Кукольный Домик

      Чимин постукивает небольшим ноготком по столу, подперев голову рукой, вслушиваясь в монотонные гудки и ожидая, когда собеседник, наконец, соизволит ответить на его звонок. Ему сейчас наплевать на то, что у Джексона раннее утро и он, возможно, именно в этот день мог бы выспаться. Ему жизненно необходимо взглянуть в глаза и задать несколько насущных вопросов.       Хён радует глаз едва различимой помятой физиономией в рассветной серости и свечением от телефона, весь скукоженный и сонный, но Чимину нисколько не жаль его оборвавшийся сон.       – Доброе утро, Дже-хён, – со злым сарказмом бросает омега, – очень рад, что после того, что ты сделал, совесть позволяет тебе спать спокойно и крепко! – он перехватывает телефон удобнее, смиряя мужчину недовольным взглядом.       Джексон прочищает горло, прежде чем что-то непонятно пробубнить, уронил телефон на лицо, сочно выругался, а только лишь потом приподнялся, взглянув покрасневшим глазами на изображение младшего.       – Ну и какого хуя?       Очень лаконично и верно подмечено. Чимин полностью разделяет этот вопрос.       – Вот именно! – восклицает он, переходя на высокие ноты из-за чего сонный собеседник хмурится, еще не полностью осознавая почему глядя на омегу у него появляется настойчивое чувство, что что-то изменилось в его внешности. – Может, это ты мне расскажешь какого хуя, Дже-хён? – Чимин только распаляется от каждой новой фразы. – Какого хуя ты не рассказывал мне ничего об этом ёбаном герое? – Джексон хмурится еще сильнее не только из-за криков, еще и из-за непонимания вопросов. – Какого хуя ты продал меня ему?       Джексон меняется в лице. Настойчивый сон оказывается сброшен подобно надоевшей пассии. Мужчина садится резко выпрямляясь и перехватывая телефон.       – А, главное, какого хуя ты не сказал мне, что, когда ему снова сперма в мозг даст, он вернется за «своим»? – делая акцент на последнее слово, берет перерыв в своей гневной браваде Чимин, чтобы жадно набрать побольше воздуха в легкие.       Джексон успевает лишь торопливо поинтересоваться:       – Он приходил? Намджун тебе что-то сделал? – таким обеспокоенным его голос, наверное, еще не был никогда. Хотя нет, когда-то был.       Омега, хотевший продолжить сыпать вопросами, на которые уже услышал ответы одной из сторон пару часов назад нервно усмехнулся:       – А у тебя глаза на жопе, да?       Немые вопросы «Ты что не видишь?» и «Сказать? Или сам догадаешься?» читаются во взгляде и действиях: он поправляет телефон, выставляя его так, чтобы была видна шея и часть ключиц из-под оттянутого ворота футболки. Пятен, оставшихся после страстной ночи, не так уж и много, они не размером со вселенную, но на нежной коже смотрятся, как бельмо на глазу. И это именно то, что заприметил Джексон с самого начала, те самые перемены во внешности, а еще припухшая губа из-за уже практически затянувшейся ранки на ней. Чимин выглядит свежо, но весь его вид кричит о том, что недавно у него был секс.       Возможно, омега плохо видит, как чернеет взгляд у собеседника, как желваки перекатываются под кожей, как напрягается каждый мускул его тела. Не видит, как чаще стала вздыматься грудь от участившегося дыхания, и не понимает, что в голове у него мелькают самые разнообразные идеи, чтобы отгородить младшего от единственного человека. Чимин занят своими эмоциями, своим гневом и недовольством.       – Ну и? – вызывающе кивает омега, на затянувшуюся тишину. – Давай! Скажи хоть что-то! Ты же все знаешь, как и Лео! – но Джексон молчит. – Смешно получается, да, хён? – натянуто усмехается Пак. – Столько лет прошло, а я хранил верность Папе Ким, чтобы тот пришел и трахнул меня.       В нем говорят эмоции, как и тогда, когда протрезвев, он лицом к лицу встретился с Намджуном. Страшно и волнительно было до того момента, как он открыл рот, потом сделалось больно и неприятно, а вот уже следом после этих чувств пробудился гнев.       – Почему ты не сказал мне ничего тогда? – продолжает напирать Чимин. Теперь он не кричит, лишь дышит чаще и кажется вот-вот расплачется. – Почему не сказал, что это не ты пристрелил тех кретинов, которых подослала госпожа Ким? Боялся, что я вспомню, что они меня трахали? Так вот, я и не забывал!       Джексон был не на шутку взволнован и взвинчен, когда Чимин очнулся в семейном поместье Вангов. Он ничего не сказал тогда, лишь в порыве эмоций обнял и извинился за что-то. Оба предпочитали не говорить, что произошло: омега был подавлен и все больше закрывался в себе, а мужчина боялся как-то навредить ему. Именно тогда прозвучало предложение перебраться за бугор, подальше от всего и от всех, умалчивая, что это предложение поступило далеко не от него.       Джексон уже подъезжал к офисному зданию Намджуна, когда виновник позвонил ему сам и без приветствия поинтересовался о его местоположении. Ванг съязвил тогда, на что получил вполне зычное «мать послала за ним».       Они приехали почти одновременно, но Намджун был на жалкое мгновение раньше. Именно он был в лифте, поднимаясь наверх, когда Джексон нервно тыкал по кнопкам, и, не дождавшись второго, сорвался к лестнице.       В квартиру он влетел под оглушающие выстрелы и холостую осечку опустевшей обоймы. Виктор стянул с расхристанного Чимина остывающее тело, а Намджун, завидев хозяина квартиры, вначале съездил ему по лицу, а уже потом схватил за грудки и в лицо выплюнул какие-то обвинения и собственную злость.       Именно тогда Джексон впервые услышал от старшего «Он мой» в отношении к омеге из-за чего и развязалась драка, которая быстро нашла свое завершение благодаря Виктору, разумно напомнившему о Чимине, о его состоянии и безопасности.       