Первородный (primeval)

      Чонгук заходит в комнату отдыха и направляется к кухонным шкафам, имитируя желание перекусить. Он украдкой поглядывает на Тэхёна, который не отрываясь смотрит в экран телевизора. Новостной канал теперь работает почти постоянно, а сам альфа буквально живёт возле экрана. Чонгук каждый день на протяжении недели видит, как Тэхён весь обложенный книгами сидит на диване и раз за разом слушает один и тот же поток информации.       Он мало ест и ещё меньше говорит с кем-либо, после ухода Чимина Тэхёна будто покинула жизнь.       Первые дни Чонгук злился на омегу. Злился за применение силы, за то, что обидел всех, кто пытался ему помочь, за то, как Тэхён печально смотрит в книжку, перелистывая страницы. Ревность съедает всё больше с каждым днём, и Чонгук изнуряет себя спортом, надеясь хоть как-то отвлечься.       Понимание, насколько Чимин важен для Тэхёна, душит его цепкими пальцами уязвлённого самолюбия. Он буквально вспыхивает каждый раз, натыкаясь на безжизненный взгляд альфы. Карие глаза смотрят в его сторону без особого интереса, а потрескавшиеся губы приоткрываются, сухо здороваясь, чтобы вскоре вновь превратиться в тонкую напряжённую линию. Разница в поведении и настроении становится для Чонгука заметной сразу после ухода омеги. Тэхён больше не борется с ним, мало реагирует на что-либо...Словно его ментальный альфа обретает силу только, когда рядом Чимин. Без постоянного его присутствия Тэхён больше походит на обычного человека.       Наблюдая печальное выражение на точёном лице в очередной раз, Чонгук крепко сжимает кулаки и, достав из холодильника банку содовой, грузно усаживается рядом с Тэхёном.       — Юнги всё ещё молчит? — как бы невзначай интересуется Чонгук.       — Как партизан, — тихо, без красок в голосе, отвечает Тэхён.       Ещё один камень преткновения в этой истории — Мин Юнги, который наотрез отказывается выдавать любую информацию о Чимине. Тэхён ходит к нему в кабинет каждый раз, когда Мин появляется в старом корпусе, но, не получая искомого, лишь сильнее замыкается в себе. Ответ Юнги прост — Чимин не хочет, чтобы его нашли.       «Он уйдёт навсегда, если вы попытаетесь его вернуть…» — единственное, что пытается донести мужчина до убитого неизвестностью Тэхёна.       Всматриваясь в красивый профиль, Чонгук ловит отголоски грусти в опущенных ресницах и понимает, что Юнги сегодня пришёл в корпус, а это значит, что Тэхёну снова сказали «нет». Альфа вздыхает, опаляя лёгкие приятным ароматом свежей древесины, и слегка прикрывает глаза, борясь с желанием быть ближе.       Тэхён такой уютный в своём растянутом старом свитере, что хочется положить голову ему на плечо. Прижаться щекой плотнее, ощутить, как тепло медовой кожи приносит успокоение.       Мысли об альфе прерывает до боли знакомое имя, доносящееся из уст диктора.       Собственное имя.       »… в убийстве обвиняют студента Национального Сеульского университета Чон Чонгука, который сейчас, предположительно, находится в бегах…» — Тэхён переводит на него обеспокоенный взгляд, но Чонгук лишь отмахивается.       — Я слышал это слишком много раз, уже не цепляет, — посмеиваясь, альфа ставит так и не вскрытую банку содовой на пол.       Тэхён, уловив насмешливый тон, коротко кивает и снова склоняет голову над книгой, корешок которой потрёпан временем. Чонгук напрягает зрение, чтобы прочитать название, но, разобрав лишь «Волк», тяжело выдыхает. Он открывает было рот и протягивает руку, чтобы дотронуться до плеча Тэхёна, как однообразный текст, который говорит диктор, сменяется новым.       — Прямо сейчас прямое включение с места событий, где находится наш корреспондент. Хван Миён — альфа и следователь с большим опытом и огромным послужным списком раскрытых дел. Пусанский Лис — именно такое прозвище дали господину Хвану Сеульские СМИ. Он согласился дать пару комментариев…       На экране появляется мужчина в возрасте, и Чонгук щурит глаза, разглядывая его крепкую фигуру. Альфа говорит коротко и грамотно, транслируя силу и сталь, которую излучают чёрные глаза.       «Пусанский лис…» — шепчет Чонгук себе под нос. Его тело покрывается гусиной кожей, когда следователь опускает голову и смотрит в кадр исподлобья.       Чонгук первый раз слышит о том, что это дело будет вести альфа. Он, в отличие от Тэхёна, если и натыкался на новости, то смотрел их краем глаза. Неприятное щемящее чувство в груди заставляет альфу заёрзать на диване. Весь вид следователя наводит на него тревогу, но он не может понять почему.       — Уже несколько дней говорят о нём, а показали только сейчас… — Тэхён смотрит в экран, наклонив голову, и Чонгуку эта поза кажется настолько беззащитной, что он ловит контраст от своих ощущений.       Альфа на экране такой грозный и доминантный, что отличие Тэхёна становится для него более явным. Рассматривая свои собственные руки, он переводит взгляд на изящные длинные пальцы и снова видит разницу.       Тэхён другой.       Физиологически он слабее. Его характер другой. Его Волк молчит.       Тэхён — полукровка. Он хрупкий, его нельзя давать в обиду.       Чонгук видит, как он разрушен, когда Чимина нет рядом, и ревность впервые за долгое время не даёт о себе знать.       Хочется увидеть улыбку, ясный взгляд карих глаз и снова вдохнуть жизнь в измученное стрессом тело. В этот самый момент Чонгук понимает — он сделает всё, чтобы Тэхён был счастлив. Ему нужен Чимин? Он достанет его из-под земли…       Ревность разбивается о желание дать источнику своей симпатии то, чего просит его душа. Чувства собственничества больше нет. Важен лишь Тэхён, и если он выберет другого или уже выбрал, то сердцу Чонгука придётся разбиться. Если Тэхён не будет в безопасности и комфорте, его чувства не имеют смысла…       Чимин был рядом столько лет. Они две части одного целого, и глупо надеяться на взаимность со стороны альфы. Сейчас Чонгук видит это ясно: Тэхён и Чимин неделимы.       