Витаминки

      Нельзя сказать, что жизнь Феликса идеализировалась волшебным образом, но приятные изменения всё же были. В лучшую сторону менялось не всё, но многое.       Во-первых, он перестал пить свои таблетки. Последний раз он держал в руках бутылек где-то недели две назад, и то только потому, что перестилал постельное белье и нашел его завалившимся в угол кровати. Он бросил баночку в ящик прикроватной тумбочки и больше даже не думал о ней.       Ли действительно чувствует себя хорошо и ему не нужны для этого витаминки. Он о них не вспоминает. Теперь Феликс балует себя присутствием Хёнджина и подзаряжается увеличенными дозировками прикосновений старшего.       Во-вторых, он стал более спокойным. Теплая рука Хвана всегда оказывается в его собственной в моменты накатывающей злости, сдерживая порывы. Феликс всё еще по привычке каждый раз прикладывает два пальца к шее, чтобы проверить свой пульс, но больше он не учащается, по крайней мере так сильно, как раньше.       Даже мемберы стали замечать странное тихое поведение Ли, подшучивая, что это затишье перед бурей. Но Феликс даже не сердился, смеялся вместе с ними и дурачился, проявляя шуточную агрессию.       В-третьих, ему очень полюбилось ночевать в комнате Хвана. Обвивать изящное тельце всеми конечностями, блаженно засыпая в теплых объятиях, стало неотъемлемым окончанием практически каждого трудового дня.       — Ты когда-нибудь меня так задушишь, — лепечет Хёнджин, снова находящийся в тисках.       — Разве тебе не будет приятно умереть от моих рук? — смеется Феликс, еще крепче сжимая тушку под собой.       — Уверен, твои руки могут доставить много приятного, но умирать от них я пока не хочу, — вещает Хван, пытаясь отодвинуть от себя младшего.       — Эх, ты! — вздыхает Ли, ослабляя захват. — Я для тебя всё, а ты так со мной, да? — обиженно задирает нос.       — Вот так, да, — подтверждает Хёнджин и тянется к его шее, оставляя невесомый поцелуй на ней.       Феликс быстро опускает голову и выставляет губы трубочкой, оповещая, куда еще следует его чмокнуть. Но Хван лишь смеется и оставляет следующий поцелуй на его щеке.       — Эй, ты что, даже намеков не понимаешь? — хмурит брови Феликс.       — Ты на что-то намекал? — наигранно удивляется Хван. — Я не понял, извини, — он строит невинное выражение лица.       — Я тебя сейчас за такое, — грозно щебечет Ли и запинается, пытаясь придумать, что же он может сделать.       — Ну-ка, что? — спрашивает с любопытством старший.       — Изнасилую, — гордо заявляет Феликс и резко широко распахивает глаза, понимая, что сейчас ляпнул.       — Да ты что, — отзывается Хван и опускает руку со спины младшего на его ягодицы.       Феликс вздрагивает, но руку не убирает. Смотрит в хитрые лисьи глаза напротив растерянно, но тем не менее без испуга. Обычно такие жесты сопровождались шутками и проявлялись на публике. У них еще ничего сокровенно интимного не было и Ли немного напрягают подобные действия со стороны старшего, однако не страшат. Он просто не знает как правильно реагировать, но готов узнать.       Хван же собирался лишь приструнить мальца, кажется, потому что удивление мелькнуло в его глазах, когда Феликс подался вперед, вовлекая в поцелуй, и просунул колено меж его ног.       Хватка на ягодицах младшего окрепла и он чуть прогнулся в спине, прижимаясь ближе к Хёнджину. Феликс переместил руку со спины Хвана на его шею и, слегка надавив большим пальцем на подбородок, провел ею вверх, зарываясь пальцами в его волосы.       Поцелуй из нежного переходил в развязный, они сплетались языками и льнули к губам друг друга столь несдержанно, что перехватывало дыхание. Секундных отстранений едва ли хватало, чтобы сделать полноценный вдох, но в целом это было не так важно. Кажется, каждый готов был пожертвовать таким нужным сейчас воздухом, лишь бы продлить момент слияния губ.       