Герой второго плана

Наступил знаменательный день. Робкий стук во входную дверь разрушил утреннюю негу четы Кирштайнов. Одноклассница Бонни по имени Мейси, до зубов вооруженная прибамбасами для наведения красоты, пришла помочь подруге собраться. И несколько минут спустя после её прибытия, Жан спешно глотал свой кофе, морщась от горечи и щебетания дам, главной темой которых являлся образ Бонни, который — уж Мейси знала наверняка — способен был затмить даже невесту. Хотя бы не белое, — вздохнул Жан, чуть позже протискиваясь к шкафу мимо манекена с заготовленным нарядом супруги. Платье Бонни было действительно красивым: верх из черного кружева с россыпью драгоценных камней удачно обрамлял стройный стан, а от акцентной круглой броши, скреплявшей драпировку платья на талии, глаз было не оторвать. Тёмно-зелёный шелковый низ открывал ноги чрезвычайно смелым разрезом и делал это платье более уместным для вечернего торжества, нежели для утренней свадьбы. Однако Бонни было того и надо: она всегда была звездой и даже в отсутствии ночи её делом было сиять. Тёмно-серый костюм Жана выглядел сдержанней (как, собственно, и полагалось костюму каждого достойного мужчины) и сидел на нём как с иголочки. Было лишь одно «но»: изначально на шее должен был красоваться зеленый медальон, но после его потери образ пришлось пересмотреть (ценой пары седых волос на голове Бонни, которая «оббегала весь Парадиз», чтобы подобрать галстук, хоть как-то сочетающийся с ее платьем). — Ну всё, готово. Не шлёпай по грязи и не сутулься: веди себя как положено будущему командиру, — Бонни затянула галстук на шее Жана, — И ради всего святого, не бери с собой этот нож! Не хватало ещё распороть карман. Жан выскользнул из цепких пальцев жены и закатил глаза, напрочь проигнорировав последнюю часть ее просьбы: — От пятен на ботинках ещё никто не умер, — заявил он, расслабляя петлю на шее. — Это как посмотреть, — Бонни глотнула шампанского, должного сгладить похмелье вчерашнего дня, и многозначительно добавила: — Пятна есть пятна. Они ещё никого не красили. Ни на ботинках, ни на репутации. Мейси восхищенно раскрыла рот в такт мудрейшему изречению, а Жан поспешил оставить их наедине колдовать над будущей прической супруги. Утро выдалось солнечным и безветренным. Кэб быстро довез Жана до свадебной площадки, где вовсю готовились встречать приглашенных. Очутившись у входа, Жан присвистнул: обилие живых цветов, атласных лент и драпировок делало это место едва ли не по-королевски роскошным. Вспомнив собственную свадьбу, сыгранную в дорогущем ресторане, Жан пожалел, что не настоял на таком варианте. Не буду даже представлять, во сколько Конни это встало. Хотя Рози сама не из бедных, да и вполне себе в том возрасте, когда можно распоряжаться наследством самостоятельно. Всем было известно, что родители Роуз Джозеф погибли во время инцидента с титанами, и много лет её воспитывали опекуны. Они приняли Спрингера в семью с распростёртыми объятиями и, судя по всему, нисколько не препятствовали тому, чтобы Рози использовала деньги, оставленные ей родителями, на собственную свадьбу. Жан понаблюдал за суетой официантов, выискал глазами свадебного распорядителя, посылающего направо-налево бесчисленные приказы, и чуть выдохнул. Вроде надежный малый, — заключил он, пару минут постояв у входа, чтобы убедиться, что прибыл на место первым из гостей. Вроде чисто. Можно начинать. Ослабив галстук ещё немного, Жан принялся осматривать площадку заново. Да не будут здесь нас убивать. Лилит же сказала: я нужен ей живым. Эрен ни за что бы не допустил нашей