Это моя жизнь

- Нет, мама! — только и успела сказать я, как в меня прилетела ваза из-под варенья. Попала она мне прям по голове, словно она целилась в меня, и рассекла правую бровь. Всё варенье вылилось на пол, а я рванула за тряпкой, чтобы его вытереть, так как знаю, что если это сейчас не убрать, мне достанется ещё больше. Всё моё лицо было в крови и мне казалось, что я занимаюсь пустым делом. Вытираю варенье и тут же пачкаю пол кровью. Так уж сложилось, что отношение ко мне в семье не самое лучшее. Хоть бабушка и говорила, что мать моя хотела меня и ждала, но после моего рождения, как ушёл отец, она будто возненавидела моё существование. Не знаю, понимает она или нет, что в таких ситуациях дети не виноваты, но достается мне ежедневно… — Ксюша! Почему дома нет еды! Я не буду готовить, у меня и так работы много. Она снова подошла ко мне и взяв меня за запястье с невероятной силой дернула на себя, а затем потащила к двери. Пытаясь вырваться, я кое-как дотянулась до своего свитера и крепко схватила, чтобы она не успела у меня его вырвать. — Иди, проветрись! И чтобы дома пришла уже с пакетами еды! Вышвырнув меня из квартиры она тут же захлопнула дверь, а я, кажется, неудачно приземлилась и ударилась локтями об лестничную площадку. С трудом натягиваю свитер и подтираю кровь с щёк, которая останавливаться и не думала. Вид у меня был просто отвратительный, я даже не представляю как мне теперь идти куда-то, ладно, нет куртки и сапог, я привыкла, что зимой меня выполняют из дома в чём попало, но то, что я вся в крови меня ужасно напрягало. Жили мы в маленько квартире в самом дальнем и, кажется, богом забытом районе города. Сюда даже маршрутки не ходят. Выходу из подъезда и вижу свою школу. как же я ненавижу это место. Я в девятом классе, ОГЭ на носу, а я даже ничего не знаю из программы. Не потому что я в чём-то отстаю или чего-то не понимаю, а из-за того, что уровень подготовки в школе сильно отстаёт от нужного там образования. Училась я всегда хорошо, сама находила учебники и конспекты. Я всегда понимала, что нужно сбежать из этой обстановки и начать строить свою жизнь. Учителя меня не особо любили, но докопаться до меня не могли, я всегда готовилась к урокам. Я шла вдоль панельных домов и все не могла выпустить из головы мысль «где взять деньги?», чтобы купить продукты. Если я их не куплю, то домой можно и не возвращаться, разобьют мне и не только голову. Ловлю попутку и на удивление, мужчина попался хороший, еду в центр города, в надежде встретить какого-то богатого человека, чтобы выпросить у него купить мне продукты. — спасибо!. — говорю я, выходя из машины. — Бывай. — говорит мне мужчина и уезжает. На улице было ужасно холодно и я вся дрожала. Кровь давно присохла у меня на голове, волосах и одежде, а засохшее варенье неприятно прилипла к шеи и груди. Подхожу ко входу в продуктовый и просто стою выжидая подходящего человека, чтобы попросить еды. Не знаю сколько прошло по времени, но из пяти человек никто не согласился мне помочь. Я понимаю, что это не красиво и мне ужасно стыдно этим заниматься, но мне некуда идти. Подхожу к первому попавшемуся, хорошо одетому, мужчине. — Извините, можно вас попросить купиться мне макароныи хлеба? У меня совсем нет ден…. — Пошла вон! Девчонка. — сказал он, не дав мне договорить. Я бы сказала даже с неким отвращением в голосе, хотя оно и оправдано. Ухожу от него и сажусь на корточки возле входа в магазин провожая его взглядом. Руки и ноги мои давно уже стали синими, а пальцы я и вовсе не чувствовала. Смотрю, а этот мужик разговаривает с кем-то и пальцем показывает на меня. Плевать, пусть забирают меня эти копы, все равно мне негде ночевать. Продолжаю пялиться на них и замечаю, что человек с которым он разговаривал была женщина. Она медленно, но давольно уверенной, будто модельной погодкой подходила ко мне. На ней была чёрная шуба, которая невероятно блестела на свету, я даже залипла. Я все надеялась, что ей просто в эту же сторону где и я, но нет… Она шла ко мне. Она так же медленно остановилась и просто смотрела на меня сверху вниз. Стояла она долго, что я даже успела рассмотреть её кожаные сапоги на каблуке вдоль и поперёк. Ситуация начала напрягать, поэтому я решила прервать наше молчание. — Что вам нужно? — поднимаю на неё голову, говорю я. Вышло давольно агрессивно, видно я услала за сегодня, но она реально напрягает меня. — А ты красивая. — утвердительно кивнула она, будто подтвердила какую-то мысль у себя в голове. — Спасибо. — еле слышно говорю я. — Это не комплимент, малышка, констатация факта. — безразлично сказала она, внимательно изучая мой внешний вид. Стоп. Как она меня назвала? Малышка? Ладно, промолчу, у меня нет сил хоть как-то