Теория большой глупости

      Тэхён тянет молнию на джинсах вверх, застегивает пуговицу и поправляет футболку, скрывая под ней абсолютно плоский живот. Нервозность улетучилась. Теперь, когда он знает, что это была очередная провокация его организма, на него нападает уже знакомая апатия. Врач продолжает что-то рассказывать, попутно делая записи в его карте, пока он приводит себя в порядок после узи, но Тэхён его не очень-то и слушает. За последние лет пять он успел выучить почти наизусть все их речи.       — Надеюсь увидеть вас в скором времени снова, мистер Ким. Удачи с зачатием. — Он добродушно улыбается, опуская ту деталь, в которой у Тэхёна за семь лет брака ни одной беременности, и отдает ему карту с результатом узи.       — Спасибо. До свидания.       Прижав к себе карту, в которой «плодное яйцо не обнаружено», Тэхён понуро направляется к выходу из кабинета.       Намджун подскакивает со скамейки вдоль стены возле кабинета. Всё понимает по его выражению лица. Уголки его губ опускаются, стоит только Тэхёну выйти в больничный коридор.       — Ничего? — спрашивает он лишь для галочки. Заполняет молчание. И так ясно, что снова ничего.       Тэхён пожимает плечами.       — Всё в порядке. Не переживай. — Намджун притягивает его к себе и тепло целует в висок. — В другой раз. Однажды обязательно получится.       Тэхёну хочется рассмеяться вообще-то, ведь он давно уже не переживает. Он отпустил мысль забеременеть ещё году на третьем их бесконечных попыток, когда один из врачей, которых они тогда посещали десятками, предположил, что они просто несовместимы. Такое бывает: альфа и омега не подходят друг другу для зачатия, даже несмотря на то, что по всем параметрам и анализам оба абсолютно здоровы и способны иметь детей. Тэхён тогда спокойно принял это. Может оттого, что был чуть младше мужа, не горел этим так сильно и всерьез полагал, что им не стоит так отчаянно пытаться и думать об этом слишком много времени. У него не было потребности заиметь ребенка прямо сейчас, хоть и в целом он был совсем не против детей. Но они не были нужны ему срочно. Он мог вполне спокойно жить, заниматься с мужем сексом, не компостируя себе мозг зачатием, и просто положиться на волю случая. Но Намджун не мог. Муж Тэхёна практически одержим идеей стать отцом. Он, выросший в большой дружной семье, мечтал о такой же. Собственно, по этой причине и сделал Тэхёну предложение спустя всего год отношений. Они были влюблены, счастливы в их маленькой, но уютной квартире в центре мегаполиса, и Намджуну не хватало для идиллии только их общего ребенка. А уж с тех пор, как в прошлом году его младший брат, Чимин, родил, Намджун стал стремиться к отцовству еще отчаяннее. Они не пропускали ни одной течки, в доме был под запретом алкоголь и сигареты, он всячески ограждал Тэхёна от любого стресса. Они даже переехали из шумного и вечно пыльного города в маленький непримечательный городок у моря, потому что Намджун посчитал, что это пойдет им на пользу. Да и квартира, по его мнению, куда меньше подходила для семьи с ребенком, чем просторный дом. Теперь он у них есть. Тэхёну осталось только забеременеть. И родить, конечно.       Но Тэхён устал. Устал от состояния вечного ожидания, от этой гонки, в которой он плетется самым последним, так ещё и спотыкается, от постоянно обеспокоенного Намджуна, который накручивает себя, а заодно и его, когда каждый раз через месяц после течки неизменно ждет под дверью туалета, пока Тэхён с раннего утра писает на тест для определения беременности. У него больше нет сил. Он хочет наслаждаться жизнью, молодостью, хочет пить вино по пятницам до головокружения, а потом дико трахаться с мужем на всех поверхностях в доме просто потому, что им обоим этого хочется, а не потому, что Намджун пытается заделать ему ребенка. И Тэхён любит его, правда, но с каждым годом всё больше задыхается. Настолько, что каждый раз с трудом удерживается от того, чтобы не распсиховаться, когда муж начинает сдувать с него пылинки. Иногда он корит себя, что недостаточно ценит Намджуна. Возможно, любой другой омега был бы рад оказаться на месте Тэхёна и не жаловался бы, что его душат заботой и любовью. Ведь ему объективно повезло: Намджун добрый, в самом деле заботливый, чуткий и в придачу к этому неимоверно горячий, с внушительной горой мышц, как и положено пожарному. А Тэхён продолжает задыхаться всё больше.       Взявшись за руки, они спускаются на цокольный этаж и плетутся к выходу. Намджун ласкового гладит его кисть большим пальцем, крепко её держа, а Тэхён мечтает, чтобы поскорее наступил вечер. Намджун уйдет в ночь на работу, а он сможет в полной мере расслабиться наедине с самим собой. Примет ванну, полистает книгу. Может, даже зажжет свечу и нальет в бокал содовой. Хотя жутко хочется вина.       — О, там командир моего отделения, — говорит Намджун, потянув Тэхёна за собой. Тэхён поворачивается, замечая мужчину лет сорока или чуть больше, подпирающего стену возле смотрового кабинета приемного покоя. Тот скучающе листает телефон. Он обращает на них внимание, когда они подходят ближе, и начинает улыбаться.       — О, Намджун, а ты чего тут? Заболел кто? — Мужчина протягивает ему ладонь, и они жмут друг другу руки.       — Нет, все в порядке. По делам заходили, — правдоподобно отмахивается Намджун и поворачивается к Тэхёну. — Это мой муж, Тэхён. Тэхён, познакомься, это Джесо, командир нашего отделения.       — Чон Джесо, — протягивает он ладонь Тэхёну.       — Очень приятно познакомиться, — улыбается ему он, пожав руку в ответ.       — И мне. Намджун о вас рассказывал.       — Правда? — толкает он несильно мужа в бок, на что Намджун посмеивается. — Надеюсь, ничего плохого.       — Напротив, только хорошее. Если верить его словам, вы, значит, новый учитель истории в нашей школе?       — Да, это так. Приступаю в сентябре. — Тэхён смущенно кивает, глянув на мужа — тот и правда говорил о нём на работе.       — Значит, мой оболтус тоже будет у вас учиться. Он в классе с уклоном, у них там история по три раза в неделю должна быть. Ему она нужна для поступления — он полицейской академией грезит уже два года, но прошлому учителю он всю кровь свернул, пока тот не уволился.       Тэхён невольно напрягается. Он не любит проблемных учеников — не может быть с ними достаточно строгим. Он любит детей, пытается найти к ним подход, но бывают настолько неуправляемые подростки, что он даже не представляет, как с такими справляться. В его прошлой школе, там, в городе, был такой. Доводил его до нервного тика. Доходило до того, что Тэхён по вечерам плакал из-за этого, а Намджун порывался разобраться с «гаденышем». К счастью, они переехали раньше, чем это случилось.       — Что ж, — невнятно бормочет Тэхён. — Надеюсь, мы с ним подружимся.       — О, боже, я вас, наверное, напугал? Я вовсе не имел в виду, что прошлый учитель уволился из-за Чонгука. Он просто переехал, поэтому ему пришлось уволиться. А с Чонгуком у них как-то просто… не задалось взаимодействие. Но он у меня неплохой пацан, не волнуйтесь.       — Я вовсе не волнуюсь. Уверен, мы сработаемся, — выдает он дежурную улыбку. — Тем более, если история — его профильный предмет.       Дверь смотрового кабинета открывается, и оттуда выходит парень, по телосложению и росту едва ли уступающий собственному отцу, да и Намджуну тоже — высокий, широкоплечий, с выточенной линией нижней челюсти и весь в ссадинах и гематомах. Одежда на нём запылившаяся и местами потрепанная.       — Ого, — присвистывает Намджун, оглядев мальчишку. — Кто тебя так?       — Попал под колеса на велосипеде, — криво усмехается он, скользнув взглядом по Тэхёну.       — Легко отделался. — Отец треплет его по и без того лохматой макушке. Волосы небрежными волнами доходят парню едва ли не до плеч.       — Да просто немного задело, херня, — хмыкает он.       — Гук, не выражайся, — укоризненно велит ему отец. — Муж Намджуна — твой новый учитель истории. Поздоровайся хоть для приличия, балбес.       Чонгук снова скользит по нему любопытным взглядом:       — Здравствуйте, мистер… э…       — Ким, — подсказывает ему Тэхён.              — Мистер Ким, — кивает Чонгук.       — Привет, — приподнимает уголки губ он. — Готов к новому учебному году? В каком ты классе?       — В выпускном, — отвечает Чонгук, и Тэхён думает, что мог бы и сам догадаться. — Учу даты по истории изо всех сил.       — Удели внимание не только датам, — советует он. — Иногда зазубривание дат не дает никакого представления об истории.       — Хорошо, мистер Ким. Я учту.       Проболтав еще немного, они прощаются: и у Намджуна, и у Джесо сегодня ночная смена. Пожарным быть уставшими и сонными не положено по долгу службы, поэтому Намджун перед ночной сменой всегда спит большую часть дня, пока не наступает время выезжать на работу.       По дороге до дома они почти не разговаривают. По залегшим между бровей Намджуна морщинкам Тэхён догадывается, что тот думает вовсе не о работе. Еще несколько лет назад Тэхён обязательно чувствовал бы вину, что у него снова не получилось, что он всё ещё не беременный, но сейчас Тэхёну двадцать восемь, он в браке уже семь лет и он точно не будет корить себя за то, над чем не властен. Поэтому он отворачивается к приоткрытому окну, ловя лучи августовского солнца, и переключает мысли на приближающийся учебный год и свою новую работу.

