Всё, и моё, в придачу, сердце

      — Хокаге-сама. — Какаши приподнял голову над кипой бумаг, в которых он был погребён. — Академия подверглась нападению.       Резкий, едкий всплеск адреналина застал его врасплох. Он медленно и собранно отложил ручку. В данный момент был важен только один вопрос.       — Жертвы?       — Неизвестно.       Какаши не стал дожидаться продолжения. Он применил дзюцу перемещения и мгновенно телепортировался на территорию академии, не обращая внимания на Шикамару-куна, который вполголоса пытался убедить его остаться на случай, если это ловушка.       Новости распространились быстро. Академия уже была переполнена прибывшими шиноби, охраняющими и заблокировавшими школу.       — Статус! — рявкнул Шикамару одному из чунинов, спешившему прочь из здания.       — АНБУ-сан, школа под охраной, но мы удерживаем детей внутри из предосторожности. Одному из нукенинов удалось сбежать. Его заметили на севере, несколько джонинов преследуют его.       — Кто из джонинов…       — Потери? — резко перебил Какаши.       Чунин подпрыгнул.       — Дв-два чунина, господин.       Новость прозвучала с непонятным отсутствием эмоций.       — Имена?       Шикамару смотрел на него исподлобья. Какаши не сводил глаз с бедного, несчастного чунина, выглядевшего оцепеневшим.       — Я-я не з-знаю, Хокаге-сама.       — Хокаге-сама…       Какаши не стал медлить. Он быстрым шагом направился в класс Ируки.       В помещении царил полумрак и не было ни одного ученика.       — Где они? — спросил он, не удосужившись взглянуть на джонина в комнате.       — Господин, — отрапортовал тот, — все ученики, а также персонал находятся в актовом зале под охраной.       Какаши не спешил уходить.       — Известны имена двух убитых чунинов?       Выражение лица джонина не выказало удивления вопросом, лишь пауза выдала его.       — Нет, господин.       Какаши развернулся к выходу. Его шаги отдавались беззвучной поступью в тихом коридоре — тихом, несмотря на две дюжины шиноби, стоявших на страже. Слишком тихом для школы полной маленькими детьми. Его главной заботой должны быть эти дети. И так и было, но они в безопасности. Теперь ему нужно было узнать, если…       Он не дал этой мысли оформиться. Быстро достал свиток и сложил печати, проколов палец и оставив след своей крови на чернилах. Призыв сработал мгновенно, все собаки окружили его. Паккун выглядел мрачно.       — Отправляйтесь с АНБУ и разыщите нукенина. Я хочу, чтобы его вернули живым, — он повернулся к Шикамару, молча следовавшему за ним. — Убедись, что сторожевые башни приведены в боевую готовность, и приведи ко мне Ибики.       Юноша и ещё двое АНБУ мгновенно исчезли вместе с собаками-ниндзя.       Даже стоя прямо у дверей актового зала, Какаши не мог уличить никаких звуков внутри. Он жестом подозвал двух джонинов, стоявших у входа, и те осторожно подали сигнал на четыре стука.       Дверь слегка распахнулась, открывая взору потрёпанного чунина, с синяком на одной скуле и кровью, запёкшейся над ухом. Трудно было сказать, откуда кровь — от удара или пореза, тёмные волосы, выбившиеся из обычного хвоста, закрывали рану.       — Ирука, — сурово сказал он.       Чунин, казалось, слегка покачнулся, ухватившись за дверь, и Какаши машинально протянул руку в качестве поддержки. Молодой мужчина подался вперёд, их руки встретились, пальцы сцепились, и Какаши почувствовал, как окутывавший его лёд начинает трескаться и откалываться.       Один из джонинов сдвинулся, и Ирука тотчас же отпрянул назад, отдёргивая руку.       — Тебя осмотрел ниндзя-медик? — спросил Какаши после паузы.       Ирука посмотрел в пол.       — Нет, Хокаге-сама. Но если академия теперь в безопасности, то некоторым из детей нужна небольшая медицинская помощь. Всего лишь незначительные травмы, — поспешно добавил он, глядя на выражение лица Каге.       Какаши кивнул.       — Все учащиеся на месте?       — Да, Хокаге-сама.       — Мне нужен список каждого из них, а также всех присутствующих сегодня сотрудников.       Ирука кивнул и удалился в комнату, позвав другого учителя. Его голос нарушил жуткую тишину в комнате, и дети начали шушукаться и переговариваться между собой, постепенно голоса становились всё громче. Один ребёнок заплакал.       Какаши повернулся к джонинам.       — Возьмите список всех учеников, свяжитесь с их родителями или опекунами, и пусть они ждут у ворот. Дети должны быть отпущены только со знакомыми взрослыми и только после того, как им будет оказана медицинская помощь.       Оба джонина склонили головы.       — Умино-сан будет руководить освобождением детей, и проследите, чтобы он… — Какаши не выдал раздражения по поводу своей промашки, — проследите, чтобы персонал также получил медицинскую помощь.       — Да, господин.       Дети были в безопасности. Персонал был в безопасности. Теперь у него другие обязанности. Ему нужно встретиться с Ибики и выяснить, кем был погибший нукенин. Он также должен убедиться, что кланы двух погибших чунинов получат уведомления о смерти до того, как об этом начнут распространяться слухи. Он должен уйти. Слишком много нужно было сделать, и он хотел убедиться, что опасность для деревни миновала.       Убедить себя в этом было всё ещё трудно. Он в последний раз взглянул в щель в дверном проёме и увидел склонившегося Ируку, успокаивающего одного из генинов. Какаши отвёл взор, помня о присутствии других шиноби. Он и так уже слишком сильно себя скомпрометировал, а этого делать было нельзя. Слабый Хокаге — слабая деревня. Он направился прочь.

