чайная книга

так бывает: однажды проснёшься чужим и слабым. поторопишься встать и отправиться к эскулапам — но тебе не дадут ни решение, ни диагноз, посоветуют лишь помахать на прощанье флагом для всего, что любил, для любого, кто будет рядом. будто жизнь твоя кончится раньше, чем долгий взгляд, и вот тогда-то граница миров засияет ярче, верно ждавшая годы блесною в воде стоячей. и, крючок заглотив, будешь вынужден плыть за нею, отказаться от шанса не думая и не смея. здесь другое. здесь вынырнешь вдруг, как и раньше, целым и поймёшь: мир тебя взял охотником, а не целью, это значит — учись так усердно, как только можно. дай пытливому ветру гнездиться в свободных ножнах. дай кинжалам попробовать соль твоей свежей крови; если выживешь — станет понятно, к чему готовить, если справишься, если ты лучше, чем то, что режет, если встанешь — получишь невиданной силы стержень, крепче стали дамасской и гибкий, как косы ивы. но запомни; как только решишь, будто стал счастливым, что тебе место здесь, в капель солнечных круговерти — то всплывёт, для чего ты был создан судьбой и смертью, золотистые воды считая почти что домом: не пытайся сбежать, если озеро станет тёмным. это было предсказано в тысячах лет отсюда. что казалось легендой, что мифом — всё правда будет. солнце сядет однажды — и больше уже не встанет. пеплом будет во тьме прутик ивы, осколок стали, у воды, как у крови, появится вкус железа. все пути, что лежали здесь раньше, утянут в бездну, как ручьи забирали кораблик себе бумажный. тут — лишь ты, только то, что ты сам себе сделал важным: всё, что знал и умел, есть опора. умел ли что-то? через сколько секунд сила щепкой тебя сочтёт и без малейших сомнений раздавит в водовороте? даже с тем, что в себе ты всегда был уверен вроде, сколько выдержит стержень, казавшийся раньше вечным? невозможно дышать под водой. откупиться нечем. что же сделает тот, кто теперь уже не проснётся?.. и однажды с утра вновь над озером встанет солнце.