Всё, и моё, в придачу, сердце

      Ирука широко зевнул, едва не вывихнув челюсть, и отложил перо, устало потирая глаза. От напряжения начало двоиться в глазах, но, к счастью, он закончил.       Он захлопнул журнал с оценками за год и встал, разминая затёкшие мышцы. Боже, он бы убил за горячую ванну и тёплый ужин, но сил хватало только на одно. Тут уж не до дискуссий. Он взял полотенце и банные принадлежности и вышел за дверь.       Вечером баня пустовала, так что шкафчиков было предостаточно, поэтому он быстро разделся и бросил туда свою одежду. Прихватив туалетные принадлежности и полотенце, он отправился в душ и намылился, разминая пальцы ног от удовольствия, подаренного горячей водой, стекающей по его коже. После долгого дня это было такой роскошью, что он потратил больше времени, чем требовалось, прежде чем наконец добрался до мужской общей ванной и с душевным вздохом опустился в неё.       Откинув голову на псевдокаменную поверхность бортика, он постарался очистить свой разум. Отогнать все мысли.       Через две минуты его глаза распахнулись, и он решил, что всё потеряно.       Три дня. Последний раз он видел и/или разговаривал с Какаши три дня назад, во время совместного ужина после инцидента с Облаком, и с тех пор Какаши не мог выкроить для них ни минуты. Притворяться было бессмысленно. Он скучал по нему. Но работа для Какаши была превыше всего, он знал это и не собирался вмешиваться.       Он откинул голову назад и глубоко вздохнул, жалея, что не догадался взять с собой саке.       — Что? Что с тобой случилось? — раздался сзади знакомый голос.       Ирука подпрыгнул, отчего вода вокруг него забурлила. Он повернулся, сердце гулко заколотилось, а улыбка стала такой широкой, что могла разодрать губы.       — Наруто!       Блондин был облачён в чёрную футболку с фирменными оранжевыми штанами и ухмылялся, опираясь плечом о дверной проём. Боже, когда он успел стать таким высоким?       — Привет, сенсей, — поприветствовал он. — Я бы тебя обнял, но… — Наруто почесал нос, отводя глаза.       А? Ирука посмотрел вниз и покраснел, поняв, что от волнения вскочил на ноги и стоит абсолютно голый. Он снова погрузился в воду по шею, и тут мальчишка рассмеялся.       — Можешь уже не смеяться, — проворчал Ирука, но не смог сдержать улыбки. — Подожди меня в моей квартире, — крикнул он, отползая в дальний конец купальни, где находилась дверь в раздевалку. — Я сейчас приду.       — Хорошо, только быстро. Я умираю с голоду!       Ирука чуть не закатил глаза. Некоторые вещи никогда не изменятся.       Он облачился в юкату, быстро побросал вещи в сумку и помахал рукой, когда вошёл ещё один шиноби.       — Наруто, — окликнул он, открывая входную дверь.       — Здесь, — раздался голос из кухни. В квартире стоял аппетитный запах.       — Ты готовишь? — с недоверием спросил он, заходя за угол. И тут понял, что Наруто не готовил. Контейнеры с едой на вынос усыпали его прилавки. — Ты купил? — спросил он с ещё большим недоверием.       В ответ в него швырнули полотенце.       — Я могу и купить разок, — проворчал Наруто. — А теперь иди садись. Я всё принесу.       — Что ты натворил? — спросил Ирука, придавая своему голосу трескучесть. — Ты можешь рассказать мне, ты же знаешь. Я безоговорочно забочусь о тебе. Что бы это ни было, мы пройдём через это вместе, — продолжил он, безжалостно издеваясь над блондином.       Наруто подхватил коробки с едой и прошёл в гостиную, поставив их на низкий столик.       — За это можешь забыть о мандзюцу.       — Ты и мандзюцу купил? Теперь я всерьёз думаю, что что-то не так, — поддразнил Ирука, усаживаясь за чабудай.       Наруто метался туда-сюда между гостиной и кухней, хватая палочки, тарелки, чайник, чашки и саке, и всё это время оживлённо рассказывал о тренировках с Джирайей-сама.       Наконец блондин удовлетворился всем и уселся.       Ирука протянул руку вперёд и шлёпнул его по голове.       — Ой! — Наруто слишком громко икнул, схватившись за ухо.       — Я знаю, что тебе не больно, сопляк. А теперь скажи мне, почему ты опоздал на два дня?       — М-м-м, — Наруто выпрямился и взял палочки. Он с удовольствием поглощал лапшу, тщательно прожёвывая и проглатывая, прежде чем ответить. — Старик Джирайя проиграл наши деньги на еду в азартные игры, и он сказал, что мы должны остаться, пока не заработаем ещё, — объяснил он, поднимая миску и поднося её к губам.       Ирука моргнул.       — Азартные игры? Что это за пример для подражания?       — Сильный, — похвастался Наруто и потянулся за очередным контейнером.       Ирука неодобрительно хмыкнул и налил себе саке, а затем снова шлёпнул Наруто по голове, поскольку у того хватило наглости схватить чашу и выпить одним махом.       — Уважай старших, паршивец.       Наруто рассмеялся.       — Надеюсь, этому тебя научил не саннин, — предупредил он. — Ты ещё недостаточно взрослый, чтобы пить.       — Не-а. Этому я научился сам, — нахально ответил Наруто и подмигнул.       — Боже, ты станешь таким же, как Ка… — Ирука закашлялся, поперхнулся именем и потянулся за чаем, быстро опустошив чашку, избегая слишком проницательных голубых глаз.       Наруто приподнял бровь и взял пельмень.       — Как кто?       Ирука прочистил горло.       — Как… некоторые Конохские… негодяи, — закончил он, поморщившись от ужасающей попытки увернуться. Ну что за ниндзя. Наруто нахмурился, сбитый с толку, и Ирука быстро сменил тему. — Так когда вы прибыли?       — Несколько часов назад, — выражение лица Наруто смягчилось, и он наполнил обе пиалы. — Мы должны были сначала отметиться у бабули, — объяснил он.       Ирука вздохнул, но не стал ругать блондина за то, что тот так грубо обращается к Цунаде-сама.       — Понятно, — сказал он вместо этого. — И вы больше ни с кем не столкнулись? — спросил Ирука как можно бесстрастнее.       Наруто приостановился с чашей на полпути к губам.       — Я столкнулся с кучей людей. О ком ты спрашиваешь?       — Сакуре-чан, — поспешно проговорил он, когда светлые глаза сузились в подозрении. Ладненько, пожалуй, он мог понять нервозность Какаши, не желающего рассказывать об этом Наруто.       — О, — расслабился Наруто. — Не-а. Я сделаю ей сюрприз завтра.       — Правильно, — пробормотал он, ковыряясь в еде палочками. — Это здорово.       Наруто нахмурился, насторожившись.       — Что происходит? Ты ведёшь себя странно.       Ирука натянуто рассмеялся.       — А откуда ты знаешь, когда я веду себя странно? Может, ты просто забыл, какой я?       — Не забыл, — с непоколебимой уверенностью произнёс парень. — Я ничего не забыл, — медленно, тихо добавил он, и улыбка застыла на лице Ируки.       — О? — выдавил он, судорожно сглатывая.       Наруто уставился на него слишком пристальным взглядом, а затем фыркнул.       — Ешь, — пробормотал он, усаживаясь обратно.       Ирука возмутился тем, что ему приказывает ребёнок, и задумался о демонстрации протеста. Примерно на полсекунды. Потом он представил, как ему придётся объяснять Наруто, что у него возобновились отношения с Какаши, и, быстро успокоившись, взял в руки палочки.