В голове возникает образ хрупкого омеги, который заставил его склонить голову. Чимин всегда мог защитить Тэхёна лучше, чем кто-либо…       «Он очень сильный» — Взгляд снова падает на экран и снова сталкивает его с хищными глазами следователя. «Даже такого, как этот Лис, уложил бы на лопатки».       Внезапная вспышка простреливает мозг, и Чонгук неосознанно дёргается от собственной догадки. Он резко разворачивается, забираясь с ногами на диван, и хватает Тэхёна за плечи, заставляя посмотреть на себя.       — Когда этого следователя назначили вести дело? — Чонгук таращит большие глаза, улавливая удивление в чужом взгляде.       — Не знаю… Пару дней назад. — Тэхён хмурит брови, и Чонгук расслабляет хватку напряжённых пальцев.       — Он пойдёт к нему. Он захочет применить приказ! — Вскакивая с места, младший альфа чувствует приток крови к вискам и подходит вплотную к телевизору.       Блуждая взглядом по экрану Чонгук не слышит вопросительной интонации Тэхёна и не чувствует, как тот подходит вплотную. «Чуйка» заставляет инстинкты напрячься и прожигать глазами большой плазменный экран. Он уверен, что должен сконцентрировать внимание именно сейчас. Чувствует это нутром.       Блеск холодного льда всего на секунду показывается в кадре, когда камера обводит толпу журналистов, но Чонгук сразу узнает его владельца. Он возвращается к дивану, хватает пульт и включает функцию перемотки кабельного телевидения.       Пара кликов. Кнопка стоп. И вот он видит, как Тэхён охает от изумления и подходит ближе, оглаживая кончиками пальцев размытый силуэт. Маленькая фигура в сером свободном худи и чёрной маске сливается со всеми остальными, но серые глаза на секунду попавшие в кадр не могут лгать.       — Он его выслеживает, — низким грудным голосом сообщает Чонгук и видит, как Тэхён переводит на него испуганный взгляд. Он всё так же держит ладонь на лице омеги, будто пытаясь ощутить его близость.       — Мне даже мысль не пришла… Господи, какой же я тупой! — Альфа сокрушённо хватается за голову и смотрит на Чонгука с мольбой. — Что, если он попадётся? А вдруг он… Вдруг он себя раскроет? Что нам делать, Чонгук?       Случайно брошенное "нам" разливается в груди тёплым сиропом, и Чонгук сознательно игнорирует тот факт, что объект его тёплых чувств думает сейчас о другом. Альфе хочется просто быть рядом и сделать так, чтобы все, кто важен для Тэхёна, были в порядке. Все те, кто важен и самому Чонгуку…       — Нужно идти к Юнги. — Альфа пожимает плечами, наблюдая за тем, как Тэхён снова разглядывает размытый образ омеги.       Тот сжимает кулаки и расправляет осунувшиеся плечи, медленно выдыхая. Его запах впервые за долгое время становится резким, и Чонгука немного ведёт от приятных древесных нот, что теперь играют с новой силой. Откидывая каштановые кудри со лба одним резким движением, Тэхён уверенно двигается к двери и, обернувшись на Чонгука, кивает ему головой зовя за собой.       — В этот раз он расскажет всё. — Их глаза встречаются, и каждый видит в чужих одну и ту же цель — вернуть Чимина домой.

***

      — Нет. — Юнги разворачивается в кресле, отрывая взгляд от монитора.       В его каморке душно из-за количества людей в мизерном пространстве.       — Ты не понимаешь. Мы с Чонгуком…       — Я говорил тебе неоднократно, но видимо нужно повторить ещё раз. — Глаза Юнги становятся уже. — Я не буду его искать.       Лёгкий аромат мха и коры еле заметно вплетается в общий фон феромонов. Он едва уловимый и совсем слабый в сравнении с древесным запахом Тэхёна, и тем более с доминантным мускусом Чонгука, но всё же он есть. Это больше похоже на едва осязаемый след, заметный только Чонгуку. Нюх Тэхёна не позволяет ему уловить новую особенность Юнги, и Чон это знает.       Юнги с каждым днём выглядит всё плотнее, его грудные мышцы заметно округлились, а бывшие совсем худыми бёдра налились силой. Встреть Чонгук его сейчас — ни за что не спутал бы с омегой.       Намджун выявил незначительные изменения в структуре ДНК мужчины, что стало настоящим шоком для всех. Юнги, судя по тестам и анализам, будучи человеком, перенял на себя некоторые особенности представителей вторичного пола. Ускоренная регенерация перестала работать после того, как сыворотка полностью вывелась из организма, но способность клеток к обновлению увеличилась в несколько раз. Мышцы начали потреблять больше аминокислот, и Юнги заметно увеличил порции еды, каждый раз удивляясь своему аппетиту. Но главной особенностью стал запах. Запах альфы.       Он ощущается скорее так, будто кто-то пометил Юнги своим феромоном, и тот уже успел выветриться. Лёгкий и мягкий аромат не будоражит ноздри и совсем не выделяется доминантностью. Мужчина просто источает новый для всех запах, отголоском которого стала волчья сущность.       Тэхён хоть и не может слышать аромат Юнги, но всё же хмурит брови, задавая вопрос:       — Ты слышал о Пусанском Лисе? — Чонгук замечает, как в ледяном взгляде Юнги мелькает интерес. — Чимин попал в кадр к журналистам местного канала, прямо возле участка. Он выслеживает этого альфу. — Тэхён не отрывает глаз от напряжённого лица.       Веки мужчины слегка дрожат, но он выдыхает, сохраняя маску стойкости.       — Он сам просил его не искать. И даже если бы я захотел, то не смог бы… Он не оставил никаких следов. — Юнги отворачивается к экрану, давая понять, что не хочет продолжать разговор.       Чонгук видит, как ноздри Тэхёна раздуваются от негодования. Древесная кора начинает горчить, и альфа улавливает в сплетении человеческого и волчьего феромонов желание доминировать. Первый раз за долгое время Тэхён выпускает своего альфу наружу, и Чонгук понимает — дело в Чимине. Именно ради него полукровка, каждый раз выбирает сторону Волка... Всё ещё наблюдая за чужими изменениями, Чонгук смотрит на то как Тэхён хватается за спинку стула Юнги и разворачивая, тянет его на себя. Колеса шумно проезжаются по полу, и вскоре Тэхён встречается с Юнги лицом к лицу.       