***

      — Ну?       Ибики выглядел мрачно.       — У меня есть хорошие и плохие новости.       Какаши поднял бровь.       — В этой неразберихе есть хорошие новости?       — Хорошие новости с точки зрения деревни, не обязательно твоей, — скривился мужчина.       Какаши сел за свой стол. Больше всего ему хотелось отправиться вслед за АНБУ и загнать в угол человека, ответственного за пролитие крови в Конохе, но это уже не входило в его обязанности. Только если не было иного выбора. Он должен остаться, чтобы защитить деревню.       — У меня нет никакого желания играть в угадайку, Ибики-сан, — мягко сказал он.       — Им нужны были не генины и даже не академия, — быстро отрапортовал АНБУ. — Иначе убитых было бы гораздо больше.       Какаши сузил глаза.       — У них была конкретная цель? — он покачал головой, задумавшись. — Там нет никаких ценных материалов, и, по предварительным данным, дети не были целью. Остальные шиноби в академии — чунины. Вы хотите сказать, что два нукенина уровня джонина практически рисковали неминуемой смертью или пленением, ради того чтобы убить кого-то из учителей? Они не стали бы уделять чунину столько значимости.       Ибики не моргая уставился на Копирующего ниндзя.       — Стали, если бы этот чунин оказался любовником Хокаге, — прямо сказал он. — В этом случае они придали бы ему особую значимость. — Какаши не шелохнулся. — Но, — продолжил Ибики, — я не думаю, что это связано с тем, что ты Хокаге. — Он достал из жилета окровавленный хитай-ате и бросил его на стол. — Убитый нукенин опознан как Готтару Шию из Деревни Дождя, — Ибики кивнул на хитай-ате. — Братом Готтару был…       — Готтару Сайту.       — Старший брат хочет отомстить, — подтвердил Ибики. — Да. Думаю, он хотел, чтобы ты потерял кого-то, кто тебе… дорог.       Какаши промолчал.       — Он не смог добраться до тебя напрямую, а Узумаки сейчас с одним из легендарных Саннинов. Кроме того, он — носитель Девятихвостого. Это было бы слишком сложной задачей. Он выбрал самую легкодоступную цель.       — Но он не убил Умино.       Ибики пожал плечами.       — Не без попыток, полагаю. Учителя сдерживали их до прибытия джонинов. К сожалению, не обошлось без потерь.       Он расслабился, подумал Какаши. Он полагал, что Ирука в безопасности, укрытый в самом сердце Конохи, а теперь два шиноби Конохи мертвы. И он не мог перестать слышать слова Ибики: не без попыток. Он не должен был думать об этом. Он вообще не должен думать о чунине, но за три года он так и не нашёл способа остановиться.       Ибики исподтишка изучал его.       — Кто из джонинов участвует в розыске?       — Генма, Гай, Ли и Куренай.       — Есть идеи, кто этот другой нукенин?       — М-м, — Ибики задумчиво потёр подбородок. — У меня есть подозрения, — он посмотрел на Какаши. — Скорее всего, это конец. Если дело было в мести, то теперь, когда брат мёртв, возможно, больше не будет попыток против твоего… против Умино.       Копирующий ниндзя откинулся назад, выжидая.       — Но я могу ошибаться, всегда могут быть новые попытки покушения на его жизнь. — Когда Какаши ничего не сказал, Ибики порывисто вздохнул. — К нему можно приставить охрану из джонинов.       