Склон Зимородка

      Белая олениха рвано мчалась меж голых деревьев. Тонкие ветви больно хлестали её по телу, подгоняли, вселяли ещё больший страх, дикий, животный. Она не знала, как оказалась здесь, не понимала, почему мечется со стороны в сторону. Ей и вовсе казалось, что она бежит по кругу. Непроглядная темнота ужасала её.       — Дитя, — прозвучало где-то вдали.       Этот голос заставил олениху ещё крепче поджать внутренности. Впереди её ждало стадо, её семья. Она не могла знать наверняка, но чувствовала, что они совсем рядом. Остановиться — означало погибнуть. Несколько быстрых прыжков, и шелест листьев под копытами отозвался очередным шёпотом:       — Дитя.       Морозный воздух забился в лёгкие, острым лезвием проходясь внутри. Сердце, казалось, уже пульсировало в ушах. Перед глазами виднелась тропа, ведущая к реке, а там, погляди, недалеко и поляна с огромными валунами, обросшими ярко-зелёным мхом. Совсем чуть-чуть.       — Дитя, — не унимался голос.       В какой-то момент ноги её подкосились, по телу прокатилась боль. Олениха тяжело рухнула на гнилую подстилку. Она почти добралась, почти поравнялась с идущим к холмам стадом. За пеленой слёз олениха сумела увидеть, как оно отдаляется, идёт вслед за дерущейся сквозь звёзды луной.       — Дитя! — прокричала луна.       Люмин подхватилась. Повозка слабо подпрыгивала на разбитой дороге, и путешественница, сумев разлепить глаза после тяжёлого сна, наконец вспомнила, что Паймон подговорила её подсесть к странствующей торговке. Женщина, к слову, заметив движение позади, повернулась к недоумевающей Люмин.       — Тише ты, а то охотников со всех уголков созовёшь, — проворчала она. Её седые волосы выбились из-под серого платка из грубой ткани, а кривоватый нос морщился от колючего мороза.       Первым делом Люмин убедилась, что за время сна её лошадь никуда не делась. Она ровно шагала следом за повозкой и изредка фыркала, когда та замедлялась на плохой дороге. Люмин потянулась, затем скривилась от ноющей боли в плече и опять рухнула на мешок с сеном. Вставать не хотелось от слова совсем. Глаза закрывались, поддаваясь убаюкивающему цоканью копыт и уханью совы.       Солнце едва пробивалось сквозь толстые тучи. День обещал быть холодным. За всё своё пребывание здесь Падшая могла на пальцах пересчитать дни, когда солнце неустанно палило с утра и до вечера. Остальное же время погода в Мондштадте была либо пасмурной, либо дождливой.       Люмин поёжилась, поджала ноги к груди и хорошенько укрылась плащом. Сон решила обдумать потом, больше интересуясь тем, где они сейчас. Как оказалось, Каменные врата уже возвышались впереди.       — Говорят, что эти врата появились после войны, — не отрывая взгляд от дороги, молвила старушка. — Моракс был тем, кто в порыве гнева бросил сюда свои копья и превратил их в скалы.       — Весьма интересная легенда, — бросила через плечо Люмин. Она, погрязшая в зарождающихся мыслях, не хотела продолжать разговор.       — Ты чужеземка, верно?       Люмин затаила дыхание. В горле мгновенно пересохло.       — Тебя много чего выдаёт. Например, твой лёгкий акцент, — спокойно начала торговка. — Я бы могла списать всё на то, что ты дикарка с ближнего севера, которую взяли в ученицы ведьмы, но уж больно светлый у тебя волос. И глаза… может, я тебя огорчу, но в Тейвате, помимо твоих, такие я видела лишь у одного существа.       На ум пришёл образ брата. Люмин сразу же отбросила все мысли о нём — расспрашивать эту женщину не хотелось, уж больно подозрительно она себя вела.       — Мы можем ехать молча?       — Нет, — ехидно улыбнулась торговка. — Моя телега — мои правила.       Они проезжали вдоль реки, и Люмин могла бы убить старуху здесь и сейчас, бросить её бездыханное тело на корм рыбам и спокойно продолжить путь. Кэйа говорил, чтобы Люмин лишний раз не привлекала внимание к своей персоне и большую часть времени носила капюшон, ведь, как ни крути, доехать до Ли Юэ ей могут помешать. И эта, казалось бы, слабая женщина запросто могла стать одним из источников её проблем.       — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. — Она посмотрела на Люмин и, достав из рукава нож, бросила ей. — Уж больно знаком мне этот взгляд, — по-доброму улыбнулась старушка. — Не бойся, твой секрет мне незачем выдавать.       Люмин, не ожидая подобного, неуклюже поймала оружие и бегло осмотрела его. Она не была кузнецом, но даже своим неопытным глазом подметила, что лезвие ножа было сделано не из простого метала: оно переливалось синими и фиолетовыми оттенками, местами показывая едва заметные буквы.       — Роя кро…       — Роя кроличья лапка, — опередила её торговка. — Это имя дали мне охотники после того, как украли из деревни. Когда мне исполнилось десять, они подарили мне этот нож на церемонии, скажем так, моего посвящения в ряды их информаторов. Уже в двенадцать я воткнула его в шею одному из них после того, как он забрался в мой шатёр и попытался меня изнасиловать.       Она говорила это так буднично, почти что с железной уверенностью, которая в тот же час передалась и Люмин.       — Вы не пытались убежать от них? Спрятаться?       — А ты пыталась? — ухмыльнулась торговка, поворачиваясь к Падшей.       Ответом на этот вопрос послужило долгое молчание, такое тягучее и мучительное. Люмин крепко стиснула зубы и нервно дёрнула край плаща, открывая ноги. Лезвие ножа в тот же миг вонзилось в лежащую рядом тыкву.       — Откуда вам известно обо мне?       — Весь Тейват уже переполнен слухами о некой чужеземке. — Она как ни в чём не бывало вытерла нос рукавом. — Кто-то говорит, что у тебя пара рогов на лбу, как у козлёнка, а кто-то и вовсе считает, что тебя уже давно нет в живых…       — К чему вы клоните? — перебила её рассказ Люмин.       Старушка искоса взглянула на неё, затем ласково погладила Паймон по волосам. Только сейчас Люмин заметила огромное количество шрамов на морщинистых руках Рои. Они покрывали практически всю её кожу. Было страшно представить, с чем довелось ещё столкнуться этой женщине на своём пути.       — Будь осторожна. Этот мир таит в себе много зла, с которым тебе так или иначе придётся столкнуться.       Последующее время они ехали в полной тишине. Ни Люмин, ни Роя не пытались завязать новый разговор. Старуха, казалось, и вовсе уснула, даже не пытаясь следить за дорогой. Но тем не менее до границы они добрались быстро.       Забрав небольшую сумку и забросив её на плечо, Люмин и Паймон попрощались с торговкой и, пожелав ей счастливой дороги, направились обходными путями к постоялому двору. Проходя под Каменными вратами, горделиво возвышающимися над ними, Люмин позволила себе в последний раз оглянуться на старушку и проводить её взглядом, но та словно испарилась, растворилась, точно дым. Рои как будто и вовсе не было.       Не существовало.       Судорожно выдохнув, Люмин забралась на лошадь. Ей до сих пор было сложно принять смену обстановки; сложно принять реальность, в которой она, словно зверь, которого выпустили из клетки, радуется такому мнимому намёку на долгожданную свободу. Покрепче сжав в руках поводья, Люмин слегка пнула лошадь пятками в бока, и та послушно пошла вперёд.