Альфа стоит согнувшись: он вглядывается в бледное лицо мужчины напротив, и Чонгук ощущает, что Тэхён теряет контроль.       — Ему грозит опасность, как ты не понимаешь. — Альфа скалит зубы. — Хотя, как ты можешь понять? Ты совсем не знаешь Чимина. — Лицо Тэхёна краснеет от гнева, когда его взгляд опускается на уродливый шрам, обрамляющий ключицу мужчины.       — Чимин умнее, чем тебе кажется, и он не нуждается в твоей гиперопеке. — Юнги встаёт со стула, ровняясь с альфой лицами.       — Опека?! — Тэхён окончательно выходит из себя. — Мой омега бродит где-то в одиночку… Ведёт слежку за одним из самых доминантных и сильных альф в стране, чтобы выяснить причину смерти наших собратьев, а ты предлагаешь мне стоять в стороне?!       Громкий рык, человеческий, но всё же пробирающий до костей, срывается с губ Юнги. Он толкает Тэхёна в грудь и начинает часто дышать, размашисто расчёсывая шрам на ключице.       — Что ты сказал? Твой омега? Чонгук видит, как нарастает градус напряжения, и дёргается, чтобы прикрыть Тэхёна собой, но быстро останавливает себя. Альфа меняется на его глазах. Человеческая сущность отступает, меняя красивое лицо. В нем становится меньше мягкости и больше мужественных черт. Тёмный локон выбивается падая на лоб, губы плотно сжаты, а кончик носа вздрагивает от мимолётного движения мимики. Тэхён смотрит на Юнги так будто тот вынул из его рта кусок любимого десерта и его грудь вздымается придавая атмосфере ещё больше напряжения.       — С каких это пор Чимин стал твоим? Послушай, что ты несёшь. — Юнги резко выдыхает воздух из лёгкий и запускает пальцы в растрёпанные волосы. — Он не принадлежит никому. Ясно? И если ты думаешь, что у тебя есть на него какое-то волчье право, то ты ошибаешься, — последние слова мужчина выплёвывает, указывая пальцем на Тэхёна. Тот вздрагивает и моргает, сильно зажимая веки. Запах становится мягче, он тает под натиском других эмоций и Чонгук с лёгкостю считывает, что Тэхён ошарашен.       Грудь обдаёт жаром, когда Чонгук понимает, какие слова вывели Юнги из себя. «Мой омега» бьёт сильнее, чем что-либо до. Альфа в один миг будто ощущает всю усталость мира, и его плечи опускаются под её давлением. Запах гаснет, уступая место отчаянию, которое охватывает его тело с ног до головы. Кажется что «Мой» — самое важное слово, которое Чонгук когда-либо хотел слышать, но оно адресовано не ему…       — Я не… — Тэхён хватает ртом воздух, будто сам изумлён тем, что сорвалось с его губ.       — Хватит, — устало, но громко говорит Чонгук. Он разводит руки в стороны, упираясь ладонями в грудь каждого из мужчин и немного давит, заставляя их увеличить расстояние между друг другом.       Он поворачивается к Юнги и видит, как тот заполошно дышит, стараясь успокоить себя. Его пальцы снова касаются шрама, язык проходится по сухим губам слишком нервно, и Чонгук понимает. Он видит это в лисьих глаза мужчины. Юнги разбит из-за слов Тэхёна. Чонгук сам знает — прошёл через это.       Прикрывая веки, альфа вдыхает лёгкий шлейф с оттенком лесного мха и чувствует единение с Юнги — становится немного легче. Тэхёново «Мой» сделало больно не ему одному, и это очевидно.       — Послушай. — Чонгук кладёт руки Юнги на плечи. — Я знаю, что Чимин сильный, но это слишком опасно. Если его раскроют или обвинят в причастности… Я боюсь, что сейчас он способен на опрометчивые поступки. Просто позволь поговорить с ним.       Он намеренно спрашивает разрешения. Замечая, как от этой фразы Мин немного расслабляется, альфа понимает, что то, что произошло между Юнги и Чимином, оставило на мужчине свой след. Чонгук, который всегда улавливал любые изменения в мимике, запахе и интонации знал одно — Чимин явно не безразличен Юнги.       — Сейчас важнее всего его безопасность, а вы двое спорите… — Чонгук запирает боль глубоко в сердце и думает только о том, как может помочь ситуации. — Хён, мы просто поговорим с ним. Если он не захочет общаться, обещаю, мы оставим его в покое и вернёмся обратно.       Устало падая в кресло, Юнги прячет лицо в ладонях и обтирает ими ставшую ещё более бледной кожу. Он зачёсывает тёмные волосы назад, откидывается на спинку, высоко задирая голову к потолку.       — Ты прав. Прости… Простите меня оба. В последнее время я часто выхожу из себя. — Юнги опускает голову обратно. — Джин говорит — это побочка вакцины. — Юнги грустно ухмыляется и поворачивается к монитору, придвигая себя к столу.       Чонгук видит, как тонкие пальцы начинают порхать по клавиатуре и не успевает смотреть за количеством открывающихся вкладок.       — Ты сказал, он не оставил следов… — Чонгук говорит с Юнги, а сам смотрит на Тэхёна, чтобы убедиться, что тот в порядке.       Альфа стоит неподвижно, выглядит отрешённым, и Чонгук протягивает руку, оглаживая чужое предплечье. Он хочет успокоить, придать сил. Тэхён несильно вздрагивает и приходит в движение, когда младший улыбается ему своей самой тёплой улыбкой.       — Чимин — нет. А вот ваш Лис знатно наследил, когда выгружал все данные о делах в базу, которую я сейчас взломал. — Юнги мельтешит глазами по экрану монитора и, остановившись на секунду, победно клацает клавишей.       Слышится шум принтера, и тот начинает поглощать бумагу, чтобы вскоре выпустить наружу листы с необходимой информацией. Все трое ждут, когда тот закончит свою работу, после чего Юнги тянется за самым верхним.       — Если Чимин выследил Лиса, он, скорее всего, уже обладает нужной информацией, поэтому единственное место, куда он может сейчас направиться, — это квартира мужа жертвы. — Юнги передаёт лист Чонгуку, и тот чувствует, что бумага всё ещё тёплая.       — Он точно захочет выяснить, что произошло с последней жертвой, а если учесть, что муж погибшего — альфа, которого можно подчинить, не удивлюсь, если он уже там, — Чонгук говорит это, взволнованно смотря на Тэхёна, и видит, как в его глаза прокрадывается страх.       — Как давно был репортаж? — Юнги хмурит брови, оглаживая тонкими пальцами собственные ладони.       — Минут пятнадцать назад, — Тэхён вступает в разговор немного робко.       Поворачивая голову в его сторону, Юнги сверлит альфу взглядом, после чего расслабленно выдыхает.       — Поспешите. — Мужчина машет рукой, наблюдая за тем, как двое альф стараются унять нервозность.       — А ты, хён? Не поедешь с нами? — Тэхён звучит немного виновато, а его мягкий древесный аромат вновь заполняет комнату.       — Думаю, я явно не тот человек, которого Чимин готов сейчас видеть… — Юнги надломлено ухмыляется, и Чонгук видит тень боли на красивом лице.       — Тогда нам нужно ехать. — Чонгук выжидающе смотрит на Тэхёна и после короткого кивка направляется к выходу.       — Подожди. — Узловатые крепкие пальцы смыкаются на его запястье, и Чонгук оборачивается.       Юнги стоит, слегка согнувшись, и роется в карманах джинсов, выуживая ключи от байка.       — Умеешь водить мотоцикл?       Чонгук утвердительно кивает.       — Отлично. Бак полный. Так будет быстрее, и меньше вероятность, что тебя узнают в такси. Не забудь надеть маску. — Юнги всё ещё роется в карманах, что-то ища, и его лицо приобретает тревожное выражение.       — Что-то ещё? — Тэхён наблюдает за манипуляциями мужчины и ждёт.       — Аммм, нет, просто… Не важно. — Юнги последний раз хлопает ладонями по бёдрам и машет им, указывая на дверь.       Первый выходит Тэхён. Он делает широкие шаги, двигаясь быстрее, чем обычно. Когда Чонгук уже хочет последовать его примеру, его окликают.       — Чонгук!       Быстрый поворот головы.       — Да, хён?       — Верни Мини домой. — В глазах Юнги застывает тревога, которая передаётся электрическим импульсом и оседает в сознании альфы страхом за омегу.       — Я сделаю всё возможное. Обещаю.

***

      Вечер опустился на город, и жара немного отступила, заставляя Чонгука облегчённо вздохнуть. Они с Тэхёном уже не первый час караулят подъезд альфы, к которому по их мнению должен заявиться Чимин. Дома никого нет — они уже звонили в домофон и пришли к выводу, что мужчина скорее всего на работе.       — Возможно, он уже был здесь, и мы его упустили? — Тэхён тяжело вздыхает, присаживаясь на деревянную лавочку недалеко от подъезда.       Они то и дело меняют своё положение, не отходя далеко. Мотоцикл припаркован возле соседнего дома, у каждого на поясе чехол с несколькими шприцами транквилизатора, на всякий случай. Лица прикрыты чёрными медицинскими масками, от чего дышать густым Сеульским воздухом становится тяжелее.       — Я думаю, он ещё появится. — Чонгук приспускает маску с носа и зажмуривает глаза. Пить хочется так сильно, что язык ощущается шершавой подошвой в высохшем рту.       — Позволь мне самому поговорить с ним. — Тэхён протягивает ладонь, чтобы положить её на широкое плечо младшего. — У вас с ним… Общение не заладилось с первого дня. Я боюсь, твоё присутствие может его спугнуть. — Глаза альфы виноватые, с оттенком грусти, и Чонгук кладёт свою ладонь поверх чужой.       Тэхён вздрагивает, но не убирает руку. Он позволяет Чонгуку едва ощутимо оглаживать его пальцы и прикрывает глаза, шумно выдыхая через нос.       — Спасибо тебе за всё. — Глаза Тэхёна распахиваются, и Чонгук застывает, реагируя на его слова. — Правда, спасибо. В самые тяжёлые моменты… Ты был рядом и я…       Чонгук резко тянет Тэхёна на себя, хватая его за ту руку, что касалась плеча. Он срывается на бег, а затем резко останавливается прячась за зелёной оградой.       — Что ты…? — Тэхён стоит совсем близко, и Чонгук кладёт на его затылок ладонь, заставляя пригнуться.       — Шшшшш… — Глаза альфы напряжены до предела, он буравит взглядом тропинку, что ведёт к подъезду, и напрягается всем телом, когда видит обладателя чужеродного феромона. — Альфа, — шепчет он, обдавая щёку Тэхёна горячим дыханием и указывая пальцем на мужчину, что направляется ко входу.       Тэхён замирает как лань, которая услышала подозрительный шелест травы. Чонгук физически ощущает, как гаснет феромон альфы, и сам утихомиривает свой, будто запечатывая его. Выдать себя нельзя. Распаляя рецепторы, Чонгук делает вдох, стараясь абстрагироваться от близости Тэхёна и его приятного аромата. Он направляет всю концентрацию на объект слежки и ловит его запах, запоминая, деля его на составляющие.       Альфа двигается быстро и немного нервно, рубашка неуклюже выбивается из брюк, а на лице выражение загнанного в угол зверя. Он заходит в подъезд, даже не оглянувшись по сторонам, и Чонгук облегчённо выдыхает. Всё верно, с такого расстояния даже Чимину пришлось бы сконцентрироваться, чтобы найти источник запаха.       — Как ты его учуял?! — Тэхён ошарашенно присаживается на корточки, обхватив голову руками.       — Он был близко, а я просто ни на секунду не расслаблялся. У каждого свой дар Волка… Кто-то умный, кто-то быстрый, а вот я — нюхач… — Чонгук пожимает плечами.       — Это удивительно… — Тэхён встаёт на ноги, но его начинает вести словно пьяного. Чонгук ловит альфу и придерживает его за талию, пока тот пытается сфокусировать взгляд.       — Тебе плохо? — Чонгук наблюдает, как Тэхён облизывает сухие губы и морщится, прислоняя пальцы к виску. Он оглядывает впалые щёки и понимает, что альфа истощён жарой, недоеданием и постоянным стрессом. Чонгук сам мечтает о глотке воды уже несколько часов и чувствует лёгкую слабость, что уж говорить о Тэхёне, который является наполовину человеком.       — Жди меня здесь. Я сбегаю за водой, иначе ты грохнешься в обморок от обезвоживания.       — Все в порядке, я могу потерпеть…       — Нет, не можешь. — Чонгук гладит горячий лоб и тревожно хмурится. — Пойдём, я посажу тебя на лавку.       — Нет, я, пожалуй, останусь на месте. — Тэхён просовывает руку в карман, достаёт свой бумажник, протягивая его Чонгуку. Затем снова садится на корточки и обхватывает колени руками.       — Жди здесь. Я быстро, если увидишь Чимина — сразу пиши. И постарайся с ним поговорить.       