огрызаться. Я слишком замёрзла. — Ну, пошли. — жестом руки просит меня подняться незнакомка. — Куда? — удивлённо уточняю я. — Тебе всё ещё нужны продукты? Или ты тут просто удручённо воздухом дышишь? — все так же спокойно и с высока произносит она. — Да, нужны — встаю и опускаю голову вниз, от стыда ситуации и своего положения. — Ну, чего ты, пошли уже — обходит меня и открывает дверь магазина, пропускает меня вперёд. Она медленно проходила между прилавками и клала в тележку продукты. Как я поняла на ценники она вообще не смотрела и брала самые дорогие и качественные продукты, иногда, поглядывая на состав. Я шла за ней, как собачка, и просто наблюдала, что она берет. Иногда она уточняла, что именно я хочу, но на все, что она показывала, я просто кивала, либо молчала, так как не ожидала, что мне будут собирать целые пакеты продуктов, а не купят булочку и отпустят. В конце концов она и вовсе перестала меня спрашивать и брала то, что считала нужным сама. По итогу мы стояли на кассе, с полной тележкой, которую все это время везла я. Вышли из ТЦ мы уже под ночь и она взяв пакеты кивнула мне, чтобы я шла за ней. Я не стала сопротивляться, так как поняла, что ловить попутку с покатыми будет тяжеловато. — Адрес? — сказала она, трогаясь с парковки. — Что? — не поняв вопроса переспрашиваю ее. — Где ты живешь? Адрес мне свой назови — громче и строже произносит она. — Новослободская 56 — тут же произношу я. — Ну, и далеко же, как ты вообще тут оказалась? — удивлённо посмотрела она на меня своими чёрными, словно кошачьими, глазами. — Не ваше дело. — буркуя я и отворачиваюсь от неё к окну машины, отводя взгляд в сторону. — Не груби человеку, что решил тебе помочь, мало на холоде торчала? Может ещё хочешь? — также грубо, но спокойно делает мне замечание женщина. А мне все равно, время уже за десять часов вечера, телефон сел, голова жутко болит от удара мамы, а тело все ещё пытается согрелся, что непроизвольно вздрагивает. — Приехали — шепчет она и проводит ладонью по моей ноге и начинает её покачивать. Дергаюсь от её действий и понимаю, что заснула по пути. Где я? Что это за место? Куда она меня привезла? Крутясь по сторонам пытаюсь понять своё местоположение. Перевожу взгляд на неё, а она видимо поняла, что я хочу спросить. — Переночуешь у меня. И попробуй мне что-то сказать против, даже в подъезд не пущу. Выходи и жди меня. — словно приказывая произносит она. Я в шоке выходу из её Панамеры и не понимаю, что мне дальше делать. С одной стороны, я должна быть дома, меня наверное мама ждёт, хотя в это верится с трудом, а с другой стороны, с ней оставаться тоже страшно, я её совершенно не знаю, даже имени. Смотрю на неё, а она курит и все также, как какая-то дикая кошка, посматривает на меня с прищуром и что-то читает в телефоне. Тоже хочу покурить, может попросить? Задаю себе риторический вопрос, который так и остался у меня в голове. И начинаю прыгать от холода, все же я понимаю, что ей то тепло, конечно, в шубе сигарету потягивать та ещё романтика, но ужасный холод угнетает меня до ужаса. — Ладно, пошли. Нахватало ещё чтобы ты заболела. — идёт к подъезду и прикладывает ключ-карту к двери. Очень красивый район и дома, мне даже стыдно было бы, если бы она подвезла меня до моих почти заброшенных пятиэтажек. Дойдя до квартиры она все так же пропустила меня вперёд и закрывает за мной дверь. — Давай мне свой свитер, и иди в душ, нужно привести тебя в божеский вид. Разувшись и дав ей в руке свой тоненький шерстяной свитер захожу в ванную. Ничего не сказать конечно, такую роскошь я видела разве, что по телевизору. Вся квартира была в белых тонах с деревянными дверьми и полом, иногда, кое-где были вставочки из резного фарфора и меди. Ванная была с подсветкой, кажется, это джакузи. Она стояла в углу. Пол из белого мрамора так красиво поблёскивал, что я где-то минут пять стояла и рассматривала его. Помыв голову и полностью намылившись гелем для душа, я стала смывать всю пену и вдруг, какое-то странное чувство посетило меня. Поворачиваться не особо хотелось, но я решила, что все же стоит. Оборачиваюсь и с ужасом понимаю, что все это время она стояла и смотрела на меня возле двери. Тут же закрываю грудь руками и сажусь на корточки, чтобы она не пялилась на моё голое тело. И как только я хотела ей сказать, чтобы она вышла, как она тут же заговорила: — Я полотенце тебе принесла и домашнюю одежду, думаю, размер твой, она стираная. Как переоденешься, проходи на кухню, она прямо по коридору — все так же расслабленно стояла женщина и без стеснения тронулась в сторону тумбочки, положила всё то, что принесла и вышла, закрыв дверь. Да, уж. Ещё в шоке сидела я. Какого хрена, она зашла. Знает же, что я купаюсь и наверняка