─────── ✧ ───────

      Земли Ли Юэ встретили их тихим ветром и едва ощутимым запахом моря. Осень окрасила деревья в огненные оттенки, зелёная трава высохла, стала жёлтой и колючей. Постоялый двор «Ваншу» был окружён небольшими острыми скалами, торчащими из-под воды. Да и сам он располагался на скале. Люди то и дело сновали у его подножья, бегали дети.       Когда Люмин проехала каменный мост, обросший мхом, её остановили миллелиты. Двое мужчин в жёлто-коричневой форме попросили предоставить её документы. Они были осведомлены о прибытии чужестранки и о том, что она доставляет некое послание для Госпожи.       — Мы будем сопровождать вас до самой столицы, — сказал мужчина с бородой. На вид ему было за сорок. Шрам, тянувшийся от щеки к глазу, говорил о том, что он побывал как минимум в одной из больших битв.       — Благодарю. — Люмин почтительно склонила голову. Влажный от небольшого дождя мех плаща мазнул по щеке. — Не стоило ради меня тянуться в такой путь. Я бы и сама без проблем доехала до столицы.       На лице миллелитов проскользнула тень сомнения. Это неудивительно — путешественница совсем не была похожа на сильную воительницу. В этом громоздком плаще её и без того небольшая фигурка казалась ещё более хрупкой.       — Вы можете возвращаться назад, — пытаясь успокоить расходившуюся лошадь, бросила Люмин. — Я задержусь здесь всего на три дня, чтобы изучить местность. Если вы не возражаете.       — Мы подождём, сколько потребуется, — сказал второй, младший из них.       Поняв, что нет смысла говорить что-то ещё, Люмин молча кивнула, соглашаясь. Глупо было предполагать, что её так просто оставят без присмотра.       Миллелиты забрали её лошадь в конюшню и пообещали сами присматривать за ней. Разобравшись со всеми нюансами и согласовав дату и время выезда, Люмин распрощалась с ними и двинулась к стойке регистрации. Женщина, завидев приближающуюся гостью, широко улыбнулась.       — Добро пожаловать в постоялый двор «Ваншу»! Меня зовут Верр Голдет. Чем могу быть полезна?       — Мне нужна комната на три дня. Небольшая и желательно подальше от других.       Верр опять растянула губы в улыбке. Видимо, её развеселила нелюдимость гостьи.       — Ваша комната будет на втором этаже в конце коридора. Не слишком вычурная, но с отличным видом. Ещё у нас есть прекрасные террасы в свободном доступе, — положив на стойку ключ, молвила Верр. — Можете гулять там хоть целые сутки!       — А что насчёт местности? — Люмин на секунду замялась. — Я имею ввиду, у вас здесь безопасно? В ближайшие леса можно заходить?       — К заходу солнца лучше возвращаться. Не гуляйте ночью, пожалуйста.       Это прозвучало не как наставление или совет, а как просьба. Люмин показалось, будто по лицу женщины пробежала непонятная ей тень, которую она так и не смогла уловить и разгадать. Путешественница пошарила в кармане, собирая монеты в ладонь.       — Спасибо вам, — расплатившись, сказала она. — Ужин в шесть, верно?       — Ужин в шесть, — повторила Верр.       Поднявшись на второй этаж, первым делом Люмин посетила одну из террас. Вид был поистине дивным. Пушистые облака лениво плыли над громадными скалами, отражаясь в чистой речке, точно в зеркале. Вдалеке величественно мерцала статуя Гео Архонта. Люди, двигающиеся по дороге в сторону гавани Ли Юэ, казались не более чем букашками.       Не желая задерживаться, Люмин направилась в отведённую ей комнату. Дверь отворилась с лёгким скрипом. Покои встретили её звонкой тишиной и запахом цветов, стоящих на небольшом столике возле широкого окна. В глаза сразу же бросилась узкая кровать, располагающаяся слева, справа — шкаф на одну дверцу. Без лишних деталей.       