Чонгук оглаживает кудрявую макушку и спешит в магазин быстрым шагом, вскоре вовсе срываясь на бег. Он заходит в минимаркет, надёжнее пристроив маску на лице и напустив отросшую чёлку на глаза. Альфа быстро хватает две бутылки воды, берёт небольшой шоколадный батончик и направляется к кассе.       Юная девчонка, немного младше самого Чонгука, нарочито долго обслуживает его, заставляя парня нервно покусывать губы. Девушка мило улыбается, когда он протягивает ей карту для оплаты. Именно в этот момент телефон пиликает коротким звуком входящего сообщения.       ТэТэ: «Чимин прошёл в подъезд. Я его упустил. Иду за ним».       Чонгук громко матерится, заставив лицо девушки вытянуться от изумления. Он принимает карту обратно и, хватая покупки, спешит на выход.       Вы: «Ты звонил в домофон?».       ТэТэ: «Нет».       Вы: «Тогда, как ты попал внутрь?» — Чонгук не хочет оставлять Тэхёна одного. Не в его состоянии.       ТэТэ: «Мне повезло, кто-то из соседей вышел наружу. Будь у подъезда, я уже у двери. Всё будет хорошо, просто жди внизу».       Чонгук тяжело вздыхает, делая широкие шаги.       Вы: «Я знаю номер квартиры, просто представлюсь доставщиком».       ТэТэ: «Хоть раз сделай так, как тебе говорят! Всё будет нормально, мы скоро спустимся».       Чонгук стискивает челюсти и борется с желанием сделать по-своему.       Вы: «Даю вам полчаса».       ТэТэ: «Ок. Встретимся внизу».       Агрессивно откручивая крышку бутылки, он прикладывается к горлышку и жадно пьёт, ощущая, как прохладная вода приятно обволакивает пищевод. Останавливаясь возле подъезда, Чонгук шаркает ногами об асфальт и недовольно поглядывает на экран телефона. Ему сложно сдержать собственное эго и желание владеть ситуацией. Альфа уговаривает себя, убеждает, что с Тэхёном всё будет в порядке. Ведь рядом Чимин. Рядом Первородный.       Он снова пьёт воду и пытается не зацикливаться на минутах. Чонгук подкручивает рукава свободной футболки и приподнимает подбородок, нервно сглатывая. Десять томительных минут уже позади и они кажутся мукой. Альфа хочет бросить всё, нарушить просьбу Тэхёна, когда в голове вспыхивают слова Намджуна: «Ты бываешь слишком напорист. Не пугай его.» И Чонгук, скрипя зубами, продолжает стоять, нервно прикусывая губы.       Рядом по вымощенной дорожке проходит женщина, которая ведёт маленькую, одетую в милый джинсовый комбинезончик, девочку за руку. Малышка с интересом косится на Чонгука, ловя его взгляд, а затем останавливается как вкопанная. Её глаза изучают альфу с ног до головы, и она совсем не реагирует на то, как требовательно мать зовёт её по имени. Девочка отпускает руку женщины и твёрдым шагом направляется к Чонгуку. Ребёнок останавливается напротив и указывает пальцем на его татуированную руку.       — Что это? — звонко спрашивает малышка, пока её мама с интересом наблюдает за её действиями.       — Тату. — Чонгук сосредотачивается на детских глазах. На вид девочке от силы лет пять, но она смотрит на альфу так, будто ребёнок здесь он.       — Красивая птица. — Маленькая головка наклоняется, отчего густая чёлка рассыпчато падает на бок.       Тревога от чего-то опаляет гортань и встаёт комом, заставляя руки дрожать. Близость ребёнка будто наполняет воздух вокруг электричеством.       — Это Питта, её называют «волшебная птица», они прилетают на Чеджу с Борнео из-за глобального потепления. Вымирающий вид, — ребёнок отчеканивает фразу, не сводя больших глаз с Чонгука.       Альфа ощущает, как тело покрывается гусиной кожей. Что-то в этой маленькой девочке заставляет его слушать и внимать. Она ведёт себя странно, и это не столько пугает, сколько завораживает.       — Что? — Чонгуку кажется, что это невнятное сновидение, где всё происходит не с ним, не наяву.       Внезапно дверь подъезда открывается, и в ней появляется пара. Женщина придерживает дверь, а грузный мужчина вытаскивает наружу большую гору картонных коробок.       — Они такие маленькие, природа создала их яркими, но уязвимыми… — Маленькая ручка опускается, сжимаясь в кулачок. — Пять, шесть, девять, ноль, один. — Ребёнок быстро проговаривает цифры, кивает, указывая на его руку, и, развернувшись, бегом срывается к матери.       Чонгук моргает, провожая взглядом маленькую фигуру и спонтанно ощущает неимоверную потребность оказаться рядом с Чимином. Это почти похоже на связь, очень отдалённо и зыбко. Он собирается с мыслями, а затем преодолевает расстояние до входа в подъезд за несколько секунд. Как раз в тот момент, когда женщина выпускает дверь из рук. Альфа ловит её на середине и проскальзывает внутрь.       Путь до квартиры проходит словно в тумане. Сердце бешено колотится, и Чонгук не может унять дрожь после встречи со странной девочкой. Как только он оказывается у нужной двери — альфа чувствует запах. Он лишает его слуха, настолько тяжело его сердце бьёт по перепонкам мощными ударами. Аромат до боли знаком, именно его Чонгук почувствовал в первый раз, когда увидел этих двоих вместе. Запах лесопилки, свежей стружки, коры и цитруса… Только сейчас цитрус звучит так сладко, что сводит скулы, а древесные ноты вторгаются в лёгкие, разрушая их изнутри.       Феромоны текут из-под двери, просачиваясь через тонкие щёлки, и Чонгук своим чувствительным носом хорошо улавливает изменения. Ему становится неловко. Пахнет сексом и природной смазкой омеги, и альфа теряется, не осмеливаясь нажать на звонок.       Чонгук подпрыгивает на месте, встряхивая руки, и старается не думать над тем, что может происходить за дверью. Это попросту невозможно. Чимин и Тэхён не одни в квартире, они не могут…       «А что, если Чимина снова накрыло?» — Страх пронзает тело насквозь. Альфа, поправляет чехол, прикреплённый к ремню, и это прибавляет щепотку уверенности. Чонгук нажимает на звонок и не отпускает палец ровно минуту. Затем снова повторяет своё действие, но ничего не происходит. Паника. Чистая и неприкрытая, она накидывается на него бешеным зверем. Руки начинают дёргать ручку новомодной электронной двери, а губы пропускать через себя сдавленный скулёж. Слёзы подступают к глазам, когда он слышит приглушённый стон омеги, что еле слышно доносится из-за непреодолимой преграды.       «Я обещал Юнги …» — Чонгук пытается вырвать ручку, но лишь немного гнёт её, применяя нечеловеческую силу. Тело начинает гореть, щёки пылают, а кожу предплечья будто обжигает огнём. Альфа опускает дрожащие пальцы, накрывая ими чернильную птицу, и вспоминает ребёнка, который громко и размеренно диктовал ему набор случайных цифр. Чонгук замирает, ощущая, как капелька пота ползёт от виска к подбородку, и смотрит на электронный замок словно заворожённый.       «Пять» — Чонгук шепчет цифры вслух, опуская дрожащий палец на нужную кнопку.       «Шесть» — В свежих воспоминаниях голос девочки называет рисунок на его теле красивой птицей.       «Девять» — «Природа создала их яркими, но уязвимыми».       «Ноль» — «Они такие маленькие».       «Один» — Чонгук судорожно выдыхает, когда слышит звук открывающегося замка.       Альфа распахивает дверь и входит в коридор. Он еле передвигает ноги, ощущая смесь феромонов, которой пропитана квартира. Вынимая шприц и обнажая острую иглу, Чонгук двигается крадучись, медленно переставляя ноги. Тело напряжено, сухожилия буквально трещат от давления, нюх обострён до предела, и Чонгук ловит себя на том, что вытаскивает язык, стараясь почувствовать запах всеми возможными рецепторами.       Когда он оказывается в гостиной, концентрация феромонов почти сбивает его с ног, но самым ошеломляющим становится вид красной крови на бежевом ковре. Ей заляпаны подушки, диван и омега, который лежит на нём, придавленный сверху сильным телом. Тэхён рычит и, имитируя толчки бёдрами, вгрызается в шею Чимина. Тот, к удивлению Чонгука, не сопротивляется, а лишь громко стонет, прижимаясь к альфе плотнее.       Ладони становятся влажными от волнения, Чонгук боится выронить шприц в самый ответственный момент. Он крадётся, страшась того, что Тэхён его заметит и причинит омеге больше боли, но альфа будто не замечает ничего вокруг. Одну руку он вплетает в тёмные волосы Чимина и грубо их сжимает, другой начинает рвать на нём тонкую хлопковую футболку. Стоны становятся скулящими, когда тонкие пальцы впиваются в оголённую кожу.       Оказываясь за спиной Тэхёна, Чонгук удобнее перехватывает шприц и прислушивается к собственному телу. Оно отвечает — напрягается как струна и выстреливает вперёд, одним резким и чётким прыжком. Борцовский захват шеи заставляет Тэхёна зарычать и разомкнуть зубы, бешено дёргая корпусом. Игла входит в карамельную кожу плавно, почти любовно. Она жалит тело альфы, принося вместе с укусом нужное успокоение. Тэхён давится воздухом, разбрызгивая кровавую слюну, и прикрывает глаза, обмякая в объятиях Чонгука. Он валится на Чимина, тот скулит как раненый волчонок, обнимая друга и прижимаясь к нему с диким плачем.       Чонгуку приходится буквально вырывать тело Тэхёна из цепких рук, чтобы уложить того на ковёр. Он проверяет пульс и общее состояние, задирает футболку в поисках увечий и, когда не находит их, поворачивается к Чимину. Омега держится за окровавленную шею, прикрывая рукой укус, его волосы взъерошены, а губы дрожат от волнения, и Чонгук думает о том, что омега похож на маленького подбитого воробушка.       Облегчение затопляет собой всё нутро, и Чонгук зовёт Чимина по имени, раскрывая объятия. Тот, лишь мигом взглянув на его призывный жест, стремится навстречу к альфе. Чонгук садится на ковёр и позволяет Чимину забраться на свои колени, он обнимает его и прижимает ближе, ласково целуя в лоб. Руки гладят хрупкую спину в надежде успокоить, а губы шепчут невнятные фразы, которые оба плохо понимают. Чонгук пытается прикрыть обнажённое тело, запахивая разорванную футболку, но получается плохо. Омега стискивает его шею и жмётся к нему будто ребёнок, которого ночью настиг ужасный кошмар.       Протягивая одну руку к Тэхёну, альфа сжимает его горячие пальцы, придерживая Чимина второй рукой. Ему кажется, если он их отпустит сейчас, то навсегда потеряет. Чонгук сдерживает слёзы, высоко задрав голову, силясь не заплакать от облегчения и страха. Заплакать, глядя на покрытое испариной лицо Тэхёна… Внезапно вспышки воспоминаний подбрасывают ему образ омеги из переулка, и падение её безжизненного тела на асфальт.       Сердце замирает.       Слёзы перестают проситься наружу как по сигналу. Мозг начинает бешено работать, он заточен на самосохранение. Если Тэхён умрёт, его собственное сердце не выдержит горя, поэтому тело борется с тревогой, уступая место сильному волку. Чонгук рывком снимает с себя Чимина и удобнее умещается возле спящего альфы.       Он трогает горячий лоб, снимает с него джинсы, чтобы коже было легче справится с жаром, и натыкается взглядом на возбуждение, которое явно выделяется через ткань боксеров. Пока Чимин сидит в позе эмбриона и обнимает себя руками, слабо поскуливая, Чонгук встаёт на ноги и идёт на кухню. Он игнорирует запах омежьей смазки и сильно прикусывает губу, доставая из морозилки пакет со льдом. Вытряхивая лёд в полотенце, альфа скручивает его в мешок и спешит обратно.       Укладывая полотенце на грудь Тэхёна, Чонгук сильно зажмуривает веки, прежде чем начать оценивать состояние Чимина. Укус уже начинает зарастать, и альфа удовлетворённо проводит пальцами рядом с раной.       — Где альфа? — голос ломается, словно у подростка, но Чонгуку всё равно.       — Я… Кхм-м… — Чимин откашливается, но все же звучит хрипло. — Я дал ему приказ. Он спит. Будет спать сутки, а потом не вспомнит ничего… — Омега хлюпает носом, вжимаясь подбородком в свои колени. Чонгук видит на его лице неловкость и то, как Чимин старается прикрыть ногами оголённую грудь.       — Нужно как-то помочь Тэхёну. — Чонгук встаёт и тянется за телефоном, когда тонкая рука накрывает его плечо.       