Какаши улыбнулся за своей маской, хотя ему было отнюдь не до веселья.       — Думаешь, Умино-сан согласится оставить своих учеников, бросить любимую работу и быть тенью каждый день своей жизни?       Ибики пожал плечами.       — Не могу знать.       — А я могу, — заверил Какаши. — Никакой охраны, — он понимал, что только что подтвердил, будто Ирука был его любовником, что на самом деле не являлось правдой, но правда не изменит произошедшего. Она лишь сделает Ируку уязвимее.       — Он шиноби, Хокаге-сама, — возразил Ибики. — Если Вы прикажете…       — Я приказываю тебе выяснить, как два нукенина попали в Коноху и оставались незамеченными, пока не добрались до академии.       Ибики коротко кивнул.       — Я изучаю этот вопрос. Вы получите мой отчёт, как только я соберу информацию. А что касается академии…       — Я буду ежедневно направлять в школу джонина для дополнительной охраны, — Какаши проигнорировал приподнятую бровь Ибики на эту чрезмерную меру. — Что-нибудь ещё?       Ибики открыл было рот, но закрыл его и выпрямился, почувствовав вспышку чакры.       Какаши посмотрел в затенённый угол комнаты.       — Что ты нашёл?       — Он у нас, Хокаге-сама, — тихо сказал Шикамару.       Ибики встал.       — Я выясню всё, что нам нужно знать, — мрачно сообщил мужчина.       Шикамару оставался в тени, и Какаши сузил глаза. Запах крови начал пропитывать воздух. Он поднял хитай-ате, прикрывавший его глаз, и активировал Шаринган.       — Хокаге-сама… — запротестовал Шикамару.       Юноша умолк, когда за дверью кабинета вспыхнула чакра Куренай. Дверь распахнулась, и куноичи быстро подошла к нему, её гнев был очевиден, несмотря на внешнее спокойствие.       — Хокаге-сама, простите, что помешала.       Какаши махнул ей рукой.       — Куренай… — начал Шикамару.       — Шикамару был ранен во время возвращения нукенина. Я убедительно прошу отпустить его на поиски ниндзя-медика.       Какаши взглянул на Шикамару, сфокусировав на нём Шаринган. У него было сильное кровотечение и нарушен поток чакры.       — Я в состоянии выполнять свой долг, — прорычал Шикамару.       Куренай обернулась к нему.       — Ты выполнил свой долг. Мы схватили его, — она отошла в тень, но держалась на почтительном расстоянии. — Ты не единственный шиноби в Конохе. Пусть теперь другие выполняют свой долг.       — Я не буду…       — Будешь, — перебил Какаши. — Куренай, проследи, чтобы ему оказали медицинскую помощь. Я пойду с Ибики и прослежу за допросом.       Шикамару готов был возразить, но Куренай сказала что-то, не предназначенное для других ушей, и плечи молодого АНБУ опустились, после чего он кивнул.       — Веди, — сказал Какаши, повернувшись к Ибики.

[Смирись, душа, смирись: плоть есть сосуд из глины — Альфред Эдвард Хаусман].

Смирись, душа, смирись: плоть есть сосуд из глины,

Но твёрд устой земли и вечен небосклон.

Подумаем о том, как в простоте невинной,

Душа, коснела ты, вкушая долгий сон.

О том, что люди нечестивы, во мгле дородовой,

Заснув, не мог я увидать; и слёзы падали, я не скорбел;

Пот лился, кровь струилась, я им не сострадал:

Тогда, до бытия, я знал лишь благодать, пока не родился на свет.