Странник по звездам

Мои руки обнимают Вас прежде, чем я успеваю отдать себе в этом отчет

***

Ночь прошла быстро, будто пронеслась сквозь прозрачные окна, оставляя за собой двигающиеся тени листьев, а затем и робкие отблески света, отражающиеся от капель на стекле. Люмин обнаружила себя лежащей на пледе, который вчера служил ей ворсовым полотенцем, и Странника, что головой спал в противоположной стороне от подушки. Одна нога свисала в кровати, а в центре комнаты, изображая купол Дома Даэны, лежала его шляпа. Все на месте, с облегчением подумала она. Долгий, тёмный вчерашний день унёс за собой все воспоминания. Казалось, это не она вчера таилась за густым кустарником, слушала тайные заговоры чуть ли не до рассвета и вглядывалась в чёрные зрачки напротив, стараясь держать свои глаза открытыми. Скарамучча нервничал, его пальцы цеплялись друг за друга, взгляд метался по комнате, и даже успокаивающий плед не действовал должным образом. Было понятно: после их разговора неприятные последствия начали выходить наружу, а не копиться у того под сердцем, иногда показывая себя в обличии грубых слов. Люмин не знала, то ли он действительно позволил ей приоткрыть ещё одну страницу своей сложной судьбы, то ли она не сводила с него взгляд столь долго, что теперь могла расшифровывать даже его жесты. Даже его мелкие вздохи, даже хмурящиеся брови, даже мимолетные взгляды. Как бы там ни было, вряд ли он теперь физически сможет что-то от неё скрыть, хотя Люмин не была уверена, что это был самый полезный навык… Сейчас, изрядно утомившись, он сопел, сложив руки на груди. Тёмные дуги над веками распрямились, и на лице теперь не бушевал шторм. Тихая гладь и растёкшиеся фиолетовые пряди вокруг головы. Она взяла свой плед и накрыла его чуть ли не с носом, заставив послушные волосы взметнуться от этого быстрого движения. Послышалось шуршание листьев, свет юрко проник в комнату и так же быстро исчез. Люмин вышла из дома. — Вообще такой рацион не считается популярным у нас, но я видел нескольких гурманов среди торговцев, — мужчина задумчиво потёр подбородок и ухмыльнулся. — Правда!? И это кто-то ест? Паймон прикрыла рот рукой. — Это даже полезно, много белка. Неплохой вкус, если закрыть глаза. — Зачем есть что-то такое, чтобы ещё и закрывать глаза? — Никто не заставляет. Просто на их месте я бы закрыл. Ашпази, местный повар, был часто свободен в последнее время, особенно когда сезон охоты закрывался в период репродуктивной активности в лесу. Он знал каждого стража и приезжего, без этого никак, в конце концов, мимо него нельзя пройти, если не хочется остаться голодным. Патрульные разбрелись по постам, но, кажется, он нашёл ещё одного потенциального собеседника. — Паймон не верит. Как можно есть жука и называть его вкусным? Эти люди просто не ели цыплёнка в соусе. — Дикий кабан тоже неплох. — Хм… Но пахнут они, конечно, странно… — Похоже, ваши повара не умеют нормально готовить кабана. — Слишком сложная еда для путешественников, да и без гарнира будет грустно. — В тропиках любой лист будет гарниром. — Звучит сомнительно… — Доброе утро. Пары глаз быстро заметили Люмин. Ей было даже интересно, насколько далеко зашел этот разговор, если бы она не появилась на завтраке. Столы были пусты, и вот-вот должен был начаться обход леса на западной части, от которого они теперь были свободны. — Утречка! — фея улыбнулась в ответ, но в момент сделав довольно серьёзное лицо, шёпотом продолжила, — Паймон вчера опять пропустила все самое интересное. В следующий раз я точно буду настороже. Люмин надеялась, что следующего раза не будет. — Как спалось? — В Чайнике сейчас теплее, чем здесь. Но под утро кто-то громко топал на нижнем этаже и разбудил меня. Иногда гостей было и силой не затащить в Чайник, а иногда они заявлялись сами. Доступ туда был у многих, но уж вычислить, кто мог помешать позднему сну Паймон, было не трудно, подозрительных личностей можно посчитать по пальцам. Ашпази поставил перед ними полные тарелки. Чай немного остыл, и можно было смело брать стакан в руки, не боясь обжечься. — Что? Суп на завтрак? — фея недовольно помешала ложкой в тарелке. — Зато сытно. Не проголодаетесь в лесу. — Тут даже нет мяса! Одни грибы… — А что ты ещё ожидала увидеть в грибной солянке? — Повар упер руки в бедра и покачал ими. — Сколько можно есть грибы, они у тебя в каждое блюдо выписаны? — Не нравится? Может, тогда мне зажарить тебе парочку жуков? Она громко сглотнула, побледнев. — Паймон согласна, давай суп. За едой становилось душно. Пальцы на руках Люмин зачесались от смены температуры, хотелось умыться. Не лучший день для путешествия. — Ашпази, можно ещё одну порцию? — спросила Люмин, разминая затекшую шею. Он довольно откликнулся: — Есть же все-таки ценители моего труда. Паймон опасливо прикрыла рот рукой и зашептала: — Зачем нам столько грибов, если что, я не буду это доедать. — Отнесем Тигнари, я слышала, он их любит. — И это правда! Хорошее дело говорите, Командир всегда поощряет мой выбор в продуктах, — подхватил Ашпази, не стесняясь их громкого шепота. Паймон неуверенно промолчала.

