Юри омаки

— Ты приятно пахнешь, Акаме, — подсев к девушке поближе и немного приподнявшись, я потянула носом рядом с её шеей. — Духи? — Да. Тебе нравится? — ладонь будто бы безучастной Акаме осторожно прикоснулась к моей спине и начала ту нежно поглаживать. — Мне сказали, что у них специально подобранный тонкий и не стойкий аромат для воительниц. — Это неожиданно. Но мне очень приятно, что ты так стараешься ради меня, — повернувшись в пол-оборота к девушке, щекоча своим дыханием её ушко и шею, бархатистым голосом сказала я, положив правую руку на плечо возлюбленной, а левой оглаживая её грудь и живот. — Позволь, младшая сестра вберёт все оттенки твоего нового аромата, — добавляю, лизнув нежную кожу рядом с мочкой уха. — Куроме… — тихо выдохнула тающая от моих прикосновений Акаме. — Кстати, может быть, мне тоже найти что-нибудь такое? — немного отстранилась я, не позволяя возлюбленной погрузиться в негу слишком рано. — Мне, ха… нравится, как от тебя пах-хнет выпечкой и конфетами, — горячо дыша, ответила моя алоглазая красавица. — Нравится ощущать от младшей сестрёнки аромат сладенького? — чувствуя, как вторая рука Акаме коварно забралась мне под юбку, начав исследовать мои нижние округлости, слегка прикусываю её ушко именно тем образом, которым сестра любила, чтобы ласкали эту её эрогенную зону. — Учтём, учтём… и применим. Моя революционерка тем временем тоже не теряла времени даром, ловко играя своими пальцами мелодию наслаждения на тактильных рецепторах младшей сестры. Так что в какой-то момент мне даже пришлось замолчать, дабы сбившимся голосом не выдать свою «слабость». Впрочем, судя по блеску в алых глазах и промелькнувшей на лице едва заметной улыбке, Акаме всё заметила. Но я всё равно не признаюсь. Ибо я главная сестра в нашей паре! Хотя, ох… сложно не признать талантов и напора старшей. — Интересненько, а какие ещё местечки моя милая извращенка-лоликонщица решила сделать более привлекательными с помощью духов? — произношу с капелькой ехидцы. Моя левая рука, оглаживающая девичий животик опустилась ниже, пройдясь по внешней стороне бедра, а потом, достигнув края короткой юбки, по примеру старшей сестры, скользнула между ног и стала медленно подниматься выше, гладя кожу внутренней стороны бедра, пока не достигла нижнего белья. — Хм, кружевные трусики? — ощупав ткань, усмехнулась я. — Кто-то серьёзно настроился на жаркое воссоединение. Одобряю! Ну-ка, — последняя защита пала под натиском бесцеремонных пальцев и, оттянув резинку, шаловливая ладошка добралась до самого сокровенного. Я хотела ещё что-то сказать, но Акаме повернула голову и притянула меня к себе, страстно поцеловав. В это время мои пальцы продолжали исследовать тёплые и влажные глубины. Акаме, впрочем, тоже не отставала, перейдя от поглаживания и потискивания полупопия младшей сестры к более интересным и приятным местам. Когда мы закончили целоваться, я вытащила свою левую руку из трусиков Акаме и принюхалась. — Так и знала, что ты не забудешь добавить капельку духов и сюда, испорченная старшая сестра, — насмешливо произношу, с удовольствием ощущая смущение, которое испытывала Акаме при упоминании её «порочности». Так-то не мне попрекать одну изменщицу и любительницу сисястых кошкодевочек-алкоголичек, особенно после короткого, но очень насыщенного романа с Сеной, которая… ну, Сена. Со всеми вытекающими последствиями. Бьюсь об заклад, что узнав о моих сношениях с «предательницей Акаме», сия проныра первым делом стала бы не возмущаться или расспрашивать о подробностях, а предложила бы устроить розовый тройничок. Чего уж — она ведь, помнится, и втроём с косплеершей Эсдес (или как это называется применительно к проституткам?) предлагала повеселиться, и с немёртвой Доей, и с некротентаклями, и… много с чем, да. На кое-что — более приемлемое, чем перечисленное — даже уломала. — А ещё, я вижу, что ты очень рада меня видеть, — лизнув свои влажные от любовных соков пальцы, сказала я. — Я люблю тебя, сестра, — произнесла Акаме с серьёзным, почти безразличным выражением на лице и предательски алеющими щеками, и одновременно начала активнее работать пальцами уже своей руки, что продолжала проказничать у меня под юбкой. Ха-а… очень мило. И приятно. — Я тоже тебя люблю, Акаме, — отвечаю ей с улыбкой. — А теперь попробуй себя на вкус, — с этими словами засовываю в ротик приоткрывшей губки Акаме два мокрых от её любовных соков и моей слюны пальца, после чего начинаю играть с её языком, одновременно прикидывая, чего бы интересненького нам бы здесь учинить. Жаль, что я не прихватила с собой некогда купленный Сеной (и после неоднократного совместного использования подаренный мне) набор различных ушек и хвостиков. Да, всё-таки одна пурпуровласая чертовка и отношения с ней заметно на меня повлияли. Если бы проныра узнала, могла бы гордиться очередной своей победой. Но я ей не скажу.