Не подохнуть бы здесь…

С провального задания по возврату Учихи, после которого провинившемуся Кабуто был отдан от Орочимару второй приказ «глаз с Саске-куна не спускать и что бы этот мальчик не задумал делать, обеспечивать ему безопасность», прошло три дня. За эти три дня, что только не делал Кабуто и как только он не выкручивался, чтоб оставаться возле наглого пацана и никому при этом не попасться на глаза, а попадаться было кому. За Учихой присматривали два Анбу Хокаге, один открыто быв возле пацана рядом, а второй, чем дико напрягал Кабуто, умело скрывал себя, и его местонахождения всякий раз приходилось искать по-новому. Кабуто мог, если его совсем прижмёт, и убить охрану Учихи. Это для него выйдет всяко лучше, чем попасться им после уже случившейся неудачи в лазарете, но он старался своим присутствием не светиться, наметив в этот раз выполнить приказ Орочимару в точности или же… если он надумает, как ему избежать последствий, убить пацана, чтоб додзюцу клана Учих не досталось Орочимару. И после трёх дней наблюдений за шнырём Кабуто начал признавать себе, что ему хотелось убить пацана уже по личным причинам. Учиха при каждом допросе Нара, взявшего за привычку заглядывать к нему в палату без исключений ежедневно с утра как раз до завтрака и вечером до ужина, выдавал между своим несвязанным и трудным для понимания бредом крохи данных, которыми и Кабуто, будучи не первый год шпионом Орочимару, не владел или же лишь догадывался о чём-то подобном, но не имел точности. И на эти данные, открывающие и тайную деятельность Кабуто, и Орочимару, Учиха ловко выторговал у Нара возможность для себя тренироваться и нужные ему техники, включая, чем поразил не только Нара, но и подслушивающего их разговор Кабуто, техники по «продвинутому» контролю чакры, как пацан выразился «чтоб меня точняк пробрало до нужного места» и ирьёниндзюцу вместе с толковым учителем, так как наглый пацан не знал «с чего раскручивать эту сложную муть». А с этим он мимоходом уговорил Нара выделять ему «карманные» деньги и час «сраного» времени в день для общения с товарищами по команде. В итоге за два последних дня Учиха смог сводить до раздражения шумного блондина Узумаки в Ичираку, угощая его за счёт щедрости Нара, а к этому и сводить больно обрадовавшуюся от внимания Учихи Харуно на совсем уж странное свидание в тоже самое Ичираку Теучи. Да, и этого смазливого шныря нисколько не смущала непосредственная с ним близость Анбу Хокаге. Напротив всему здравому смыслу, за три дня Учиха смог разговорить таскающегося за ним молчаливого Анбу, выведя его едким обращением к нему «нянька-сама», за что Учиха теперь всякий раз, не смотря на ранение и свой приятно-смазливый вид, контрастирующий с невыносимо наглым характером, оказывался в болевом захвате и от собственной глупости стонал, но, как его отпускали, намеренно повторялся. А Кабуто, наблюдая за Учихой, желал, чтоб оскорблённый Анбу нечаянно сломал глупому пацану хоть бы одну руку впрок их будущему. Весь день шнырь что-то делал, читал принесённые ему от Нара книжки и свитки, хватаясь в процессе чтения за свои волосы на затылке, непонятно зачем нещадно деря их, занимался с приставленным к нему на пол дня ирьёнином, насколько знал Кабуто, самым терпеливым из имеющихся, и что удивляло, пацан слушал каждое сказанное им слово, можно сказать, что при этом практически не заваливая его малопонятными вопросами. Ещё Кабуто заметил за Учихой странную манеру, тот бывало замирал, уставляясь нечитаемым взглядом в окно, что делал при разном положении тела, не обязательно при удобном. Кабуто сказал бы, что пацан был всё же склонен к подвижности, но он вполне мог просидеть в медитации не шелохнув