Сняв надоевшие одежды, Люмин прошлась по мягкому ковру, занимающему добрую половину комнатушки, и сразу же плюхнулась на кровать. В последнее время она всё чаще ловила себя на мысли о том, что ей хотелось отдохнуть. Она была не против взять с собой Паймон и отправиться к побережью Сокола, чтобы просто прогуляться вдоль пляжа, ощутить босыми ногами каждую частичку золотого песка. Голова напрочь отказывалась думать о делах, поручениях и в целом обо всём. Путешественница постепенно проваливалась в сон.       — Ты как-то неважно выглядишь, — наклонившись над её лицом, с подозрением произнесла Паймон.       — Вымоталась в дороге.       Люмин попыталась разлепить глаза, но все её попытки оказались тщетны. Перевернувшись набок, накрылась одеялом с головой.       — Мы здесь всего на три дня?       — Да, — мрачно произнесла путешественница. — Подолгу задерживаться не станем.       — И правильно. Нам нужно успеть на Обряд Нисхождения.       Люмин резко опустила одеяло, затуманенным взглядом уставилась на фею. Паймон усмехнулась и деловито подняла указательный палец вверх.       — На Обряде Нисхождения Нин Гуан будет призывать Моракса. Думаю, у нас появится отличная возможность задать несколько вопросов по поводу твоего брата самому Гео Архонту.       — А это точно хорошая идея? — прищурившись, спросила Люмин. — Мне кажется, нас туда могут попросту не пустить.       — У нас всё получится, — приободрила её Паймон.       Крупные дождевые капли застучали по подоконнику. Небо взвыло от раската молнии. Люмин уставилась в потолок. Тело подрагивало от нашедшего ощущения холода. Каждый новый день казался ей неким испытанием, посланным свыше, будто она пешка в руках неведомого ей создания, будто она что ни есть самый настоящий муравей под его ногами, который то и дело лезет, протаптывает себе путь, ведущий к дому.       Паймон аккуратно забралась под одеяло и умостилась подле неё. Слабые девичьи руки обвили фею и прижали ближе к себе. Люмин хотелось ощущать, хотелось верить, что она не одна в этом безграничном новом мире, хотелось иметь некую поддержку, — да что угодно! — лишь бы в очередной раз не остаться брошенной на растерзание.       Сон мгновенно утащил Люмин за собой. Ей снился Спайк, в одно мгновенье разразившийся заразным хохотом, а в следующее — висящий на площади Крысиного хвоста. Снилась мама, осуждающе смотрящая на её избитые колени и льющиеся по щекам слёзы. Она буквально ощущала их на вкус — солёные, до краёв наполненные необъятных размеров обидой и мольбами о долгожданном прикосновении изящной руки. Но мать так и осталась стоять на месте; в её глазах не было и намёка на жалость к собственной дочери. Она ненавидела смотреть и слышать её плач, видимо, в те моменты вспоминая себя младшую — слабую, ранимую, глупую и доверчивую.       Образ мамы сменился Итэром. Его истощённое тело медленно двинулось к ней. В потухшем взгляде на миг вспыхнул давно забытый свет, на впалых щеках показались вечно прячущиеся ямочки. Итэр ласково коснулся её щеки и вытер слёзы, скатывающиеся одна за другой. Затем его ладони бережно накрыли содранные колени.       — Ничего, — прошептал он. — Это пройдёт.       Люмин казалось, будто её сердце сейчас лопнет от его вида.       — Это видение? — всхлипнула она, моля всех богов о том, чтобы Итэр подтвердил её слова. Он лишь отрицательно мотнул головой.       — Всему своё время. Быть может, скоро ты найдёшь то, что ищешь.       