Чимин, оказался рядом так быстро, что альфа не успел заметить как тот поднялся. Омега стоит на дрожащих ногах и останавливает альфу одним взглядом.       — Он навредит им. — Чимин молча моргает, заставляя слезу скатиться из уголка глаз. — Джин — он омега… Намджун тоже один из рода, Тэхён их уничтожит. — Чонгук ловит губами воздух, стараясь найти выход.       — Мы отвезём его в центр, поместим в изолятор. Ему помогут…       — Он умрёт, Чонгук. У нас нет времени. — Словно в подтверждение этому из груди Тэхёна вырывается жалобный стон.       — Мы должны ему помочь… — Чонгук падает на колени рядом с альфой, тело которого набирает температуру с каждой секундой. — Я свяжу его, надо только сделать верёвку из простыней. Я смогу его удержать, он…       — Его сердце не выдержит. — Чимин звучит как мертвец. Он присаживается к груди Тэхёна, снимает с неё компресс изо льда и опускает на неё голову, прикрывая серые холодные глаза.       Альфа под ним мычит и немного дёргается, глухо шепча имя Чимина.       — Всё хорошо, ТэТэ, я рядом, — плача, Чимин отрывается от груди. Омега выцеловывает взмокшие виски друга, оглаживает скулы и льнёт к Тэхёну так, будто это самое большая драгоценность, что есть на земле. — Я с тобой, альфа…       Чонгук замечает, как запах Тэхёна немного гаснет, и смотрит на Чимина, широко распахнутыми глазами. Омега ловит его взгляд и прижимается ухом к груди, вслушиваясь в биение сердца.       Секунда.       Вторая.       Третья.       Дрожь пробирает Чонгука с ног до головы, когда осколки льда впиваются в него своей решимостью. Чимин смотрит на него, и альфе становиться не по себе от этого взгляда.       — Отнеси его в спальню. Их здесь несколько, — Чимин не использует приказ, но Чонгук повинуется. Он подхватывает тело Тэхёна и несёт его вглубь квартиры.       Проходя мимо одной из спален, он бросает взгляд в проём открытой двери, и видит хозяина дома, который мирно спит в кровати прямо в одежде. Пройдя до конца коридора, Чонгук толкает ногой дверь и оказывается внутри большой просторной комнаты с огромной кроватью и классическим туалетным столиком. В углу стоит замшевое кресло, у основания кровати красивый пуфик с множеством подушек на нём, и альфа понимает — они в супружеской спальне хозяев дома. Чонгук укладывает Тэхёна поверх мягкого пледа и считывает увеличившийся пульс.       Чимин заходит следом, сразу приближаясь к Тэхёну и буквально обволакивая его своим запахом. Он снимает свою футболку передаёт её Чонгуку и скрещивает руки на груди, в попытке прикрыть этим жестом обнаженное тело.       — Побудь с ним. — Чимин поджимает губы и коротко кивает в сторону Тэхёна. — Транквилизатор ещё действует, у нас есть время.       — Куда ты? — Чонгук чувствует себя потерянным мальчиком, не одного Тэхёна успокаивает запах омеги, и он неосознанно подносит рваную ткань к носу.       — В душ. Смою кровь. — Чимин тихой поступью направляется в ванную комнату, смежную со спальней. Её хорошо видно из красивой арки, которая совмещает две комнаты. — Дай ему мой запах. Если что — кричи, я услышу.       — Х-хорошо. — Чонгук сидит на краю кровати и комкает окровавленную футболку, укладывая её на грудь Тэхёна.       — Никому не звони. Жди меня. Ты понял?! — Первородный разговаривает с ним, и Чонгук ощущает, как пугливо прячется его волк.       — Я понял. — Альфа, как под гипнозом, смотрит на фигуру, что вскоре исчезает в ванной комнате, и пугливо оборачивается на Тэхёна, который горит и стонет. — Потерпи, Тэтэ, с нами Волк, он поможет. — С этими словами Чонгук опускает голову на футболку Чимина и вдыхает успокаивающий омежий запах, слушая сердце, которое в любой момент может остановиться.

***

      Настроив воду, Чимин скидывает грязную одежду и встаёт под тугие горячие струи, смывая собственную кровь, с уже зажившей раны. Он вспоминает момент, как Тэхён бросился вперёд него, подставляясь под шприц, как после укола налились его глаза, каким густым и тяжёлым стал запах альфы.       Омега чувствует тяжесть внизу живота, почти мгновенно захлёбываясь слезами от отвращения к себе. Он сжимает ладони в кулаки и наносит несколько сильных ударов в грудь. Физическая боль слегка притупляет душевную, и Чимин находит в себе силы собраться. Сегодня он подчинял чужую волю, позволил своему лучшему другу пострадать за него, и в довершение — потерял контроль, учуяв его запах.       Мысли в голове превращаются в один мутный клубок, распутать который кажется невозможным. Предательство Юнги жжёт сердце раскалённым железом, но думать о его причинах сейчас невозможно. В голове только Тэхён. Чувства и мысли мечутся в хрупком теле хаотично, не успевая задерживаться надолго, так быстро они сменяют друг друга.       Единственное, что он понимает очень ясно — он должен спасти Тэхена.       Потерять его — хуже смерти.       Перед глазами встаёт лицо Хосока, и его тихий шёпот.       Если бы он тогда был старше, он бы ему позволил… И не увидел бы, как череп его друга с треском разбивается об асфальт. Не лежал бы на залитом кровью полу. Если бы он не был ребёнком, Хосок был бы жив.       Сейчас он больше не ребёнок.       Слёзы с новой силой обжигают щёки, и Чимин подставляет лицо под струи воды.       — Смирись. Ты первородный. Ты никогда не будешь принадлежать себе. Ты — это природа. Ты инстинкт. Ты Омега. — Убеждает себя Чимин, низко опустив голову, чувствуя, как горячая вода струится от спины к самым щиколоткам, будто смывая все сомнения.       Он даёт себе время решиться и побороть страх. То, что он собирается сделать, рушит его изнутри, но иного выхода нет. Он больше не потеряет ни одного из своих близких.       Выходя из душа, Чимин наскоро вытирает голову и быстро оборачивает полотенце вокруг бëдер, не удосуживаясь даже одеться. Прежде, чем выйти из ванной, он последний раз кидает взгляд в зеркало над раковиной. Отражение мутное, но сквозь запотевшую поверхность он чётко улавливает лихорадочный блеск сейчас почти бесцветных глаз.       Всё правильно. Он сделает то, что должен.