***

Оказалось, горячая тарелка супа и инвентарь почти несовместимы. У Люмин уже был опыт с подобными продуктами, но, если честно, она не горела желанием посмотреть, насколько сильно испортилась залежавшаяся там еда. Неизвестно, сколько бы понадобилось времени, чтобы почистить все слоты от ненужного мусора. Она всем сердцем надеялась, что её хранилище никогда не закончится. — Хотите сказать, именно поэтому вы стоите с тарелкой супа у меня на пороге? Было понятно: Скарамучча не впечатлился печальной историей инвентаря. Паймон на всякий случай предлагала взять ему несколько пирожков, чтобы, видимо, присластить, но Люмин догадывалась, что он сыт по горло. — А что такого? — спросила она. Его правый глаз снова охватили мелкие конвульсии. — Вы хотите… вы хотите устроить допрос главарю лесных рейнджеров с тарелкой супа в руках? Я правильно понял? — Ну как-то некрасиво идти с пустыми. — Некрасиво?.. — резко оборвав фразу, Скарамучча глубоко вздохнул. Он закрыл глаза и, кажется, начал считать всех муравьев, что доводилось встретить в его жизни, чтобы вернуть хлипкое спокойствие. Нахида уверяла, что такой способ поможет ему не разносить людей вокруг воздушными атаками, с глазом бога стоило вести себя поосторожнее. Большая шляпа немного покачивалась, будто стараясь перевесить его голову. — Это, какая-то очередная человеческая традиция? Надо же, сколько ни живу – никак не могу все уместить в голове, — добавил он после долгой паузы и прочистил горло. — Э-э… — Паймон в замешательстве почесала голову. Ещё спустя пару жутко долгих мгновений, Люмин решилась высказать: — Да, — заключила она. Да? Что, да? Там явно была поставлена точка, хотя каждый тут хотел бы услышать продолжение. Паймон как-то нервно хихикнула, а Странник был в агрессивном замешательстве. Иногда красноречие капитана их отряда убивала наповал обоих. Прибрав комнату, Люмин наконец взялась составить маршрут. Казалось, что ее нисколько не заботит ни местонахождение лесного стража, ни с трудом добытые доказательства подозрительных действий, ни, в конце концов, его коварные планы. Её лицо скорее напоминало вон то сморщенное яблоко, которое до сих пор лежит на их подоконнике, потому что Паймон неопрятная. — Неопрятная? Неужели та груда носков под кроватью тоже принадлежит Паймон? — как-то не вовремя вспомнила она. Люмин внезапно что-то попало в горло, и пришлось случайно прервать дискуссию. Сегодня на небе не нашлось ни одной грозовой тучи, но погода была особенно изменчива. В этот месяц синоптики даже не составляли чёткого графика в тропиках, под каждым днем была помечена высокая вероятность дождя, и лишь некоторые дни помечались как не особо влажные. После завтрака они готовились к выходу. Работники леса, которые не участвовали в патруле, предложили свою компанию для прогулки, но взгляд Странника давал понять, что самая опасная грозовая туча сейчас не на небе. Вышли налегке, путешествие планировалось недолгое (до первого телепорта), если это можно назвать путешествием. — То есть, э… Мы идём на допрос? — спросила Паймон. — Нет, звучит так, будто это нас будут допрашивать, — донеслось из под голубой шляпы. — Н-да, — Люмин нахмурилась, — Нет, то есть не будет допросов. Мы просто уточним пару деталей. — И всего лишь принесем обед одному закононарушителю, — недовольно добавил он и отошел в конец их скромной процессии. Грибной суп явно испортил ему настроение, но Люмин верила, что Странник сможет это пережить. — Но… вдруг его опять не будет на месте, как в прошлый раз. Где нам его искать? — Паймон почесала голову и пролетела чуть вперёд. — Не сомневайся: с нашей конспирацией уже весь Пардис Дхяй знает о гостях. Ему нет смысла быть в другом месте. Колкий взгляд пронзил спину Люмин, и ей на секунду захотелось создать элементальный щит. — Странник… — она обернулась, чтобы встретить его недовольство. Но увидела лишь слой шляпы, скрывающей его лицо и наклоненной под невероятным углом. Иногда хотелось у него спросить, мол, может его голова намагничена, и получить новую дозу