Аркуда. Под кровавой луной

Прошло четыре года. Аркуда подрос и из грудного младенца превратился в пятилетнего мальчика. От отца, князя Златовласа, малышу достались длинные, вьющиеся пшеничные волосы, слегка курносый нос. А от матери Чернавы — большие васильковые глаза, тонкие губы и скуластое лицо. Сразу после пира старый Мельхиор забрал мальчика в свой дом и поручил его своей старой жене, которая нянчила маленького княжича, рассказывал ему сказки, пела песни. Аркуда привык к своей доброй нянюшке и считал её своим добрым другом. Когда же Аркуда достиг пятилетнего возраста, Мельхиор стал брать его с собой в лес, окружавший Воронье Гнездо, старинный крепостной вал, в котором обитали Мельхиор, его жена, их дети и внуки, а также берендеи, отличавшиеся от других берендеев ростом и силой. Старый ярл учил мальчика законам леса; понимать язык птиц и зверей; оберегать природу и внимать её голосу. Всем этим знанием делился старик со своим юным воспитанником. В полдень они прятались под сень деревьев, ложились в корнях и предавались полуденному сну. И вот как-то раз старый ярл завёл Аркуду в уже известную нам с вами чащу и вместе с ним вошёл в святилище бога Эля. Перед глазами мальчика предстало деревянное изваяние бога, которое освещалось светом горящего в алтаре огня. — Дядюшка Мельхиор, — спросил Аркуда у старика — кто это? Кто смотрит на нас? — Это, Аркудушка, наш с тобой небесный отец, — ответил ему ярл — Эль зовут его. — Кто он? — Он создал всех нас; меня и тебя; деревья и кусты; луну и солнце; зверей и птиц; Общий наш отец. Создатель всего живого. Всего, что ты видишь перед глазами. Запомни, Аркуда, что бы с тобой не случилось, куда бы ты ни отправился, всегда призывай имя его. Понимаешь ты меня? — Понимаю, дядюшка Мельхиор. А Эль правда всё-всё создал? — Всё-всё. А теперь давай помолимся с тобой. Встань рядышком со мной на колени и повторяй за мной: «Эль-создатель, благослови нас на дела благие; пошли нам удачу в начинаниях наших; отврати от нас худые помыслы; защити от всякой напасти.» Запомнил? Вот так и молись. — Запомнил, дядюшка Мельхиор. -Ну хорошо. Идём же. И они, поднявшись, вышли из храма и направились в обратный путь. Прошло ещё два года. Аркуде стукнуло семь лет и тогда Агнешка стала учить его обращаться с оружием. С начала с деревянным, а когда княжичу исполнилось двенадцать, тогда уже с настоящим. — «Вот так. Вот так. Руби. Руби. Вот так». Нужно сказать, что Агнешка была опытным мечником и свои знания во владении мечом она старалась передать своему воспитаннику. Аркуде нравились уроки Агнешки. Он восхищался ловкостью и точностью её движений. Упражнялись они обычно где нибудь в уединённом месте, где их никто не тревожил и где они могли проводить занятия, не боясь, что кто-то им помешает. Агнешка была также искусна в стрельбе из лука. Смастерив однажды соломенное чучело, она стала учить юного княжича искусству лучника. -"Добрый воин должен владеть любым оружием — говаривала Агнешка — запомни это, дружок». Также она часто повторяла: — «Ежедневные упражнения в боевом искусстве закалят тебя и на поле сечи ты не сломаешься». Дни шли за днями. Недели за неделями. Аркуда рос и наконец из маленького мальчика превратился в прекрасного юношу. Пшеничные волосы его превратились в густую гриву. А нижнюю часть лица покрыла небольшая, но густая борода. Теперь он чаще бывал в тереме старика Голована и подолгу беседовал со старым конунгом. Дни шли за днями. Недели сменялись неделями. Аркуда рос и возмужал. Ему уже исполнилось ровно шестнадцать лет. Вот однажды, во время очередной беседы, Голован заметил, что юноша стал какой-то задумчивый, даже печальный. — Что с тобой случилось, Аркудушка, — спросил старик — Чем так омрачено твоё лицо? Отчего ты не весел? — Не знаю я, Голован, — ответил Аркуда — Чувствую я, будто снедает меня что-то. Сердце щемит в груди. — Я знал, — вздохнул в свою очередь старый Голован, — Знал, что этот день настанет. С другой стороны это должно было случиться рано или поздно. Ты чувствуешь то, что должен был почувствовать. — Мудрый Голован, что я чувствую? Что это? — Это родное племя тебя зовёт. Родное племя. — А кто моё племя? Я думал, что берендеи моё племя. Разве нет? — Да, мы твоё племя. Но отчасти. А твоё по истине родное племя — люди. — — А кто есть люди, — недоумённо спросил Аркуда старого берендея — Как выглядят они? И старик стал долго и развёрнуто рассказывать юному княжичу всё то, что знал о людях. Аркуда же, в свою очередь, слушал и удивлёнными глазами глядел на своего учителя. Наконец старик окончил рассказ и пристально взглянул на юношу. Тот некоторое время молчал и осмыслял только что им услышанное. — Мудрый Голован, что же мне делать? Моё племя зовёт меня и я верно должен послушаться этого зова. Не так ли? — Верно, мой дорогой, не противься зову своего племени. И не забудь помолиться