***

      Сидя на краю кровати, Чонгук смотрит на бывшее ещё совсем недавно безмятежным, красивое лицо. Крупные капли пота выступают на лбу, а слегка нахмуренные брови выдают внутренний дискомфорт спящего. Альфа ловит себя на мысли, что не может принять факт того, что Тэхён пострадает. Он надеется, что возможно ещё одна доза транквилизатора сможет помочь. Может быть, так сердце Тэхена выдержит?       Чонгук в очередной раз подносит к губам Тэхёна бутылку с водой, заливая внутрь жидкость, и думает о том, что сейчас ему нужен Чимин, с ним рядом думается легче. Альфа ощущает почти физическое облегчение, когда чувствует в комнате лёгкий, с приятной кислинкой аромат, он с воодушевлением вскакивает на ноги и видит в арке омегу.       Чимин стоит в дверном проёме почти голый, небольшое белоснежное полотенце лишь слегка прикрывает его бёдра и пах. Влажные волосы зачёсаны назад, и оставшиеся на них капли воды скатываются по покатым плечам к груди.       Чонгуку никогда не приходилось видеть так близко раздетых омег. Не считая моментов в изоляторе, когда их разделяло заляпанное кровью стекло. Чимин отличается от тех парней, которых он видел обнажёнными. Кожа на вид более нежная и гладкая, линии тела сочетают в себе силу подтянутых мышц и плавность изгибов. Красивый живот и острые ключицы, упругие бёдра и тонкие щиколотки, вся его фигура изящная и притягательная одновременно. А в сочетании с невинным лицом и пленительным запахом омега кажется почти нереальным.       Это длится всего секунду, и Чонгук застывает на месте, слегка по-дурацки приоткрыв рот, не в силах отвести взгляд. Он быстро берёт себя в руки и прикрывает глаза ладонью.       — Ты чего голый?! — Сильно зажмурив веки, спрашивает альфа.       Чимин проходит в комнату и садится в кресло в углу.       — Присядь, нам нужно поговорить, — спокойно просит омега.       Чонгук бросает обеспокоенный взгляд на Тэхёна и, убедившись, что тот в порядке, присаживается на край кровати. Он старается смотреть куда угодно, только не на закинутые друг на друга голые ноги парня напротив.       — Думаю, я знаю способ помочь Тэхену, — так же спокойно продолжает Чимин. — Джин говорил мне, что когда у альфы гон, он может длиться около суток, но если рядом омега, то достаточно одной вязки. После неё все симптомы проходят, гормональный и эмоциональный фон восстанавливаются, и ещё что-то в этом роде. Так вот… Я позволю Тэ сделать это.       — Сделать что? — Чонгук всё понимает, но не может поверить своим ушам.       — Сцепку, Гук, я позволю Тэхёну сцепку. Это единственный шанс. Что бы мы сейчас ни придумали, у нас просто нет времени на исполнение, и ты это знаешь.       — Это не обычный гон, Чимин, он может убить тебя, он может сделать тебе больно, — тихо говорит альфа.       — Я тоже не совсем обычный омега, не забывай. Я справлюсь. — Чимин нервно задирает подбородок вверх.       — Ты должен будешь позволить ему контролировать себя, ты же знаешь — полное подчинение. Ты не сможешь приказать ему. Не сможешь остановить его, даже если захочешь.       — Может, я и не захочу. Ты же видел меня в изоляторе? — Чимин меняет положение ног и слегка поддаётся вперёд. — Ты видел, во что превратила меня течка? — Омега с вызовом смотрит Чонгуку прямо в лицо, но губы начинают предательски дрожать.       Чонгук осознает одно. Чимину страшно, очень страшно. Он язвит и злится, напуская на себя гнев, и идёт на рожон из-за страха. Старается быть грубым, боясь снова ощутить стыд.       — Мы с Тэхёном не смотрели на тебя. Всегда отворачивались. Прости, я не должен был этого видеть. — Чонгук поднимается с кровати, делает несколько шагов и встаёт на колени у ног Чимина. Он берёт его маленькие ладошки в свои и нежно поглаживает их большими пальцами.       — Прости меня, хëн, прости меня за всё. Ты не обязан этого делать, я могу поехать в центр и попытаться найти выход.       — Мы не успеем, Гук, я не уверен, что он выдержит. Он не такой сильный как я… — Чимин морщится, и Чонгук понимает, что тот вспомнил дни мучительной течки. —Единственное, что сейчас можно сделать, это позволить ему повязать меня. Я останусь с ним, а ты пойдёшь и…       — Я не оставлю вас наедине, хён. Это не обсуждается. — Альфа резко поднимается на ноги и начинает нервно нарезать круги по небольшой комнате.       — Хочешь посмотреть? — с вымученной улыбкой неудачно шутит Чимин.       Чонгук останавливается, как вкопанный, будто получил оплеуху. В его больших глазах плещется обида вперемешку с решимостью, и омега тяжело вздыхает, видимо, понимая, что тот действительно никуда не уйдёт.       — Ты можешь остаться в квартире, в случае чего я тебя позову, — Чимин говорит тихо, нервно потирая ладони.       — Но если я не успею, если он тебе навредит, если…       — Ты не будешь смотреть на это, Чонгук. Точка, — перебивает его омега.       — Хорошо, — тихо отвечает Альфа. Я буду за дверью. Я буду рядом.       — Не смей ему мешать… — просит Чимин, густо краснея. — Я должен полностью подчиниться. Должен позволить ему сделать всё, что захочет его Волк.       Чонгук подходит к кровати и убирает влажные пряди со лба Тэхена. Чуткий нос улавливает изменения в запахе, а резко вздымающаяся грудь подтверждает его догадки — гон нарастает с каждой минутой. Чонгук бросает встревоженный взгляд на Чимина, но тот кажется спокойным и решительным как скала.       — Иди, Гук-а, я справлюсь, — мягко улыбается ему омега.       — Я рядом, хëн.       — Я знаю…