Кукольный Домик

      Сон – самое драгоценное, что было придумано природой, особенно, когда времени на этот сон катастрофически не хватает.       За пару однообразных лет выработался вполне сносный режим: ранний подъем, утренняя пробежка, освежающий душ, легкий завтрак, обязательно кофе, а уже потом все остальные дела. Однако в последнее время привычный план терпит ленивые изменения.       Телефон звенит который раз, привлекая, наконец, к себе внимание и насильно выводя из сонного марева. Рука в привычке первым делом тянется к тумбочке, шарит по ее поверхности, но, когда не находит источник звука, заставляет оторвать голову от подушки, затуманенным взглядом упереться в пару книг и распечаток, вспоминая, что они здесь делают, а только потом понять, что мелодия играет из противоположного конца комнаты.       Встать с кровати – непосильный труд.       В попытке найти телефон приходится потревожить беспорядок на столе. Гаджет находится позади потухшего ноутбука.       – Алло? – голос хриплый и тихий, глаза так и норовят закрыться, а собственное изображение, появившееся в маленьком окошке слева, годится только для того, чтобы отпугивать и без того не обращающих внимания ухажеров.       – Хуем по лбу не дало? – раздраженно восклицает собеседник, тревожа нарушенную утреннюю дремоту. – Господин Ванг, – не менее эмоционально, но заметно тише. – Это что за приколы такие в последнее время? – в ответ виноватая, сонная улыбка и шуршание бумаги. – Твои часы точно в ремонте? Мне начинает казаться, что ты их на другое место одел и радуешься, когда я тебе названиваю!       – Конечно, – хрипит омега, собирая разбросанные на столе бумаги и поднимая парочку упавших на пол в одну кривую стопку, которая вновь норовит развалиться, – только вибрирующие часы и ты мое спасение от одиночества, Юнги-я. – театрально вздыхает все еще спящий парень.       Юнги цыкает, закатывая глаза ясно давая понять, что максимально недоволен, однако настойчивая улыбка заставляет слабо надуть губы и закусить щеки изнутри.       – Найди себе, наконец, нормального мужика, Чимин-а, – умозаключает он, ненадолго отводя взгляд и уделяя внимание тому, что шкварчало у него в сковороде. – Именно этого я и желаю тебе, а еще поскорее закончить со своими бумажульками. – а в довершение – обворожительная улыбка.       Чимин отвечает почти такой же, потирая глаза, шлепая босыми ногами по теплому паркету и заходя в светлую кухню.       – Спасибо, – слабо улыбается Чимин, – это так по-твоему: вначале наорать на меня в мой день рождения, а потом поздравить.       Он по привычке включает полупустой чайник, который загорается синей подсветкой и уделяет внимание кофеварке, пока телефон оказался удобно облокочен на стену.       – Да не за что, – без энтузиазма отмахивается Юнги. – Но ты с темы не съезжай. Посмотрел я фотки твоего Джимми и знаешь… – Мин надул губы, явно стараясь подобрать правильные слова.       – Выглядит как типичный альфач? – подсказывает Чимин, заряжая кофеварку и пересаживаясь за стол. Ноги оказались привычно заброшены на стул рядом.       – Да, – как-то неуверенно соглашается друг. Это слово явно было не то, которое хотел сказать омега. – Ты точно о нем рассказывал? Сильно сомневаюсь, что этот мужлан способен быть обходительным и галантным. – хмурится Мин, а после осторожно, с нескончаемым беспокойством, интересуется, – он точно тебя не обижает?       Забота друга приятным теплом разливается за грудиной. Сон, наконец, отпускает, а глаза раскрываются шире. Маленькое окошко с собственным изображением привлекает внимание, а руки привычно лезут к черным волосам, чтобы поправить «сонную» прическу.       – Он, правда, хороший, – взгляд непроизвольно уходит в сторону, губы оказываются закушены, а лицо окрашивается в смущение.       – И я очень рад, если это действительно так, – настаивает нетерпеливо Юнги, подпирая голову рукой. – Просто, если он не вампир из прошлого века, то явно поспорил на тебя! Пора бы в двадцать два распознавать такие вещи.       Чимин не удерживается от того, чтобы быстро закатить глаза.       – У тебя представление об Америке по тупым подростковым фильмам, – обиженно дуется омега. Юнги лишь щурится и недовольно выпячивает губы. В свое время они вместе столько пересмотрели этих «тупых подростковых фильмов», что не счесть, но кое-кто, кажется, забыл об этом. – Я не говорю, что в Чикаго нет имбецилов и мудаков – их очень много, но Джимми не относится к их числу.       Юнги перебивает, распевом тяня пропащее «у-у-у».       – Звучишь так, словно втюрился в него по самые твои покрасневшие уши!       – Неправда! – воскликнул омега, накрывая ладонью действительно покрасневшее ухо.       Но Юнги прав. Чимин влюбляется. Джимми ему действительно нравится. Он хороший, заботливый, обходительный. Он уважает Чимина и все его «капризы». Не напирает, обращается как с хрупким сосудом.       Они познакомились месяц назад в библиотеке, когда Чимин корпел над очередной курсовой. Джимми просто попросил помощи с высшей математикой, увидев несколько учебников, которыми обложился омега. Чимин, в свою очередь, объяснил, как решить уравнение, а в знак благодарности получил банку пепси. Он не хотел обмениваться номерами, но почему-то согласился. Переживал невероятно первые пару дней, но, не получив ни одного сообщения, расслабился.       Джимми написал неделю спустя, вновь попросив помощи с математикой. После этого у них завязался разговор, продлившийся еще с неделю. Чимин в интернете был очень общителен: много спрашивал, сам что-то рассказывал, а когда они в редких случаях пересекались в университете робко здоровался и то не первый, а после сбегал, пропадая из виду.       Несколько раз Джимми звал его на студенческие тусовки, но омега отказывался, находя отговорки. И, казалось, что выйти из статуса интернет-друзей невозможно, но Джимми застал его врасплох, подловив после лекции и пригласив на футбольный матч между университетами. Чимин не смог быстро придумать причину своего отказа, а потому пришлось согласиться.       Каждая победа сулила после себя громкую вечеринку, но Джимми не пошел на нее, предложив Чимину прогуляться. И это была действительно прогулка в местном парке, посиделки в кафе, а после проводы до дома. Чимин засмущался, услышав на прощание: «Было весело. Я бы еще с тобой как-нибудь погулял». И они еще не раз просто гуляли вот так.       