и кончиком пальца целый час, как и усидчиво занимался с ирьёнином. Наблюдавший в эти моменты за Учихой Кабуто раздумывал об одном единственном вопросе, что же в этом пацане приглянулось Орочимару? Шаринган – это додзюцу бесспорно в ныне сложившейся ситуации исключительное и понятно почему нужное Орочимару, но, насколько знал Кабуто, Орочимару не проявлял особого снисхождения к своим пешкам или фигурам позначимее, используя их для своей выгоды без сожалений, а этого наглого шныря он и лёгким движением пальца не обидел, непонятно почему загодя балуя его своим особым вниманием. И вот к вечеру третьего дня, когда Коноха погружалась в сумерки, Кабуто заметил, как второй Анбу, который, как привык Кабуто, не показывался ему на глаза, вдруг метнулся к окну палаты Учихи, словно резко брошенный кунай, и Кабуто, быстро соображая, что что-то происходит не так, тенью скользнул за ним, притаившись у настежь открытого окна. Первое, что напугало Кабуто, убитый шиноби в маске и в плаще и отсутствие в погрузившейся в полумрак палате наглого шныря. А ещё расправленная койка Учихи, валяющиеся на полу подушка, две книжки и рваная простынь. -Где Учиха? – спросил тот Анбу, кто зарезал влезшего в палату шныря шиноби, а первый Анбу, медленно поднимающийся с пола, явно получивший удар по голове сзади, оглядел пустую кровать, и Кабуто готов был поклясться, что расслышал его зубной скрежет. -В палате был его клон. Учиха нас провёл. «Клон? – Кабуто и сам бы охотно проскрежетал зубами вслед за Анбу, когда он, мысленно окинув всё, что за сегодня проделывал пацан, сообразил, что тот подменить себя на клона мог только во время допроса с Нара, оставаясь с ним в палате один на один. И было просто немыслимо поверить, что наглец умудрился провернуть этот трюк, ускользая из-под внимания Анбу, так и не догадавшихся, что охраняют они не Учиху, а всего то его клона. И раз Кабуто признавал это, вероятно и то, что уже два часа Учиха оставался без присмотра за ним Анбу Хокаге, а с этим надо было и признать, что Кабуто абсолютно не знал, где этот смазливый шнырь находится сейчас. – О чём он думал, когда решил бежать из госпиталя?» За один момент Кабуто представил себе во всех красках, на что было способно его дрогнувшее воображение, что сделает с ним Орочимару, случись что серьёзное с понравившимся ему пацаном Учихой, как вдруг он почувствовал возле себя практически беззвучное и быстрое движение и краем глаза заметил влезающего в окно шныря, нисколько не обратившего на него внимания. -А-а… проморгали моего клона, няньки? – бросил он ещё с подоконника и резко спрыгнул на пол. – Зассали, да? Неплохо, когда есть долбанная возможность переиграть свой косяк, верно? – слушая его, Кабуто с опозданием осознал, что Учиха мог сказать о нём приставленным к нему в охрану Анбу, но не стал этого делать, и более того он намеренно ни словом, ни косвенным движением не выдал местонахождения Кабуто, сильно его дивя своими действиями. И Кабуто пришёл к пониманию, что Учиха не только знал заранее об его присутствии, но и то, что его это устраивало. Наглый пацан подошёл к убитому шиноби, как ни в чём не бывало сел возле него, и брезгливо касаясь двумя пальцами маски, чуть оголил его лицо. -Не стоит тебе этого делать, Учиха, – отдёрнул его тот Анбу, кто и убил этого шиноби. -А-а? Он, ну-у… типа меня уже кокнул, а я что… обделённый и на его моську позырить не могу, а? – возмутился шнырь, пожимая пальцы на своей руке, а после и тряхнув ими, опять же не понятно зачем он это делал, и вновь склонился над мёртвым шиноби. – Это… вообще-то вы должны были стеречь мою шкурку, ну и клон по плану должен был спокойно читать книгу, а тут выходит, меня пришил этот