Сайно бы даже сказал, что за хвостом он следил сильнее, чем за волосами на голове. — Он частенько приходит проведать нас, но сегодня разговор будет не об играх, — Тигнари строго посмотрел на Люмин. Провозившись пару минут, он убедил Сайно сворачивать игру хотя бы до времени, пока прибывшие не доедят порцию питу. Генерал неохотно начал собирать карты обратно в чехол, что-то вполголоса высказывая о поведении фенеков. Коллеи поставила перед ним горячую чашку, незаметно отодвигая карты из его поля зрения. Тигнари приготовил ещё одну тарелку с питу для Странника на что Паймон только очень грустно покачала головой и почему-то стала медленно приближать её к себе. — Что случилось в лесу? Патруль донес об аномальных зонах. Камран выглядел не в лучшей форме… — Коллеи взволнованно озвучила мысли. Тёплый чай успокоил дрожь в руках. Мысли снова приобрели связность, и теперь в голове не играла одна сплошная мантра о сытном хлебе с мясом. Шумные звуки, издаваемые друзьями хоть и мешали сосредоточиться, но неожиданное фырканье Сайно и смущенные шепоты Тигнари для Люмин были намного приятнее того железного скрипа ржавых механизмов, стоящего в ушах уже долгое время после сражения. — Это старая зона. По сухим прожилкам в деревьях видно, что увядание влияло на них не первую неделю, — Люмин, дожевав продолжила мысль, — Возможно, эта опухоль изначально была большой, но появившееся разрушительное влияние могло начаться лишь недавно. Она взяла ещё одну паузу для нового укуса лепешки. Тигнари задумчиво молчал, не вмешиваясь в её рассказ. Казалось, что его сложное выражение лица было вызвано некоторыми неприятными догадками. Он посмотрел на Сайно, но тот, не впечатленный рассказом, попытался скрыть, что зевнул. — Движение артерий в самом лесу пришло в норму. Думаю, застоявшаяся на окраине опухоль мешала циркулировать энергии, и была…Хм… Словом, чем-то вроде плотины, если можно так дословно описать вещи, которых… физически не ощутить. Странник, что думаешь? — спросила между делом Люмин, понимая, что ей не хватает красноречия. —… Тёмная макушка ничего не ответила, тихо вздохнув. Рядом лежащая шляпа и правда послужила ему неким зонтом, но теперь, промокнув до основания, сушилась возле окна. Он, в свою очередь, то ли устал от общества, то ли его неисчерпаемый запас сил наконец иссяк, и Странник включил спящий режим. Паймон опасливо потыкала в плед, ожидая, наверно, какой-то страшной реакции, но тот никак не отзывался. Осмелев, она начала искать края ткани, чтобы вытащить Скарамуччу из убежища, словно пытаясь раскрыть несозревший тюльпан. — В пустыне похожие формы приобретают молодые дюны. Может, ваш друг сегодня «как рыба в песке»? — странным тоном заметил генерал, пока Люмин пыталась оттащить Паймон от пледа. Хвост Тигнари опасно зашевелился из стороны в сторону, а одно ухо задергалось. — Не будем мучать гостя. Надеюсь, вы не в обиде за глупые шутки Сайно. Это его особая форма проявления дружелюбия, — он неловко замялся, подбираясь ближе к Сайно, чтобы тайно щипнуть того за колено. Резкий, удивлённый возглас коснулся каждого в комнате: — Э-э? Но в прошлый раз он был очень грозным. Паймон и не думала, что такой важный чиновник что-то знает о шутках… — ответила она, поняв, что сравнение с глупым персиком не было ошибкой. Паймон находилась в раздумьях: было ли это личным приглашением к красноречивому поединку либо очередным скрытым актом унижения? Как бы там ни было, она готова к обоим раскладам и уже рифмовала в голове атакующие ответные строки. — Работа махаматры требует слишком много строгости. Для многих мой будний визит – страшный суд. — Послышалось, как Коллеи чихнула. — Мне кажется, поэтому меня не так часто зовут в гости, где я бы показал свое чувство юмора. — Я плохо помню, когда это Тигнари звал тебя на сегодняшний обед? — тихо спросила Коллеи. — Он всегда рад моему визиту, — без заминки ответил Сайно, подливая ей чай. Дождь перестал, и теперь ровный шум за окном незаметно превратился в звонкую капель. Беседа пошла легче, по крайней мере Тигнари успевал вовремя пресечь даже основу для потенциальных шуток генерала и сложил на него хвост, чтобы увлечь чем-то другим. Ему игрушка понравилась. Было заметно, как за словами этих троих пряталась забота. Сайно сказал что-то про чувствительность Тигнари к влаге, после чего к свежему от дождя воздуху примешался запах эфирного масла. Люмин не смогла бы точно вспомнить, когда в последний раз сидела за таким столом. Как правило, застолья являлись для неё торжественной частью праздников, либо напряжённым местом обсуждения тактик. Хотя если бы такой странный вопрос задали Паймон, она бы сказала, что столы ей вполне симпатичны. Глупые мысли уже начали заполнять разум Люмин, а глаза сами собой закрывались от тихих разговоров и приятной усталости. Палец, оставленный на стенке чашки, немного жгло. — Ты спишь, Странник? — прошептала она, чуть склонившись над дышащим коконом. Он что-то промычал в отрицательном тоне. — Ты там скоро задохнешься. Неужели хочешь действительно превратиться в песчаную дюну? — Люмин сымитировала движение, но не пыталась достать его наружу. — Побольше слушай неудавшихся анекдотов. Может, тогда твоё остроумие наконец затупится, — пробурчал Скарамучча, высунув голову. Его волосы растрепались, а лицо казалось раскрасневшимся под слоями тёплой сваленной шерсти. Одежда Люмин уже высохла, и от колючей ткани зачесалась шея. Стянув с себя плед, она повторно обернула его вокруг Странника, предполагая, что тот замёрз. Во всяком случае, когда Люмин невольно коснулась его носа своими шершавыми от мозолей пальцами, пытаясь убрать с его глаз мешающие пряди, он был холодным. Неуверенность на счёт того, чувствуют ли вообще холод куклы, она оставила на потом. Тёмные глаза тут же впились в неё, словно змеи. Резких движений от касания не последовало. Он лишь слабо поморщился и сказал: — Не нужно было. — Я помню, ты не нуждаешься. Но это приказ Кусанали, не моя прихоть. Люмин развела руками. Он посмотрел на неё так, будто та болела слабоумием. — Какой ещё приказ? Обернуть меня в этот ковёр? — Позаботиться. Он недоверчиво нахмурился. Скарамучча, взвешивая её слова, сомневался: действительно ли дендро Архонт могла сказать что-то подобное? Почему нет? Решив, что это немного в её стиле, судя по их последнему разговору, он ничего не ответил и уставился стену. — Не злись, хочешь выпить тёплый чай? Она не оставляла попыток развеять его хмурость, приглашая за стол и применяя те простые навыки, которыми обычно пользуется в общении с детьми. В каких бы регионах она не побывала, это всегда удавалось провернуть. Другое дело применять такое на нем. Люмин могла пользоваться милостью приказов Нахиды сколько угодно, но для себя так и не решила, зачем пытается сблизиться с Скарамуччей сильнее, чем тот позволял. Он уже хотел повторить будто застрявшие в голове слова «мне не нужно», но, внезапно уловив этот ее тон, который превращал его в ребенка, с неохотой исправил вопрос: — Какой чай? Она улыбнулась. — Зелёный, кажется. Он поднял бровь, давая понять, чтобы та продолжила. — Тигнари говорил, с бузиной. Тебе такой нравится? Повисла пауза. Ему уже давно ничего не нравится. Он не придавал