Итэр поднялся. Былая нежность испарилась, на смену ей пришла решительность, разгоревшаяся новым пламенем. Образ брата постепенно рассеивался, распадался на мелкие частички. Люмин схватила его за руку, покрепче сомкнув пальцы на запястье. Она не готова была отпускать его, нет, не готова и никогда не будет. Помещение задрожало, потолок должен был вот-вот свалиться им на головы и навеки похоронить под своей тяжестью.       — Свету нет места в непроглядной тьме, как и тебе нет места в этом мире.       Люмин судорожно втянула воздух. Лёгкие нестерпимо горели, изголодавшиеся, они грозили вот-вот схлопнуться. Раздирая невидимые оковы, Люмин каждую секунду вторила сказанные Итэром слова. От её бормотания Паймон немедленно проснулась и стала кружить вокруг путешественницы.       — Что случилось? — непонимающе оглядывала её фея.       — Я… — Люмин старалась возобновить дыхание, но рваные вздохи готовы были перейти в рыдание. Глаза уже застила пелена из слёз. — Это… это кошмар. Обычный…       Немного успокоившись, Люмин наклонила голову и запустила пальцы в волосы.       — Тебе нужно исправно пить лекарство, которое Паймон достала для тебя. Эти кошмары могут свести с ума.       — Знаю… знаю, Паймон, но и без них не могу. — Люмин устало растёрла лицо руками. — Они изматывают, но в то же время дают возможность увидеть их.       — Не гоняйся за призраками прошлого, — наставнически произнесла Паймон. — Ты не можешь вечность убиваться за тем, чего не вернуть. Да и как ты вообще сможешь продолжить поиски брата, если перестанешь здраво мыслить после всего, что тебе доводится видеть во сне?       — Иногда мне кажется, что это не просто сны.       — А что же?       Люмин перевела взгляд на Паймон.       — Это видения. Редкие, но они бывают. Обычно двойственные, и смысл в них может прятаться на самом дне. Я не умею их толковать, но пытаюсь понять хотя бы крупицу из всего увиденного.       Люмин замолчала, боясь подтверждать какие-либо теории или догадки, всплывающие в мыслях, поэтому лишь повторила слова, сказанные Итэром. Частично.       — Свету нет места в непроглядной тьме.       — И что это? — задумчиво спросила Паймон, складывая руки на груди.       — Думаю, это предупреждение. Мне стоит быть осторожной.       — Ты и так осторожно действуешь.       — Кэйа с тобой вряд ли согласился бы.       Люмин лениво сползла с кровати и открыла окно, впуская в комнату утреннюю прохладу. Размяла тело, всё ещё дивясь виду из окна и не веря тому, что на какое-то время ей удалось оставить Мондштадт позади. Ей захватывало дух от предстоящей вылазки в лес. Хотелось поскорее расправиться с завтраком и сразу же убежать на поиски чего-то нового, неизведанно манящего, что таилось в глуби лесов Ли Юэ.       Взгляд зацепился за стоящий в углу меч. Внутри приятно защекотало, стоило ей только подумать о возможных сражениях с хиличурлами. Если верить книгам и рассказам Паймон, здесь встречались монстры и похуже, но и к ним Люмин была готова. Тело переполняла доселе неизвестная ей энергия, которая затаилась так глубоко, что её было невозможно нащупать. Может быть, это была и вовсе не энергия, а обычная злоба, постепенно накапливающаяся внутри день ото дня.       Люмин не желала противиться этому ощущению. Она плыла вслед за ним. Она подчинялась и беспрекословно готова была стать ведомой. За всё время, проведённое в Тейвате, Люмин смогла понять лишь одно — её используют. Нещадно. Ей не требовалось сложить два и два, чтобы понять, что вся эта поездка была не более чем кость, брошенная избитой собаке. Люмин, не стыдясь, хватала её, набрасывалась на неё с такой жадностью и нетерпением, словно от этого зависела её жизнь. Ведь о другом и мечтать не смела. Безымянная богиня, которая разделила их с братом и предотвратила их побег из этого мира, была последним её воспоминанием. Она единственная, кого помнила Люмин до того, как очутилась возле побережья Сокола, единственная, кто сразу же показал ей, что они — узники этого мира. Навечно.       