***

      — Наруто? — прохрипел он, подавляя зевок, и поплёлся в гостиную в преддверии утра. В это тусклое, странное, прохладное время на пороге рассвета. В квартире царила абсолютная тишина, что было странно, ведь Наруто имел обыкновение храпеть.       В квартире не было ни единой белокурой головы. Даже футон был аккуратно сложен и убран на своё законное место. Ирука проследовал на кухню, где обнаружил накрытую тарелку с завтраком и записку: «Увидимся завтра вечером. Потусуюсь с бандой. Люблю тебя». А в качестве подписи — «твой любимый младший брат».       Ирука тяжело опустился на кухонный стул и уставился на записку. Он смотрел на подпись до тех пор, пока зрение не затуманилось и ему не пришлось с трудом сглотнуть ком в горле, стремящийся задушить его.       Он не знал, сколько времени просидел так в халате, с растрёпанными волосами и неровным дыханием, пока слабый стук в дверь не заставил его вскочить на ноги, а сердце заколотилось в преждевременном восторженном ритме. Это не Какаши, решительно отругал он себя. После фиаско с Облаком, в котором оказался замешан и Сунагакуре, Хокаге будет завален работой на ближайшие несколько недель, если не дольше. Не было никаких сомнений, что в последующие дни и месяцы потребуется много дипломатической кутерьмы, дабы укрепить вялотекущий союз между деревнями. Всё это означало, что у Какаши не было времени на дружеские визиты.       Он повернул ручку, торопливо провёл рукой по волосам, приглаживая их, и замер, приоткрыв дверь наполовину, затаив дыхание.       Какаши.       Ирука отбросил свою радость на второй план, окинув изумлённым взглядом форму АНБУ, в которую был облачён Какаши. Он никогда раньше не видел этого человека в этой форме. И он больше не был АНБУ, так почему же он?.. Он хотел спросить, хотел узнать, что происходит, хотел убедиться, что с Какаши всё в порядке, но…       Какаши выглядел измученным. Под глазами залегли нежно-голубые полумесяцы, и даже волосы уныло поникли.       — Сенсей, — тихо произнёс он, едва шевеля губами под маской, и Ирука отступил назад, давая знак Какаши войти.       Его вопросы могли подождать. Все, кроме одного.       — Ты хочешь сначала позавтракать или сразу лечь спать? Отдохнуть, — поспешно уточнил он, покраснев, когда Какаши приостановился, снимая обувь в генкане, и поднял бровь.       Но Какаши покачал головой. Он поставил свои сандалии рядом с Ирукиными и на мгновение поблагодарил Наруто за раннее отступление, потому что сейчас явно было не время разбираться с возможными последствиями.       — Что тебе нужно? — спросил он, направляясь на кухню и чувствуя, что между ним и Какаши образовалась странная трещина, которую он не знал, как преодолеть. Не помогало и то, что он не видел Какаши уже несколько дней, а теперь, когда тот появился, на нём было чужое обмундирование. Он схватил чайник, чтобы занять свои беспокойные руки.       — Ирука, — Какаши подошёл к нему вплотную, пока тот стоял у раковины и наполнял чайник. Он положил свои ладони на руки Ируки, останавливая движение и перекрывая воду. — Посмотри на меня.       Ирука позволил себя развернуть. Он хотел увидеть этого мужчину, хотел впитать его в себя, прижать к себе, пока его снова не оттащили какие-нибудь другие обстоятельства, или обязательства, или поручения.       — Прости, у меня не было времени…       Ирука решительно покачал головой, прерывая его.       — Не надо. Не извиняйся передо мной за то, что выполняешь свой долг. Я шиноби, Какаши. Я понимаю.       — Знаю, — согласился Какаши, слабо усмехнувшись. — Но я также понимаю, что ждать нелегко. В конце концов, ты можешь устать от ожидания, — легкомысленно добавил он, хотя в его глазах не было ни капли веселья.       — Может, и надоест, — согласился Ирука, ткнув в Какаши пальцем, и тот напрягся, — если ты откажешься от нас. Если перестанешь появляться.       Какаши пристально посмотрел на него.       — Но пока ты появляешься, я буду ждать. Ясно? — он не стал дожидаться ответа Какаши и нахмурился, бросив взгляд на входную дверь. — В мою дверь ведь не ворвутся АНБУ, верно?       — Ворвутся?.. — Какаши хрипло рассмеялся. — Я не уклонялся от своих обязанностей, нет.       Ирука поморщился и отступил назад.       — Прости, я не это имел в виду. Я просто удивлён — приятно удивлён, — что ты смог так быстро смыться.       Какаши смущённо почесал переносицу.       — Я хотел уделить тебе время как можно скорее, поэтому… — Какаши отвёл взгляд и пожал плечами, выражение его лица было нечитаемым. Впрочем, теперь уже нет. Ирука мог его прочитать. И он знал, что Какаши чувствует себя не в своей тарелке, блуждая в темноте, как и Ирука, пытаясь разобраться в ситуации.       Поэтому я вкалывал до одури семьдесят два часа подряд, чтобы выкроить себе один выходной, — пронеслось в голове Ируки, и что-то безрассудное и яркое всплыло на поверхность, и он стянул с Какаши маску, легонько поцеловав его. Всего лишь мягкое прикосновение губ, от которого у него внутри всё запылало.       — Идиот, не изводи мужчину, которого я так люблю, — негромко сказал он, обхватывая джонина руками.       — Да, сенсей, — прошептал Какаши, прижимаясь к его виску. — Но я признаю, что нужно находить время для нас.       Ирука вздохнул.       — Да, — согласился он, — но я не гражданский, Какаши, так что не обращайся со мной как с одним из них.       Какаши склонил голову.       — Прости моё невежество, сенсей, но знай, что я стараюсь.       У Ируки перехватило горло, и он лишь слабо кивнул в ответ, готовясь принять искусный поцелуй Какаши. По правде говоря, его всегда немного пугало то, насколько опытным казался Какаши. Он осторожно проник языком в рот Ируки, исследуя его, но в этих нежных ласках не было и тени робости, от чего у него перехватило дыхание.       — Ирука, — пробормотал Какаши, прижимаясь губами.       Насколько глубоко он увяз, раз уже по интонациям этого дорогого голоса понял, чего именно хочет Какаши? Он отступил на шаг, и Какаши, не теряя времени, расстегнул жилет и сорвал его, небрежно бросив на пол, а затем снова потянулся к Ируке и привлёк его к себе — так плотно, без доспехов, что хлипкая юката, в которую он был одет, совершенно не мешала.       — Боже, как я жаждал этого, — пробормотал джонин, ловкими пальцами нащупывая прореху юкаты Ируки и проскальзывая внутрь, поглаживая чувствительную кожу внутренней поверхности бёдер, и Ирука едва не задохнулся, когда рука, знающая своё дело, поднялась, нащупала его твёрдый член и погладила с ужасающей привычностью. — Мне нужно было прикоснуться к тебе. Ирука, — томно проговорил он, — я хочу трахнуть тебя на коленях.       И, боже, хорошо, да. Его ноги подкосились при воспоминании о Какаши внутри себя, о том, как эта атласная стальная длина нежно раскрывает его в одну секунду и жестоко, восхитительно вонзается в него в следующую.       — Как долго ты сможешь оставаться? — прошептал он в нежные губы. Удивительно, как они могли быть такими сладкими на вкус, и в то же время говорить такие жёсткие вещи.       — Достаточно, — Какаши зарылся рукой в волосы Ируки и снова приник к его губам.       