***

      Время близится к началу первого рабочего дня. Тэхён кусает тост, стоя у окна на кухне, и наблюдает, как во дворе Намджун паркует свой автомобиль, закидывает на плечо сумку с вещами и плетется к дому. Тэхён прислушивается, как щелкает замок в прихожей, как сумка глухо падает на паркет возле вешалки и затем тихие шаги идут прямо к нему. Он, не оборачиваясь, делает последний глоток кофе, пока на талию ложатся ладони мужа.       — Доброе утро. — Намджун обнимает его со спины и целует в макушку. Ладони пробираются к животу, сцепившись в замок на нём. От Намджуна пахнет копотью, пеплом, немного потом. Знакомый и уже давно родной запах мужа, вернувшегося с дежурства. Тэхён прикрывает глаза.       — Доброе. Как смена?       — Как обычно, — как и всегда без подробностей отвечает тот. — Готов к первому рабочему дню?       — Вроде, — пожимает он плечами.       — Выглядишь отлично. Если бы тебе не нужно было вести уроки, я бы отвел тебя в спальню. — Ладонь Намджуна, спускаясь с его живота, скользит ниже, задевая ремень на его джинсах, в которые заправлена классическая белая сорочка.       — Ты устал. — Тэхён разворачивается к нему лицом и гладит по щеке. Ладонь царапает колючая двухдневная щетина. — Я приготовил завтрак. Ешь, иди в душ и ложись спать. Я уже вернусь к тому времени, как ты проснешься.       — Отметим вечером твою новую работу? — мурлычет Намджун, хватая ладошку Тэхёна и целуя её.       — Я бы не отказался от вина.       — А сколько до течки?       Тэхён, с трудом сдержав раздражение, прикрывает на секунду глаза и задерживает дыхание:       — Ещё почти неделя.       — Можно выпить по бокалу.       Хочется съязвить что-нибудь вроде «вот уж спасибо», но он, как и всегда, сдерживается и выдавливает из себя улыбку:       — Я заеду в супермаркет после работы.       — Не задерживайся сильно. — Намджун наклоняется, вовлекая его в долгий поцелуй, пока Тэхён не разрывает его сам, вспомнив, что ему уже пора выезжать из дома.       — До вечера.       Чмокнув мужа в губы на прощание, он быстро оглядывает себя в зеркале в прихожей, удостоверившись, что выглядит подобающе, и выходит, направляясь к своей машине. Начало сентября ерошит его волосы приятным ветерком, и Тэхён, пригладив их рукой, цепляет на нос солнцезащитные очки.       До школы ехать всего ничего, не больше десяти минут, и, глянув на время на приборной панели автомобиля, Тэхён подмечает, что у него даже время в запасе останется на то, чтобы немного подготовиться к первому уроку. Телефон, брошенный вместе с сумкой на соседнее сиденье, оживает, как только он отъезжает от дома. На дисплее высвечивается фото Чимина. Тэхён включает громкую связь.       — Доброе рабочее утро, — весело говорит он.       — Привет, — расплывается в улыбке Тэхён, слыша на фоне щебетание племянника.       — Как настрой?       — Неплохой, вроде. Сегодня только четыре урока. Но мне дали классное руководство. Класс с углубленным изучением истории. Выпускники. Немного волнуюсь.       — Ой, фу, выпускники, — слышно, как Чимин кривится на том конце звонка, а его сын заливается смехом.       — Что ты имеешь против выпускников? — издает смешок Тэхён.       — Это вот эти уже почти взрослые кабаны, которые вроде бы как ещё дети, но на самом деле нихрена не дети и пытаются доказать тебе это всем своим видом? И правда, чего это я.       — Это где ты успел получить столько опыта общения с подростками?              — Мне хватает нашего с Намджуном младшего брата, чтобы понять всё о подрастающем поколении. Не знаю, как я ещё его не прибил. С ним только Юнги умеет общий язык находить. Вот Юнги да, авторитет для него. А остальных — ни меня, ни родителей — он ни во что не ставит! Маленький засранец.       — Ну, а Намджун?       — А что Намджун? Вы теперь далеко живете. Намджун не сможет прийти и дать Субину подзатыльник.       — Когда Субин успел стать засранцем? Был очаровательнейшим ребенком.       — Видимо, как Намджун уехал, так и стал. Распоясался.       — Не все подростки такие, в любом случае. Надеюсь, в моем классе будет без проблемных, — говорит Тэхён и осекается, вспоминая о сыне коллеги Намджуна. Похоже, он и будет в его классе.              — Да, надеюсь, тебе повезет, — вздыхает Чимин. Малыш начинает гулить, на что он тихо посмеивается.       — А вы там чего?       — Юнги на работу ушел, а мы с Джиуном вот завтракать пытаемся, — усмехается он. — Размазали уже всю кашу по стульчику и по себе.       — Поцелуй Джиуна от меня.       Тэхён заезжает в школьный двор и ищет глазами, где бы припарковаться.       — Обязательно. Как там Намджун? Он дома сегодня?       — Да, утром пришел со смены, проспит весь день.       — Передай ему потом привет. Я уже так соскучился по вам. Всё ещё непривычно, что теперь нельзя в любое время увидеться.       — Приезжайте к нам на Рождество? — предлагает Тэхён, хотя до него ещё далеко. Им с Намджуном всё равно не удастся вырваться из-за его работы, а один он не поедет.       — Если у Юнги завала на работе не будет, то я очень хотел бы. Джиуну море показать заодно.       — Я уверен, он будет очарован, — улыбается Тэхён. — Чимин, я уже до работы доехал. Созвонимся позже, хорошо?       — Буду ждать звонка с рассказом о твоем новом классе маленьких засранцев, — смеётся тот в ответ. — Целую тебя.       — Целую.       Тепло улыбнувшись сам себе, Тэхён сбрасывает звонок и выбирается из автомобиля. Школьный двор небольшой, впрочем, как и сама школа: его предыдущая была раза в три больше и вмещала в себя только детей из прилегающего округа. Здесь же дети всего городка поместились в одном здании. На собеседовании ему сказали, что у них меньше тысячи обучающихся.       Разумеется, Тэхён привлекает к себе всё внимание, появившись в школьном дворе в первый день нового учебного года. Здесь незнакомые люди появляются крайне редко. Отсюда чаще наоборот, уезжают, особенно молодые, поэтому новое лицо не может остаться без внимания. Он об этом совсем не подумал, поэтому ощутимо тушуется, поймав на себе заинтересованные взгляды, но, сохранив самообладание и приподняв подбородок, шагает прямо к главному входу.       На цокольном этаже раздается привычный гам, знакомый ему уже не первый год, и он действительно любит это. Его никогда не раздражал шум. У него даже не было привычки ругать ребят на занятиях, когда они, вдруг забывшись, начинали вести себя громче, чем положено на уроке. Дисциплина и безупречная тишина в классе — это, безусловно, прекрасно. Но не у мистера Кима. У мистера Кима можно было отвечать, не поднимая руки, можно было спорить, смеяться и не стесняться себя. Такая атмосфера ему была по душе. Так было комфортнее.       В учительской его принимают, на удивление, очень тепло. Учителя, в основном, сильно старше него: самым молодым среди них выглядит учитель математики — омега лет сорока. Тэхён очень надеется, что возраст будет его преимуществом, а не недостатком. У молодых учителей обычно есть два пути — либо они становятся любимчиками, либо объектом издевательств. Но на месте последних он никогда не был, не считая проблемного ученика в прошлой школе.       Захватив журнал седьмого класса, который у него был первым по расписанию, он двинулся по направлению к кабинетам. В руководство ему дали двенадцатиклассников, и его уже распирало любопытство. Хотелось поскорее на них посмотреть, на этих маленьких взрослых, познакомиться, но урок истории у двенадцатого класса лишь в среду, а сегодня только понедельник. Часы углубленной истории поставили на пятницу, последним уроком, но Тэхён был уверен, что на него ходит не слишком много ребят. Решив, что ничего страшного не случится, если он заглянет в двенадцатый класс на минутку перед уроком, он достает из кармана джинсов телефон и открывает на нём последнее фото — расписание своих ребят, которое сфотографировал на стенде в учительской. Первым уроком у них стоит биология.       Найдя нужный кабинет, Тэхён заглядывает внутрь. За учительским столом никого, до начала урока официально ещё минуты две, судя по висящим над доской часам, но класс, похоже, уже в сборе.       — Это двенадцатый? — уточняет он на всякий случай.       — Да, двенадцатый, — кивает парнишка-омега, усаживающийся за ближайшую к нему парту.       Тэхён, благодарно ему кивнув, смелее проходит в класс и окидывает детей быстрым взглядом. Но «детей» — это очень грубо сказано. Большинство из них, особенно альфы, выглядят едва ли не его ровесниками.       — Ребята, здравствуйте, — начинает он, и весь класс уставляется на него, отвлекаясь от своих дел. — Меня зовут Ким Тэхён, я новый учитель истории и факультатива по углубленному курсу истории. В этом году я буду вашим классным руководителем. Мы, конечно, познакомимся с вами поближе в среду на уроке, но мне, по правде говоря, очень захотелось на вас взглянуть. Я ещё никогда не был классным руководителем у выпускников, — говорит он абсолютно честно.       По классу пробегает негромкий гул, подростки смотрят заинтересованно, изучают его. Тэхёну немного неловко, но он прекрасно понимает, что это обязательный пункт их будущей коммуникации — им нужно его изучить.       — У вас есть староста?       — Да, Чонгук. — Один из альф указывает назад, и из-за самой последней парты привстает парень, с которым он уже знаком. Чон Чонгук, сын командира пожарного отделения Намджуна.       Тэхён немного удивляется — мальчишка совсем не похож на среднестатистического старосту. На эту «должность» обычно выбирают либо очень умных ребят, либо очень говорливых, тех, которых не страшно отправить договариваться с учителями. Чонгук же не выглядит ни ботаником, ни экстравертом. Но он поднимается, вскидывает одну ладонь и улыбается ему уголком губ.       — Привет, Чонгук. Подготовь мне к среде, пожалуйста, список класса с номерами телефона, хорошо? Выпускной класс — штука серьезная, нам нужно быть на связи.       — Конечно, без проблем, — кивает тот, усаживаясь обратно на свое место в самом конце класса.       — Тогда всем до среды и хорошего дня.       Улыбнувшись, Тэхён покидает кабинет и направляется в сторону своего кабинета истории. Настроение заметно улучшается. Двенадцатиклассники показались ему очень даже милыми ребятами, и он надеется, что не разочаруется при более близком общении с ними. По крайней мере, тот же Чонгук оказался вполне себе дружелюбным парнем. А ведь он хорошенько так напрягся, когда услышал о нём впервые. Он всерьез побоялся, что мальчишка доставит ему проблем.       Впрочем, может, Тэхёну и не стоило расслабляться, ведь проблем он ему действительно принесет.