смерти, — голос внутри успокаивал, но тут же парировал обратно, — Ага, а что насчет гостей? «Кровавая» свадьба — не лучший старт в карьере главнокомандующего, уж рыжая стерва это знает. От злости Жану свело скулы. Он стиснул свёрток с кинжалом в кармане покрепче, и похромал вглубь свадебного шатра. Там его дотошность чуть не привела к драке: свадебный пекарь ни за что не хотела позволить ему истыкать двухъярусный торт деревянной палочкой, чтобы проверить наличие взрывчатки. — Но глазурь же застыла, проколы будут выглядеть безобразно! Уймитесь, уважаемый, уймитесь! — ужасалась она, в исступлении оттягивая рукав пиджака Кирштайна от драгоценного торта. — А проколы в телах, по-вашему… живописней?! — рычал Жан, отмахиваясь от назойливой наседки, — Хватит… мешать… службе безопасности! Кыш!.. Неизвестно, каким взрывом кончилось бы это дело (взрывом торта, Жана или самого пекаря), если б не меланхоличный женский голос, зазвучавший за их спинами: — Боже, Жан, что тебе сделал бедный торт? Кирштайн резко обернулся, не замечая, как палочку утягивают из его пальцев, напоследок оставив занозу, а торт спешно увозят с глаз долой. — Пик?.. Темноволосая женщина невысокого роста, одетая в бежевое платье с цветочным узором, шагнула поглубже в шатёр и с улыбкой протянула Жану руку в ажурной перчатке: — А что, не похожа? Все мы стареем. Правда, в твоем случае возраст тебе к лицу… — её глаза внимательно оглядели Кирштайна, — … если отбросить трость. Жан мог бы ответить колкостью или комплиментом, но вместо этого выбрал закашляться. Выпив залпом стакан заготовленного для гостей сока, он поправил съехавший пиджак и решил уточнить: — А Райнер где? Он тоже приехал? Пик кивнула: — А то как же. Не мог же он пропустить свадьбу товарища, за которого однажды чуть не отдал жизнь. Эти слова кольнули в сторону Армина, который после всех покушений ни под какой маскировкой не осмелился бы приехать на Парадиз сейчас. А разве он не рисковал ради Конни? Разве Армин не хотел пожертвовать собой, чтобы спасти его мать? Разве он любит его меньше, чем Райнер?! — Где же твоя супруга, Жан? — Пик уселась на ближайший стул и положила дамскую шляпку себе на колени, — Не терпится её встретить. — Приедет позже, — Жан зазвучал хрипло и сухо. Ему вдруг стало слишком тошно в пока ещё пустом свадебном шатре с этими дурацкими столами, расставленными в виде буквы «П». Воздух был слишком тяжел от контраста беззаботного вида Пик и горечи того самого дня, когда она вырвала Зика из-под их носа в смертельной битве за Стену Мария. Тогда чуть не умер Армин. И только этой едва не случившейся смерти было бы достаточно, чтобы ненавидеть её до конца жизни, не говоря уже о кончине Эрвина и целого Разведко… — Эй, всё в порядке? — легкое прикосновение вывело Жана из размышлений. Отблески тревоги в глазах Пик Фингер заставили сетовать на себя, ведь ковыряться в гнилье прошлых лет — черта слабого человека, коим Жан упорно решил себя не считать. — Я… Нет, ничего. Рад тебя видеть, — он заставил себя улыбнуться и с облегчением отметил, что ответная улыбка слегка разрядила воздух вокруг. Напряжение потихоньку слабло. — Я в поисках дамской комнаты. Не поможешь найти? Жан с готовностью выполнил просьбу, не замечая, как мелкие дела, требующие его участия, сожрали оставшееся время, которое он планировал потратить на проверку площадки: гости вовсю прибывали, не позволяя отвлечься ни на что иное. — Жан, дружище! — знакомый низкий голос и тяжеленная рука, упавшая на плечи, сразу выдали новоприбывшего, — Вот это клюка у тебя! Косишь под Аккермана? Райнер. Отпустивший