Тот судьбоносный разговор состоялся несколько часов спустя в поместье Ванг около постели омеги. Намджун холодно поставил в известность, что в ближайшие пять лет (до очередной смены власти в стране) Чимин будет в постоянной опасности и ему некогда будет распыляться на его безопасность. Пак будет мешать ему, а потому Джексон обязан его увезти куда-то, подальше от всего и сберечь до того момента, как Ким не вернется. Ванг был категорически против, но Намджуну его согласие и не требовалось. Так что переезд в Америку был скорее попыткой побега, Джексон действительно думал, что за столько лет Ким охладеет, утратит интерес и оставит Чимина в покое, но тот оказался человек слова.       Так что не удивительно, что омега, услышав версию Намджуна, решил, что Джексон увез его именно для того, чтобы сохранить для Папы – продал, за какую-то свою цену, словно вещь, словно игрушку, словно куклу.       Мужчины встретились лишь два года назад на деловой встрече, когда Вангу экстренно пришлось вернуться домой. Именно тогда дела Намджуна наконец-то пошли в гору и появилось время заняться «беглецом», оставившим его бизнес без присмотра, партнера и подставного лица. Как ни крути, а Джексон повязан с ним и бросать все вот так, на произвол, было глупо.       И пока недобрат разгребал завалы, Ким наконец смог навестить Чимина, аккурат через неделю после встречи со старым другом. Наблюдал издалека, изучал, подмечал перемены. Он изменился, повзрослел, стал более спокойным и рассудительным, но детская глупость и сентиментальность в нем все же осталась, о чем оглушительно вопили часы на запястье. Он все еще носил их, а, значит, все еще что-то чувствовал. Скрывать то, что Намджуну нравился подобный факт он не мог, а потому нарывался на шуточки Виктора, который называл его «Наму» при каждом удобном случае, что невероятно раздражало.       Часы Чимина впервые оказались в ремонте через пару месяцев после этого. Конечно, к этому моменту Ким подложил в его квартиру пару подслушивающих устройств, но желание следить за ним постоянно только лишь обострилось. Приплатив хорошую сумму мастеру, он вновь наладил в них прослушку и заменил внутренности на более современные, перепрошив гаджет.       В жизни Чимина не происходило ничего и Намджуну нравилось это. Он подслушивал разговоры с Юнги и Хосоком, с которыми заочно и познакомился, редкие короткие беседы с учителем Ким, дававшем весьма дельные советы на жизнь, Джексоном, пестрящим своим беспокойством, с Лео, который, как обычно, держать язык за зубами не умел и сливал младшему всю информацию, жалуясь на жизнь и распыляясь на нравоучения. И, наверное, единственной отрадой омеги стали цветы, которые посылал ему Намджун. Решение пришло спонтанно: Пак остановился у цветущего каштана в парке во время утренней пробежки, наклонил ветвь, наверное, хотел сорвать, но в последний момент передумал. Вдохнул сладкий запах, мягко улыбнулся и продолжил свою тренировку.       Он бы мог завалить его квартиру любыми цветами, но выбирал скромные, простые букеты, потому что омеге нравились именно такие.       Удивлением для Намджуна стали успехи в учебе. Чимин действительно неплохо соображал в видении бизнеса, решал поставленные перед ним задачи, анализируя все с несвойственной ему дотошностью и делая прогноз на будущее, помогал Джексону, советуя пути с минимальными потерями. И если раньше мужчина хотел держать его при себе, чтобы удовлетворять свои потребности и только, то теперь он видел в нем потенциал и возможное очередное подставное лицо, с которого будет неплохая выгода. Он принял решение оставаться незримой тенью вплоть до окончания обучения омеги, а после вернуть его на Родину под свое крыло.       Идеальный план начал рушиться из-за одного маленького упущения: Чимин молод и, как он считал, свободен, поэтому позволил какому-то недоноску Джимми скрашивать его серые будни. Намджун был в ярости, навел справки, нашел рычаги давления, но, когда смог приехать, чтобы лично отвадить потенциальную угрозу, случилось то, что случилось.       – О, не хочешь спросить, как я погулял вчера? Как встретился с Ким Намджуном? – не унимался ни на секунду Чимин. – Мой бывший бойфренд накачал меня наркотиками, – у Джексона скоро зубы в крошку сотрутся. Он не знает, что сказать, что делать. Мыслей слишком много и выбрать что-то первостепенное не предоставляется возможным. – Хотел трахнуть в туалете. – Чимин подпирает голову, меняя руку, которая держала телефон. Голос уже не такой злой, как был в начале разговора, но все еще такой же раздраженный. А от единичного порыва подступающих слез не осталось ничего. – Если верить словам Намджуна, у него это не получилось. И я очень надеюсь, что он, или его любимый Виктор, с которым он постоянно таскается, притопили этого ублюдка в этом же сортире...       – Чимин, – наконец-то выдыхает Джексон, прося тем самым остановиться, перестать говорить эти вещи, перестать посвящать его в такие подробности, но омега и не думает оставаться.       Невооруженным взглядом видно, что ему обидно и больно, и от этого злостно – ему подсознательно хочется сделать кому-то также, чтобы полегчало, но ничего не выходит.       – Смахивает на сопливое кинцо для подростков, которые я смотреть любил на твоей плазме, да? – где таился весь этот сарказм, которым сейчас блистает Пак? Будь Ванг не так озадачен и зол он бы поинтересовался, не покусал ли младшего Лео, ведь именно его стервозность сейчас бушует в омеге. – Ну прям герой! Спас, чтобы потом я его отблагодарил.       – Перестань, – тверже требует мужчина.       – Нет, а что? – наигранно удивляется Чимин. – Я был не в себе, хотел этого, так что все было по обоюдному согласию. И мне сейчас хотелось бы построить из себя жертву, но что скрывать? Такого удовлетворения у меня не было даже в пубертате! А это что значит? – и не давая ответить. – А то, что мое шлюшье начало…       Хватит. Всему есть предел. А терпению Джексона Ванга так тем более.       – Значит так, – властно с рыком перебивает собеседник. – Сомкнул еблет на оф и послушал меня сюда, – Чимин хотел было ответить теми же фразами, но настала очередь старшего показывать свой характер. – Все эти годы я жопу рвал, чтобы твой отморозок-любовничек даже дышать в твою сторону не смел. – омега закусил щеки, и вся спесь разом улетучилась как воздух из пробитого шарика. – Я быстро закончу свои дела и уже завтра буду у тебя, а до этого времени сиди на своей вертлявой жопе ровно и сделай так, чтобы твоя истерика не вышла за предел квартиры. Никуда не выходи, никому не открывай, пока я не приеду, понял?       – Да пошел ты, – фыркает Чимин, а голос пропитался нотками обиды. Он слегка подрагивает, да и глаза начинают блестеть, – мудак.       – Язык прикуси, – с угрозой бросают следом и омега втягивает щеки, закусывает их и опускает взгляд в стол. – Разговаривать так будешь со шпаной, которая тебе в туалете присунуть хочет, – неприятно. Чимин закусывает губы и кажется вот-вот расплачется, – а не со старшим братом. А теперь повторю: ты все понял?       Понял, но ответом послужил сброшенный вызов и удар кулачком по столу. Рука заболела прямиком до локтя, умоляя потереть место ушиба. Глаза лишь слегка намокли – у него получилось сдержать слезы обиды.       Джексон вдогонку прислал несколько сообщений, которые Чимин проигнорировал.       Хотелось кричать и рушить все на своем пути. И совсем не понятно, откуда столько злости и гнева в его маленьком, щупленьком тельце. Намджун не сделал ничего, что могло бы довести его до такого состояния, он лишь едко подметил, что кое-кто изголодался.       Чем омега руководствовался, когда хотел оставить пощечину на мужской щеке, он не знал, но это было слишком смело и опрометчиво с его стороны. Ким перехватил его руку, развернул спиной и крепко прижал к своему телу без возможности пошевелиться, а после своим ледяным, вечно недовольным голосом посоветовал больше так не делать и вывалил на голову то, что не так давно вывалил на голову Джексона Чимин.       Уже одевшись, застегивая пуговицы на манжетах рубашки Ким сообщил, что вернется и посоветовал до этого времени не совершать никаких глупостей, что натолкнуло на мысль, что встреча их состоится явно не сегодня.       Чимин смотрит на себя в зеркало и мысленно обещает, что никаких глупостей он совершать не будет.       Лишь осознанные, взвешенные поступки.

***

      Музыка прерывается. На экране вспыхивает фотография Юнги с давних времен, на которой он сонный и недовольный сидит на постели в их комнате в Кукольном Домике и тычет Чимину, фотографирующему его, фак.       – Вау, – восклицает Мин с восторгом, забавно округляя глаза. Чимин никак не комментирует его проявления эмоций, устанавливает телефон поудобнее и возвращается к тому занятию, от которого его оторвали. – Подожди, ты что красишься? – вопрос звучит с недоумением, но и его омега успешно игнорирует. – А что случилось? У кого-то хорошее настроение? – он слабо поигрывает бровями и тянет уголки губ в стороны.       – Скорее наоборот, – подает голос Чимин, слабо оттеняя глаза и не разделяя настроение друга. Он – сама серьезность.       Юнги слабо хмурится, что-то взвешивает в своей голове:       – Что случилось? – в голосе сквозит неуверенность и взволнованность, а от былого веселья не осталось даже послевкусия.       Чимин кривит губы и слабо качает головой.       – Ничего такого, – легко бросает он, не отвлекаясь от макияжа. – Просто Джимми оказался моральным уродом, – омега переводит взгляд на экран и тычет в него пушистой кистью, – и, если ты сейчас скажешь что-то вроде «а я говорил», я пошлю тебя, Юнги, так и знай!       – Он тебе что-то сделал? – взволнованно интересуется друг, вставая с кровати в их с Хосоком спальне.       Чимин критично осматривает себя в зеркале, подмечая, где нужно подправить его легкий, повседневный мейкап прежде чем вновь вернуться к беседе.       – Откуда такие мысли? – наигранно удивляется Пак. – Он всего-то накачал меня и хотел трахнуть.       – Чего? – возмущенно сопит Мин, останавливаясь посреди коридора.       – Да не волнуйся ты так, – отмахивается Чимин, распуская небольшой хвостик густых светло-русых волос на макушке, которые он перекрасил только вчера. Долой родной темный цвет! В его жизни разительные перемены! – Папа Ким явился раньше, чем что-то успело произойти. – небрежно бросает он.       – Кто? – глаза становятся еще больше, а голос сухим, лишенным жизни. Омега дышит так часто, что Чимин сперва даже думает пошутить, спросив не задохнется ли он, но в последнюю секунду решает не обращать на это внимание.       – Да, – так же легко продолжает Пак. – А потом мы переспали, – у Юнги лишь рот открывается, но слова из него не вылетают. – И у него большой, если тебе интересно. Я уже забывать стал.       – Что ты несешь? – Юнги отмирает, говорит чуть тише, а вскоре и вовсе прячется в ванной, прикрывая дверь и открывая воду, чтобы ее шум заглушил разговор и не позволил Хосоку, смотрящему ютуб на кухне, подслушать их.       Чимин вздыхает с толикой безысходности и обращает взгляд на телефон.       – Я тогда не к Лео уходил, Юнги. Ты же умный мальчик – должен был и сам догадаться, – качает головой омега, а на лице ни единой эмоции.       Лучший друг позвонил как нельзя вовремя. Чимин должен испортить с ним отношения, должен сделать так, чтобы Юнги было противно с ним общаться, должен отбить у него желание хранить в памяти воспоминания, связывавшие их когда-то.       – Я был личной шлюхой Папы, наверное, – он слегка нахмурился, стараясь вспомнить, – полгода? – не столь важно на самом деле, поэтому Пак продолжает. – Ну, до того момента, как его мать накачала меня, и я принял участие в оргии с каким-то прокурором и учителем Ким. – Юнги качнул головой, пытаясь хоть так поставить мысли на свои места. – О, а еще я ссался по нему и был влюблен, а потому терпел многие унизительные вещи, так что…       Он только начал говорить мерзости про себя, но вот продолжить и перейти, наверное, к главному, так и не смог.       – Ой, дурак, – тяжело вздохнул Юнги, опускаясь на крышку унитаза и перебивая друга.       У Чимина на лице выскочило недоумение. Не это в его плане говорит Мин после его монолога. Совсем не это!       – Ты вечно вляпывался в какое-то дерьмо, но, чтобы настолько, по самые уши… – он осуждающе качает головой, игнорируя удивленно-негодующий возглас. – Давай, вырубай свою стерву, побереги ее для Джексона. Показывай, что там у тебя внутри на самом деле.       – Не могу, – моментально выдохнул Чимин и закусил губы, действительно выключая леовскую стервозность.       Мин одной лишь мимикой поинтересовался о причине.       – Туш потечет. – практически шепотом признается Пак и грустно улыбается, слыша тихий смех друга.       – Придурок, – любовно выдохнул собеседник, мягко улыбнувшись напоследок. Чимин посмотрел вверх. Злость отступила и впервые со вчерашнего вечера хотелось некрасиво разрыдаться. Юнги – кудесник какой-то, всего одной фразой остановил бурю, которая оказалась водоворотом слез, паники, страха, боязни нового будущего и нежелания возвращаться к прошлому, из которого он только-только выбрался. – И что ты решил? – чуть тише взволнованно вопрошает Мин. – Сбежишь?       Чимин покачал головой, мягко отирая область под глазами маленькими пальчиками.       – Для начала покажу всем, кто такой Пак Чимин. – без уверенности заявляет он, пока не в силах вернуться к прошлому холодно-отстраненному образу.       – Помесь Лео Ю и Джексона Ванга? – язвит Юнги.       Чимин улыбается, запуская руки в волосы и придавая им объем. Он действительно решил попробовать сбежать. И этот разговор своего рода прощание. Пусть все складывается не так, как он хотел, но Юнги поймет, он уверен. Пак не скажет ничего и никому, просто исчезнет сразу после того, как совершит свою маленькую, детскую месть. Главное, чтобы ему не помешали.

***

      Раз уж жизнь Пак Чимина превратилась в кино для подростков, то почему бы не последовать клишированному сценарию? Это была его последняя мысль, прежде чем толкнуть дверь в мужскую раздевалку и хмуро окинуть взглядом присутствующих.       Тела у парней их университетской футбольной команды то, что надо для мокрых снов и огромных мозолей на руках, а некоторые не обделены природой, на что омега лишь единично вскидывает бровь и продолжает сканировать каждого из присутствующих, выискивая нужного.       И где-то внутри, за напускным спокойствием и холодностью, аккурат позади легкого смущения, тянет свои ручонки раздражение, так как парни, взращенные на тех самых подростковых фильмах, реагируют также: кто-то негодует, кто-то присвистывает, оценивая привлекательную омегу, кто-то подкатывает свои шары, преграждая путь и навязчиво стараясь познакомиться. Чимин не реагирует ни на что, но подпрыгивает от неожиданности, когда его несильно бьют влажным полотенцем по попе, а после и вовсе красноречиво вскидывает вверх средний палец, безмолвно посылая наглеца в секс-тур.       Джимми явно удивлен, стоя около своего шкафчика с одним полотенцем на бедрах. У них не так давно закончилась утренняя тренировка и вот-вот начнутся обычные занятия. Его друг, Эндрю Миллиган, переписывавшийся с кем-то интенсивно до появления Чимина, оставил сообщение недописанным, полностью разделяя удивление друга.       – Вау, Чи, – он немного сконфужен и не может перестать рассматривать манящие формы, которые сегодня обтягивают черные джинсы и такого же цвета водолазка под горло, а новый цвет волос, да еще и макияж делают его до нельзя привлекательным и манящим. От нечем непривлекательного заучки в широких штанах и толстовках не осталось ни следа. – Что ты…       –Да, со мной все хорошо, – собирая руки на груди и оттопыривая ногу, перебивает его Чимин. Взгляд острый и холодный, а когда он цепляется за синяк на скуле и разбитую, практически затянувшуюся губу, пропитывается легким удовлетворением. Нет сомнений в том, кто приложил руку к этим увечьям. – Спасибо, что позвонил.       Джимми сокращает расстояние между ними, по-свойски приобнимает за талию, притягивает, и однобоко улыбается, продолжая разглядывать его лицо так, словно увидел впервые.       – Прости, – легко бросает он, – хотел позвонить, но…       Чимин упирается рукой в оголенную грудь, не позволяя подобраться ближе, держа расстояние.       – Я заметил, что ты хотел, – перебивает омега, хищно суживая глаза, и пусть он и выглядит, и ведет себя так, как хочет, но внутри сердце вот-вот выбьет ребра.       Он приподнимает руку, очерчивает ею синяк на скуле, но мягко и даже как-то интимно, порождая новую порцию свиста засмотревшихся зевак и советы уединиться где-то.       – Теперь и я хочу, – голос пестрит соблазном, и парень ведется на это: наклоняется ближе, норовя поцеловать, но Чимин быстро сворачивает эту лавочку, – чтобы ты пошел нахуй и трахал в туалетах тех, у кого нет самоуважения.       Видно было, как на лбу у Джимми высветилось предупреждение о сбое системы. Парни из футбольной команды вспыхнули эмоциями, а последний жест, в котором омега обворожительно улыбнулся и унизительно похлопал Норджа по тому месту, которое совсем недавно оглаживал, произвел фурор.       – Чувак, он тебя сделал! – воскликнул кто-то.       – Смотри! У меня мурашки! – вскинул руку, показывая вставшие дыбом волоски, следующий.       – Нашего Джимми только что бросили!       – Выходи за меня!       – Это кто? Новенький? С какого он факультета?       Галдеж превратился в какофонию и, покуда Джимми не очухался и не понял, что только что произошло, Чимин предпочел сбежать под фанфары, но не торопясь, уверенной походкой, игриво улыбнувшись напоследок попросившему у него номер телефона парню. Вместо комбинации цифр, омега послал ему воздушный поцелуй, совсем потеряв голову от успеха и волнения, а тот оказался довольно харизматичным: схватился за сердце и упал на скамью позади, громко признавшись, что влюбился.       Шаг ускорился стоило только покинуть чужую раздевалку, а выражение лица приобрело победные черты с нотками надменности. Вера в себя, в свои действия, в успешность начатой новой жизни вспыхнула в груди и жаром устремилась в конечности.       Чимин не обращает внимания на оборачивающихся студентов. Он спешно надевает пальто, перехватывая небольшую кожаную сумку, в которой минимум вещей, которые он заберет с собой из этой жизни, и решает сократить путь между корпусами.       Спешно спускаясь уже по ступеням центрального выхода, он закусывает губы, не в силах сдерживать улыбку. Телефон он преднамеренно оставил дома, начитавшись вчера в интернете, что его можно будет выследить по нему, а еще очень долго провозился с часами, чтобы ограничить их функцию и сделать обычной безделушкой, показывающей время, хотя многие рекомендовали оставить и их, но Чимин к такому был еще не готов. Кредитки он тоже никакие не брал. Джексон научил хранить наличными такую сумму, на которую можно было бы прожить первое время в случае чего. И ее с головой хватит, чтобы улететь куда-то, но омега решил сесть на первый рейсовый автобус, а там уже будет видно.       Сейчас камнем преткновения стал вопрос: как добраться до автовокзала? Раскошелиться на такси, или же на автобус с пересадкой. И думы были настолько глубоки, что абстрагировали от окружающего мира. Вернулся в него омега, когда его грубо схватили за руку и также грубо развернули, схватив за плечи, что позволило не упасть.       – Ты что устроил? – зло прошипел в лицо Джимми.       Проходящие мимо студенты бросают косые взгляды, а некоторые прерывают свои ленивые разговоры, уделяя внимание чужой ссоре, уже готовясь писать что-то в твиттере и общих чатах, которые работают сверхбыстро и видео, где неизвестный многим омега бросает Джимми Норджа, задевая его гордость, к этому моменту посмотрели многие.       Чимин совсем не готов ко второму раунду, он не рассчитывал на него и фразы не придумывал, а потому крепче стискивает зубы и экстренно вспоминает, чтобы посоветовал Лео в такой ситуации.       – Отпусти, – копируя чужую интонацию, – это луи.       Пальто действительно от именитого бренда, но его состояние омегу волнует в самую последнюю очередь. Джимми выглядит так, будто готов его ударить и подобное убивает его напускное спокойствие. Чимин дергается, прикладывает чуть больше усилий и отступает на шаг назад.       – Да кто ты такой, чтобы… – напирает парень, но омега его резво перебивает.       – А кто ты такой, мальчик? – правильно расставляя акценты. Решение целиком и полностью скопировать Лео в данной ситуации возникло само собой. – Кем ты себя возомнил, чтобы…       Но и Джимми так просто не собирается отступать, следуя примеру бывшего парня и перебивая его:       – Что за цирк ты тут устроил?       Чимин слишком натурально удивляется, ловя себя на мысли, что ему нравится все то, что сейчас происходит.       – Цирк? – переспрашивает он, а после усмехается мягко и игриво. – Зайка, нет никакого цирка. Каждый развлекается так, как ему нравится: ты накачиваешь невинных омежек…       – Заткнись, – шипит Джимми, бросая единичный взгляд в сторону, явно не желая, чтобы собирающиеся студенты подслушали их.       – …чтобы трахнуть их потом в туалете и добавить в свой списочек «побед», – о да, лишь вчера слухи, которые он неоднократно слышал от окружающих, дошли до осознания. Каким же беспечным кретином был Чимин… – Я же предпочитаю играть с чужими нервами, – невинно заявляет он и отступает назад, чтобы вновь уйти красиво, но его останавливают, схватив за запястье. Брови двинулись к переносице, а лицо омеги потеряло былую надменность, уступая место болезненно гримасе. – На твоем месте, – теряется Пак, пытаясь вырвать руку, но хватка лишь усиливается, – я бы этого не делал.       Он все еще пытается держаться построенного образа, но с каждой секундой это становится все сложнее.       – Да ну, – угрожающе шипит парень. Он дергает омегу на себя, сокращая расстояние между ними до ничтожного минимума. – Или что? – вызывающе. – Ударишь меня?       Чимин не знает, он уже подумывает расплакаться и попросить помощи у окружающих, потому что хватка на запястье ни на секунду не ослабла, да и страх пробирается в голову и просит встать у руля.       Но помощь приходит оттуда, откуда ее не ждали. Вот совсем.       – Иначе я прострелю тебе башку и прямо сейчас, – звучит стальной и острый голос позади. И Чимин уже не знает, кого он больше боится: появившегося спасителя или мучителя перед ним.       Волоски на затылке становятся дыбом, и это далеко не из-за осенней погоды.       – Ты еще кто? – грубо бросает Джимми. Его хватка неосознанно становится сильнее, а грудь угрожающе выпячивается колесом. Присущий юношеский максимализм бьет ключом.       Чимин боится оборачиваться. Он чувствует, что Намджун совсем близко, буквально в полушаге от него, но вопреки всему омега слегка суживает глаза и поднимает хитрый взгляд с не менее хитрой улыбкой.       – А это как раз тот, – неторопливо растягивает слоги Пак, будто наслаждается моментом, будто постоянно попадает в подобные ситуации. И это отнюдь не у него едва заметно подрагивают коленки, – с чьими нервами я и играю.       