***

      — А вы давно переехали?       — А откуда?       — Вы к нам насовсем?       — А на факультатив ещё можно записаться?       Минут за десять до конца урока Тэхён оставляет время, чтобы успеть пообщаться с ребятами, и едва успевает отвечать на шквал их вопросов.       — А вы замужем? — интересуется один из мальчишек-альф и тут же получает по затылку смятым комком тетрадного листа от Чонгука с задней парты.       Тэхён, с трудом сдержав смущение, кивает:       — Да, я замужем. — Он знает, что слабину с подростками давать все равно нельзя, как бы они ему ни нравились. Нужно быть начеку, ведь стоит им найти в тебе лишь одну пробоину, и она тут же станет мишенью.       По классу проходится унылый гул нескольких альф.       — Где твои манеры? — ухмыляется Чонгук, приподняв брови и бросив второй смятый листок в одноклассника.       — Так, ребята, давайте закругляться. — Тэхён, привстав с края стола, на котором сидел, подходит к доске и маркером выводит номер параграфа, который нужно подготовить к следующему уроку. — Спасибо всем, вы плодотворно поработали. Увидимся на следующем уроке. И в пятницу с теми, кто записался на факультатив.       Класс вразнобой благодарит его тоже и прощается, начиная по одному выходить. Тэхён в это время принимается заполнять журнал, который, заболтавшись, не успел заполнить на уроке.       Над ним нависает чья-то тень, и он вскидывает голову, замечая перед собой Чон Чонгука.       — Список, — говорит он.       Тэхён хмурится, недоуменно поведя головой. Список?       — Список класса с номерами, — уточняет тот и протягивает ему листок.       — А, да. Спасибо большое. Вылетело из головы.       У него с новой работой и количеством информации то и дело что-нибудь да забывается. Он забирает список и мельком проходится по аккуратным буквам. Чонгук, задержав на нем на мгновение взгляд, выходит из класса самым последним.

***

      На факультатив, к приятному удивлению Тэхёна, собирается почти половина его двенадцатиклассников. В основном альфы и лишь пара-тройка омег. Чонгук на этот раз занимает место не в конце класса, а в самом начале, прямо напротив его стола. Они начинают с небольшого теста, за который Тэхён не ставит никаких оценок и просит не подсматривать — всего лишь хочет сделать срез знаний, чтобы определить примерный уровень их подготовки.       На тесте Чон Чонгука он останавливается: из двадцати вопросов всего на пять даны верные ответы. Он не удерживается, бросает на него взгляд. Тот, словно почувствовав его, отрывается от тетради, в которой что-то чертил, и вскидывает голову. Тэхён спешит отвести взгляд — обещал ведь никак не оценивать тест. Обещание нужно держать. Факультатив выходит интересным даже для самого Тэхёна. Он уже и забыл, что вести урок у старшеклассников — это совсем не то же самое, что у детей помладше. С ними увлекательно. Они горячо спорят, уверенно доказывают, и за ними так приятно наблюдать, вспоминая самого себя десять лет назад, что у него весь час по лицу расплывается улыбка.       — На факультативе я обычно не задаю никакого домашнего задания, но сегодня в виде исключения я задам, — говорит он, и по классу проносится недовольный гул. — Отставить волнения, — посмеивается он. — Я хочу попросить вас к следующему факультативу написать для меня небольшое эссе. Расскажите о себе и о том, зачем вам этот факультатив и история в целом. Думаю, у нас с вами будет насыщенный год, и мне бы хотелось узнать вас получше. Никаких рамок и стандартов у эссе не будет. Пишите, сколько получится и в какой угодно форме. Хоть в комиксах. На этом можно попрощаться. До встречи, ребята. Спасибо всем за внимание.       Класс быстро начинает собираться, шумно переговариваясь — впереди выходные, а погода за окном совсем не располагает к просиживанию в школьных стенах. Взгляд задерживается на Чонгуке, собирающем вещи в рюкзак, напротив, неторопливо. В голове снова всплывает его ужасно написанный тест. Слишком плохо для того, кто собирается выбрать историю профильным предметом.       — Чонгук, задержись на минутку, пожалуйста.       — Хорошо, мистер Ким.       Из класса выходит последний ученик, и они остаются в кабинете вдвоем. Чонгук, положив рюкзак перед собой на парту, складывает на него руки и выжидательно смотрит на Тэхёна.       — Твой тест. — Он достает из стопки листок, почти полностью зачеркнутый красным.       — Оу. Эм. — Чонгук издает смешок, нервный, но кажущийся Тэхёну абсолютно наигранным. — Не очень, да?       — Ужасно, если честно, — одним уголком губ улыбается ему Тэхён. — Твой отец сказал, что ты собираешься в полицейскую академию.       — Да, собираюсь.       — Ты ведь знаешь, что тебе нужно сдать историю безупречно, чтобы туда поступить? Даже более чем безупречно.       — Вы хорошо знакомы с правилами приема в полицейскую академию.       — Да. Я тоже хотел там учиться когда-то.       На лице Чонгука мелькает удивление.       — А почему не пошли?       — Почему же не пошел? Пошел. Но провалил экзамен. По истории.       Брови Чонгука ползут вверх, округляя большие мальчишеские глаза. Тэхён не сдерживает улыбки.       — Я положил два года своей жизни на то, чтобы подготовиться и поступить, но по своей глупости готовил спортивные нормативы, боясь уступить альфам в физической подготовке и выносливости. — Тэхён подбородком указывает на бицепс Чонгука, крепкий и мощный, не скрывающийся даже под свободной футболкой. — И на нормативах я действительно был с ними на одном уровне. А историю запорол.       — Я понял, к чему вы клоните. Я буду стараться лучше. Просто с предыдущим преподавателем у нас… ну, не заладилось. Если честно, он был старым вредным индюком. Знаете, у него даже вот тут кожа висела как у индюшки. — Чонгук хватает себя за подбородок и поворачивается боком, демонстрируя Тэхёну.       Тэхён смеется, запрокинув голову назад:       — Я сделаю вид, что этого не слышал, хорошо?       — Но это правда! Я из-за него просто ненавидел историю!       — Я надеюсь, что мне удастся изменить твое отношение к моему предмету.       — Вы уже.       Тэхён вскидывает брови.       — Сегодня было интересно.       — Я рад, что тебе понравилось. Буду ждать твое эссе.       — Хорошо. До свидания, мистер Ким. Хороших выходных.       — До свидания, Чонгук.

