Пианино Якоба. История одного изгнания (сцены из авантюрно - исторической драмы).

Девять лет назад. Затонск. Мария Тимофеевна дрожала, как осиновый лист на ветру. Она нервничала из-за боязни совершить ошибку, но поруганная честь ее дочери требовала отмщения. За окном сгущались сумерки. Пламя свечи, потрескивая, скудно освещало комнату. «Я должна способствовать правосудию и наказать Штольмана», — Марья Тимофеевна взяла перо, но несколько минут не решалась приступить к написанию, пытаясь унять дрожь в руке. Она впервые составляла анонимную жалобу и потому очень волновалась. «Ну, будь что будет», — воскликнула она, и решительно заскрипела пером по бумаге. Мария Тимофеевна писала левой рукой, чтобы изменить почерк. «Господину полицмейстеру Трегубову …Пасквиль (тут госпожа Миронова задумалась, нужно ли писать заголовок, но взвесив все доводы «за» и «против», решила, что нужно). Она продолжила « Милостивый государь, не могли бы Вы объясниться, способен ли поименованный ниже господин совершать благие дела, и нет ли в его помыслах порочных устремлений? (Несмотря на некоторую экзальтацию, Мария Тимофеевна слыла женщиной доброй, и не могла огульно обвинять во всех грехах людей, не испросив человека, на чье мнение могла положиться). Господин Штольман демонически надругался над моей доверчивой душой, приняв на себя (нет, скорее совершив) телесный грех, оскорбив этим юную невинность некой девицы. Он растерзал мою веру в благородство и порядочность. Сей дуэлянт и зрелый греховодник…» Тут Мария Тимофеевна утратила мысль, уж слишком витиевато писала…по неопытности. Пальцы левой руки онемели от напряжения. «Надо заканчивать», — решила она и вывела на бумаге: «Милостивый государь, этот Штольман заслуживает всякаго общественного порицания, а также кары небесной и земной». Окинув взором весь текст, госпожа Миронова нашла его достойным пристального внимания. (но мы, беспристрастные свидетели оного события, скажем прямо — сей текст грешил отсутствием логики и последовательности изложения). Поставив жирную точку, Мария Тимофеевна свернула вчетверо письмо, вложила его в конверт и вновь задумалась, а хорошо ли она поступает. Придушив в себе зародыши совестливости, она утвердилась во мнении, что совершает благое дело: «Штольман должен ответить за поруганную честь моей дочери». В прихожей раздался шум, затем послышались чьи-то быстрые шаги, и в комнату вбежала Анна. За собой она тащила мужчину. Его лица МарияТимофеевна не разглядела, так как он прятался за спиной дочери. «Мама», — начала Анна, «Тот господин, на встрече с которым вы так настаивали, оказался банальным развратником, и я не побоюсь этих слов (тут Аннушка гневно покусала губки) брачным аферистом. Не далее, как час назад он пытался лишить…ээээ.он насильно запечатлел на моих губах горячий поцелуй». Она с усилием вытащила из-за своей спины упирающегося мужчину. Им оказался… Сашенька Вишневский. Под его правым глазом наливался огромный синяк. Анна хотела продолжить, но тут в глубине дома раздался плач ребенка. Аннушка так быстро побежала на этот плач, что ветер засвистел по коридору… Мария Тимофеевна онемела от удивления, ведь Сашенька представлялся ей глубоко порядочным молодым человеком, в это время оный поспешно ретироваться. …Ребушинский отошел от окна дома Мироновых. Томительное ожидание принесло свои плоды. Довольно хихикая, он побежал домой, обдумывая будущую статью.