Руки Хёнджина не были настойчивы, лишь слегка поглаживали нежное тельце через одежду, иногда надавливая на поясницу, заставляя выгибаться, но тут же перемещались ниже. Феликс, кажется, терялся в ощущениях, извиваясь в руках Хвана, и забывался.       Его сознание вернули шаловливые пальцы старшего, которые опустились на до боли стоящий член и чуть надавили через слой ткани, а после проникли под пижамные штаны, касаясь гладкой кожи.       Феликс разорвал поцелуй, чуть отстранившись, и неуверенно посмотрел на Хёнджина. Его выражение лица было спокойный, хотя дыхание — сбитым, а в глазах читалось желание. Ли хотел бы что-то сказать, как-то остановить его, но не решился. Да к черту все мысли и всю сопровождающую неловкость, им же обоим хочется.       Он снова коснулся чужих губ своими и опустил свою руку вниз, накрывая член Хвана ладонью. Его пальцы скользнули за кромку шорт так же шустро, как и шаловливые пальцы Хёнджина, и обхватили возбужденный орган в кольцо.       Движения сначала были нежными, скорее поглаживающими, но по мере того, как старший стал наращивать темп, касания Ли становились грубее, резче. Феликс кусал губы Хвана и быстро зализывал, словно извиняясь. А когда сдерживаться стало практически невозможно, он опустил голову на плечо старшего и снова выпустил свои острые зубки, заставляя Хёнджина заскулить.       Свои стоны было сдерживать очень тяжело. Почему-то чужая рука на собственном члене ощущалась совсем иначе, чем своя, словно заставляла проснуться спящие нервные окончания и рождала новые.       Феликсу так полюбились руки Хвана, что всю следующую неделю он не упускал ни единой возможности уединиться со старшим. Как же много неприличного видела уборная киностудии и студии звукозаписи, кто бы знал. Но у стен нет рта, чтобы рассказать, хотя и есть уши.       Вскоре ощущения немного приелись и взаимной помощи руками Феликсу стало казаться мало. Хотелось большего — и в очередной раз, когда они с Хёнджином заперлись в кабинке туалета во время перерыва между съемками, Ли опустился на колени под возбужденным, но удивленным взглядом старшего.       — Пол же грязный, Феликс, — прошипел Хван, пытаясь его остановить.       Но Феликсу плевать на это, как и на то, что он точно отхватит за испачканные джинсы. Ему нестерпимо хотелось, во-первых, доставить как можно больше удовольствия Хёнджину, а во-вторых, попробовать, ощутить каково это — делать минет.       Феликс коснулся влажной от естественной смазки головки члена языком, слизывая капельки предэякулята, и обхватил ее губами. Сделав пару поступательных движений головой вверх-вниз, насаживаясь практически наполовину, он отстранился и поднял взгляд вверх, встречаясь своим лукавым взглядом с внимательным и восторженным Хвана.       Феликс ухмыльнулся и высунул язык, дразняще проводя им по ярко выраженным венкам, не отводя глаз. Хёнджин протянул руку вперед и провел ладонью по волосам младшего, поглаживая, словно хвалил.       Младшего воодушевил этот жест и, еще немного поиграв с выдержкой Хвана, он снова взял в рот головку и опустился вниз, насколько это было возможно. Понимая, что явно не дотягивает, он пустил в ход руку, помогая ею себе.       Судя по тому, как рвано дышал Хёнджин и приглушенно постанывал, крепко прижимая ладонь к губам, Ли делал всё правильно. Даже более чем.       В следующий раз, последовав примеру младшего, Хван тоже опустился перед ним на колени. У Феликса подрагивало всё тело от ощущения узости горла старшего, при чем именно горла. Ли разрывало два несовместимых чувства — ревности и наслаждения.       