Пак в начале был такой же подозрительный, как и Юнги сейчас. Чуял подвох в стремительно быстро подкатывающих отношениях. Но это все было издержками определенного периода жизни.       После того, как омега согласился перебраться вместе с Джексоном в Америку все кардинально поменялось. Зная язык только на уровне сленговых словечек, Паку было тяжело понимать окружающих. Тяжело было принять новый менталитет, привыкнуть к новым людям, завести новых друзей. И еще в самом начале Чимин старался это сделать. Старался жить, как обычный подросток. В его первой школе все было не идеально, но вполне хорошо, пока кто-то не пустил слух, что Ванг Чи – младший брат Джексона Ванга, которого зовут на самом деле Пак Чимин и у него за плечами развратная жизнь в стенах прошлой школы, откуда его с позором выгнали. Все не правда, никто его не выгонял, даже шумиху раздувать не стали. Джексон и учитель Ким позаботились о том, чтобы ни одна живая душа не узнала по какой причине омега перевелся из своей прошлой школы. А появившаяся история, после которой стали гулять слухи, что Чимину нравится спать со всеми подряд и где придется, берет свои корни от семейки Ли и тогдашней шумихи.       Доучиться в этой школе Чимин так и не смог, не смог стерпеть свалившийся негатив, издевательства и едкие шутки. Их было много разнообразных – фантазия школьников не знает границ, но последней каплей в шатком равновесии стала записка-конверт от одноклассника, предлагавшая уединиться в подсобке спортзала, пошлый рисунок и «ультратонкий» презерватив. Несколько секунд Чимин смотрел на все это, а после всепоглощающая обида ударила в грудь, словно разозленное дитя.       Омега молча встал, игнорируя вопросы учителя, закинул вещи в сумку, куда его одноклассники на перемене закинули несколько распакованных презервативов (а он и не заметил) вымазав их предварительно в молоке, которое давали на обед, и ушел.       Джексон встретил его уже на пороге школы, плачущего и разбитого. Закатил скандал, импульсивно угрожал всяким (даже судебным иском), пререкаясь с директором и в этот же день забрал документы.       Они вновь переехали в другой город (не такой крупный, как прошлый, и где о Чимине наверняка не узнают), вновь сбежали от плохого, вновь попытались пустить корни на новом месте. Пока Дже-хён не нанял частных преподавателей, чтобы Чимин учился дома, он занимался лишь с учителем Ким по видеосвязи – с переездом в Америку единственным предметом, который он понимал и который полюбил, оказалась математика. Не удивительно ли?       И жизнь, вроде, наладилась.       Чимин гордится невероятно тем, что, не учась в школе со всеми, смог набрать высший балл на вступительных экзаменах и попасть на стипендию в Высшую школу бизнеса в Чикаго. Джексон вновь переехал с ним. Даже жил два первых курса в купленной квартире, запретив селиться в общежитии, но бизнес, брошенный на Родине и кормивший их все это время, пока поднимались филиалы здесь, в Америке, потребовал возвращения хозяина-скитальца.       Чимин оставаться один боялся, но ему каждый день звонил Юнги, Джексон, учитель Ким, Лео, когда не был в загуле, так что одиноко или в опасности он себя не чувствовал, а после привык. Тем более хён стабильно приезжает на пару дней раз в три месяца, которые пролетают незаметно.       А сейчас у омеги появился парень, с которым они в отношениях всего второй день, но общение и ухаживания длятся гораздо дольше (ага, месяц – это же большой срок). И это почему-то даже удивительно. Чимин не популярный в университете – он обычная серая масса. У него нет друзей или хотя бы тех, с кем он бы общался. Он не одевает фирменные вещи и дорогие украшения, которыми заваливает его с ног до головы Джексон, не красит больше волосы в блонд, оставаясь с родным черным цветом, не использует косметику – делает все, чтобы не привлекать чужое внимание, но внимание Джимми как-то сумел заполучить. Вчера, когда он предложил стать его парнем, он признался, что у него нет высшей математики. Просто ему нужен был повод познакомиться, поэтому он попросил у своего друга скинуть пару примеров. Чимину кажется это до безобразия романтичным поступком.       – Корея вызывает Ванг Чи! – воскликнул Юнги, вырывая Чимина из его мыслей и обрывая глупую улыбку.       – Я дома! – послышалось на фоне практически сразу же.       Теперь неконтролируемо глупо и влюбленно улыбнулся Юнги, поворачивая голову в сторону, наверное, желая высмотреть поскорее пришедшего. Чимин смущенно закусил губу и опустил глаза, надеясь, что в грядущем будущем его мужчина тоже будет мимолетно целовать в губы по приходу с работы и дарить мягкую улыбку.       – О нет, – мученически выдохнул Юнги, подкатывая глаза. – Только не говори, что хён все еще…       – Ага, – слышится с некой насмешкой. – Привет, Чимин-а.       Чимин возвращает взгляд на экран, где позади друга показался парень. Под глазами темные круги, да и лицо не выглядит свежим, на нем глубокой тенью залегла усталость, но несмотря на это он привычно широко улыбается, удобно умостив подбородок на макушку омеги и обнимая его со спины только не так, как это делают обычные парочки. Шея Юнги оказалась зажата в изгибе локтя, потому он и взбрыкнул, слабо ударяя парня локтем в живот, а тот наигранно изобразил боль, согнувшись пополам на несколько секунд. Чимин улыбнулся и с этой же улыбкой радостно произнес:       – Привет, Хоби-хён. Ты сегодня поздновато.       Юнги в экране угрожающе хмурится, но расплывается в улыбке, получая быстрый чмок в губы.       – Незапланированный пациент, – отмахивается Хосок, находясь уже за пределами камеры и тарахтя крышками посуды.       На экране у Чимина вновь перемены и теперь на него смотрит уставший Чон, а Юнги на фоне маячит около кухонной гарнитуры заканчивая с ужином.       – А потом мне не удалось уйти незамеченным, и я снова принес ящик контрацепции домой, – Юнги на фоне громко цыкнул, что-то недовольно пробурчав под нос. – Брось, милый, – усмехается Хосок, расслышав фразу омеги, – просто доктор Ким думает, что у нас рвение, как у кролей.       – А разве это не так? – с насмешкой подает голос Чимин, помня еще как друг в очередной раз по секрету рассказал о бурных игрищах, в которых он с радостью применяет знания, привитые в Кукольном Домике, а учитывая то, что у Юнги скоро течка, которую тот в одиночестве никогда не проводит в отличие от Пака, омега уже предвкушает пошлые рассказы друга.       