***

      Тэхён сидит на крыльце дома, вытянув вперед босые ноги и вгрызаясь в зеленое яблоко. С экрана смартфона ему улыбаются Чимин и Джиун, присоединившись к нему с помощью видеозвонка. Юнги снова работает внеурочно, его омегам скучно, а Тэхён не прочь составить им компанию. Намджун ещё спит, а завтрак уже на плите. У него есть немного времени на поболтать. Из-за течки немного ноет низ живота, и он старается сильно не шевелиться, чтобы не провоцировать очередной спазм.       — Так как там твоя первая неделя на новом рабочем месте? — интересуется Чимин и перехватывает Джиуна на руках поудобнее. У того все лицо в каше, и он принимается оттирать его салфеткой.       — Лучше, чем я мог себе представить, на самом деле, — заверяет Тэхён, снова откусывая яблоко и переводя взгляд на дорогу, вдоль которой проехал мальчишка-почтальон, кинув им на газон свежую газету.       — А как там этот твой двенадцатый класс? Ещё не разочаровался?       — Нет, они тоже пока вполне себе милые. Очень стараются.       Чимин закатывает глаза и усаживает сына обратно в стульчик, вручая ему кружку-непроливайку, а сам двигается поближе к столу, на котором стоит телефон. Внимание Тэхёна вновь привлекают посторонние звуки — на этот раз звонок велосипеда. Он поднимает голову и встречает взглядом Чонгука, который проезжает мимо его дома и притормаживает прямо напротив.       — Доброе утро, мистер Ким. — Чонгук ставит одну ногу на землю.       — Доброе, Чонгук, — улыбается в ответ Тэхён. — Куда в такую рань в выходной?       — В супермаркет, — кивает он в сторону конца улицы, где расположен единственный на всю округу магазин. — Молоко для малого.       — Младший брат?       — Ага, — хмыкает. — Выходной выходным, а каша на завтрак по расписанию.       — Сколько ему? — не сдерживает улыбки Тэхён, совсем позабыв о Чимине на видеосвязи.       — Будет четыре, — вздыхает Чонгук так, словно ребенок — его личная забота. — Поеду, а то разберут всё свежее.       — Поезжай, — кивает Тэхён.       — Вам идёт, — кивает Чонгук куда-то в область его груди, и Тэхён только в этот момент сконфужено понимает, что сидит на крыльце в одной хлопковой пижаме, демонстрируя ноги в коротких шортах и грудную клетку в рубашке с глубоким вырезом.       — Спасибо, — выдавливает он, незаметно сомкнув края выреза рубашки над верхней пуговицей.       — До завтра, мистер Ким.       — Хорошего воскресенья, Чонгук.              Крутанув педаль, Чонгук отталкивается от земли и едет дальше, вскоре скрывшись в конце улицы.       — Так что ты там говорил? — переспрашивает насмешливо Чимин. — Стараются? Я тебе даже верю.       Позади открывается дверь, и на крыльце показывается Намджун.              — О, братец, — хмыкает Чимин.       — Доброе утро, семья. — Намджун зевает и усаживается бедром к бедру Тэхёна, затем притягивает его к себе и быстро целует в губы. — Что за собрание в такую рань?       — Уже девять, вообще-то, — ворчит Чимин. — А твой племянник поднял меня в семь.       — Эй, Джиун-а, — зовет малыша Намджун, и тот начинает дрыгать ножками и ручками на стуле, размахивая кружкой. Своего дядю он отлично научился отличать от других людей за первый год жизни, чем Намджун был ужасно горд. — Какой он потешный, да?       Вопрос задан, вероятно, Тэхёну, но остается висеть в воздухе. Он лучше всех осведомлен, как его муж любит племянника, и он правда считает это очаровательным. И только это вечное напряжение портит всё. Намджун продолжает ворковать с Джиуном, и Тэхён с Чимином предоставляют им такую возможность, молча наблюдая. Раньше, когда Тэхён ещё много думал о беременности, он часто представлял, каким Намджун будет отцом, и уже тогда понимал, что у того есть все шансы, чтобы стать прекрасным родителем. Наверное, существуют люди, которые просто созданы для этого. Его муж из их числа. Глядя на него сейчас, он в очередной раз в этом убеждается.       — Надо закругляться, — объявляет спустя какое-то время Намджун.       — Что, уже бросаете нас? — уныло подпирает щеку рукой Чимин. — Вы как всегда. Я скоро позеленею тут от скуки.              — У нас ещё куча дел, — важно замечает Намджун.       — Знаю я ваши дела. — Чимин насмешливо фыркает.       — Я позвоню тебе завтра. — Тэхён шлет им с Джиуном воздушный поцелуй.       Чимин, с улыбкой закатив глаза, отмахивается, прощается и сбрасывает вызов.       — Я думал застать тебя утром в постели. — Намджун тянет Тэхёна к себе и пересаживает на свои колени. — Проснулся, а тебя уже нет.       — Я не сплю долго, ты же знаешь.       Тэхён умалчивает, что с удовольствием провалялся бы в постели подольше, особенно во время течки, если бы это не перетекало каждый раз в секс-марафон. Его тело и так ноет, прося ласки и расслабления, и эта гонка с зачатием только выводит его из равновесия. Он всё чаще старается этого избегать. Вчера, например, у них был секс лишь один раз, перед сном, и как бы муж ни пытался развести его на ещё один заход, Тэхён упрямо убеждал, что слишком устал и хочет спать. Ни на какие соблазнения и провокации он больше не поддался. Но сегодня у Намджуна наверняка на него большие планы.       — Пойдем в дом, — просит Тэхён, заведомо зная, что сейчас всё равно ляжет на постель и раскроется. Да и не хватало ещё, чтобы его в таком виде опять застал Чонгук или ещё кто-то из учеников.       Намджун, куснув его за подбородок, позволяет встать с его бедер и поплестись внутрь, но далеко ему уйти, ожидаемо, не дают: закидывают на плечо и несут в спальню. Тэхён знает, что скоро он расслабится и начнет получать удовольствие от процесса. Течка возьмет свое. Намджун снова будет заботливым и нежным любовником. Будет поклоняться его телу, и Тэхён обязательно кончит несколько раз, пока совсем не выбьется из сил. И может даже забудет ненадолго, что они все еще отчаянно пытаются сделать ребенка. Но сейчас он всё так же задыхается. А через месяц всё по новой.

***

      — Ничего страшного, если вы напишете не очень хорошо. Я всего лишь хочу, чтобы вы немного попрактиковались и посмотрели, чего ждать на экзамене, — объясняет Тэхён, расхаживая у доски.       Очередное занятие углубленной истории началось под всеобщее недовольное гудение из-за того, что Тэхён принес стопку экзаменационных бланков и предложил попробовать пройти тест.       — Но год только начался! Конечно, мы напишем его не очень хорошо! — спорит парнишка-омега с первого ряда, и Тэхён мельком смотрит журнал, чтобы не ошибиться с именем. Он все еще иногда забывает.       — Ючжон, воспринимай это как эксперимент. К тому же, прорешав экзамен, у тебя будет о нем четкое представление, а значит, настоящий экзамен не будет так пугать. К тому же, ты увидишь свои пробелы и будешь знать, какие темы стоит подтянуть. Ючжон, как и остальные, тяжко вздыхает, но больше никаких аргументов не приводит. Тэхён берет стопку бланков и разносит по рядам, давая каждому по варианту.       — А эссе все принесли? Давайте, пока вы решаете тест, я почитаю их, — предлагает он, и ученики начинают шелестеть листками, доставая свое домашнее задание и передавая Тэхёну.       Он вновь проходится вдоль рядов и заканчивает аккурат возле своего стола, прямо напротив Чонгука.       — Чонгук? Твое эссе, — напоминает он.       — Можно попозже сдать? — Чонгук невинно приподнимает брови. — Я не написал еще, если честно.       — Это не задание на оценку, Чонгук, но мне будет приятно, если ты все-таки напишешь его.       — Я напишу обязательно и принесу вам, — обещает он, улыбнувшись.       — Буду ждать. — Тэхён усаживается за стол, кладет перед собой стопку эссе и бросает взгляд на часы. — Можете приступать, как раз должны успеть до звонка. Все одномоментно склоняются над заданием. Чонгук, задержав ненадолго взгляд на Тэхёне, тоже приступает к тесту.