Его мучал интерес, где Хёнджин такому научился, а вернее — с кем? Хотелось буквально драться за получение этой информации, но в то же время было настолько хорошо, что бабочки просыпались в животе, а перед глазами маячили блеклые пятна, заставляя зрение расфокусироваться.       Феликс кончил позорно быстро, но даже не от манипуляций старшего, а от вида, открывающегося ему. Выражение лица Хвана было слишком милым и столь умоляющим, а его пухлые губы, обхватывающие член Ли, такими манящими, что сдержаться не представлялось возможным.       Так или иначе Феликс очень смутился от этого, но вот сам Хёнджин — вовсе нет. Старший лишь победно улыбнулся и, напоследок чмокнув головку члена, поднялся на ноги.       Едва ли отдышавшись, Ли непременно задал интересующий его вопрос:       — Я хочу кое-что знать, — немного растерянно начал он. — Только пообещай ответить честно.       — Ты меня пугаешь, — Хван покосился на него с непониманием.       — Джин~и, — ласково, но в тоже время обиженно произнес Ли.       — Обещаю, — согласился старший и поджал губы, ожидая вопроса.       Феликс немного помялся, не зная, как спросить деликатно, но всё же начал говорить, выдержав небольшую паузу:       — Как много у тебя опыта в этом деле? — неловко произносит он.       — Хм, — Хёнджин поднимает взгляд в потолок, задумываясь, а потом начинается считать, загибая пальцы.       С каждым новым загнутым пальцем у Феликса всё больше округляются глаза и шире открывается рот от удивления. Хван видит эту реакцию и начинает смеяться, а до младшего постепенно доходит.       — Ты что, смеешься надо мной? — возмущается он.       — Самую малость, — хихикая отвечает Хёнджин.       — Ты обещал сказать правду, — обиженно произносит Ли.       — Да, прости, — опоминается старший. — У меня не было опыта до встречи с тобой. Почему ты сомневаешься?       — Ну, — Феликс снова мнется от неловкости, — просто у тебя слишком хорошо получается.       — О, сочту за комплимент, — Хван даже выравнивает осанку от собственной гордости, но он видит всё еще насупленного младшего и спешит объяснить: — у меня просто притупленные рефлексы.       Кажется, это устраивает Феликса, потому что на губах появляется заметная улыбка.       Больше эту тему он не поднимает, его действительно удовлетворил этот ответ и чувство ревности исчезло, к тому же, ему очень хочется верить старшему, что он, собственно, и делает.       Время идет своим чередом и всё как-то стабилизируется на уровне отлично. Руки Хёнджина — это что-то невероятно замечательное, а его рот так совсем сводит с ума, однако Феликсу не терпится попробовать что-то большее, но своей прекрасной задницей он жертвовать пока не готов. Страшно, да и хочется какой-то пример видеть перед собой, посему он решает рискнуть и подначивает Хвана быть первоиспытателем, а тот, кажется, и не против.       — Джин~и, — с опаской в голосе зовет его Ли, когда они нежатся в кровати и старший нависает над ним.       — Прости, я пугаю тебя этим положением? — приподнимая бровь, интересуется Хван.       — Немного, — честно отвечает младший.       — Мм, — Хёнджин проводит ладонью по его шее и в успокоительном жесте поглаживает по щеке подушечкой большого пальца, — как я могу посодействовать твоему спокойствию?       — Позволь мне быть сверху, — Феликс поджимает губы, чуть смущаясь.       — Хорошо, — легко отвечает Хван и садится на кровати.       — Серьезно? — изумляется младший тому, что тот так просто согласился.       — Вполне, — кивает Хёнджин. — Почему тебя это удивляет?       — Не знаю, — Ли дует губки и решает зачем-то уточнить, — но я не про позу говорил.       — Я понял, — со смешком отвечает старший и полностью слезает с кровати.       — Погоди, — окликает его Феликс, приподнимаясь на локтях, — а ты куда? — смотрит с недоумением.       — В душ, — оповещает Хван и подмигивает ему.       Ли провожает Хёнджина взглядом, не находя слов, и когда дверь за ним закрывается, он резко вскакивает и решает воспользоваться гуглом.       Старшего нет уже целых сорок пять минут и Феликс думает, что тот решил сбежать. Позабавившись от собственных мыслей, он встает с кровати и нервно начинает ходить по комнате из угла в угол, поскольку спустя еще десять минут та мысль перестает быть забавной.       Но вовремя появляется на пороге Хван, который вроде как должен был успокоить Ли, но что-то пошло не так. Хёнджин в приподнятом настроении проходит внутрь и садится на кровать, облокачиваясь о стену. Он смотрит коварно, а у Ли мурашки по спине бегут.       — Ты чего такой встревоженный? — интересуется старший.       — Странно, что ты — нет, — хмурит брови Феликс.       — Почему я должен? — удивляется Хван, ёрзая и усаживаясь поудобнее.       — А почему нет? — парирует Ли.       — Забавный ты, конечно, — констатирует Хёнджин.       — Почему? — тянет младший. — Это совсем нечестно, ты подставляешься, а переживаю я!       — Бесишься от несправедливости? — ухмыляется Хван.       — Скорее от зависти, — недовольно заявляет Феликс.       — Брось, иди ко мне, — старший тянет ручки к Ли, как маленький ребенок.       Феликс смотрит недовольно, но всё же подходит и садится рядом, обнимая Хёнджина, а потом тянется к его губам, вовлекая в нежный поцелуй.       — Черт, — шипит младший, отстраняясь.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Хван.       — У меня даже лубриканта нет, — утыкаясь носом в шею старшего, бормочет Ли.       — У меня есть, — он достает из кармана халата, в котором находится, голубенький тюбик. — Перестань волноваться, всё будет хорошо.       Хёнджин снова целует младшего, но уже чуть более развязно, запуская руки в его волосы, которые позже осаживаются на его шее, нежно поглаживая. Феликс прикрывает глаза и старается расслабиться. Он расстегивает халат старшего и его шаловливые ручонки начинают блуждать по телу Хвана, то нежно поглаживая, то грубо сжимая мягкую кожу.       После длительных поцелуев и несдержанных прикосновений до болезненного стояка, Феликс укладывает Хёнджина на кровать и нависает сверху, не отрываясь от влажного смазанного поцелуя. Хван покорно ложится и раздвигает ноги шире, позволяя младшему уместиться меж ними.       Ли всё же разрывает поцелуй и припадает губами к шее старшего, оставляя после себя мокрые следы. Он накрывает ладонью возбуждение Хёнджина, делая несколько поступательных движений вверх-вниз, и опускается ниже к сжатому колечку мышц. На удивление Феликса, сразу два пальца свободно проскальзывают внутрь даже без смазки и он устремляет заинтересованный взгляд на старшего, который томно вздыхает от его действий, прикрыв глаза.       Когда Ли вытаскивает пальцы, Хван строит недовольное лицо и открывает глаза, чтобы посмотреть, что же там происходит, но встречается со слишком шкодливым взором младшего.       — Что? — непонимающе спрашивает Хёнджин.       — Да, так, — лукаво отзывается Феликс, — просто теперь понятно, что ты так долго делал в душе.       — Хочешь подшутить надо мной? — вскидывает он бровь.       — Нет, — отрицательно машет головой Ли, — просто так приятно, ведь ты готовился ради меня, — застенчиво объясняет он.       — Судя по тому, как дрожат твои руки, скорее — ради себя, — хохмит Хван.       — Ах, ты, — Феликс прищуривается и, наклонившись, кусает нежную кожу возле ключицы, но быстро зализывает следы.       