Хосок тактично пропускает этот вопрос мимо ушей, бросая единичный взгляд через плечо на закусившего щеку омегу. Чон не против разговоров, но иногда Мин перегибает палку рассказывая всё и с дотошными подробностями. Все же он считает, что небольшая часть их совместной жизни должна оставаться между ними. Юнги тоже так считает, но ничего поделать с собой не может. Они с Чимином всегда все друг другу рассказывали, кроме криво начавшихся первых отношений. Оба понимают, что такое было, и оба не говорят об этом.       – Нет, Чим-а, серьезно, давай мы вышлем тебе пару ящиков. – как ни в чем не бывало продолжает парень. – Уже и меня эти коробки немного раздражают. – он вздохнул уставши, и потер пальцами переносицу.       Чимин рассмеялся.       – Спасибо, но этим меня и без вас Дже-хён обеспечивает.       И это не пустые слова, чтобы отшутиться от друзей, потому что они действительно могут выслать ему короб разнообразных контрацептивов. Джексон действительно всякий раз как приезжает покупает презервативы, лубрикат, блокаторы и средства экстренной контрацепции, складируя это в тумбочку около постели, чтобы младший, в случае чего, был готов ко всему, но всякий раз с неким разочарованием обнаруживает, что омега из всего арсенала пользуется только блокаторами и то, если во время течки ему необходимо куда-то пойти, и возможно немножко лубрикантом из-за чего краснеет безбожно, когда Джексон, хитренько улыбаясь, пополняет запасы «свеженьким», не многозначно подергивает пальцами и бровями, явно правильно все понимая.       Что касается доктора Ким, так его озабоченность вопросом половой жизни Юнги обострилась в тот момент, когда он со скандалом заявил, что будет жить вместе с Хосоком, хлопнул дверью в свою комнату и принялся собирать вещи. Решение было принято эмоционально, после предшествующей ссоры, а потому сонный парень, который все никак не мог набраться смелости, чтобы хотя бы заикнуться о возможности совместного проживания, опешил, увидев омегу на пороге своей новенькой квартиры и получив в лоб: «все, дорогой, теперь ты от меня не отделаешься!». Тогда в ней еще не было ничего для жизни, только-только закончился ремонт и установили туалет с ванной. Хосок даже спал на полу на сложенных одеялах и разложенной картонной коробке от туалета! Вокруг была строительная пыль и миллионы коробов с вещами.       Юнги это не нравилось, его все раздражало, и он даже порывался уйти еще куда-то, но у Чона хватило ума зациклить его на другом. Просто так совпало, что у омеги на носу маячила первая сессия, а после нее обещалась грандиозная течка, беря в учет пошатнувшийся гормональный фон и как он отразился на настроении. Но ничего, и это прошли. Сокджин, наверное, все пороги оббил, названивал как в дверной звонок, так и на телефоны, прекрасно понимая и приглушенно слыша, чем занимаются жильцы квартиры в свою первую совместную течку. И Хосок, честно думал, что отхватит по лицу, когда Юнги уснул, а он на свой страх и риск все же впустил старшего в пустую квартиру, но нет.       Разговор выдался не из легких. Опять. Ровно такой же, когда доктор Ким подловил его в больнице и зажал в углу, узнав совершенно случайно, что Юнги с Хосоком «решили попробовать отношения», как рассказывал омега по телефону Чимину, смущенно пища в подушку, не зная, что мужчина уже проснулся. Тогда посыл был не распускать руки. Мин учился в школе, был, наконец, обычным подростком, радуясь жизни и не имел никаких дел с Кукольным Домиком и Намджуном. И с одной стороны Сокджин знал, что, оказавшись свободным от Папы Ким «Хоби-хён» станет чем-то большим, чем просто друг, даже ждал этого, но, когда такое произошло отреагировал чересчур ревностно. Боялся, что Хосок мог как-то обидеть его Юнги, воспользоваться им, боялся, что его состояние хоть немного станет походить на чиминово, а потому и пригрозил парню, дав понять, что доставать отросток из штанов и направлять его в сторону омеги не стоит. Но Юнги, созрев для чего-то большего, чем держаться за руку и целоваться, с этим был категорически не согласен и через полтора года отношений задал вполне себе логичный вопрос: «Я тебя не привлекаю? …как омега».       Хосок, давший обещание, что пока Юнги учится в школе он его не тронет, пал под чарами своего парня не продержавшись месяц до обещанного срока. И на самом деле это чудо, что омега сдал все экзамены на высший балл и поступил своими силами, даже без помощи Сокджина и его родителей, которых мужчина тоже задействовал, стараясь сделать все, чтобы у Мина сложилось все так, как он хочет. Юнги, вкусив запретный плод, как выразился обиженный Чимин (друг на время пренебрег общением с ним) «с хуя не слазил», потому что это было действительно так! Бедный сосед Хосока в общежитии только видел омегу на пороге, готов был выть волком, уходя к друзьям в соседнюю секцию жаловаться.       Сокджин с отцовской ревностью высказывался матери, а та с отцом будто бы и не видели проблему в том, что Юнги начал спать с мужчиной. Более того, мама любезно припомнила о похождениях сына и призвала смириться с тем, что их маленький омежка (а Мин бесспорно стал частью семьи, мать с отцом в нем души не чают, ласково называя внучком) повзрослел. Но знать – это одно, а вот видеть спящего Юнги на полу в ворохе многочисленных одеял, в комнате, где все пропахло сексом и смотреть в глаза виновато потирающего затылок Хосока, запахнувшего халат на голое тело, – это совсем другое!       Но запрещать что-то и скандалить Ким не стал, не повысил голоса, не распустил руки. Долго сидел молча на крышке унитаза (ванная комната была единственной, где можно было посидеть, поговорить, ведь мебели все еще не было), пока Чон, словно какая-то школьница, аккуратно примостился на край ванной, уперевшись руками в бедра, а после выдохнул резко и смерил парня тяжелым взглядом:       – Испортишь ему жизнь – откручу тебе все, что можно открутить.       Первое время Хосок действительно побаивался, а сейчас плюнул и пустил все на самотек, как и Юнги. Беременность – дело такое. Они это не планируют, но, если вдруг случится, хвататься за сердце и оружие, как Сокджин, они не будут.       Чимину действительно нравится слушать об отношениях друга, нравится радоваться вместе с ним и грустить, нравится представлять, что у него когда-то будет также, вот только до появления Джимми он не делал ничего для этого.       