***

      — Чонгук, задержись, пожалуйста, — просит Тэхён, зачеркивая последний ответ в его тесте красной ручкой. Прошла неделя, а он только добрался до проверки их пробного экзамена.       Чонгук, уже закинувший рюкзак на плечо, останавливается и усаживается обратно на свой стул, провожая взглядом одноклассников, выходящих в коридор.       — Все в порядке? — интересуется он, когда дверь кабинета закрывается.       — На самом деле, не совсем. — Тэхён, качнув головой, протягивает ему его же бланк с ответами.       Взгляд Чонгука проходится по нему сверху вниз, цепляясь за каждую ярко-алую пометку, а потом поднимается снова на Тэхёна.       — Чонгук, ты не поступишь в полицейскую академию с такими знаниями. Что у тебя с другими предметами?       — Да вроде все нормально, — замявшись, он смотрит на бланк еще раз. Тридцать процентов верных ответов из ста.       Тэхён недоверчиво сканирует его взглядом, делая в голове пометку посмотреть успеваемость Чонгука по остальным предметам.       — Значит, такие проблемы у тебя только с историей?       — Я не очень хорошо запоминаю.       — Тогда тебе придется уделить ей ещё больше времени.       — Я понимаю.       Тэхён смотрит на Чонгука, опустившего уголки губ, словно нашкодивший ребенок. Он помнит свои восемнадцать. И заранее знает, что Чонгук точно не посвятит сегодня весь вечер зубрежке его предмета.       — Мистер Ким, — говорит вдруг он, сглотнув. — Может, вы могли бы уделить мне немного времени дополнительно?       — Чонгук, — вздыхает он. — У меня в расписании ни одного «окна».       — А после уроков?       Тэхён мешкает, смотря прямо в умоляющие глаза Чонгука. О чем тот просит? Посвятить ему немного своего времени, чтобы подтянуть по истории для сдачи экзамена? Своего личного времени?       — Пожалуйста, мистер Ким. Вы точно сможете помочь. Вы ведь тоже сдавали экзамены в академию. Вы знаете об этом всё.       Наверное, еще пару-тройку лет назад Тэхён бы отказался. Потратить личное время на работу? Нет уж, простите. У него любимый муж, друзья, йога в лучшем фитнес-клубе и посиделки с Чимином в кофейне в самом центре. А что у Тэхёна сейчас? Брак, в котором он всё чаще чувствует себя уставшим, работа, никаких хобби и жизнь, которая словно ему больше не принадлежит. Так уж в неё не вписывается небольшая помощь ученику? К тому же, которому действительно это нужно. Тэхён ведь и правда проходил через все это сам. И кто знает, как сложилась бы его жизнь, если бы тогда у него всё получилось.       — Вот что, — вздыхает он наконец. — По средам с семи до девяти в закусочной, которая через дорогу от школы, на углу. Если тебе подходит.       — Чего мне это будет стоить? — Чонгук оживляется.       — Это будет стоить тебе усердной подготовки к занятиям, — хмыкает Тэхён.       — Я понял! — Он растягивает губы в широкой улыбке. Глаза радостно блестят. — Спасибо, мистер Ким.       — На ближайшую среду подготовь темы, по которым ты дал неверные ответы в тесте. Поговорим сначала о них.