аккуратную щетину, он выглядел солидно, хоть и по-райнеровски узнаваемо: рукава засученной до локтей рубашки заметно натянулись от проступающих мускулов, а галстук был небрежно приспущен. Всё говорило о том, что он знатно поддат. Жан затряс его руку, кивая в сторону спутницы Райнера: — Представишь? — Это Маргарет, она из этих… — шестеренки в мозгу пьяного Брауна напряженно зашевелились, — …ну, входит в художественный комитет Марлии. Рисовала мою морду, короче. Приедешь в Либерио, глянь. Жан помахал милой длинноволосой блондинке с печальными глазами, отмечая в них отрешенность от всего происходящего. Она так и не сказала ни слова, и Жан приготовился сказать что-то первым, но Райнер вдруг присвистнул, сдвигая Кирштайна в сторону: — Ба! Кого я вижу! Микаса Аккерман! А ну-ка проверим… крепость твоего рукопожатия! Жан чуть шею себе не свернул, глядя на то, как Браун притягивает Микасу за руку и, стискивая в объятиях, поднимает вверх вместе с ногами. — Эй-эй, а ну полегче! — Жан поспешил к Микасе, чтобы помочь освободиться, — Райнеру больше не наливать, так и запишем! — пошутил он, не без труда расцепляя объятие. Микаса, покрасневшая от столь яркого внимания к своей персоне, спешно поправляла складки своего серого… Серого что?.. «Костюма времен дипломатов»?! То, что Микаса пренебрегла его сногсшибательным платьем, заставило Жана чуть приуныть. Та, словно почуяв его недоумение, смутилась ещё сильнее. — Всем привет, — сказала она, безуспешно отводя глаза, на этот раз открытые под чёлкой, аккуратно уложенной в сторону. — Сколько лет, сколько зим, Мика! А ну пойдем… расскажешь мне о новостях, — Райнер грубо потянул Микасу за собой и Жану снова пришлось вмешаться. — Твоя дама скучает, Браун, — кивнул он в сторону Маргарет, — У вас с Микасой ещё будет время поболтать. А пока нам с ней надо… надо кое-что обсудить. И без дальнейших церемоний он вытолкал Райнера поближе к своей спутнице, а затем вернулся к Микасе со словами: — Рад, что ты здесь. И выглядишь ты… чудесно. Несмотря ни на что, — хотелось добавить ему, но это были вовсе лишние слова. Деловой костюм, который она, кажется, носила ещё во время первого визита в Марлию, сидел на ней просто прекрасно. Его простота уравновешивалась изящной перламутровой заколкой в виде астры, закрепляющей чёлку над ухом. — Спасибо, — поблагодарила Микаса то ли за избавление от Райнера, то ли за комплимент, потом помрачнела, — Прости, что не надела то, что ты нарисовал. После случившегося надо было быстро уехать и… в общем, было не до того. — Да глупости это всё, — покачал головой Кирштайн. Залихватски закинув трость под мышку, он засунул руки в карманы и подарил Микасе самую обворожительную улыбку, на которую был способен: — Ты все равно прекрасна, — заверил он, жмурясь как мартовский кот, то ли от красоты Микасы, то ли от солнца. — Спасибо, Жан. Спасибо, мне… очень приятно. От смущения Микаса закусила губу и замерла, скрестив руки в защитной позе. Жан еле удержался от того, чтобы прочитать ей целую лекцию про то, что такая охренительная красотка, как она, была бы прекрасна и в холщовом мешке, но ограничился благодарностью: — Я так рад, что ты здесь… — серьёзно сказал он — …в самом центре каши, которую я заварил. Микаса посмотрела на него: — Я сомневалась. До последнего сомневалась. Но перед отъездом должна была быть тут, чтобы убедиться, что у Конни… что у тебя и у Конни всё будет хорошо. Жан жутко пожалел, что не может поднять Микасу, как это сделал Райнер пару минут назад, и унести куда-нибудь подальше, но его сожаления в секунду развеялись окликом: — Жанкусик, дорогой! Иди сюда и помоги мне с платьем! Жан на секунду оцепенел. Потом вздохнул, извиняюще глянул на Микасу и, перед тем, как удалиться, легонько тронул её плечо: — Мы ещё поболтаем, — подмигнул он ей, затем развернулся и двинулся в сторону супруги, стараясь хромать как можно меньше. Бонни терпеливо дождалась приближения мужа, придирчиво оглядела его внешний вид, и отсутствие пятен, кажется, привело ее в благоприятное душевное расположение: — Пойдём займём место у арки. Поближе к центру в первом ряду, — Бонни схватила Жана под локоть и, пробурчав вслед Микасе «боже, и надо же было додуматься прийти в таком старье», потянула мужа в сторону места свадебных клятв. Гости продолжали прибывать. По пути к арке Жан заметил троих ребят из Военной Полиции, с которыми сдружился, дослуживая последние месяцы в Разведке. — Здорово, Жан, — один из них, кудрявый и черноволосый, протянул ему руку. — Привет, Маркус, — заметив слишком уж заинтересованный взгляд в сторону своей жены, Жан отправил Бонни дальше одну, а сам спросил, — Ну, как служба? Готовы к переменам? — Да потихоньку. Ждем не дождемся твоего назначения, — глаза Маркуса хитро прищурились и стало непонятно, шутит он или нет, — Только жалованье не снижай. Товарищи Маркуса хохотнули и стали доставать сигареты. — Будешь? — одну из пачек предложили Жану. — Не, не курю. Сослуживцы игриво переглянулись. Вместо того, чтобы закурить, Маркус засунул сигарету за ухо и заговорщицки сказал: — Тоже слышал, что капля никотина убивает лошадь? Да не боись, у нас лошадей не держат, пашет пускай Гарнизон! Под дружный хохот три ладони поочередно хлопнули Жана по плечу и направились к столам с закусками и шампанским. Посмотрим, как вы посмеетесь позже, хреновы шутники. Жан внутренне порадовался, что ни одна из связанных с ним женщин не слышала этого унижения, и двинулся в обратную сторону от арки, ко входу на свадебную площадку, куда, судя по радостным возгласам, только что прибыли будущие Спрингеры. Он подошел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Конни спускает Роуз из украшенной кареты на руках. Окружённые тёплыми словами и объятиями, оба они искренне светились от счастья, и даже навязанная Бонни бордовая лента на талии невесты, была ей очень к лицу. Обменявшись любезностями с гостями, Конни и Роуз пригласили всех в украшенную фотозону, в которой предполагалось скоротать время до появления священника. Гости тут же выстроились в очередь, готовясь сфотографироваться с женихом и невестой. Жан, в порядке привилегии, отстрелялся одним из первых, и сейчас стоял в стороне, для виду держа в руке бокал с шампанским и не сводя глаз со всего происходящего. Всё вроде бы идет по плану. Пока из нежданчиков только то, что пьяный Райнер ведет себя вполне прилично. Ну вот и славно. Когда очередь фотографироваться дошла до Микасы, её пришлось уговаривать. Однако натиск Спрингера, Брауна и самого Жана всё-таки вынудил её взойти на пьедестал. Жан любовался её серьезным и несколько смущённым видом — впрочем она выглядела так на всех снимках с ее участием — как до него донесся отрывочный шепот: «… подружка Йегера…» « стены могли бы стоять…» «Гула бы не случилось…» «…предательница…» Жан нахмурился и попытался отыскать глазами шепчущихся, но в ту же минуту прибыл священник, заставляя участников свадьбы дружно перекочевать поближе к свадебной арке. Дальнейшее происходящее немного заглушило тревогу Жана. Он едва не пустил слезу, глядя на то, с каким трепетом будущие Спрингеры клянутся друг другу в верности, не замечая никого