Хосок и Юнги многословны, как обычно. Несмотря на то, что разговаривают в основном они, Чимин не чувствует себя третьим лишним. Закатывает глаза, когда друг с умным видом рассказывает о вреде кофе в том количестве и крепости, в котором хлещет его омега.       Хосок сверяет время на часах и слабо хмурится, когда Юнги собирает грязные тарелки со стола, а Чимин медленно пьет уже теплый напиток, заедая его попавшейся на глаза печенюхой.       – Чим-а, уже 7:30, а ты все еще без цветов.       Чимин тянется к телефону, чтобы опустить шторку и свериться со временем. Брови в легком удивлении ползут вверх, а глаза округляются. Обычно к этому времени Чимин выходит из душа и пока он заваривает кофе, квартиру наполняет не только его аромат, но и трель дверного звонка, но вот время уже перевалило за 7:37, а доставки все еще нет.       Юнги хочет пошутить, видя, как настроение друга стремительно полетело вниз, пусть он и пытается показать, что подобное его не расстроило, но не успевает. Долгожданная трель заставляет омегу вскочить со своего места и скорее броситься к двери, не видя уже, как переглянулись Юнги с Хосоком и как расстроился первый.       Чимин приоткрыл дверь, боязно выглядывая из-за нее не снимая цепочки.       – Господин Ванг Чи? – мужчина поправляет кепку, приподнимая ее немного повыше. – Вам доставка. – за пять лет проведенных в Америке язык все же поддался и теперь лишь в редких исключениях Чимин не понимает, что ему говорят.       Цветов у курьера видно не было, но, может, сегодня ему подарят что-то другое? Омега поправил футболку для сна и прилизал волосы, прежде чем открыть дверь нараспашку и чиркнуть в планшете короткую подпись за получение небольшого пакетика. Внутри оказалась открытка с поздравлением и его часы из ремонта. Фирма, занимающаяся этим, в честь дня рождения обеспечила доставку, распечатку с проделанной работой и ремешок в подарок.       Обратно возвращается он уже мягко улыбаясь, возвращая часы на свое законное место.       – Гля как лыбится, – кивает Юнги, но Хосок не торопится смотреть на это занимаясь уже чем-то другим. – Часы ему вернули. – Чимин не отвечает, продолжая мягко улыбаться. – Знаешь, иногда у меня ощущение, что ты правда перестанешь их носить, когда тебе руки отрубят, и то ты на ноге их носить начнешь! Носишься с ними уже столько лет…       Пак закусывает губы, пряча все ту же мягкую улыбку. Любовно провидит по корпусу, где за столько лет появились царапины и коцки, и улыбается еще шире, когда они мягко вибрируют на запястье, оповещая, что состыковались с телефоном.       В квартире вновь трель, но на этот раз Чимин совсем не торопится, бросает Юнги несколько фраз, защищая свои часы и приводя аргументы почему омега не может с ними расстаться, и лишь когда пришедший звонит во второй раз все же идет в коридор. А возвращается с искрящимися настоящим счастьем глазами и букетом белых ирисов.       – А ты переживал, – мягко улыбается Юнги. – Записка есть?       Есть. На ленте, соединяющей эти цветы. Небольшая карточка, на которой ровным, красивым почерком выведено «Happy birthday». И Чимин не может перестать улыбаться, снимая эту карточку и ставя букет в высокую вазу, любовно поправляя те.       Он начал получать цветы сразу после того, как уехал Джексон. Вначале омега думал, что это старший таким образом его балует, но тот ни сном, ни духом об этом. Больше Чимин и не говорил ничего, чтобы хён не волновался. Кто-то отправляет ему цветы каждую пятницу и на какие-то значимые события (закрытая сессия, день рождения, новый год, рождество, защищенный проект или угрюмое настроение).       Сначала Чимин чувствовал себя неловко, затем старался выяснить от кого все же цветы, потом переживал, что за ним кто-то следит и заваливает этим презентом не из добрых побуждений, а сейчас он с нетерпением ждет их. Вчера была пятница и со вчера у Чимина на кухонном столе красуется аккуратный букетик разноцветных тюльпанов. Сегодня суббота, его день рождения, и к тюльпанам присоединились белые ирисы.       Юнги не успевает что-либо сказать, как его перебивает очередная трель.       – А ты, я посмотрю, сегодня нарасхват.       Чимин лишь мягко улыбается, думая, что на этот раз подоспел подарок от Дже-хёна. Он звонил ночью, поздравлял самый первый и ругался, что так поздно омега не спит, а учится. Отругал и отправил отдыхать, сказав, что передал один сюрприз, который прибудет завтра утром. Пак тогда губы надул, думая, что старший приедет лично, но у него завал на работе и времени даже на сон не хватает – совсем как у Чимина.       Но распахивая дверь, уже и не смотря в глазок и не одевая цепочки, он застывает, тут же запуская пятерню в волосы, поправляя те в неловкости и смущении.       – Джимми, – сконфуженно удивляется омега.       – Не разбудил? – улыбается парень без приглашения ступая в глубь квартиры и заключая омегу в мягкие объятия.       Чимин неуверенно приобнимает парня в ответ страшно смущаясь, надеясь, что выглядит он не сонной замарашкой, а более-менее смахивает на человека, жалея, что не умылся и не привел себя в порядок.       – Нет, я… – омега смущен. Объятия приятны, но он не чувствует себя хорошо в них, потому отстраняется первым, указывая рукой в глубь квартиры и закрывает дверь. – Я давно проснулся. Друг позвонил, и мы… Мы разговариваем.       Он скорее обгоняет парня, бросая мимолетный взгляд в зеркало, чтобы все же посмотреть на себя и все равно поправляет торчащие волосы.       – В чем дело? – хмурится Юнги, увидев обеспокоенного друга. – Что-то случилось?       – Да, то есть, нет, – качает головой Чимин и неуверенно улыбается, выглядывая из-за телефона, в который раз радуясь, что его новенький парень не понимает ни словечка из его родного языка. – Юнги-я, я тебе перезвоню, здесь Джимми пришел, и…       – Что??? – перебивает Юнги.       – В чем дело? – фоном слышится Хосок.       – Чимин, не отключайся! – настаивает омега.       – Все, пока, я потом перезвоню, – торопливо, будто куда-то опаздывает.       – Телефон рядом! – в унисон с ним вопит Юнги. – Звони мне либо девять…       Чимин сбросил вызов, откладывая телефон в сторону и теперь уже обворожительно улыбаясь с толикой неловкости. Джимми ставит на стол фирменный пакет кофейни, в которой Джексон, когда приезжает, частенько берет разные вкусности на вынос.       – Прости, я немного удивлен, и… – Чимин неловко закусывает губы, опираясь на кухонный гарнитур позади. – Тебе по субботам не спится? – в попытке пошутить он невинно улыбается.       