скривившихся гримас. Их разговор вчера длился так долго, что даже после сна глаза все ещё слипались. Последний мерцающий огонёк в комнате, громкий шёпот, стучащие капли. Эти лесные секреты, крутящееся в животе от страха и чего-то ещё, переживания. Будто бы они разгадывали мистическую тайну, а после история совершенно точно должна окончиться счастливым концом, хотя бы потому что Паймон очень боится мистики. Пазл за пазлом восстанавливалась чёткая картинка, и Люмин, возможно, стало даже жаль, что шевелящиеся шестерёнки в голове уже нашли объяснение всем тайнам. И волшебство понемногу закончилось. И громкий шёпот в комнате утих, заменяя собой тихий сон. В Пардис Дхяй действительно уже все знали об их визите. Когда яркая вспышка телепорта перенесла их на многоуровневую террасу сада, рядом сразу же появились несколько исследователей. Даже забавно, действительно ли Тигнари нужно было разрабатывать рацию, если у него и так уже столько ушей и глаз в лесу, что никакая аппаратура не превзойдет этой скорости. Сверкающие падисары, высаженные вдоль порогов, и крупный фонтан ловили взгляды всех гостей, даже постояльцев-биологов с центра Амурты. Все-таки: какое же огромное значение в этой стране придают убранству образовательного пространства. Люмин увидела знакомые лица, но не смогла бы сейчас назвать их имён. В таких случаях людям хватает её вежливой улыбки, а остальное доделает Паймон. Их проводили до главного входа в оранжерею, но повышенный интерес на этом и окончился. Внутри было несколько человек. Кажется, их уже ждали. Оранжерея на первый взгляд предусмотрена как настоящая парилка, но привычная прохлада внутри совершенно исключает такие мысли. Видимо, хитроумная архитектура и здесь постаралась на славу, хотя повышенная влажность никуда не исчезла. Свет от стекла отражался мелкими радужными каплями и слепил глаза. — А вы пришли раньше, чем я думал, — с улыбкой сказал Тигнари, оторвав взгляд от листьев летаргического цветка. Вокруг не нашлось вчерашних стражей и признаков сомнительных исследований. На солнце блестела пыльца и пара бабочек кружила у жёлтых цветов. Откуда-то издали послышался механический треск. Из за плеча Тигнари тут же выглянули яшмовые глаза все такого же собранного махаматры. — Да ладно, мы же не могли помешать ничему важному? — спросил Странник, не поднимая шляпы. — Конечно, нет. Лаборатория всегда открыта для пытливых умов, — ухо Тигнари покачнулось в сторону. — Славно проводите отпуск? Скарамучча шаркнул ногой, пытаясь пронзить взглядом каменный пол. Вредничает, подумала Люмин, затаскивая того за свою спину, – немного опасается его любви к игривым замечаниям. — Стараемся расслабиться, — ответила она. — Смотрю: вы снова подружились. Сегодня всем классом на прогулке? Тигнари смахнул светло-зелёные пряди со лба и легко хлопнул генерала по плечу, бодро зашагав им навстречу. — Решили проветриться, – Люмин осмотрела помещение, глазами выискивая лишние лица, — Прости, если отвлекаем, но нам нужно поговорить, не так ли? Подойдя поближе, он наконец заметил нечто странное в руках Люмин. — Согласен, давно пора провести совместную лекцию… А это…? — Тигнари, прищурившись, указывал пальцем на накрытую тарелку в руках Люмин. — Обед. — Вы голодны? — он неуверенно оглядел одну порцию. — Это тебе. Немногословность Люмин снова не спасала. Паймон закрыла левое ухо, в попытках заглушить бурчание из под шляпы: «а я говорил, это тупо – нести сюда эту похлебку». — Ашпази сказал, тебе нравится этот суп. Мы подумали, обед не будет лишним, — быстро сказала фея, спрятав руки за спиной. «Я так не думал», предположительно сказал Скарамучча и потянул Паймон вниз за белую накидку. Замешательство Тигнари вскоре освободило место прежней улыбке, и он аккуратно взял тарелку с рук Люмин. — Смотрю, вы уже выучили мои вкусы. — Думаешь, это простая услуга? Вообще-то настоящая взятка, — заметила она, наверно, пытаясь придать своему лицу менее серьёзный настрой. — Конечно, как иначе? Я задолжал вам разговор, — с лёгким смешком он сделал несколько