Намджун выдыхает с тихим, удовлетворительным смешком и Чимин более, чем уверен, что на его лице отобразилась кривая ухмылка, знаменующая то, что конкретно ему такая формулировка понравилась.       – Мы уже встречались, – грубо бросает Ким, – и в прошлый раз мне показалось, что ты уяснил, чья это омега и что с тобой будет, тронь ты моё хоть пальцем еще раз.       Чимин считает, что это слабенькая угроза, что Папа Ким может и лучше, но Джимми, на удивление отпускает его, при чем так резко, что невольно ударяет по пальцу, тут же пряча руки в карманы куртки.       – Он меня унизил… – то ли в защиту, то ли в поисках поддержки, начинает оправдываться Джимми на что Чимин показательно фыркает, разворачивается на пятках, бросает на Кима единичный взгляд, с трудом сдерживает себя, чтобы не закатить глаза, видя на почтительном расстоянии от босса Виктора и, гордо задрав голову, стремительно семенит подальше отсюда, ведь его план вот-вот накроется медным тазом.       Намджун на подобное поведение омеги лишь вновь усмехается, несколько секунд глядит вслед, а после потемневшим взглядом упирается в Джимми.       – Пусть хоть что делает, – бросает он, – но тебя рядом с ним нет, понял? – Намджун намеренно упирает руку в бок, заводя ее под черное пальто, показывая кобуру с оружием. В прошлый раз Джимми Нордж был пьян и под действием веществ, в этот раз он трезв и точно все осознал.       Чимин скрывается за поворотом и, завидев стоящее у обочины такси, спешит к нему, но практически рядом с автомобилем его перехватывает все за то же запястье чужая рука и настойчиво волочит в противоположную сторону к кортежу из трех тонированных автомобилей, около которых ошивается свора охранников.       – Нет! Отпусти! – не громко припирается омега, упирается ногами, старается отцепить чужую руку, а около машины даже отважился разок ударить Намджуна сумкой, но стоило ему взглянуть своим фирменным, пугающим, ничего не выражающим взглядом, как вся смелость и желание противостоять умирает.       Виктор отворяет дверь автомобиля.       – Будь умницей, – говорит Ким, кивая в сторону, намекая, что омеге нужно сесть в машину.       Чимин оборачивается, здраво оценивая свои шансы улизнуть, если он сейчас устроит заячьи бега. А после безысходно вздыхает, понимая, что те и до нуля не дотягивают.       Он все же забирается в высокий автомобиль, двигается к противоположной двери, открывает ее, готовясь бежать под колеса на проезжую часть, но Виктор преграждает путь. Омеге хочется закричать от злости. Сейчас он как-никогда понимает Ю.       – Прав был Лео, – недовольно выплевывает он, нарочно кривя губы, – ну и рожа у тебя.       – Сам не в восторге, – двузначно бросает мужчина, захлопывая дверь перед носом.       Чимин обиженно раздувает щеки, складывая руки на груди. А через пару минут, когда Намджун садится рядом, разя терпким и концентрированным запахом табака, от которого щекочет ноздри и хочется чихать, он опускает взгляд как можно ниже и старается дышать тише, будто его могут не заметить и забыть.       – Значит, – громом раздалось в тишине, – хотел сбежать. – это не вопрос.       Омега вздрогнут.       – Нет, – затравленно и тихо отзывается он, прекрасно помня, что отсутствие ответов чревато своими последствиями.       – Не лги мне, – грубо и настойчиво.       – Да, – меняет ответ Пак, напрягаясь так, будто ожидая пощечины.       – Действительно думал, что у тебя получится?       Чимин надеялся, но об этом он умышленно умалчивает.

***

      Чимин бездумно гоняет по тарелке маленькую креветку, подперев голову рукой, особо не вслушиваясь в то, о чем разговаривает Намджун со статным взрослым мужчиной. Его молодая супруга полностью разделяет настроение омеги, но, сидя рядом с ним, она молча попивает вино и часто косится на часы Пака, сверяясь со временем.       Этот ужасный обед завершается срочным звонком и скорым уездом неизвестного со спутницей. Ради приличия Чимин даже встал, попрощавшись, а после упал на стул, вернувшись к своему занятию. Еще вначале он порывался скалить зубы и портить встречу мужчине, но потом красноречиво был осажден.       – Ненавижу пасту с морепродуктами, – но желание ведь никуда не исчезло. Настроение у Ким Намджуна слишком замечательное и спокойное, тогда как Чимин ощущает откалывающиеся куски его жизни. Хоть как-то, но он обязан насолить.       Намджун откидывается на спинку стула, собирая руки на груди.       – Ты стал лгать мне, – спокойно вступает в диалог мужчина. – Годы разлуки тебе на пользу не пошли.       Чимин показательно скривился, пытаясь всем своим видом показать, что не только общество, но и сама ситуация ему противна. Он не отрывает глаз от тарелки, поэтому не видит, как Намджун мягко растянул губы в едва заметной улыбке.       – Есть одна простая истина: я знаю о тебе абсолютно все, – омега на такое громкое заявление фыркнул. – Каждый раз, когда приезжает Джексон вы заказываете доставку из KFС с острой курицей и пасту с морепродуктами из лапшичной в паре кварталов от твоей квартиры. – Чимин замирает, оставляя бедную креветку в покое. – Ты не ешь морепродукты, отдавая их все время Джексону, но не пасту с соусом – именно это ты любишь.       Чимин откидывается на спинку стула, копируя позу и взгляд мужчины.       – А еще ты любишь красное вино и пьешь его каждую пятницу, если в субботу у тебя нет факультатива. – Намджун легкомысленно пожимает плечами, продолжая в упор смотреть на омегу. – Тебе хватает бокала, чтобы раскрепоститься и…       – Я не вернусь, – сухо перебивает Чимин, завершая свою молчанку. Услышать то, что всякий раз, когда он напивается, его желание подговаривает шаловливые ручонки и он трогает себя, тем более из уст Папы Ким, он был явно не готов. – Уместно ли будет сказать, что между нами все кончено? – на удивление говорить у него получается достаточно свободно, даже складывается впечатление, что омега и не боится вовсе. – Если мне не изменяет память, вы выгнали меня и грозились пристрелить.       