вокруг. — Объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнес священник, и под звуки скрипки Конни и Рози превратились в семью, в которой — не нужно и гадать по кофейной гуще — однажды обязательно появятся прекрасные детки. Первый поцелуй молодожёнов утонул в оглушительных аплодисментах. Госпожа Спрингер старшая рыдала от счастья, не в силах справиться с эмоциями, а Райнер залихватски свистел, да так, что ближайшие к нему гости позакрывали уши. — Дорогие гости и новобрачные! Приглашаю вас на свадебный банкет. Проследуйте в шатер, — дождавшись конца оваций, позвал распорядитель. По пути на место банкета Жан наклонился к Бонни: — Хитч не придёт? — спросил он. Ему было искренне интересно, ведь с момента возвращения с Соколиной фермы, она не ответила ни на один его звонок, ссылаясь на крайнюю занятость. — Да куда она денется, — Бонни вырвала из щели между досками застрявший каблук и поправила высокую прическу, — Отмажется опять, небось, своими королевскими делами. А самой просто неохота слушать эту нудянку, решила прийти прямо к столу. Жан принял это к сведению, а потому ничуть не удивился, когда Хитч действительно явилась в самый разгар свадебного застолья. Сидя по правой стороне столов ближе всего к Конни, Жан прекрасно видел, как она тихонько заняла оставленное ей местечко за столами со стороны невесты. Хитч была одета в элегантный брючный костюм и выглядела достойно, правда, плотный, казалось бы, слой макияжа, не до конца скрывал синяки от усталости под её глазами. Жан окликнул Хитч и помахал ей рукой. Та ответила ему лишь сдержанным кивком и отвернулась, из чего Жан заключил: Обиделась. Этого стоило ожидать. Жан вспомнил её записку и снова пожалел, что сунулся в осиное гнездо, не дождавшись её совета. А ведь можно было просто подождать и обрушиться на ферму всей мощью власти главнокомандующего, а не так позорно и по-дурацки… Эх. А, ладно, извинюсь чуть позже. Как будто бы впервой. Жан перевёл взгляд на сияющих Роуз и Конни, кормящих друг друга с вилочки, и внезапно осознал, что очень голоден. Полный мрачных дум и свадебных тревог, он так и не притронулся к еде. Поэтому, повесив пиджак на плечики стула, Жан засучил рукава и навалил себе на тарелку всего сразу: пару тушек жареных перепелов, добрую горсть тушеного картофеля, три вида салатов, пару бутербродов с морской икрой и кусок заливного, чтобы наесться уж наверняка. А ещё, чтобы расслабиться как следуют, Жан потянулся к красному вину и, наполнив уже второй бокал супруги, налил и себе от души. Ну, за молодых! — подумал он, готовясь вкусить лучшего вина на острове Парадиз, но резкий толчок в локоть нарушил эти планы. Бокал выскользнул из пальцев Жана и, окрасив брюки красным, упал, разбившись на несколько крупных осколков. На эти осколки тут же ступила туфля. Остроносая женская туфля кроваво-красного цвета стала давить эти осколки со словами: — Ох, какая досада!.. Сердце Кирштайна встало тугим комом в горле. — … как мне жаль, уважаемый господин! Надеюсь, у вас имеются запасные брюки! По позвоночнику Кирштайна побежали холодные мурашки, а раненую ногу свело болью. — ЛИЛИТ!!! Возглас Роуз заставил гостей дружно повернуть головы в их сторону, чтобы понаблюдать за тем, как невеста спешно выбирается из своего стола и мчится обнимать новоприбывшую гостью. Твою же мать, — подумал Жан, не в силах выдать что-то более связное. Вдобавок к тому, что Лилит Альсанж не было в списках гостей и она неясным образом была связана с Рози, он заметил ещё кое-что: Она была одета в алое платье. Алое платье точь-в-точь того фасона… … которое он рисовал для Микасы.