Элю-всеотцу и попросить, чтоб он благословил тебя. — Благодарю, о мудрый Галаван. А теперь позволь мне пойти и помолиться. — Конечно. Ступай, мой мальчик. И старик по-отечески обнял Аркуду. Тот в свою очередь также обнял Голована и с поклоном удалился. Старый конунг тяжело вздохнул и подумал про себя: -"Боже, я и забыл, что мальчик уже вырос и стал взрослым. Как быстро летит время.» А молодой князь тем временем направился в святилище Эля, дорогу к которому он знал наизусть. Войдя в святилище, юноша встал на колени перед изображением бога и стал ему горячо молиться. Вдруг он услышал тихий голос, зовущий его: — Аркуда. Аркуда. Аркуда. — Да, всеотец. Здесь я. — На протяжении последних лет я часто слышу мольбы твоего народа, который просит меня, чтоб я послал им вождя, что избавил бы их от тирании дракона. Ты их вождь, Аркуда. И потому я говорю тебе, встань, простись с наставниками твоими и иди в страну свою. — Эль всесоздатель. Как я пойду в свою страну и как буду биться с драконом? Я ведь один. — Ты не будешь один. Ты наберёшь себе товарищей, что пойдут за тобой, а коли понадобится, то и умрут за тебя. Ничего не бойся, Аркуда. Я буду с тобой. Иди же. — Но, всеотец, как я узнаю, что ты со мной? — Ты почувствуешь моё присутствие, Аркуда. А теперь ступай. И голос исчез. Аркуда же, совершив земной поклон, вышел из святилища и направился в обратный путь. Вернувшись наконец обратно, юный князь первым делом направился к Головану, чтобы ему первому сообщить божье повеление. Придя в терем старого конунга, юноша нашёл Голована стоящим у окна и глядящим на горизонт. Аркуда подошёл к старику и окликнул его. Тот обернулся. - Аркуда, мальчик мой. Я и не заметил, как ты вошёл. Ты что-то хочешь мне сказать? Ты весь какой-то взволнованный. Что с тобой? - Я был в святилище, о мудрый Голован. И говорил с Элем. И он велит мне проститься с вами всеми и идти туда, где народ мой, что денно и нощно взывает к милости всеотца и просит, чтоб он послал меня дабы избавил я народ мой от дракона. И потому, Голован, я пришёл проститься с вами и поблагодарить за заботу и любовь, что вы подарили мне. - Ах, мой дорогой мальчик. Я знал, что однажды этот день придёт. И если сам Эль тебе велит идти, значит так тому и быть. Вот что мы сделаем. Мы созовём всех и устроим прощальный пир. А после него простимся с тобой и ты отправишься в дорогу исполнять своё предназначение. - Старик Мельхиор и Агнешка тоже будут на пиру? - Конечно, мой мальчик. И они будут и все ярлы будут. - Это отличная новость, Голован. Я их давно не видел. Скорее бы увидить. - Увидишь. Увидишь. К вечеру, когда в горнице собрались ярлы, Голован встал со своего кресла и объявил: - Дорогие друзья. Я собрал вас, чтоб сообщить одну очень важную вещь. Наш дорогой и всеми любимый Аркуда по повелению нашего Эля всеотца покидает нас и уходит к своему народу. Так давайте же поднимем наши кубки и выпьем за то, чтоб наш приёмыш стал достойным мужчиной, храбрым воином, мудрым князем, - и подняв кубок, добавил - За Аркуду! И все присутствующие ярлы подхватили его тост: - За Аркуду! За Аркуду! За Аркуду! И начался пир. И Голован и Верзила и Аркуда и собравшиеся ярлы пили, ели и веселились от души. Когда настала пора расходиться, Мельхиор подошёл к Аркуде, отвёл его в сторону и крепко, по-отечески, обнял его и прошептал в ухо: - Я горд назвать тебя сыном. Не забывай, прошу, те места, где ты рос и тех, кто воспитал тебя. Храни тебя всесоздатель. - А я горд назвать вас отцом, дядюшка Мельхиор. Поверьте, я никогда не смогу забыть ни вас ни Агнешку ни Голована. Вы навсегда в моём сердце. Пусть и вас хранит Эль всеотец. Вскоре к ним присоединилась Агнешка. За последние годы она не сильно изменилась. Лишь только на лице её залегли несколько морщин и волосы кое-где покрылись сединой. Она тоже крепко обняла Аркуду, затем нежно поцеловала в лоб. - Ты и для меня был словно сын. Не забывай нас, дорогой. Ты навсегда останешься в наших сердцах. - Обещаю. Не забуду. Ты научила меня быть воином. И я не смогу этого забыть. Аркуда вдруг почувствовал, что его сердце сжимается в груди. Ему стало трудно дышать. А по щекам покатились слёзы. Он прощался с теми, кто любил и воспитывал его и не верил в это. В это время к нему тихо подошла его старая няня, жена Мельхиора. Она так же, как и все обняла его и одарила горячими поцелуями. Оказавшись в объятиях няни, Аркуда не сумел сдержать эмоции и разрыдался, как ребёнок. - Не плачь. Не плачь, - утешала его старуха - Ты уже совсем взрослый. Теперь тебе предстоит самому строить свою жизнь и самому принимать решения. Мужайся, мой дорогой. И помни, что ты навсегда останешься в моём сердце. - Нянюшка, неужели я тебя более не увижу? Неужели мы расстаёмся навсегда? - Кто знает, мой родной. Это лишь Элю одному ведомо. Может он устроит так, что мы снова встретимся. А может и нет. На всё его воля.