шагов, и оказался за их спинами, — Но думал, что вы подождете до завтра. — Уверена, ты уже давно узнал, насколько мы любопытны. Тигнари махнул рукой, чтобы все следовали за ним на выход. Генерал расправил плечи и так же медленно зашагал с ними вровень. Паймон громко поздоровалась, а Странник кивнул шляпой. К обеду здесь собралось ещё больше людей. Если бы Люмин пришлось выбирать даршан Академии, про себя она действительно рассматривала вариант учиться в Амурте. Условия практики были отличными, учитывая разнообразную природу Сумеру. Хотя на данный момент в Пардис Дхяй находилось не так много студентов, в отличие от работников или учёных. Говорят, устроиться после учёбы в Академию не так-то просто, – кажется, что рекомендованных на работу людей становится даже больше, чем студентов, непосредственно окончивших Академию. Узконаправленные специалисты не в силах найти работу в пустыне, в то время как разнорабочие наёмники смогут выжить везде. Нужно родиться с незаурядным рвением к учёбе, чтобы разбираться в своей сфере так, как Тигнари. Люмин сомневалась, что он мог получать пассивный заработок с частых лекций, но в последнее время его даршан набрал большую популярность, и в этом наверняка была и его доля участия. Исследователи, учившиеся с ним в одно время до сих пор пытаются равняться на методы обучения своих студентов. По крайней мере так здесь отзывались студенты, суетившиеся по поводу принятия заявок на работу. В таком потоке знаний даже не знаешь, кого больше становится жаль: выпускников даршанов или приёмную комиссию, получающую тысячи рекомендованных писем. В ленивых мыслях Люмин все-таки заключила, что не особо-то уж ей и хочется учиться. — Сайно, а почему ты тоже здесь? — спросила Паймон. — Мне сказали, что я в качестве моральной поддержки. Они расположились в беседке неподалёку от сада. Здесь как раз было слышно тихое бурчание фонтана и голоса тревожных исследователей. Сайно встретился с глазами Тигнари и вдруг поспешил исправиться: — То есть я тут как законный представитель. Будете вести себя как хорошие персики, и я не сорву вас с веток. Кажется, он просто пришёл поболтать. Паймон криво улыбнулась. Тигнари передал тарелку супа генералу, чтобы тот нашёл себе новое увлечение на несколько минут. — Только один вопрос. Почему все так секретно? — начала Люмин. — Простой вопрос с непростым ответом. А у меня очень невыгодное положение, да? — У тебя под боком сидит закон, а мы иностранные проходимцы. И правда такое невыгодное? Хвост Тигнари оживился, повторяя его разросшуюся улыбку. Разговор начинал оживать. — Стойте-стойте! — отчеканила Паймон, — Давайте все сначала! Неужели у вас всегда такие переговоры? Ногу сломишь. Тихий смех стража разбавил воздух. Похоже, все сильно затянется. Люмин откинулась на стенку беседки, на время отпуская вожжи на самотёк, и повернула голову в сторону. Кто-то направлялся в их сторону. Оказывается, госпожа Кемия проходила совсем рядом, занятая бумагами. Её венец блестел на солнце, а обувь тихо стучала по плитке, цок-цок-цок. — И что бы ты хотела спросить, Паймон? — Тигнари поднял бровь. — Почему все так секретно? — повторила она. — Потому что секреты служат защитой лесу. Если секрет выйдет из леса, то какой в нем толк? — Ты обещал поня-я-ятный ответ. А Паймон все ещё его не услышала. — Пощади, дай старому стражу собраться со словами, — его левое ухо снова покачнулось в сторону, а лицо приняло задумчивый вид. — Академия суёт нос не в свое дело, ему это не нравится. Можете считать, у нашего либерала очередной протест политике, — подал голос Сайно, гипнотизируя тарелку в руках. Лицо Тигнари скривилось при слове «либерал», но он был благодарен, что ни одна шутка не успела сорваться с его рта. — Академия снова оживилась? Паймон думала подозрительные движения закончились, как только отключили Акашу. — Акаша – не панацея. У кого есть цель, у того найдутся и средства, — красные глаза махаматры раздраженно дернулись. Немногие знали все тонкости дела Архонта Сумеру, никому неизвестно о забытом