Он улыбается и целует старшего, беря в руки тюбик лубриканта. Несмотря на то, что пальцы вошли легко, дополнительная смазка не помешает. Он выдавливает немного себе на руку и растирает холодную вязкую жидкость по члену, приставляя головку к сфинктеру, несильно надавливая. Ли разрывает поцелуй и внимательно следит за эмоциями на лице Хвана, медленно проникая в него. Он не спешит, наоборот, действует очень медленно и осторожно.       — Феликс, я не сахарный, — шепчет Хёнджин, — будь смелее.       Ли хмурит брови от такого замечания и даже хочет сделать что-то резкое, чтобы показать, как бывает, но причинять боль старшему он не желает, поэтому вздыхает досадливо и аккуратно входит полностью. Хван морщится, но не сказать, что ему больно, скорее — дискомфортно. Младший застывает, давая привыкнуть, и целует Хёнджина в шею, отвлекая от неприятных ощущений. Но, кажется, он медлит слишком сильно, потому что старший снова подает голос.       — Прошу, двигайся, Феликс, — практически скулит он.       Феликс слушается и начинает робкие движения, ускоряя темп с каждым толчком. В какой-то момент он неосознанно меняет угол проникновения и проезжается головкой по комку нервов внутри, заставляя Хвана громко застонать и прогнуться в спине, от чего самого Ли пробрал испуг. Он снова остановился и обеспокоенно посмотрел на старшего, тихо спрашивая:       — Больно?       — Нет, черт, пожалуйста, — выстанывает каждое слово старший, делая небольшую паузу, чтобы сделать вдох. — Пожалуйста, продолжай, прошу тебя.       И Феликс продолжает. Изначально он немного волнуется за Хёнджина, потому что он очень остро реагирует на каждое движение, но убирает подальше от себя беспокойства. Поскольку Хван же не мазохист и явно попросил бы остановиться, будь ему больно, так что, скорее, наоборот.       Ли ускоряет свои движения, вынуждая Хёнджина стонать громче и чаще. Он замечает, как старший остервенело сжимает простынь под собой, ёрзая под ним, и мысленно хвалит себя за то, какой он всё-таки классный любовник.       Когда Хван тянется к своему изнывающему члену, Ли перехватывает его руку за запястье и убирает, самостоятельно касаясь его возбужденного органа. Он двигает рукой в такт своим движениям, иногда крепко сжимая в руках головку. Ли тянется к губам старшего, но поцелуй выходит смазанным и Хёнджин пускает в ход зубы, больно кусая.       Феликс отрывается от уст Хвана и припадает к мочке его уха, нежно посасывая, и чувствует, как старший изливается в его кулак. Гордость берет вверх за себя и он не может сдержать улыбку. Делая еще пару резких движений, он тоже эякулирует, при чем прям на Хёнджина. Разум охватывает туманность, а перед глазами мелькают звездочки. Ли практически покидает сознание, как отрезвляет громкий голос старшего.       — Чёрт, Феликс, серьезно, — возмущается Хван, пытаясь отдышаться. — Почему в меня?!       — Прости, — хихикая, извиняется Ли. Не сказать, что по нему видно раскаяние или хотя бы толику вины.       — Вот же, — Хёнджин прикрывает ладонями лицо, словно от бессилия. — Я тебе отомщу! Причём таким же способом.       — Фу, какой ты злопамятный, — канючит Феликс.       — Ты бы так же отреагировал! — не унимается старший.       — Неправда! — возражает Ли. — Ну, хочешь я залижу свою вину, мм? — усмехается он.       — В смысле? — Хван убирает руки от лица и смотрит удивленно.       — В прямом, — Феликс поигрывает бровями и отстраняется, опускаясь вниз.       — Ты что, извращенец, что ли? — Хёнджин выставляет руки перед собой, упираясь ладонями в плечи младшего.       Феликс улыбается а-ля маньяк и убирает от себя его конечности, схватив за запястья и уняв попытку. Он наклоняется ниже, не отводя взгляда.       — Боже, Феликс, не надо, я уже тебя простил, — Хван запрокидывает голову назад, чтоб не видеть всего этого.       Ли это не останавливает. Он сначала касается подушечкой указательного пальца припухшего колечка мышц, слегка надавливая, а потом — языком, слизывая соленые капельки. У Феликса внутри по-детски ликует самодовольство, когда он видит, как морщится старший. Ли уверен, что ему приятно, но при этом до жути неловко, что веселит неимоверно.       Феликс не прекращает своих манипуляций, лишь иногда отрывается, чтобы удовлетворить свое эго выражением лица старшего. Он тщательно вылизывает Хёнджина, пошло причмокивая при этом, чем, уверен, вызывает еще больше застенчивости. Хван, кажется, набравшись смелости, всё-таки опускает свой взгляд вниз, встречаясь глазами с младшим.       — Если ты продолжишь смотреть на меня так осуждающе, я тебя поцелую, понял? — хитро прищурившись, отчеканил Феликс, и пошло ухмыльнувшись, лизнул внутреннюю сторону его бедра.       Хван специально сильнее нахмурил брови, продолжая смотреть с осуждением, и у Феликса щелкнуло, а над головой загорелась лампочка.       — Мой Бог, да ты еще больший извращенец, — смеется он.       — Абсолютная неправда, — Хван бегает глазами из стороны в сторону, словно его спалили, когда он напроказничал.       — Да неужели, — Феликс проводит кончиком ногтя по заново стоящему члену.       — Ой, — наигранно удивляется Хёнджин и тянет руки вперед, обвивая шею младшего.       Ли льнет к Хвану, оставляя невесомые поцелуи на его теле, и прокладывает влажную дорожку от низа живота до подбородка, он было уже собирался коснуться и губ, но в коленку уперся тюбик лубриканта и Феликс чуть ли не подскочил на кровати, чертыхнувшись.       — Что такое? — вопрошает Хёнджин.       — Да, так, — отмахивается Ли, — один момент, пожалуйста.       Он тянется к тумбочке, чтобы закинуть в ящик уже ненужную вещицу, но не достает.       — Давай помогу, — вмешивается Хван.       Он ловко управляется с этой задачей, своими длинными ручками, и закрывая ящик, вдруг натыкается взглядом на какую-то баночку. Он несильно отталкивает Феликса, который уже потянулся к нему за поцелуем.       — Погоди, — останавливает он его, — это что?       Хван подхватывает своими цепкими пальцами пузырек и тянет к себе, рассматривая.       — Отдай, — опоминается Ли, вытягивая руку.       — Нет, — резко отвечает Хван, меняясь в лице, — ты пьешь транквилизаторы? Почему я ни сном ни духом об этом?       — Я не пью их, — тревожным голосом отвечает Феликс, прикусывая губу.       — Коллекционируешь? — хохмит старший. — Хотя, судя по тому, что баночка распакована, то кто-то их всё же пьет. Но кто, если не ты? — обращается он к Ли, смотря с укоризной. Он видит его заминку и задает новый вопрос: — может, тебе их подкинули?       — Нет, они мои, — признается младший.       — То есть это твое, но ты это не употребляешь? — уточняет Хёнджин. — Тебе не кажется, что что-то не складывается.       — Я их раньше пил, а сейчас нет, вот, — объясняет Феликс и нервно сглатывает.       — Точно? — Хван смотрит столь проницательно, что у Ли мурашки бегут от этого взгляда, он даже не решается что-то сказать и лишь кивает. — Хорошо, тогда я могу это забрать, если ты этим не пользуешься?       — Зачем? — удивляется Феликс. — Ты чувствуешь себя тревожно?       — Нет, но если они будут у меня, мне будет спокойнее, — уверяет он.       — Ладно, — соглашается Ли. — Забирай.       — Спасибо за такой чудесный подарок, - ухмыляется Хван. Он видит, как Феликс замешкался и спрашивает, протягивая к нему руки и обвивая его торс, — так на чем мы там остановились?       — Мм, — игривое настроение возвращается к младшему в доли секунды, — на этом, — произносит он и тянется к губам Хёнджина.