значение вкусу или запаху вот уже не одно столетие. Будь чай хоть радужным, он бы не преисполнился восторгом (хотя, конечно, классический кокейча, пришёлся бы по вкусу больше). Люмин подумала, что диалог исчерпан, когда он заметил: — Цветки бузины ядовиты. Если из них делают чай, то кому, как не мне его пробовать, — Он с ленцой выпутал руку из пледа, придвинувшись к столу. Не попросив другой глиняной чашки, Странник отхлебнул часть из той, что стояла рядом с Люмин. Тёплый вкус расплавленных фруктов медленно разлился у него в желудке. От инородной жидкости и правда стало теплее. В желудке. Все-таки – слишком приторно. — Но чай из бузины не ядовитый. Очень полезен при болезнях. — Подхватил Тигнари, слушавший их тихую беседу, и сделал паузу, перед тем как Паймон громко чихнула, — А я уверен, что вам и до насморка недалеко. — Ы-х, Паймон не болеет! — она издала влажный звук, — Но в следующий раз больше не ввяжется в такие опасные мероприятия. Сайно, заметив возобновившееся к разговору увлечение гостей, уже потянул руку к картам, как ранее покоившийся на его коленях хвост Тигнари взмахнул перед его лицом, чуть не роняя шапку генерала. Сайно удивлённо моргнул, но уже через минуту вернулся к перебиранию шерсти через пальцы. — Может, в следующий раз я составлю вам компанию в лесу. Поэтому ни один «незрелый персик не упадёт с вашей головы», — он снова с особой пристальностью посмотрел на Паймон. Тигнари спрятал лицо в руках, уже не пытаясь остановить его. Люмин, кажется, физически почувствовала, как тысячи вариаций новых прозвищ пронеслись в голове Паймон, но так и остались не озвученными. Коллеи принесла десерт с орехами, а дальше Паймон забыла своё имя, не говоря уже об обидах. Близился вечер, и чем сильнее разгоралась беседа, тем большая сила наваливалась на глаза Люмин, заставляя все чаще их прикрывать в перерывах от новых партий «Священного призыва семерых» и обновления чая. Она бы сказала, что чувствовала себя огромной, тяжёлой планетой внутри которой плавает заваренная бузина. — Люмин, тебе нужно отдохнуть, — обеспокоенно сказал Тигнари, когда заметил, что она почти опустила все лицо в чай. — Да, Паймон тоже думает, что ещё немного, и ты уснёшь на столе. Через две минуты она уже стояла на пороге, снаряжённая подушкой и верным компаньонам, которая подталкивала Люмин ко вчерашнему ночлегу. Сайно остался прибрать стол, и, похоже, не спешил сворачивать беседу. Несмотря на угрюмость, он был на редкость общительным. Кажется, генерал просто молчит и тихо отвечает на вопросы, а вот, смотришь, и уже идет не первый час разговора. Даже не имея громкого голоса или активной мимики, он склеивал слова одно за другим. Возможно, потому Тигнари и не может никогда отказать ему в лишней болтовне в какой-нибудь очень знойный день. Жаркое солнце он переносил ещё хуже, чем шутки Сайно. Люмин иногда казалось, что они общаются взглядами. Странник тихо встал и, забрав шляпу с окна, молча вышел следом за Люмин. Когда он закрыл дверь, голоса за ней стали плохо различимы из-за шума с улицы. Им нужно было пройти всего ничего, но холодный воздух уже пустил мурашки вверх по плечами. Подошвы скользили по ещё мокрой земле, отчего Люмин старалась больше смотреть под ноги. Сзади, громко хлюпая и совсем об этом не волнуясь, шёл Скарамучча. — Фух! Паймон думала, что Тигнари строго нас отчитает, хорошо, что Сайно пришёл. Хотя… эти его…. Шутки? — Она обернулась, чтобы поглядеть на их лица и увидеть какую-нибудь реакцию. Люмин выглядела безучастной, ей самой и вовсе казалось, что у неё сейчас открыт только один глаз из всех имеющихся. Вряд