искусственном боге и абсурде в управлении. Но о громком скандале с утечкой знаний знали даже в соседних регионах. Слишком резкий переворот власти, причём довольно открытый. Не лучшая репутация для государства, в котором нашлась такая большая прореха. Пришедший Архонт держит порядок старых устоев, пустыня не станет конфликтовать с городом, но сама идея смены иерархии в Академии может пагубно влиять на особо одержимых исследователей. Неудивительно, что нынешний секретарь так показательно отрёкся от звания Мудреца. Какая головная боль. Это было ожидаемо. Несколько плиток на полу образовали небольшую щель, через которую прорывались зелёные сорняки. Люмин задумчиво смотрела вниз, прослеживая узоры на красивом, уложенном камне. — Тигнари не создавал новую форму жизни. Как парочка радиоволн может разозлить людей из Академии? Кажется, здесь нечто большее. Она зевнула, обмахиваясь своей же рукой от накатившей жары, ожидая ответа. — Ох… вы и об этом осведомлены. Профессору Фарузан явно бы понадобились студенты с подобными навыками, — вздохнул он и безошибочно поглядел на Странника. — Беда не в самой задумке волн. На самом деле я взял уже готовый проект одного учёного, оставалось лишь доработать. Получилось бы неплохая задумка, но в то время главное внимание захватила Акаша. Эти игрушечные рации не стоят даже в сравнении. — Правда!? Но Паймон удивлена, что ты разбираешься даже в таких вещах? — Некоторые курсы Спантамада были в открытом доступе, не так ли, генерал? Сайно поднял на него спокойные глаза: — У закона нет рта. Ясно, он вообще мало следил за разговором, в оправдание выбрав нейтральную позицию. Спантамад не славится такой популярностью, в отличие от Амурты, да и те специализировались чаще на исследованиях по всему миру. Сайно не знал точно, успел ли Тигнари застать тот период, когда тема механики ещё не была под запретом, все-таки основное внимание забирал на себя Сайрус, – когда-то он наставлял его с Лизой в учёбе. Неприязнь матр к генералу была немного оправдана, но бывший и ничем не брезгующий махаматра из Ртавахиста не пришёлся по вкусу членам других даршанов, и в конце концов даже у Сайно появились немногочисленные поклонники его кулаков. Похоже, грешники так и не дождутся его сокращения после недавнего свержения власти мудреца. — Лес нестабилен, вы и сами могли это заметить. Корни Ирминсуля восстанавливаются, но это не настолько быстрый процесс. Нельзя так быстро стереть последствия экспериментов с природой. Нужно было придумать выход. — Хочешь сказать, лес все еще опасен!? Но разве об этом не нужно предупредить людей? — Паймон неуверенно подняла руку. — Все, кто находятся там, знают об опасности. Торговые дороги огибают нестабильные регионы, а Насрин не просто так раздаёт технику безопасности. Надеюсь, ты её прочла, Паймон? Фея быстро поглядела в потолок беседки и как-то смазано кивнула, почесав голову. За углом показалась парочка студентов. Их светло-зеленые накидки потянулись в ту сторону, куда направилась Кемия. Люмин со временем начала различать особенности и цвета одежд студентов каждого даршана. — У Академии после инцидента появился несказанное рвение в вопросах экологии. Конечно, сильнее всего это коснулось Амурту. К сожалению, на моем опыте повышенный интерес к исследованиям в лесу никогда не заканчивался хорошо. Возможно, учёные найдут то, что им не следовало искать. — Вот и ответ. Значит, секретом для всех было не то, что в лесу опасно, а то, почему там опасно? Так, получается? — впервые подала голос поникшая шляпа. Тигнари медленно кивнул. — Вот оно как… ясно, — пробормотала Люмин. — Что? Ясно!? Паймон ничего не ясно, вы снова общаетесь каким-то алфавитом! Тигнари устало потёр глаза, слегка улыбаясь. Ему давно доложили, что эта троица сегодня придёт помотать его нервы, но он действительно надеялся устроить себе исследовательский выходной. Мечты. — Паймон, помнишь: мы однажды нашли лабораторию одного учёного в лесу? Она резко взмахнула пальцем, озаренная воспоминанием: — Да, точно! Это лаборатория того