хрен, а ваша работа типа закончилась. И мне интересно, чего Нара о вашей недоделке сольёт Хокаге? – сказав это, Учиха спешно обтёр свои пальцы о шорты, потянулся рукой к затылку, цепляясь за волосы и замер секунд на десять, а после выдал в полголоса, вероятно, не дающую ему покоя мысль. – Свернул не там что ли… -Где ты был? – первый Анбу спросил у Учихи очевидный вопрос, который даже смотрящему на ситуацию со стороны Кабуто в голову почему-то не пришёл, как и второму Анбу, не имеющему ещё иммунитета к шнырю. -Тестировал тебя, нянька-сама, пытался въехать, сколько ты будешь тупить… Или хочешь на меня свесить свой косяк, а сам типа не приделах, а? – с ответом Учиха не медлил, не выказывая за своё отсутствие хоть какой-то испытанной вины. А Кабуто услышал ещё один звук зубного скрежета, не менее громкий, чем первый. «Его ничем не возьмёшь. На любом вопросе выскальзывает, будто всё заранее обдумал», – удивлялся Кабуто, вспоминая, как ловко смазливый шнырь уходил от расспросов Нара, если он не хотел ему отвечать. -Надо доложить о случившимся… – произнёс второй Анбу, но его сразу перебил вскочивший на ноги Учиха. -Э-эй, а я что здесь сам по себе буду? Так не пойдёт! Пусть лучше этот трупик здесь полежит до Нара, а вы оба останетесь со мной, а? А что? Ему то всё равно, он же уже мёртв… – и пока пацан возникал и броско противился, он быстро накрыл рваной простынкой мёртвого шиноби, поднял с пола подушку и книги, побросав их обратно на кровать, и сам уселся туда, свесив вниз ноги, а Анбу молчком переглянулись и второй шепнув что-то первому, наверняка пожелав удачи с Учихой, исчез, используя шуншин. Первый же, помедлив с пол минуты, спросил у шныря: -Зачем ты ушёл, Учиха? -Я тебя просил, давай заглянем ко мне, сам заладил не-положено-да-не-положено. Чего, трудно было мне на встречу пойти, а? Теперь получай люля и от Нара, и от Хокаге, нянька-сама. Ты сам себе поднагадил, я тут не при чём. -Тебе тоже достанется, – напомнил он ему вмиг похолодевшим голосом. -А? Не мне – не людям, да? – голос наглого пацана тоже похолодел и стал отдавать звоном, а Кабуто догадался, что шнырь разозлился и, вероятно, сдерживал себя из последних сил. – Заваливать меня не советую… Я вот кумекаю, этот чел – трупик, – Учиха указал кивком головы на прикрытый им же труп шиноби, – ну и того, ты же тоже мог это… рядом с ним лежать, а я бы уже твою моську разглядывал и тебя сраной простынкой укрывал… Твой босс тебя за твою тупость и медлительность по головёшке не погладит. -О чём ты? – первый Анбу подошёл ближе к койке, переступая через руку убитого шиноби с зажатым танто. -А-а, не въезжаешь? Я ещё жив и всё такое, – шнырь помахал ему для убедительности своих слов рукой, – а у тебя, ну это… второй шанс, типа второй днюхи. Прозеваешь меня повторно и точняк кое кто помогущественнее укатает тебя… – и Кабуто, услышав последние слова, с расширенными глазами понял, что шнырь это говорил не Анбу, а ему, намекая, что Кабуто круто влетит от Орочимару, «прозевай» он Учиху. – Потому я и не советую тебе тупить. -Не зазнавайся, пацан! – бросил ему Анбу и вышел за дверь, вероятно, остудить хоть немного голову от допёкшего его Учихи, а шнырь, стоило тому скрыться, беззвучно метнулся к трупу, приоткрыл простынь и быстро осмотрел у убитого подсумок, забирая себе кунаи и что-то ещё, что Кабуто не успел разглядеть. Не прошло и минуты, как Учиха вернулся на койку, стянул с ног обувь и спокойно завалился головой на подушку, а наблюдавший за ним Кабуто мысленно протянул себе: «Надо же… – всё, как и говорил ему Орочимару, пацан умён и ловко обводит вокруг пальца окружавших его людей, прикидываясь тем, кем он не является, – какой он пронырливый шнырь».