Очутившись на террасе и пользуясь отсутствием других постояльцев, Паймон подметила:       — Давно не видела тебя такой воодушевлённой. Неужели Ли Юэ так сильно воздействовал на тебя?       Люмин молчала.       — Стоит сходить к статуе Гео Архонта. — Фея подлетела ближе и остановилась напротив, начав разглядывать лицо путешественницы. — Если все наши догадки верны, ты должна впитать эту силу, как мочалка.       — Паймон, я знаю, что все эти истории про Падшую — сущая ложь. — Оглядевшись, шёпотом добавила: — Кэйа украл записи из запретного архива. Падшие — существа низшего порядка, пришедшие из других миров. Они не владеют никакими знаниями и по большей части попали в Тейват по нелепой случайности. Что касается Сошедших…       — Сошедшим не нужен ни Глаз Бога, ни его Сердце. Твоя сила — Свет.       — Я не собираюсь возвращаться в Мондштадт с Гео элементом. Кэйа предупреждал: если я надумаю показать всем, что могу использовать силу, как мне самой угодно, то вряд ли смогу когда-нибудь покинуть стены города.       — Паймон всё ещё не понимает, зачем он помогает тебе… — Завидев постояльца, поднимающегося по лестнице, фея радостно закружилась. — Сегодня ведь обещали лучший завтрак! Бегом, Люмин, а то всё без нас съедят!       Намёк был понятен. Неспешно спустившись на первый этаж и поздоровавшись с Верр, Люмин направилась на кухню. Аромат специй и жареного мяса заполнил весь этаж. Люди сбегались на него, рассаживались за столиками, громко обсуждая погоду. Крепко сложенный мужчина возился возле печки, женщина в возрасте гремела посудой. Люмин не терпелось уединиться. Молча взяла ложку и тарелку супа, стоящего на одном из пустых столов, и вышла на улицу.       — Тебе необязательно было иди со мной. — Усевшись на краю деревянной платформы, путешественница разглядывала бескрайнюю синеву реки.       — Ты ведь знаешь, что Паймон от тебя здесь и на шаг не отлетит.       Суп уже остыл, и Люмин охотно его уплетала. Казалось, будто лучшего она и вовсе не ела в своей жизни. Тофу буквально таял на языке.       — Не иди со мной сегодня, — вдруг сказала Люмин. Паймон лишь отрицательно качнула головой. — Верр дала мне печать согласия. Адепты не тронут меня.       — Паймон знает, что ты привыкла к одиночеству. Тебе нравится изучать новое наедине, ведь тогда ты не прячешься, а открыто радуешься, точно дитя малое. Ты забавная, Люмин. — Фея ласково улыбнулась. — Паймон впервые встретила такого человека.       — Иногда я кажусь себе ужасной, — честно призналась она.       — Ты постоянно такая угрюмая! — рассмеялась фея. — Просто возьмёшь мой небольшой чайник в сумку. Позовёшь, если понадобится помощь. — Паймон легонько ударила её в плечо своим кулачком. — Чтобы не чувствовать себя ужасной.       Из-под платформы выпорхнула утка, захлопала крыльями и поднялась ввысь, перерезая горизонт. Солнце с каждой минутой поднималось всё выше, прогоняя вслед за темнотой колючий ветер. Люмин доела суп, попутно следя за маленькими рыбками, плавающими между деревянными столбами. В голове то и дело всплывал образ Кэйи. Сколько раз она упоминала его в сегодняшних разговорах с Паймон, сколько думала о нём, расчёсывая волосы жёсткой щёткой? Неуловимый, хитрый, точно лис. Кэйа одновременно был везде и нигде. В её мыслях, снах, словах. Кажется, он навечно поселился в её голове, и пускай имел свои тайны и вёл какую-то собственную игру, он всё равно был для неё одним из тех людей, которым можно довериться. Без раздумий.       По крайней мере сейчас.