***

      — Ты куда-то собираешься? — Намджун выходит из ванной в полотенце, обмотанном вокруг бедер, и убирает назад влажные волосы. Через пару часов начинается его ночная смена.       — Да, я разве тебе не говорил? Я взял ученика на дополнительные занятия.       Тэхён достает из шкафа тремпель с рубашкой и оглядывает ту с обеих сторон, оценивая, не сильно ли мятая. На секунду он задумывается, не надеть ли ему что-то более неформальное, все-таки, он идёт не в школу, а всего лишь на репетиторство в свободное от работы время. Прокрутив в руке тремпель с рубашкой ещё раз, он все же решает её оставить.       — Разве история — тот предмет, по которому могут понадобиться дополнительные занятия? — недоуменно поднимает брови Намджун и скидывает полотенце, натягивая на себя боксеры.       — По любому предмету может понадобиться помощь. По твоей логике и в школе преподавать историю незачем, если все можно прочесть самому в книжке, да?       — Я вовсе так не считаю. Просто удивился, что кому-то нужна с этим дополнительная помощь.       — Тем более нужна помощь, если история — профильный предмет. Я буду заниматься с Чон Чонгуком. Он же хочет поступить в полицейскую академию. И я думаю, что могу ему с этим помочь.       — Ладно, я понял. Не сердись. Чонгуку, похоже, и правда пригодится твоя помощь. — Намджун подходит ближе, целует его коротко в губы и отодвигает от шкафа. — Надолго ты?       — У нас занятие с семи до девяти в закусочной недалеко от школы. В начале десятого буду дома.       Застегнув рубашку, заправив ту в джинсы и закатав рукава, Тэхён прихватывает блейзер и на прощание целует мужа, ничего не желая перед сменой — плохая примета. На улице начинает вечереть. На маленький прибрежный городок опускаются приятные сумерки. Тэхён добирается до закусочной за несколько недолгих минут, паркуется неподалеку от входа с тускло светящейся вывеской и выходит. Чонгук сидит за столиком в самом конце зала — уже полупустого, — вечером по будням здесь не слишком много посетителей.       — Привет. — Тэхён расстегивает одну единственную пуговицу на блейзере и усаживается напротив. На столике разложены тетради с ручками и учебник.       — Здравствуйте, мистер Ким. — Чонгук мельком оглядывает его и приветливо улыбается.       — Ну, как дела с подготовкой?       — Я повторил те темы, которые вы задали, — чешет он затылок. — Вроде, что-то запомнил.       К ним подходит официант с подносом и ставит на столик две чашки кофе.       — Мы не… — хочет было уже сказать Тэхён, что они ничего не заказывали, но Чонгук его перебивает.              — Все нормально, это я заказал, — говорит он.       Официант, кивнув и улыбнувшись, уходит, забирая пустой поднос.       — Я не знаю, какой кофе вы пьете. Заказал на свой вкус. Это капучино.              — Чонгук. — Тэхён склоняет голову, разглядывая его лицо, на котором появляется озорство. — Мы так не договаривались.       — Вы не берете плату за занятия, могу я хотя бы угостить вас кофе?       Тэхён несколько секунд сверлит взглядом Чонгука, с трудом сдерживающего улыбку, и в конце концов вздыхает, потянув ладонь к чашке. Для него никогда не было проблемой принимать знаки внимания и ухаживания от альф, и хоть он мысленно уверяет самого себя, что это — банальная вежливость и благодарность, ему все равно приятно. Для своего возраста Чонгук недурно воспитан и учтив.       — Я пью только капучино.       — Значит, я угадал, — всё же улыбается Чонгук, широко и обворожительно. Тэхён вдруг думает, что омеги-одноклассники наверняка написывают ему днями и ночами во все соцсети. Такие парни всегда популярны. Он сам был безбожно влюблен в такого в выпускном классе. Чонгук отчего-то напомнил ему об этом.       Попивая неторопливо свой кофе, Тэхён устраивает Чонгуку быстрый блиц-опрос, на удивление замечая, что тот свободно ориентируется в теме и охотно поддерживает разговор. И даже спорит, приводя аргументы.       — Ты уверен, что тебе нужны дополнительные занятия? — прищуривается Тэхён с насмешкой.       — Конечно. Мне не видать полицейской академии без вашей помощи, мистер Ким. Вы же видели мои тесты. Они худшие в классе.       — Но сейчас я вижу, что ты хорошо разбираешься в этих темах.       — Я читал их несколько вечеров подряд, — пожимает он плечами совершенно непринужденно.       Тэхён смотрит на него внимательно, затем мысленно отмахивается.       — Ладно, допустим. Перейдем к следующей теме?       — Не хотите десерт? Здесь вкусно готовят.       — Нет, Чонгук, тебе правда не нужно. Я занимаюсь с тобой просто потому, что мне не сложно. Не нужно пытаться меня отблагодарить, хорошо?       — Я не пытаюсь отблагодарить, — возражает он. — Я просто хочу угостить вас.       «Поухаживать», — проносится в голове Тэхёна. И чего он так остро воспринимает внимание Чонгука? Неужели так одичал за то время, что сидел дома в компании одного только мужа, что даже вежливость ученика воспринимает как нечто особенное? Или просто ему хочется это воспринимать таким образом?       Мысленно встряхнув дурной головой, Тэхён пытается отвлечься:       — Давай все-таки перейдем к новой теме?       — Хорошо, как скажете, — покорно открывает тетрадь он.       Следующая тема, которую они в классе еще не разбирали, дается Чонгуку хуже. Они обсуждают её по ходу, Чонгук внимательно слушает и записывает за ним, переспрашивая и без конца кивая. Тэхёну нравится такой формат занятия, как и нравится то, что ученик искренне заинтересован. Диалог строится легко, обсуждать интересно даже ему, несмотря на то, что он все это знает вдоль и поперек. Но слушать Чонгука интересно.       — Все-таки хорошо, что вы не поступили в академию.       — Чего это? — изумляется Тэхён.       — Вы классный учитель.       — То есть копом, по-твоему, я был бы не очень? — Тэхён усмехается, подпирая голову рукой.       — Вовсе нет! Уверен, что и полицейский из вас вышел бы отличный. И форма бы на вас смотрелась хорошо.       Тэхён приподнимает брови, лукаво смотря на Чонгука.       — Лишнее сказал, да? — прикусывает губу тот.       — Есть такое, — улыбается Тэхён.       — Обратно брать слова не буду. — Чонгук, опустив взгляд в тетрадь, тоже начинает ухмыляться. Немного смущенно, что выдают чуть порозовевшие щеки, но, безусловно, дерзко.       До девяти часов время пролетает быстро. Они успевают разобрать три темы, выпить по две чашки кофе, последние из которых вызывается оплатить Тэхён и все же соглашается на пончик. Когда они вдвоем выходят из закусочной, на улице уже почти ночь. Тэхён запахивает на себе блейзер и ищет в сумке ключи от машины.       — Тебя подбросить до дома? — интересуется он у Чонгука, не наблюдая его велосипеда.       — Это будет удобно?       — Разумеется. Идём.       Он ведёт его к машине, к своему не слишком новому внедорожнику, и указывает на переднюю пассажирскую дверь:              — Запрыгивай.       Чонгук усаживается на указанное место и оглядывается. Тэхён садится за руль, заводя машину. Приборная панель оживляется, а из колонок негромко начинает звучать радио. В полумраке Тэхён бросает на Чонгука взгляд и сдает назад, выезжая с парковочного места.       — Пристегнись, господин будущий полицейский, — усмехается он.       — Вы тоже, — весело отзывается Чонгук, но за ремнем тянется.       — Я в вашем городе совсем расслабился. Вспоминаю о ремне на половине пути, — хмыкает Тэхён, пристегиваясь.              — Но на мне сразу заметили его отсутствие.       — Ты ребенок.              — Я не ребенок, — возражает Чонгук.       — Хорошо, не ребенок. Я не так выразился. Ты тот, за кого я в данный момент несу ответственность. Нам прямо или налево?       — Налево. — Чонгук поворачивается, принимаясь его разглядывать.       — Что? — не отрываясь от ночной дороги, спрашивает Тэхён.       — Вы сожалели когда-нибудь о том, что не поступили в академию? Что стали учителем?       Тэхён задумывается. Вспоминает.       — Поначалу я сильно бесился, что не поступил. Я же положил столько времени, чтобы подготовиться. Психовал, что оказался не лучшим, никому ничего не доказал. Злился, что приходится прибегать к плану Б. У тебя, кстати, есть план Б?       — Нет. Я поступлю в академию. Никаких других планов.       — Целеустремленность — это, конечно, хорошо, но подумай всё же на досуге, какие ещё варианты тебе бы подошли.       — Хорошо, подумаю. Но не обещаю, что смогу что-то придумать. Вон мой дом, — указывает он. — Самый крайний.       Тэхён останавливается у двухэтажного дома, похожего на его собственный и на любой другой дом в городке.       — Спасибо, что согласились заниматься со мной.       — Без проблем. Ты очень способный. Думаю, у тебя все получится.       Чонгук в ответ сияет улыбкой.       — Кстати, а что насчет твоего эссе? Ты все еще не подготовил его?       Чонгук начинает мяться.       — Ну, вообще, подготовил. Могу я отдать вам его чуть позже?       — Хорошо. Буду ждать. Но, Чонгук, если я занимаюсь с тобой дополнительно, это не значит, что по основным занятиям для тебя будут поблажки. Наоборот, с тебя спрос будет еще выше.       — Я понял, мистер Ким. До встречи.       Чонгук улыбается ему на прощание и выскальзывает из машины, направляясь к крыльцу своего дома. Тэхён провожает его взглядом, прежде чем отправиться к себе. Торопиться ему все равно некуда. Собственный дом встретит его пустыми стенами и тишиной.