Невольно у Намджуна в голове всплывает мысль, что общение с Джексоном и Лео не прошли бесследно. Чимин с детства был остр на язык, но ему недоставало уверенности и смелости. Эти двое научили его словесно давать отпор и Киму это нравится. Именно эта мысль заставляет его улыбнуться, что в совокупности с хищным взглядом заставили омегу закусить щеку, выдавая свое волнение.       – Я поменял свое решение, когда узнал, что ты просто не понравился моей матери.       Чимин негодующе выпучил глаза, набрал воздуха побольше в легкие, хотел что-то сказать (высказать), но осадил себя, сомкнув губы в тонкую полосу и несколько раз подумал, прежде, чем выпалить:       – Куклой я больше не буду. Не вашей, не чьей-то еще.       Намджун проронил смешок и прикрыл глаза, потерев пальцами переносицу. Тон, не терпящий возражений, его забавляет, да и поведение омеги тоже. Он придвигается вперед, упираясь локтями в стол и вновь упирается своим пронзительным взглядом в небесно-голубые глаза.       – Я хоть раз сказал, что собираюсь снова сделать тебя шлюхой? – резонно интересуется Ким, давая несколько секунд на раздумья.       Чимин сперва порывается сказать что-то, но на ум не приходит ничего, ни единого воспоминания с подобной формулировкой. Его взгляд опускается вниз, а брови ползут к переносице. Если его не собирались вернуть в Кукольный Домик, и не собираются не под кого его подкладывать, тогда на кой черт он понадобился Папе Ким? Чтобы отомстить Джексону? Приструнить Лео? Заставить Юнги на него работать?       – Ты мой, Чимин, – через мгновение продолжает мужчина, но Чимину все еще не понятно. – И хочешь ты этого или нет, но пока ты мне не надоешь, тебе от меня никуда не деться.       – Не понимаю, – все, на что его хватает. В горле пересохло и руки слегка задрожали. Омега потянулся к бокалу вина, к которому за весь обед дотронулся лишь единожды и тот был сейчас и сделал небольшой глоток, больше похожий на кошачье питье. Подобный жест был попыткой скрыть волнение, вспыхнувшее внутри.       Намджун продолжал пристально наблюдать.       – Ты меня заинтересовал как омега, – любезно поясняет Ким и глотни Чимин немного больше вина, обязательно подавился бы им. – И чтобы сразу решить все возможные недоразумения: между нами не любовь, – у Пака предательски вспыхивают щеки. – Еще пару лет назад я хотел держать тебя рядом, чтобы удовлетворять свои потребности – ты полностью устраиваешь меня в постели, а это – редкость.       Конечно, редкость, – думается Чимину. Потому что с Папой Ким были многие. И Чимин был далеко не первым и не последним (разве что он был первой и последней куклой, соблазнившей своего начальника).       – Но, как оказалось, хорошим партнером ты можешь быть не только в постели. – Намджун выдерживает паузу, собирая руки в замок на столе. – Я хочу держать тебя рядом, чтобы ты помогал мне с бизнесом. Также, через пару лет, я выйду на новый уровень и образ любящего и заботливого мужчины будет как нельзя кстати. – он легко качнул головой, быстро дернув бровью. – И, конечно, наследник. Мне нужно будет передать сыну все то, что у меня будет к его совершеннолетию.       Чимин глупо хлопнул глазами, сожалея, что нельзя не понять слова Ким Намджуна как-то не так. Даже свести их на шутку не получится! Он смотрит пронзительно и уверенно, уже зная что-то, чего не знает омега.       Пак нервно усмехается, качая головой. Отказывается верить, не хочет принимать.       – Знаешь, что, Ким Намджун, – он поднимается, упираясь руками в стол, – пошел-ка ты нахер!       Проходящий мимо официант тактично сделал вид, что ничего не услышал, а Чимин, окутанный непонятными для него эмоциями, поспешил удалиться.       Это же каким нужно быть идиотом, как себя не уважать, чтобы после всего радостно принять к сердцу эту лапшу!       Он игнорирует человека, подающему ему его пальто и выходит на улицу. Легкий ветер холодит разгоряченную, покрасневшую кожу, но не помогает усмирить пожар внутри. Хочется сбежать, как никогда прежде, но делая несколько шагов от заведения, Чимин замирает, заметив уставившегося на него Виктора. Тот бросится сразу же, стоит хозяину отдать приказ, но этого не требуется. Хозяин сам крепко держится за свою добычу.       Чимин вздрагивает и оборачивается, когда на его плечи падает его же пальто. Намджун слабо качает головой в сторону, предлагая пешую прогулку. И у омеги есть выбор, но он смиренно выдыхает, направляясь в сторону парка неподалеку.       – Я заберу тебя к себе сразу же, как ты закончишь учиться.       Внутри пробуждается злость. Он уже все решил и наплевать, что омега не хочет, наплевать, что он против!       – Перестань строить из себя жертву, – голос пробирается строгостью.       Омега сворачивает на дорожку, ведущую к месту для курения. Он надеялся, что встретит кого-то (зачем – не понятно. Наверное, чтобы не оставаться наедине, и чтобы не так раздражал Виктор и пара мужчин вместе с ним, следующие по пятам), но сгущались тучи, грозился начаться дождь и по пути встречались только те, кто выгуливал своих питомцев.       Небольшая беседка не пахла табаком, лишь лакированным деревом. Он уселся на лавку, продолжая игнорировать слова мужчины, который уже полностью расписал его жизнь, уже все решил. Он присел рядом, достал из внутреннего кармана пачку сигарет, подкурил и протянул ее Чимину. Омега нахмурился, переведя взгляд на сигарету. Тлея, она истончала свеже-сладкий запах – это любимая отрава Лео.       Намджун качнул головой, слабо растягивая губы в победной улыбке.       – Я же говорю: я знаю все о тебе.       Чимин перехватил между пальцами сигарету и затянулся лишь один раз, выпуская под крышу беседки небольшую струю дыма. Он не курит, ему просто нравится этот запах. В глазах темнеет, голова тяжелеет и кружится всего мгновение, а после появляется тяжесть в груди, которая и держит его легкое тело на земле. Его легкие все еще не в порядке, но лечащий врач заверяет, что таких серьезных приступов, которые были в детстве, быть не должно, но для профилактики следует выполнять несколько простых предписаний, касающихся модификаций образа жизни. Так что нет, он точно не курит. Просто бывают такие дни, когда красноречивого Лео не хватает, не хватает его историй и дыма сигарет, который сопровождает эти истории, таящие в себе советы на будущее. И в такие моменты Чимин достает припрятанную на кухне пачку сигарет, подкуривает, затягивается единожды, и наблюдает, как та тлеет, источая свой аромат.       – Я сбегу, – тихо и честно признается омега, слабо покачивая рукой, чтобы сигарета тлела быстрее.       – Твой выбор, – незаинтересованно бросает Намджун, затягиваясь и выдыхая не такой приятный дым. – Будем играть в кошки-мышки столько, пока тебе не надоест. Или мне. – Чимин грустно улыбается, не желая принимать то, что он обречен. – А пока, – он тушит окурок о небольшую урну рядом с собой, – я буду приезжать на время твоих течек.       Чимин сжимает пальцы сильнее, чем того хотел и переламывает сигарету пополам. Смотрит, как та держится только на бумаге и думает, что он сейчас точно также висит над какой-то пропастью. И чем «мой омега» отличается от «моя шлюха» в его ситуации?       Намджун вздыхает, показывая то, что его терпение на исходе. Омега продолжает строить из себя жертву и отказывается видеть очевидные вещи. Он сдастся. Ким уверен, потому что…       …Все будет именно так, как он и сказал. Пока Чимин учится, он будет навещать его в течку. Каждый раз Пак будет злиться, но после неизменно ластиться в его объятиях.       Он ускользнет прямиком из-под носа в день своего выпускного. Сразу, как получит диплом с отличием и сфотографируется с деканом факультета. И Намджун будет в ярости, будет искать его, как и обещал, грозиться переломать ноги, чтобы тот никуда больше не делся, скучать и не находить себе места, и он найдет его в небольшом местечке во Франции через два с половиной месяца, вылетит сразу же частным рейсом и где-то над океаном на телефон придет местоположение с омежьих часов – Чимин сам позволит себя найти и на всякий случай включит гаджет, чтобы наверняка. И когда Намджун злой фурией распугает всех на винограднике, этот омега улыбнётся так, словно победил, и спросит: «Ну и кто теперь влюблен и зависим?». Ким покачает головой и только лишь тогда примет поражение.       У них никогда не будет так, как у Юнги с Хосоком. Ким не сделает долгожданное предложение в романтической обстановке просто потому, что все там же, в небольшом местечке во Франции, Чимин, не предупредив, поведет его в местную церквушку, где их обвенчает старенький пастырь и домой вернется некий Ким Чимин.       Он станет партнером, правой рукой, возьмет на себя многое и поможет Намджуну подняться еще выше, чтобы однажды в будущем действительно передать все сыну, вынашивая которого, омега был похищен последователями Го. А через пару суток он очнется в поместье Ванг и лишь тогда наладит отношения с братом, который не одобрил его выбор и исчез, поставив перед этим ультиматум «он или я», чтобы через несколько лет вот так красиво вновь появиться в его жизни.       Чимин удивится, узнав, что Юнги лично пришел к Намджуну, изъявив желание работать на него, и именно он же помирит его с Сокджином, с которым дружба была приостановлена в тот самый момент, когда он выгнал Чимина за порог Кукольного Домика.       Между ними не всегда будет все гладко. Ввиду характера Намджуна, будет сложно. Будут громкие ссоры, о которых с радостью после будет писать пресса. Они разойдутся на полгода. Чимин проявит характер, соберется и вместе с сыном и растущим животом, где поселилась крохотная омега, переедет к Джексону. Намджун заберет его домой лишь после родов, характер не переломит, но до конца жизни будет осаждать себя, одаривая свою омегу заботой и любовью так, как он умеет, запомнив прошедшие полгода как страшный сон. Совсем не романтично и нежно, но Чимин будет счастлив, будет с теплом вспоминать это, наблюдая за тем, как сын Юнги и Хосока будет неумело ухаживать за его горделивым омежкой, думая, что все, что у него сейчас есть благодаря Лео.       – Малыш, – посмеялся он. – Папа Ким – больной ублюдок, и безопаснее будет приручить его, чем бегать и надеяться, что он не найдет. Тем более, у тебя есть все данные и предпосылки. – еще тогда Чимин ощущал, что старший что-то недосказал, хотел спросить у него не один раз, но осознание пришло само. Намджун изначально указал ему на это…       …потому что омега и сам не понимает того, что именно он зачинщик всего, что сейчас происходит. И строить жертву из себя нужно именно Намджуну.       – Не делай такое лицо, – бросает он, поднимаясь со скамьи. – Сейчас ты обижен на меня, понимаю. Я бы тоже не проникся доверием к тому, кто хотел меня убить в прошлом. Но ты все такой же глупый и маленький, каким и был пять лет назад. – Чимин недовольно щурит глаза и хмурит брови. – Ты все еще влюблен в меня и зависим от моего присутствия.       Мужчина скашивает взгляд куда-то вниз, омега глядит туда же и натыкается на часы. Порыв сентиментальности, но он ли это был?       Сердце стучит с утроенной силой.       – Мы скоро увидимся, – напоследок, прежде чем ответить на телефонный вызов. – Да, прокурор Чон? Смотрите-ка, а ты действительно полезен!..       Дисплей часов подсвечивается. Время – полдень.