голая. Домашняя одежда очень красивая, оцениваю себя я в зеркале. Такая беленькая и вкусно пахнет, ещё и розовое кружево по краям. У меня никогда такой не было, всю жизнь дома хожу, как бомж, что на улицу, в люди, одень стыдно, то дома нашу. А это как-то даже не привычно. Медленно открываю ванную и почти бесшумно иду по прямой на кухню. Наверное, это она, все же это единственное место где горит хоть какой-то свет, хотя и блеклый. Заворачиваю за угол и тут же встречаюсь с неё хищным прищуром раскосых глаз. От неожиданности я замерла на месте и остановилась, как вкопанная. — Ну, что ж. Будем знакомиться. — произнесла она сидя в полумраке — Ты присаживайся — показывает на стул возле стола и закуривает сигарету. Прохожу, снимая с головы полотенце, и сажусь за кухонный стол. Она ещё выдержала паузу длиной в минуту, рассматривая мои длинные белые волосы, и только потом начала говорить. — Меня зовут Сударина Мадина Денельбековна — ну, и имечко, язык сломать можно, я в жизни не запомню, посмеялась я у себя в голове, а она все так же спокойно выдыхала никотин и не отрывая глаз смотрела на меня. — Приятно познакомится, меня Ксюша зовут- улыбчиво произношу я — Ксения значит — кивнула она — Скажи мне, дорогая, что столь симпатичную девушку заставило выпрашивать у людей деньги на еду? — если честно, то делиться информацией с этой Денельбековной мне не хотелось, и я просто молчала опустив голову в надежде, что этот допрос кончится. — Молчишь? Ну, ну, я ведь и сама все узнаю, просто хотелось какой-то конкретной информации от первых лиц, так скажем — Боже, ей заняться не чем? Зачем я ей сдалась, чтобы узнавать обо мне хоть что-то. Не понимала я. — Я могу попросить ваш телефон, у меня разрядился, мне нужно предупредить маму — с надеждой смотрю я на неё. — Держи — протягивает мне свой телефон. Я хотела уже встать и спокойно поговорить с мамой по телефону, но увидев её удивленный и строгий взгляд осталась на месте и начала вбивать номер… — Мам, прив… — не успела договорить я, как в трубку заорала моя мать со словами не возвращаться домой. Она обзывала меня всеми возможными словами, что слушать это становилась не возможно, а затем просто сбросила мой звонок. Медленно кладу телефон на стол и просто молюсь, чтобы эта женщина не услышала через динамик слова моей матери, но, кажется, она слышала всё. Ничего не сказав, она снова кивнула какой-то фантомной мысли у себя в голове и, потушив сигарету, встала с места. Достав из кухонного стола спирт, мазь и пластырь подошла ко мне и абсолютно не спросив меня, взяла мой подбородок и развернув мою голову к себе ближе, начала обрабатывать рану, что осталось от удара. — Не дергайся. — властно говорит она. — Мне больно. — жмурюсь от боли и пытаюсь отстраниться, но она все ещё держит меня за подбородок. — Потерпи, я почти закончила. Заклеивает рану на брови. И нависает надо мной. Ситуация показалась бы совершенно нормальной, если бы не одно но. Её взгляд. Который, кажется, был понятен только ей. — Может вы меня уже отпустите. — напрягаюсь я, желаю чтобы она выпустила мою голову из своих рук, но тут её пальцы ласково сжимают мои скулы, а вторая рука с подбородка начинает поглаживать большим пальцем мои губы. — Расслабься — шепчет она одними губами. И накрывает меня своими губами, целуя. От такого развития событий я перестала дышать, а моё тело будто парализовало. Тут же в следующую секунду, когда её язык начал проникать в мой рот, я отталкиваюсь от стола и прерываю ее поцелуй. Смотрю на неё то ли с ужасом и страхом, то ли непониманием. — Ну, куда же ты? — с улыбкой произносит она. — Мы о таком не договаривались! — дрожащим голосом пытаюсь её вразумить. — За всё нужно платить, малышка. — продолжает нависать надо мной женщина. — Я вам никакая не малышка! И вы сами сказали, что это помощь и я не… — Дорогая, за все нужно платить и моя помощь тебе это не просто благотворительность и не помощь меценатства. Пойдём. Берет меня за руку и ведёт, кажется, в спальню! О Боже, нет! Нет, нет Начинаю вырываться и пытаться освободиться из неё захвата, а она всё продолжает меня тянуть за собой. — НЕТ! Пожалуйста, не делайте этого, я не хочу, прошу вас! — произношу всё это, как молитву, а она, кажется, улыбается. Заталкивает меня в комнату и запирает дверь изнутри. А я все ещё бьюсь в безнадёжной попытки вырваться. — Пожалуйста, отпустите, я лучше на улице буду, лучше замёрзну на смерть, чем тут — договорить я не смогла, она вмазала мне звонкую пощёчину и я сжалась, держась за раскалённую от удара щеку. Она хватает меня и кидает на кровать. Нависает надо мной и держа за руки целует властным поцелуем. — За каждое твое непослушание, я буду тебя бить, ты меня поняла?! Не смей мне перечить, девчонка…