─────── ✧ ───────

      Девять столпов мира.       Девять мировых колонн, от которых остались одни руины, повержено наклонялись к земле. Единственное, что было нетронуто и стояло, будто оберегаемое самими Архонтами, — циклопических размеров двери, прячущие за собой нечто.       Склон Зимородка казался местом, где вершилась чья-то судьба. Здесь сложно было услышать взволнованный крик животных, и люди в том числе старались обходить его стороной. Это место, в котором замерло время, место, единственными обитателями которого стали бабочки и едва уловимые ящерицы.       Люмин подошла к обрыву и взглянула вниз. Воздух здесь был наполнен пылью и едва заметно отдавал слабыми нотками крови. Камешки под ногами предательски осыпались вниз. Сделав осторожный шаг назад, путешественница проверила крепление планера и, не раздумывая, сиганула с обрыва. Лёгкий ветер принял её в свои объятья и бережно направил вниз. Солнце понемногу пряталось за горизонт.       Оказавшись в самом сердце ущелья, Люмин осмотрелась в поисках двери. Неизвестная сила звала её, направляла, заставляя подчиниться каждому шёпоту, ведущему к тому, что спрятано за ними. Путешественница прекрасно понимала, что у неё не хватит сил, чтобы отворить их, но она просто не могла уйти сегодня ни с чем. Ей нужно было запечатлеть это место на бумаге, чтобы потом часами рассматривать рисунок при свете луны. Рука уже нащупала блокнот, лежащий в сумке, но затем переместилась на рукоять меча. Люмин остановилась. Прислушалась, затем развернулась, выискивая того, кто прятался неподалёку. Мысленно молилась, чтобы это была ящерица, а не агент Фатуи, который запросто мог следовать за ней с самого начала.       За одним из столбом вдруг что-то закряхтело, едва слышно взвыло от боли. Люмин уже наверняка знала, что это был хиличурл. Вытащила меч, держа его наготове, и громко выкрикнула, привлекая к себе внимание. Монстр боязно выглянул из-за столба и неспешно вышел вперёд. Сумрачный свет окутал его, тяжело раненного. Он едва стоял. Одной рукой придерживал вывалившиеся из живота органы, вторая же была безобразно отрублена по самое плечо.       Люмин могла поклясться, что слышала мольбы хиличурла о помощи перед тем, как зелёная вспышка заполнила округу. Сбитая с ног путешественница отлетела назад. Тело озарила внезапная волна боли, и Люмин, превозмогая себя, в страхе вскочила на ноги. Осмотрела содранные ладони и измазанную кровью одежду, а только потом с ужасом уставилась на силуэт, возвышающийся над кровавым месивом.       Бежать.       Первым желанием, возникшим в мыслях, был побег. Но далеко ли она убежит от этого человека? Да и человек ли это? Чтобы выбраться из ущелья, она должна была направляться вперёд, прямо в крепкие объятья смерти. Люмин растерялась.       — Я из Мондштадта, — дрожа, что есть силы выпалила она.       Ничего не отвечая, незнакомец сделал шаг, затем ещё, ещё и ещё один, пока и вовсе не сорвался на бег. Маска, скрывающая лицо, вспыхнула вслед за телом, окутанным самой тьмой. Люмин покрепче сжала оружие в руке, отражая удар копья. Отскочила, сбрасывая из рук неимоверную тяжесть, и побежала прочь. Что есть силы подпрыгнула, цепляясь непривычно слабыми пальцами за выступ скалы. Незнакомец схватил её за лодыжку и, не церемонясь, бросил на землю. Ей перехватило дыхание. Люмин попыталась подняться, но снова была отброшена к стене. Второй бросок оказался сильнее, чем первый. Сознание постепенно уходило от неё; с потылицы на камни сочилась кровь.       В небе сгущались грозовые тучи. Ветер ребячески проникал под тёмные одежды незнакомца, словно молил его помиловать, бросить эту девицу и уйти прочь. Но тот оставался непреклонным. Подойдя ближе, носком ботинка ткнул путешественницу в грязную щёку, заставляя посмотреть в глаза, посмотреть на него. Она покорно повернула голову. Вслепую нащупав пальцами острый камень, лишь наблюдала за тем, как незнакомец готовится проткнуть её копьём.       Вложив последние крупицы силы, Люмин выставила руку и выпустила в него поток ветра, в следующее мгновенье целясь камнем в колено. Это ещё больше разозлило его. Незнакомец, оказавшись над ней, столкнулся копьём с её мечом.       — Да что ты творишь! — хриплым голосом выкрикнула Люмин. Чувствовала, что силы немедленно покидали её. От оружия незнакомца, как и от него самого, сочилась тьма. Она медленно пробиралась к путешественнице, окутывала, расползалась по пальцам, уходя под рукава куртки. В ушах зазвенело. Единственное, что могло спасти её, — это фея. — Паймон!       Придя на зов, Паймон в ту же секунду оказалась рядом, всем своим маленьким телом влетая в противника. Его маска слетела с лица, открывая вид на ужасающе чёрные глаза. Кое-как поднявшись, Люмин ухватила копьё и что есть мочи ударила врага по голове. Тёмно-зелёные всполохи вокруг него исчезли. Он схватился за голову и утробно зарычал, точно сдерживался, боролся сам с собой.       — Паршивец. — Выпустив оружие, Люмин рухнула наземь. Ладони, усыпанные многочисленными волдырями, нещадно жгло. По щекам скатывались слёзы. — Мне так больно, Паймон.       Фея встревоженно рассматривала путешественницу.       — Тише, — пытаясь успокоить, прошептала она. — Это ничего… это… Архонты, твоя рука!       — Я не знаю, что мне делать. — Не переставая рыдать, Люмин мельком взглянула на глубокий порез, тянущийся от кисти к локтю. — Даже не заметила, как… как он меня.       — Не разговаривай, береги силы! Для начала давай выберемся отсюда.       — Я не могу подняться, Паймон. Ноги не слушаются.       Ей хотелось рассмеяться и надорвать горло. Она в жизни не могла подумать, что нечто подобное могло застать её в самый неподходящий момент. Каждый день в Мондштадте она изматывала себя тренировками, каждый день вторила себе, что теперь никто и ничто не может стать у неё на пути. Как оказалось, может. Это место каким-то образом воздействовало на её физическое состояние. Она никогда не ощущала себя настолько слабой и беспомощной.       Люмин украдкой посмотрела на незнакомца, раз за разом вытирающего глаза от собственной крови, сочившейся из разбитой головы. Больше он не казался враждебным; взгляд его приобрёл осознанность.       — Какое невежество, — вдруг произнёс он, поднявшись.       — Невежество?! — вспыхнула Паймон. Порыв ветра подхватил её светлые волосы. — После всего произошедшего ты ещё смеешь говорить подобное?!       — Вы не выберетесь отсюда в одиночку, — не решаясь подойти, сказал он Люмин. — Слишком долго ждать, пока придут другие. Ты умрёшь. Поэтому, — он запнулся всего на мгновенье, — пожалуйста, позволь помочь.       — Ты уже помог. И более чем достаточно!       Незнакомец пропустил гневные слова феи мимо ушей, неотрывно смотря на израненную путешественницу.       — Паймон, — вдруг подала голос Люмин. — Он прав.       Здесь нельзя никому доверять. Все пытаются воспользоваться твоим положением, каждый ищет выгоду для себя и только для себя.       Этот парень мог запросто убить её одним махом. Мог переломать ей шею, раздробить череп или вспороть брюхо и не дожидаться момента, пока она ослабнет. Но он не сделал этого. Вместо всех возможных исходов, перечисленных ранее, незнакомец собрал их оружие, а затем поднял на руки и её. Паймон, рассердившись, спряталась в чайник.       — Скажешь, если станет неудобно, — холодно произнёс он.       Люмин кивнула и, морщась, несмело обхватила его шею рукой. Он ничуть не смутился, вместо этого осторожно осмотрел её руку.       — А как, по-твоему, я должна была тебя остановить? — язвительно отозвалась Люмин.       — Где печать согласия?       — А она здесь каким боком? — рассержено спросила путешественница. — Я не заходила глубоко в лес и не собиралась приближаться к обителям. Адепты не станут…       — Ты не Адепт, чтобы рассуждать об этом. Всего лишь глупый человек.       Она стиснула зубы.       — Я позабочусь о том, чтобы тебе предоставили хорошее лечение, — ловко прыгая по небольшим выступам, буднично сказал он. — И буду защищать тебя, несмотря ни на что.       — Это лишнее. Ты меня едва не убил.       — Знаю, — кивнул он, соглашаясь. — Но это часть моего контракта. Если нарушу уговор — должен поплатиться.       — Чем?       — Свободой.       Люмин прищурилась от того, как болезненно прозвучало это слово. Сейчас не самый подходящий момент, чтобы расспрашивать этого парня обо всём. Тем более он не похож на того, кто станет так легко трепать языком. Уж больно угрюмым был.       — Если проснёшься с ножом у горла, если монстры вцепятся в тебя, если смерть будет стоять у порога… Скажи моё имя. — Они встретились взглядами. — Адепт Сяо. И я приду на зов.