сумасшедшего Абаттуи? Он вежливо улыбнулся. — Его проекты были безумны, но даже так он смог «оживить» их. И это пугает больше всего. — Проекты... Ты о Каркате? Паймон совсем забыла спросить, как у него дела. Тигнари понемногу начал терять мысль. — Он получает славную дозу машинного масла, и иногда у него получается неплохой капучино. — Э... Рада, что у него все идёт хорошо. Странник немного напрягся при упоминании железного краба. Люмин могла это заметить по сжавшимся на ногах пальцам, а, может, она уже в состоянии читать его мысли. Пока было сложно совладать с такой суперспособностью. Перед тем как её глаза закрылись вчерашней ночью, она успела поделиться с ним своими наблюдениями. Вкратце он знал о Каркате, но, похоже, сейчас эта тема давила на него сильнее. — Искусственная жизнь. Этот человек заставил груду сложных, железных деталей иметь душу. С точки зрения учёного, я даже не знаю: насилие это или благословение. Никто в Академии этого не знает, оттого на это и стоит запрет. Люмин могла кожей почувствовать вибрацию в воздухе, исходящую от Скарамуччи. Он зарылся в шляпу, словно крот, и это становилось опаснее. Внезапный механический тик прервал её мысли. Карката, с осторожностью выбравшись из оранжереи, полз прямо к ним. Он в своих (руках?) нёс две чашки кофе. Всего две, потому что Тигнари сказал, что пока это предел, но он над этим работает. Отправлять обратно было жаль, а потому неизвестно от каких команд работающий краб, сложился в куб. Предполагалось, что это спящий режим. Паймон хотелось наставить кое-кого поучиться у этого краба манерам, но пришлось оставить смешную шутку лишь себе. Одна из конечностей Каркаты скромно скрипнула и увеличилась в длине. Её конец оказался прямо перед носом Странника, во все глаза рассматривающего механизм. Казалось, краб протянул ему (руку?) для знакомства. За свою жизнь он встречал немало механизмов, Доктор любил возиться с техникой не меньше, чем с человеческими мозгами, проткнутыми булавками (в том числе и своими же собственными). Взрывчатые бомбы-таймеры, руинные охотники, механизмы-гиганты. Но это была первая машина, пожелавшая с ним познакомиться. Странник медленно ухватился за железную часть и покачал в воздухе. Знакомство прошло тихо. Механизм фыркнул что-то на своем, прежде чем снова сложиться в куб. — Ого! Карката теперь умеет здороваться! Как вы его научили? Паймон была очень воодушевлена таким прогрессом в коммуникации с крабом, что чуть не пролила кофе. Но краб здороваться больше не желал и оставался неподвижен до тех пор, пока не была произнесена следующая команда. Тигнари потом сказал, что никогда не добавлял функцию знакомства. — Запрет на искусственную жизнь… Если «это» здесь, значит, ты уничтожил следы его существования, — констатировал Скарамучча, прикусив ноготь на указательном пальце. — Я сжёг лабораторию. Этот краб – результат огромного скопления энергии артерий. Даже при остановке механизма, такая большая утрата жизненного баланса отразилась на восстановлении леса. О чем я и говорил… Красные надписи между постами до сих пор находятся на прежних местах. Опасно, не заходите вглубь леса! Опасно, на вас может повлиять утечка артерий! Опасно, яростные плесенники! «Опасно, вы можете узнать то, что вам не следует знать!». Люмин должна была догадаться сразу. Мысли о Каркате приходили ещё вчера, но кто мог подумать, что за этим стоит так много нюансов. Интересно, был ли один маленький краб причиной той аномальной зоны увядания, что повстречалась им в первый раз? Над их ушами тихо прошелестел ветер. Скарамучча поднял внимательный взгляд тёмных глаз: — У закона нет рта? Неужели сторожевой пёс Академии так просто смолчал об этом... секрете? Махаматра, услышав неприятный тон, без малой заминки встретил его глаза. — Я служу правосудию, а не Академии. — Молчание – соучастие, — Скарамучча был непреклонен. — Мне повторить свои слова? Или, если ты так ждёшь суда, мне стоит посмотреть твоё удостоверение личности, песчаная дюна? Его голос окрасился в привычный холод, глаза