Джимми улыбается в ответ, подходя ближе и нависая сверху. Хотел поцеловать, но омега к такому явно был не готов, потому подался вперед и вновь обнял его, обвивая крепкий торс руками и прижимаясь щекой к каменной груди.       – Хотел сделать сюрприз, – признается парень грубым и немного шепелявым голосом. – Наверное, мне стоило позвонить.       – Нет, – скорее мотает головой Чимин, смотря вверх, встречаясь с карими глазами парня, который смотрит на него с таким обожанием, что Паку немного не по себе. – Я рад, правда, просто… Просто ты впервые у меня, и я…       Джимми тихо рассмеялся, перебивая лепет с пробившимся ощутимым акцентом.       – Ты такой милый, когда смущаешься, – от подобных слов смущение превратилось в краску и затопила щеки. – А когда сонный и смущенный вдвойне милее.       Омега на это ничего не ответил, лишь попросил пару минут, призвав располагаться поудобнее на кухне, а сам пулей рванул в ванную, чтобы молниеносно умыться, почистить зубы и расчесаться.       Джимми принес круассаны с клубникой, пончики с бананом и приторно-сладкий кофе с какими-то сладкими сиропами. Лет пять-шесть назад омега бы пищал от такого, но сейчас его вкусы кардинально поменялись: от сладкого у него сводит челюсть и болят зубы, потому если это кофе, то обязательно без каких-либо наполняющих, за исключением сливок или корицы, а если сладости, то с минимальным количеством сахара. Его новый парень еще не знает этого, а потому Чимин всеми силами постарался изобразить то, что ему нравится.       – У меня появился конкурент? – в шутку между приятным и непринужденным разговором, во время которого Чимин смеялся и во всю рассказывал о своих друзьях из Кореи, поинтересовался Джимми качнув головой в сторону цветов.       Чимин немного запаниковал.       – Это от брата и друзей, – солгал он, прячась за стаканом с наполовину опустевшим кофе. Зубы заныли, умоляя больше не пить этот топленый сахар в благородном напитке! – Думают, я скучаю здесь. Вот и балуют.       – А ты скучаешь? – вполне логично поинтересовался парень.       – Если только немного, – на этот раз честно признается омега.       Джимми учится на спортивном факультете, состоит в футбольной команде при университете и выглядит достаточно агрессивным и нахальным, действительно будто сошедший с клишированных американских сериалов. Эдакий капитан футбольной команды, гроза района, местный забияка и грубиян, который такого, как Чимин гнобит и обижает, зажимая в туалете. Но нет. Несмотря на подобную внешность за месяц общения он ни разу не позволил Чимину усомниться в нем.       – Хочу познакомить тебя со своими друзьями, – выбивает почву из-под ног. На лице заметной тенью ложится волнение. – Они уже достали спрашивать, кто же этот загадочный Чи, с которым я так часто пропадаю.       – Не думаю… – уж было начал Чимин, но тут же притих, так как парень не закончил свою мысль.       – У моего друга, Эндрю Миллигана, ты видел его несколько раз в универе, сегодня день рождения, – Чимин закусывает губы, неуверенно опуская взгляд на стакан с кофе, – он обычно закатывает вечеринки, но сегодня решил обойтись малой кровью, – Джимми усмехается, а вот омеге фраза эта кажется зловещей. – Мы соберемся сегодня только «своими» в одном клубе: посидим, выпьем, поболтаем, потанцуем… – омега напрягается. – Помню, что ты не любишь такие места, но…       Джимми замолкает, тянется вперед через стол, мягко накрывает руки Чимина, которые нервно впиваются в податливые стенки кофейного стакана и мягко улыбается, заглядывая в голубые глаза.       – Я буду рядом, – обещает он, – ни на шаг от тебя не отойду. – его пальцы нежно поглаживают мягкую кожу. – Если тебе не понравится – только скажи и мы сразу уедем.       – Л… – выдавливает из себя омега, – ладно.       Джимми расплывается в улыбке, у Чимина же она напоминает нервный тик. Причина, по которой он не ходит на студенческие тусовки или просто в какие-то клубы расслабиться и развеяться кроется в нежелании оказаться в безвыходном положении. Он боится этих мест, думая, что его могут напоить, подсыпать наркотики или возбудители и произойдет то, что когда-то произошло в кабинете директора. Боится, что он вновь станет шлюхой.       Но ведь в этот раз с ним будет Джимми и он его защитит, так что можно, наверное, расслабиться? Чимину и подобное не внушает доверия, а вот ощущение опасности да. Но сколько можно, правда? Выдумал себе проблемы и топчется вокруг них! Как говорит Джексон, Чимин молод и красив, и закрываться в своем панцире – не выход.       Омега резко одернул руки, когда квартиру вновь наполнила трель дверного звонка, вырывая их из рук парня и переворачивая стакан с кофе на стол. Испугался, не ожидав, что этим утром к нему принесет еще кого-то нетерпеливого, потому что пока Чимин быстренько бросил полотенце на стол, чтобы то впитало влагу в себя, отставляя опустевший стакан в сторону, гость пальца со звонка не убрал, из-за чего тот трезвонил не переставая.       – Я помогу, – заверил Джимми перехватывая полотенце и все же поцеловав омегу в висок, пока тот потерял бдительность. – Иди открой.       Чимин покраснел густо и заметно, кивнул и поспешил к двери, пальчиками касаясь места поцелуя и смущенно улыбаясь. А уже через мгновение запищал от радости бросаясь на шею пришедшего и крепко стискивая его в объятиях.       – Ахуеть не выхуеть! Ты на кого похож! – воскликнул Лео, отстраняя Чимина за плечи, но тот все равно вновь бросился ему на шею, заключая в крепкие объятия и старший сдался, не менее крепко обнимая в ответ. – Мы сегодня же превратим тебя в человека! – заявляет он, не отрываясь. – Джексон совсем жмотярой стал? Не может денег тебе на салоны выделить?       – А комплексовать не будешь? – хихикает Чимин в шею, не желая отрываться. – Я же красивее тебя стану.       Лео тянет недовольный возглас.       – Малыш… – начинает он всезнающей интонацией, но не заканчивает. Хмурится, чего не видит младший, а после отстраняет его за плечи и поворачивает. – Если вы трахались, – заговорчески шепчет на ухо, а Чимин краснеет безбожно, глядя на приветливо улыбающегося Джимми появившегося в коридоре, и омега еще больше рад, что язык для парня остается непонятен.       Закончить мысль Чимин не дает, вырываясь и нервно поправляя волосы. Но и объясниться не выходит. Джимми, будто издеваясь, в пару шагов оказывается рядом и в собственническом жесте кладет руку на спину омеги. Лео это без внимания не оставляет. Собирает руки на груди, вскидывает бровь и оттопыривает ногу, не переставая выглядеть эффектно и привлекательно.       – Джимми Нордж, – представляется парень, протягивая руку. – Бойфренд Чи.       Лео улыбается еще хитрее, скашивая глаза на застывшего Чимина, у которого на лице калейдоскоп эмоций и старшему это до безумия нравится.       – Лео Ю, – протягивает руку омега для мягкого рукопожатия. – Воспитатель Чи.       На секунду у парня появляется недоумение на лице. Лео говорит на иностранном языке безупречно, но собеседник решает, что омега перепутал значение слова.       – Воспитатель? – переспрашивает он. – Имеете ввиду «родитель»? «Папа»?       – Зайка, не смей сомневаться в моем языке, – прозвучало двусмысленно. Чимин стал пунцовым. – Но да, ты прав.       Джимми усмехнулся, криво натягивая уголок губ.       – В таком случае «зайка» откланивается, – с озорством бросает Джимми, а Чимин вздрагивает, получая поцелуй в макушку. – Заеду за тобой вечером. – добавляет в дверях. – Было приятно с вами познакомиться.       – Ну-ну, – усмехается Лео, и стоит только двери закрыться, как он тут же недовольно хмурится. – Бойфренд? – родной язык намного приятнее. – Ну нет, малой, просто трахайся с ним, но не встречайся. Как человек – он дерьмо. Поверь – я знаю.       Они не виделись с Лео чуть больше двух лет, потому Чимину совсем не хотелось ругаться или же обжаться на него. Тема разговора стремительно изменила направление.       Лео направляется в Европу на очередной показ и с очередной миссией, но Джексон сперва оплатил ему билет в Чикаго, чтобы омеги провели полноценные шесть часов вместе. А еще всучил Ю карту и сказал ни в чем не отказывать и развлечь малого как в старые добрые.       Впервые Лео навестил Чимина в Америке сразу после того, как Джексон забрал его из здешней школы. Ю прожил с ними целый месяц, помог перебраться в другой город, всячески вытаскивал омегу из его депрессии, а после сказал, что у него дела и уехал. Чимин понимал, какие у него дела, чье имя они носят, и тогда еще болезненно реагировал на него. Сейчас все иначе. Новости о Ким Намджуне периодически мелькают, мозоля глаза фотографиями, но Чимина не тянет плакать или грустить. Не тянет к нему. Он повзрослел, понял многое, отпустил, оставив часы, как грустное напоминание о первой любви.       Второй визит Лео был два года назад и из депрессии на этот раз вытягивали его. От Чимина причину тщательно скрывали и, подслушав, он понял почему. Намджун был в городе и сердечко омеги застучало быстрее. Он приехал с Лео на очередной показ и подложил его под какого-то уродливого, непривлекательного деда, который, не зная омегу, умудрился ударить по ахиллесовой пяте. Ю сбежал, нарушил приказ, испортил отношения с партнером, лишил Папу Ким внушительной суммы своим проявлением эмоций, и Джексон переживал, что Намджун, или Виктор, заявится к ним на квартиру, чтобы забрать беглеца и вновь заняться его «воспитанием».       Но он не явился.       Лео неделю провел у них в квартире, а в ночь перед вылетом грустно улыбнулся, когда Чимин, последовав с ним на балкон, чтобы не оставлять одного, поинтересовался, почему старший все время повторяет, что природа – та еще сучка.       – Когда люди состоят в браке и спят в одной постели не удивительно, что у них заводятся дети, – затянувшись сигаретным дымом начал он свой рассказ. Чимин тогда очень удивился, задав вполне логичный вопрос, но старший не ответил, продолжая рассказывать как хотел. – Я думал, что моя игра в семью продлится дольше, да и муж хотел…       Лео забеременел, думал бросить не такой уж и успешный для него на то время модельный бизнес, жить тихой, семейной жизнью, но его муж встал на пути Ким Намджуна, потому пора было втаптывать его в грязь. Лео не любил его, ничего не чувствовал, но отлично отыгрывал влюбленность, а после донельзя обиженного омегу, которому изменили. Муж упрямился, не давал развод, тянул его на дно вместе с собой, а с другой стороны злился Папа и маячила угроза собственной смерти.       Он был молод и глуп. Не раз повторил, что, если бы тогда у него были те мозги, которые у него сейчас, он бы подумал не один раз.       Джи, у которой удар поставлен, не смотря на ее хрупкую комплектацию, в пару точных хуков сломала нос, но Лео показалось этого мало. Вернувшись домой поздно за полночь, он нарвался на грубость немного выпившего мужчины. Прислуга слышала, как они ругались, а после сбежалась, на шум. Муж не толкал его с лестницы, его даже рядом не было. Он подбежал уже потом, когда Лео кубарем катился с лестницы специально оступившись и перекувыркнувшись назад через голову, а дальше инерция и округлый живот на двадцать первой неделе сделали свое.       В отличие от Лео, муж до безумного любил его и потеря ребенка, стала большим ударом, как и обвинение в избиении супруга.       И вроде все хорошо, но всегда есть это ужасное «но». Из-за падения у Лео открылось кровотечение и Сокджину, чтобы спасти его жизнь, ничего не оставалось, как удалить причину.       – Природа сучка потому, что сейчас мне хочется воспитывать кого-то до скрежета зубов. – заканчивал рассказ Лео, бросая окурок вниз с балкона. – А все это, – он неоднозначно взмахнул рукой по воздуху, намекая на себя, – "подарок" от гормонов, которые я жру на завтрак, обед и ужин, – утрировано, но отчасти правдиво. – Хуй бы я куда пробился, если бы не стал еще красивее, чем был раньше. – он устало вздохнул. – Слава, деньги, внимание – это, конечно, хорошо, но счастье для меня оказалось не в этом. – а после усмехнулся с доброй грустью. Он не озвучил, но Чимин не однократно слышал, как старший омега говорил, что воспитывает его даже когда он устраивал те веселые «тренировки флирта».       Потому сейчас, когда Лео важно заявляет девушке на ресепшене в спа-салоне, что они обязаны сделать из его сына конфетку, Чимин просто улыбается, действительно чувствуя в нем что-то такое по-родительски родное.       Отведенные шесть часов со старшим пролетает слишком быстро и у омеги глаза на мокром месте, потому что не хочется отпускать его куда-то, но тот машет рукой, весело улыбаясь и кричит на весь аэропорт, что заглянет и на обратном пути, и Чимин верит.       А в такси по направлению к дому ему вновь звонит Джексон и не отставляет без внимания расстроенный голос.       – В клуб? – удивляется он, когда омега переступает порог квартиры, зажигая свет. Времени осталось совсем немного, а ему нужно еще собраться.       – Да, – кивает Чимин, расстегивая молнию на ботинках. – У знакомого сегодня тоже день рождения, и он позвал отметить. А что? Нельзя?       О том, что никто из компании, в которую он сегодня попадет, даже Джимми, не знает, что у омеги сегодня тоже праздник, он умышленно умалчивает.       – Ёбнулся? – фыркает Джексон, тут же обращаясь к кому-то еще. – Я занят! Скажи, что у меня совещание. Дистанционное совещание! Да? Тогда с какого хуя они приперлись в такую рань? Блять, Сонхва, я за что тебе плачу? Придумай что-то! Скажи, что я ебу кого-то. – интонация голоса вновь сменилась на мягкую и заботливую. – Ты не представляешь, как долго я этого ждал, но сейчас подсел немного на очко. Стремно мне тебя одного отпускать, может…       – Дже-хён, – перебивает Чимин тихо посмеиваясь, – я сам сыкую, но я буду с другом.       – С другом? – перебивает старший. – Ты хотел сказать с бойфрендом?       Чимин замолкает на несколько секунд, а после выдыхает с немножко раздраженным «Лео».       – А, то есть, говорить ты мне об этом не хотел? – и сейчас омеге не понятно настоящая ли обида звучит в голосе Джексона или притворная.       – Да там такое, – отмахивается Чимин, радуясь, что его покрасневшее лицо не видит брат. – Ничего серьезного.       – Ну-ну, – не веря тянет Ванг. – </i>Ты только не молчи, если этот Майк Вазовски свой глаз в тебя…       – Джимми Нордж, – перебивает Чимин. – Его зовут Джимми Нордж, – повторяет он на мужское «что?».       В трубке слышится тяжелый выдох.       – Мелочь, я просто хочу сказать, что, если эта гнида, посмеет как-то обидеть тебя… Да что, блять?! – крик настолько резкий, что Чимин вздрагивает, пугаясь. – И что теперь? Да мне насрать! – и вновь мягко, но раздраженно, – Малыш, я напишу тебе, ладно? Кое-кто просит разъебать его.       – Хорошо, – смеется Чимин. – Я верю в тебя, удачи.       Улыбка еще долго не сходит с лица. Времени действительно немного, но Чимин все равно повалялся на кровати, переписываясь с Юнги, смеясь с его опечаток, потому что друг только проснулся, полистал интернет в поиске макияжа и прически и приступил к делу.       Ничего сверх омега с собой не делал, да и руки, разучившиеся за столько лет наводить красоту вряд ли бы за пару минут вспомнили навык, но Джимми удивился, когда Чимин смущенно взглянул на него.       – Я и не знал, что ты такой красивый, – честно признался он, осматривая омегу с ног до головы.       Подобную фразу сказал и именинник – Эндрю Миллиган, да и каждый из компании говорил что-то подобное. Был ли это дружеский жест, или что-то еще, но Чимин отвечал тем же не считая, что чем-то отличается от присутствующих: драные светлые джинсы, открывающие коленки, темная блуза едва открывающая видимость на ключицы, в ямке между которыми красовался небольшой кулон, подаренный Джексоном на этот день рождения. На руке неизменно браслет, который брат преподнес давным-давно в честь начала учебы в старшей школе, а на другой часы. Волосы Чимин просто приподнял, разделив челку и совсем немного подкрасился, оттенив глаза, но, похоже это слишком сильно отличалось от его обычного стиля.       Он чувствовал себя не в своей тарелке, стеснялся, хотя ребята показались ему весьма дружелюбными: и девушки, и омеги, и парни втягивали его в разговор, предлагали выпить, но Чимин отказывался и растягивал малоалкогольный коктейль, не выпуская его из рук, будучи полностью уверенным, что, если он оставит его без присмотра, там обязательно окажется наркотик.       Общение перетекло на танцпол, куда его потянул и Джимми, который действительно не отходил от него ни на шаг. Танцы тоже не подарили раскрепощенность, а вот второй подобный коктейль, который омега осушил практически залпом уже немного дал в голову. После он позволил себе выпить единственную стопочку самбуки и слишком громко озвучил, что она похожа на микстуру от кашля, вызвав всеобщий хохот.       Больше омега не пил и так чувствуя, что охмелел. Танцы стали куда более свободными и стерлось понимание того, что руки Джимми периодически его касались. Чимину было весело, он впервые за долгое время ощущал себя свободно и, двигаясь в такт музыки, возможно, он и сам приблизился к своему парню и одним только взглядом подал намек, что поцелуй сейчас будет самое уместное решение.       Для себя настоящего Чимин был слишком смел и решителен, но, когда его в спину случайно толкнула девушка из их компании, он будто в себя пришел и смутился. Торопливо сказал Джимми, что хочет пить и оставил его одного.       Щеки пылают и горят в румянце, а сердечко бьется будто бешенное. Ему действительно жарко, но пить что-то из стаканов на столе и разрушать идиллию целующейся парочки из их компании омега побоялся, потому направился в туалет. И он продолжал глупо улыбаться вплоть до того момента, пока не увидел буквально около двери в уборную Джимми, только вот он целовал какую-то девушку, опять же, из их компании. Неприятно? Не то слово. Обидно? Еще как. Но Джимми оторвался от нее почти сразу же, на его губах блеснула улыбка, а между ними на мгновение мелькнуло что-то белое, когда он одними губами поблагодарил ее, тут же расплываясь в еще более широкой улыбке завидев Чимина.       Он хочет разрыдаться и уехать домой, но не успевает даже судорожного выдоха сделать и пустить одинокую слезу, как руки Джимми вновь оказывается на его талии, а его мягкие губы взяты в плен. Это отвратительно целовать его сразу после того, как он целовал другую. Пак упирается в крепкую грудь руками, протестующе мычит, намеревается уйти от поцелуя, но его не отпускают. Вталкивают не только в туалет, не обращая внимания на хихикнувших омег, которые, обогнув пару, покинули уборную, но и в рот что-то, что оседает чем-то горьковатым на языке.       – Тише, детка, – шепчет в губы Джимми, накрывая рот и зажимая нос Чимина, чтобы таблетка, которой он любезно «поделился» не оказалась на полу, как того хотел омега. – Я рядом. Ты же веришь мне? Давай немного повеселимся. Тебе понравится.       Пак смотрит в глаза будто зажатый в угол зверек и лишь сейчас понимает, что они в кабинке туалета, где неприятно пахнет даже несмотря на то, что клуб элитный и за этим следят. В нем бомба замедленного действия и омега почему-то уверен, что накроет его в считанные секунды, а потому испуганно шепчет, когда хочется закричать во все горло.       – Я хочу домой, – даже дыхание сбивается, – ты обещал, – сердце вот-вот выпрыгнет из груди, – хочу уйти.       Чимин не верит ни единому слову, ни единой фразе, которую повторяет Джимми уверяя, что все будет хорошо. Уже не происходит ничего хорошего! Он не глупый, понимает к чему все идет. Тело наполняется легкостью, а голова – тяжестью. Омега ударяется затылком о стенку кабинки, запрокидывая голову назад, поддаваясь на все ласки, которые ему сейчас приносят чужие губы, блуждающие по шее. Ему хочется этих ласк, но разум против – он еще не готов к этом. Он не хочет. Не с ним.       – Пожалуйста, – глаза закатываются. Он уже и не понимает на каком языке лепечет, повторяя одну и ту же фразу. – Я не хочу.       И он уверен, что холод под щекой – от стенки кабинки, что руки, оглаживающие его оголенные бедра и ягодицы, – не проделки разума, и он более, чем уверен, что еще секунда и его трахнут как самую настоящую шлюху, но этого не происходит.       Наверное, доза наркотика оказалась выше ожидаемой. Чимин никакой, когда Джимми подхватывает его на руки, говоря возбужденным голосом, что они едут домой. И уже в такси Пак запоздало вспоминает про свое пальто, в котором документы, ключи от квартиры и еще что-то, что звучит совсем не понятно.       Веки тяжелые, они не поднимаются, но грубые, мужские руки мягко заправляют черные локоны и кажется омега слышит совет отдыхать, но больше он не доверяет своему парню. Он пытается сказать, что бросает Джимми, но у него получается только шевелить губами, потому парень, держащий его на руках, наверное, не понял ни единого слова.       – Джимми? – более-менее понятно мямлит Чимин, с трудом разлепляя свинцовые веки.       Он не в себе, но в своей квартире. В комнате приятный полумрак и никого нет. Тишина ласкает слух и это радует. Им не воспользовались, а привезли домой. Чимин все также одет и обут, рядом на постели лежит его пальто и часы размыто показали что-то около двух часов ночи. Хотелось пить и в туалет, но тело совсем не слушалось. Конечности двигаются словно чужие, а еще неимоверно жарко. Бурча и пыхтя он кое как снял кроссовки, бросив их прямо здесь, около кровати, а после переметнулся к джинсам. Как их удалось снять Чимин не запомнил. Он моргнул, а когда открыл глаза, его пальцы пытались расстегнуть пуговки на блузе.       Сейчас, когда алкоголь и наркотик в полной мере овладели его телом, желание, которое накатывает лишь изредка, взяло вверх и легкая грусть мягко толкнула в голову. Ему жаль, что Джимми поступил благородно и не воспользовался им. Сейчас, когда он один, Чимин уверен, что не сильно бы расстроился, если бы он все же настоял и взял его в туалете, или, когда привез домой. Пак не железный, и он молод. Это естественно хотеть кого-то, и Чимин солжет, если скажет, что течки у него проходят вполне обычно. Это невыносимо. Хочется действительно лезть на стену с воем. Резиновый член, который он купил по интернету от безысходности, совсем не утоляет желание, но сейчас это лучшее, что он может себе предложить. Чимин даже переворачивается на живот по направлению к шкафу, в котором прячет своего «дружка», но сил нет совсем, вертолет уносит его куда-то далеко, к любимому виду пыток – мокрым снам.       Чимину часто они снятся, разного характера и содержания, с разным сюжетом, только действующие лица у него неизменны. Он был всего с одним, и именно он удовлетворяет его в его пошлых фантазиях. Ему снится каждый раз разное, а в воспаленном течкой разуме творится настоящее безумие. В прошлый раз он больно себя щипал, выкручивая кожу, тут же надрачивая себе, сходя с ума на контрасте. Но в реальности все равно не будет так, как у него в голове.       В этот раз ему приснился воистину животный секс. В нем было столько грубости, сколько он хотел. И наравне с этим самая настоящая не свойственная его единственному партнеру нежность. Он не оставлял без внимания ни единый сантиметр тела, оставлял на нем метки, держал крепко, проникая, как и раньше, в душу, а еще он целовал, оставляя на губах легкую отдушку терпкого табака. Не впервые в его снах, но вновь как-то по-особенному.       И, проснувшись, Чимин с грустью осознал, что укус на губе болит потому что это он сам себя укусил, а не потому что в ночном безумстве это сделал его Наму, чье имя он выстанывал, хватаясь за него будто утопающий.       Сквозь раскалывающуюся голову и приступ тошноты свистит угрожающее «но», которое уже так достало!..       Несмотря на все внутренние неудобства, связанные с последействием наркотиков, ему достаточно удобно и тепло. И только спустя несколько секунд до него доходит почему. Он жмется к крепкому телу, рука покоится на медленно вздымающей груди, а под ухом размеренно бьется чужое сердце. Его обнимают, держа руку на оголенном плече и омеге не нужно лезть под одеяло, чтобы понять, что он абсолютно нагой. Задавать глупые вопросы было ли у него что-то тоже не было никакой необходимости – тело приятно тянет от забытых ощущений и долгожданной удовлетворенности – его сон оказался совсем не сном и дикий секс у него действительно был только вот…       Сердце готово пробить ребра, пока омега медленно задирал голову, чтобы увидеть совсем не Джимми рядом с собой.       Он испугался. Дернулся, оттолкнулся от чужого тела и, запутавшись в одеялах, упал с кровати. Мужчина встрепенулся, схватившись за пистолет, покоящийся на тумбочке, но, быстро оценив обстановку сонным взглядом, нахмурился и накрыл глаза ладонью стараясь отогнать остатки сна.       Чимин натягивает одеяло до самой шеи, прячет оголенное тело, но во все глаза глядит на чужое, на красные полосы от его пальцев и ногтей, которые не успели сойти, а, значит, они не так давно уснули, на его собственные гематомы, скромно и аккуратно приземлившиеся у основания шеи мужчины с обеих сторон, налитые ярким цветом.       – Полегчало? – хрипит он до ужасного грубым ото сна голосом, и омега готов поклясться, что шрам на плече оставленный пулей, заныл, а в теле с новой силой разлилось возбуждение, наверняка поддетое остатками наркотиков, а никак не собственными чувствами.       Ким Намджун совсем не смущается собственной наготы, поднимаясь с кровати и оказываясь около Чимина, а тот, испугавшись, попятился назад, но опять запутался в одеяле, и ударился головой о тумбочку.       Мужчина присел на корточки перед омегой, склонив голову на бок.       – Уже не так рад меня видеть?