ли бы нашлись силы комментировать эту интересную черту генерала. — Не понравился соперник? Может, когда-нибудь ты достигнешь такого же уровня, чтобы обзываться с таким скучающим лицом, — он сказал это ровным тоном, вероятно, пародируя Сайно. — Ха-а!? А сам-то обычно обзываешься с не меньшими эмоциями, зонтогриб! Скарамучча хоть ничего и не ответил, но, возможно, впервые молчаливо бы согласился с её словами. Все-таки, какой сарказм может выжить даже без одной доминирующей ухмылки? Он серьёзно покивал. — Пришёл бы Сайно или нет, Тигнари бы не стал нас отчитывать, — тихо сказала Люмин, переработав только первое предложение Паймон. — Что ты имеешь в виду? — Паймон подлетела к ней ближе, чуть ли не задевая и так растрепанные светлые волосы. — Эта лиса хитрит, — прошептал Странник, точно так же подобравшись поближе к Паймон. Она икнула и отлетела подальше, протянув руки в блокирующем движении, будто защищалась от волейбольного мяча. — Т-тигнари? — удивилась она. Скарамучча терпеливо кивнул. — Но он не похож на лису! — Паймон на секунду подняла неуверенный взгляд вверх, — Ну, по крайней мере, он никогда не врал. — Разве я сказал, что он лгун? — А что ты тогда сказал? — Она раздражённо отчеканила каждое слово, чтобы наконец получить ответ. Люмин потянула Паймон вниз, чтобы та не зацепила головой ветку. А Скарамучча будто специально долго поправлял рукав. Затем у него, вдруг, зачесалась голова, а шляпу тоже, конечно, нужно отряхнуть. Он бы и чихнул пару раз для загадочности, если бы мог. — Он просто молчит. Может, вернее было бы, умалчивает? И эти пристальные взгляды, группка странных «лекарей», разве ты не заметила? Странник, выставив руку, прошёл под толстым листом, раскинувшимся над дорогой, чтобы вода снова не впиталась в одежду. — Может быть… он и правда сегодня не задавал много вопросов, — Паймон нахмурила брови, — но зачем ему о чем-то молчать? — А что, обычно к вам все бегут рассказывать свои секреты? Скарамучча ответил Паймон, но смотрел в затылок Люмин. Там её пара коротких прядей закрутились от сырости и теперь открывали шею. — Агх… — она тяжело вздохнула, — Почему бы ему действительно просто не рассказать нам? — Мы пришли, — оповестила Люмин. Они уже стояли у входа в дом, и только сейчас стало заметно, как постепенно лес погружался в тени от сумерек. Дождь был такой сильный, но в этот момент на небе не было видно и облака. По крайней мере в тех местах, которые не были закрыты тёмной листвой. В приближающемся мраке можно было разглядеть даже первые тусклые звезды. Послышался небольшой скрип досок возле входа от их шагов. — Хороших снов, Паймон. Отдохни до завтра, — Люмин вошла внутрь, оставив дверь из листвы открытой. — Стойте! Но Паймон так и не узнала всего интересного! — она громко запротестовала. — Детское время окончено, всем пора спать. Но лес не спал. Он посмотрел куда-то за её спину, найдя взглядом пару стражей. Все ещё укутанный в плед, наклонил голову и сложил под неё руки, показывая Паймон пример. — Паймон давно не маленькая! Сзади послышался голос Коллеи, она несла в руках подушку, забытую у них на стуле. — Смотри-ка, ты заставляешь свою подругу нервничать. Доброй ночи. Он закрыл дверь, а Паймон недовольно покосилась в сторону входа. Она ещё это припомнит. Их разговор улегся, и теперь было слышно лишь тихое журчание кузнечиков и слабый шорох листьев. В такую свежую ночь особенно хорошо было уснуть после тяжёлого дня, поэтому не прошло и минуты, когда Люмин забыла, как соприкоснулась с подушкой. Звезды поочерёдно меняли друг друга, а она так и не увидела ни одного тревожного сна.