стали каменными, а руки сложились на груди. Можно было сказать, Сайно был на работе, но последнее шутливое обращение показывало его дружелюбный настрой. Может, не хотел довлеть статусом над другом Тигнари, даже если тот любил огрызаться. Такая тактика оказалась выигрышной, и Странник недовольно кивнул на поражение. То ли Нахида все ещё не сделала местную прописку своему подопечному, то ли он имел толику милосердия не злить генерала его слабостями. О, а он был ещё как слаб, подумал Скарамучча. Созвать людей-аналитиков для оценки состояния леса? Запротоколировать опасную территорию, как землю обитания плесенников? Обустроить вменяемую документацию железному крабу… Такую работу вряд ли бы проделал хоть один учёный без поддержки правоохранительных органов. — Без помощи Сайно не обошлось. Когда он вступает в дело, даже мудрецы лишний раз не хотели ввязываться в его задания, — Тигнари натянуто улыбнулся. — Вы знаете, что часть осуждённых в инциденте отправили именно в леса? Есть вероятность, что они ещё не растеряли свое влияние, пусть даже это будет крохотный круг лиц. Лесные рейнджеры сотрудничают с исследовательским центром Амурты, и, видимо, не нашлось заключения для преступников лучше, чем лес, хотя это все ещё довольно спорный вопрос. Считалось, это что-то вроде исправительных работ, но Сайно сказал, что горбатого колесо не исправит, в чем каждый из присутствующих нашёл смысл, наверно. По его словам пустыня разбирается с непорядком строже, там бы мудрецов уже давно разорвали на куски, а потому эту часть спихнули на стражей. — Это лишь малая часть моих опасений. Учёные на верхах сейчас не хотят это признавать, но все очевидно – они беспомощны без Акаши. Знаете, мы будто вернулись в зодческие времена, где любая информация добывается через людей. До вашего приезда лесничие поймали двух шпионов среди торговцев. Люмин вспомнилось, как Ирадж упоминал об этом, хотя рейнджеры старались не затрагивать эту тему. — Тигнари… — Сайно выглядел неспокойно, но страж не горел желанием услышать новый стих-шутку. Тот обиженно засопел. Становилось даже не по себе, насколько сильно Тигнари не любил непрошенных гостей в Гандархве. Оно и ясно, – после одной подобной выходки Абаттуи вся жизнь в центральной части страдает до сих пор. Местами исчезают редкие виды животных, а в других частях наоборот возрастает популяция. Скорее всего ситуация со шпионами сильно насторожила его, а иначе возможно ли так быстро доработать проект с рацией просто для того, чтобы удобно было составлять карты? Порой Люмин казалось, что если бы пришлось, Тигнари смог бы собрать и вооружить компактную армию из десятка стражей… — Хм… У Паймон болит голова, — она устало потрясла ногами в воздухе, — Так что ты собрался делать с… ну со своим проектом? Тигнари шевельнул хвостом, довольно перейдя к следующей теме: — Открытие радиоволн ни для кого не секрет. Доработанную модель рации можно открыто отдать в руки Академии в обмен на их хорошее поведение. Странник немедленно ухмыльнулся: — И ты думаешь они сразу же послушаются? — Лучше так, чем допускать в лес группы одержимых исследователей. Легче самому было собрать пару добровольцев для эксперимента, чем стать курсовой работой какого-нибудь спантамадца. Так что, пусть это будет наш маленький секрет? Скарамучча устало накрыл лицо рукой. Он только начал осознавать, что вокруг него были одни безумцы. Всезнающий призрак-страж, его статусный сторожевой пёс, летающая дыня... Так или иначе... — Ты правда подумал, что Странник шпион-эколог Академии? — со скрываемой усмешкой спросила Люмин, вырвавшись из раздумий. Тигнари улыбнулся и неловко почесал ухо. — Возможно? Скарамучче было правда жаль за тот раз с молнией, но сейчас в нем абсолютно точно не присутствовало вины. — Может, шпион-технолог. Я не знаю… ладно? Я не думал о направленности… Он ещё раз нервно взмахнул хвостом. — Тигнари… — Сайно сделал ещё одну попытку. — В чем дело? — Ты будешь доедать? — он кивнул на остывавшую тарелку, что все это время хранились в его руках.