***

      — Ты критикуешь мою технику? — возмущённо спросил Какаши, и Ирука рассмеялся так сильно, что едва не согнулся пополам, в уголках его глаз заблестели слезы. — Всё, — пробормотал джонин, прижав оба запястья Ируки к простыне и накрыв его своим телом. — Думаю, ты заслужил порку.       Ирука подавил смех, пытаясь сдержать своё веселье.       — Погоди, погоди, — выдохнул он, а затем вновь разразился хохотом, вспомнив возмущённое выражение лица мужчины, но смех стих, стоило Какаши сместиться, сделав это так быстро, что Ирука мог бы поклясться — он использовал технику перемещения. Его глаза комично расширились, когда он обнаружил себя голым на футоне на коленях Какаши. — Ой. Ты ведь шутишь, да? — он попытался сдвинуться, но Какаши не отпускал. — Какаши? — он повернул голову и обнаружил потемневший от возбуждения взгляд мужчины, и Ирука почувствовал, как его собственный член дрогнул в ответ. — Серьёзно, ты ведь шутишь, да?       — Возможно, я смогу придумать другой способ наказать тебя, — уступил Какаши, обращаясь в основном к самому себе, в голосе плескалась тёмная патока обещаний.       Ирука тяжело сглотнул и не двинулся с места.       — Скажи, тебе больно? — спросил Какаши. Он раздвинул ягодицы Ируки одной рукой, пальцы нежно провели по его измученному проходу. — Нет?       Ирука застонал от этих ощущений и решительно замотал головой, хотя это было ложью.       Капля смазки, попавшая прямо на нежную мышцу, заставила его задохнуться и дёрнуться от внезапной прохлады. Палец Какаши вернулся обратно, по-прежнему лишь слегка поглаживая это обманчиво крошечное отверстие, заставляя его судорожно сжиматься.       — Ненасытный, — коротко оценил Какаши.       Ирука приподнялся на локтях и вызывающе ухмыльнулся.       — Что я могу сказать? Это почти то же самое, когда меня трахают ради удовлетворения какой-то первобытной потребности. Даже не буду говорить, что я от этого возбуждаюсь.       Он перестал улыбаться и вскрикнул, когда рука резко опустилась и шлёпнула его по ягодице, вызвав прилив острого наслаждения.       — Какой у тебя дерзкий рот, Ирука, — пробормотал Какаши, преисполненный мрачных предвкушений.       — А что с ним не так? — вздохнул он. — Ты собираешься найти ему лучшее применение? О, подожди, ты не можешь, потому что уже спустил.       Какаши успокоительно вздохнул и покачал головой, словно Ирука был слишком безнадёжен.       — Бес, — обвинил он, скривив губы от удовольствия. — Я должен буду наказать тебя.       — Ты заставишь меня войти в класс с тридцатью дьявольскими, переполненными гормонами детьми, вооружёнными острыми предметами? Потому что, знаешь ли, это было бы просто чудовищно.       Какаши рассмеялся и поцеловал его в висок.

[Вот, наконец] — Элизабет Эйкерс Аллен.

Вот, лето цвет раскинуло безбрежно,

И хоть прошли часы младых сердец,

Моих коснулись Ваши пальцы нежно,

И сжали их с любовью наконец.

Малиновке бывает не под силу

На голых ветках свои гнёзда вить,

Жизнь осень крала, и зима студила, —

Но Вы смогли, мой милый, полюбить.