***

Надо было признать, что план Люмин сработал на ура, и каждый узнал для себя то, что хотел. Конечно, пару нестыковок резали глаза, но это явно уже не их дело. — Почему ты плетешься сзади? Ты все ещё обижен на суп? — повернула голову Люмин. Они отправились в Гандархву одни. Тигнари заканчивал с оформлением проекта и хоронил концы. Учёный, предложивший идею с радио в надежде на положительный отклик, успел подать патент на задумку. А затем, разочаровавшись в мире, стал подрабатывать за границей. Пришлось выкупать документ о правах у его родственников, и уже после презентовать в качестве готового материала. Даже так имя этого бедолаги останется на ненавистном ему приборе. Сайно, естественно, помогал. За этот день Тигнари послушал с десяток шуток об: а) законопослушных гражданах, б) незаконопослушных, с) шпионах-биологах. Тигнари иногда задумывался, чем он вообще занимается в этой жизни. — Нет. Я обижен не на суп. Паймон тихо захихикала в ладошку, оглядываясь на него. Привычного укола с острыми словами не последовало, тот лишь громко шаркал ногами, пиная встречные камни. Люмин вздохнула. — Ну хочешь, я приготовлю тебе унаги с рисом? Он недоверчиво поднял голову и спросил: — Я же говорил, что мне не нужна еда. — Точно? Мне казалось, ты как-то сказал во сне: «вот бы целую тарелку тядзукэ…ням». Не успела Люмин и закрыть рта, как сзади послышался пронзительный крик: — Чего!? — ударная волна накрыла её уши. — Ты врешь! — Странник в несколько шагов оказался рядом с ней и теперь с ненавистью упирался шляпой в лоб. — Ладно, «ням» я добавила сама. Она выставила руки ладонями вверх, отодвигая шляпу. — Ты… это просто невыносимо! На этот раз он обогнул их и с громким топотом направился к телепорту. Как-то хлопотно, думала Люмин, над Паймон шутить было намного безопаснее. Большая оранжерея начала сливаться с деревьями, отражая от себя зелень и солнце. Когда они вернулись, часть патруля уже закончила работу и разбрелась по домам. Знакомых не было видно, а начинать ленивые разговоры с ванарами не хотелось. Пришлось съесть полдник одним. Люмин хотелось проверить состояние последних собранных унаги в инвентаре. К счастью те были ещё съедобными, и всего за несколько любезных слов и два куска мяса дикого кабана, Ашпази согласился поделиться своей кухней на несколько часов. Когда все было готово, закончилась ещё одна смена патруля, и в скором времени жёлтые краски должны были охватить все небо. На возвышенностях встретить такой закат особенно приятно, там могучие деревья не в силах закрыть палитру солнечного света. За день появилось не так много туч, а значит сегодня громко разыграются птицы. Шуршание листьев было своеобразным сигналом к тому, что Люмин собирается войти. Странник не разговаривал с ней до самого вечера, и сейчас лежал на кровати, отвернувшись. Не то чтобы это не было его обычным поведением, но по опыту оставлять его одного становилось опасно. А, может, это был очередной сеанс с Архонтом. Он не общался с Нахидой, когда кто-то был рядом, и обычно резко прерывал разговор. В этом случае Люмин могла представить, насколько доверительные у них отношения. Время от времени маленькая обида кусала её за пятки, потому что порой даже ей приходилось вытаскивать из него слова клещами. — Зачем пришла? — пробурчал Скарамучча, не оборачиваясь. — Это наша комната. Он показательно поерзал, не проронив ни слова. Привычная холодность должна была хлестнуть по щекам и осесть чем-то тяжёлым в желудке, но Люмин захотелось лишь сдержать непонятную улыбку. В руках был ещё тёплый Сими Тядзуке. Тихими движениями она оказалась рядом с его кроватью и наклонилась к нему, надеясь, что тот не решит неожиданно повернуться. Набрав полную грудь воздуха, она полоснула ему за шеей, быстро выдохнув. Тот весь вздрогнул, дернув ногами, и с невообразимой яростью повернулся на месте, ища обидчика. Шалость удалась. Если, конечно, Странник не решит теперь спать с открытыми глазами в одной с ней комнате. Прежде чем он успел запустить в неё анемо вихрь, Люмин подсунула тарелку с тёплым рисом прямо ему под нос. — Что это? — спросил Странник, в миг забыв об обиде. — Подарок для старательных. Все-таки он ни разу не отрицал, что ему нравится это блюдо, даже несмотря на слова о её жестоком убийстве. — Это мне? Он недоверчиво осмотрел комнату. — Персонально. Люмин правда не могла вспомнить ещё знакомых, которым бы нравились блюда с унаги. Странник застыл в одной позе, никак не решив про себя: принять любезность или окатить холодными словами. Делал он это скорее по привычке, по накатанной программе, чем по чистой неприязни. Кому, как не ему знать о том, что на непробиваемую Путешественницу холодные слова не подействуют. Ну… не выбрасывать же теперь еду, правда? — Архонты… ну, давай сюда. Надо кому-то объективно оценивать твои способности. По крайней мере так он ответил, когда мгновениями позже отдал пустую тарелку с лицом эксперта. Оказывается тому, кто претендовал на звание бога, довольно нелегко принимать съедобные подарки. Люмин надеялась, что это положительная реакция. Было бы так невероятно просто, если бы тарелка риса решила все разногласия между ними. — Твоя голодная подруга не обидится, если узнает, что только мне была оказана такая честь? — он самодовольно фыркнул, возвращаясь в привычный ресурс. Она что, сказала «персональный подарок»? Уголок улыбки Люмин дёрнулся. На самом деле порция жареного цыплёнка в соусе ждала Паймон в комнате Коллеи, подальше от любопытных стражей. — Думаю, не обидится.