***

            Занятия с Чонгуком по вечерам в среду становятся для Тэхёна самым настоящим отдыхом, отдушиной. Его единственным другом все еще является Чимин, который от него за сотни километров, и ему по-настоящему одиноко здесь. Порой он сам не знает, зачем поддался на уговоры Намджуна переехать сюда. Да, маленький уютный городок у самого моря, несомненно, прекрасен, но Тэхён здесь чахнет. И только Чонгук по средам разбавляет его серые унылые дни. Они вместе пьют кофе, обсуждают историю и последнюю пройденную тему, пробуют все десерты, которые только есть в закусочной, и много разговаривают. Чонгук делится своими успехами по подготовке к поступлению, и Тэхён ловит себя на мысли, что и правда болеет за него. Возможно, он просто закрывает тот самый гештальт, в котором сам свою мечту по глупости упустил, но какая разница, если им обоим это только на пользу.       — Ты слушаешь меня вообще? — интересуется Чимин на другом конце телефона. Тэхён излюбленно сидит на крыльце дома, не изменяя ритуалу выходного дня, и пьет горячий капучино. На фоне слышно агуканье племянника и тихий голос Юнги, а Тэхён и правда словно выпал на какое-то время из разговора.       — Прости. Я задумался. О чем мы говорили?       — О моих проблемах мы уже закончили. Ты все равно прослушал их.       — Нет, я слышал, что Юнги не хочет есть пюре из брокколи, а Джиун хочет еще детей.       — Наоборот.       — Ну да.       — Что там у тебя? Звучишь так уныло, что мне хочется лезть на стену.       — Не знаю, Чимин. Мне здесь тухло и одиноко. Начинаю жалеть, что согласился переехать. Намджун постоянно на работе, да и я тоже. Друзей у меня здесь нет, вечерами даже сходить некуда. Мне кажется, я здесь скоро состарюсь раньше времени и умру. Тоска зеленая. Знаешь это чувство, когда все настолько постно, что хочется на стену лезть? Я ощущаю его каждый день. Так хочется, чтобы происходило хоть что-нибудь интересное, но все, что здесь происходит — это собачки, которые какают на чужие газоны, а их хозяева переругиваются через забор.       — Да уж, веселье. Ну, а Намджун что?       — Кайфует. Живет мечтой заделать мне ребенка и растить его среди этих лесов, полей и морей. У него здесь идиллия. Всё, как он и мечтал.       — С ребенком так и не получается, да? — осторожно интересуется друг.       — Мы не совместимы, Чимин. Уже дураку понятно, что ничего не выйдет, и нет бы уже просто жить в свое удовольствие, так мы продолжаем трахаться для галочки по времени, вычисляя лучшее для зачатия.       — Ну, подожди. Чего сразу несовместимые? У нас с Юнги тоже не сразу все получилось. У всех же по-разному. Я уверен, у вас тоже получится. Вы оба еще очень молоды. Просто, может, вам действительно стоит отпустить эту мысль, наслаждаться жизнью, и оно само получится?       — Брату это своему скажи, — вздыхает Тэхён.       — Альфы. — Чимин вздыхает тоже. — Мне правда жаль, что тебе приходится проходить через это.       Тэхён ничего не отвечает. У него нет уже ни горечи, ни грусти оттого, что с ребенком не выходит. Ему больше жаль Намджуна, для которого стать отцом — самая настоящая идея фикс. Сам он бы и не переживал так, если бы не муж. Поэтому нет, он не сильно расстраивается. Он смирился. Смирился, но продолжает терпеть зацикленность Намджуна, и это гораздо сложнее для него, чем все остальное. Это доканывает его. Чем больше времени проходит, тем сильнее на него это давит. Он по-настоящему устал. Живет, как в дне сурка.       Внимание привлекает бегущий по тротуару мимо его дома Чонгук. В одних шортах, без футболки, но с подвязанными волосами и закрепленном на бицепсе спортивным чехлом для телефона, от которого тянутся проводные наушники.       — Доброе утро, мистер Ким, — замедляется он, широко ему улыбаясь и вынимая наушники из ушей.       — Доброе, — хмыкает Тэхён, прикрыв динамик. — Подготовка к нормативам идёт полным ходом?       — А то. — Чонгук, распетушившись, сгибает руку в локте и напрягает, демонстрируя выдающуюся для его лет мускулатуру.       — Впечатляет, — кивает ему Тэхён, действительно оценив. Он был щуплым по сравнению с ним, когда поступал в академию. — Но ты бы так не останавливался, не сбивался с ритма пробежки.       — Не мог не поздороваться. Ну, я погнал. До понедельника, мистер Ким.       — И надень в следующий раз футболку, на улице уже не жарко.       Улыбнувшись ему напоследок, наверняка пропустив мимо ушей его последнюю реплику, Чонгук продолжает пробежку. Тэхён ещё некоторое время наблюдает за ним, пока загорелая спина не скрывается из вида.       — Прости, — говорит Тэхён в трубку. — Это ученик. Тот, которого я на репетиторство взял.       — Да я уж понял. Ну, хоть какое-то развлечение у тебя там есть. Полуголые старшеклассники.       Тэхён тихо смеётся. И правда, это куда любопытнее оскверняющих чужие газоны собачек.       К дому подъезжает автомобиль Намджуна, останавливаясь перед воротами гаража. Тэхён наблюдает, как муж устало выходит из-за руля, прихватив с соседнего сиденья сумку и закинув её на плечо.       — Намджун со смены вернулся. Позвоню тебе на днях, хорошо?       — Передавай привет братцу, — отзывается Чимин. — Джиун, скажи дяде Тэхёну «пока-пока».       Джиун начинает лепетать, по всей видимости, прощаясь. Губы сами собой растягиваются в улыбке.       — Целую вас обоих. Пока.       Тэхён сбрасывает вызов, отставляет в сторону пустую чашку из-под кофе, встает со ступенек и потягивается, глядя, как муж направляется к нему.              — Доброе утро, — улыбается Намджун, подходя ближе. Его ладонь первым же делом скользит по талии Тэхёна, ложится на поясницу и притягивает его ближе к себе.       — Привет. Как смена? Сильно устал? — Тэхён гладит Намджуна ладонью по щеке.       — Смертельно, — признается тот и целует его в губы.       — Позавтракаешь и ляжешь спать.       Пока Намджун принимает душ, смывая с себя запах гари, который, порой кажется, уже въелся в него, Тэхён как примерный муж жарит ему омлет и тосты. Из ванной Намджун выходит уже посвежевший и застает его у плиты, тут же прижимаясь голой грудью к его спине и оставляя на открытом участке плеча поцелуй.       — Присаживайся, почти все готово. — Тэхён отключает конфорку.       — Не хочу, — бубнит Намджун, продолжая покрывать его шею поцелуями.       — Остынет и будет невкусно.       — Мне всё вкусно, что ты готовишь.       Тэхён разворачивается к нему лицом, обнимает за шею и несколько раз коротко целует в губы.       — Быстро завтракать и спать.       — Есть, капитан, — улыбается Намджун и неохотно отпускает его. — Полежишь потом со мной?       — Полежу.       Намджун усаживается за стол, а Тэхён ставит перед ним сковороду, тарелку и приборы. Ему нравится утренняя суета, нравится ждать мужа с работы и заботиться о нём. Нравится, когда Намджун делает то же самое, когда с работы вечером приходит Тэхён, а у него выходной. Такая семейная идиллия.       Не удержавшись, он тоже берет вилку и присоединяется. Они неторопливо болтают, уплетая завтрак, а после вместе заваливаются на кровать в спальне. Тэхён не планирует спать, ведь отлично выспался ночью, но разнеженный Намджун так и манит, и он устраивается у него под боком, сразу же оказываясь в горячих объятиях.       — Спать ты не собираешься, да? — усмехается Тэхён, чувствуя, как ловкие руки развязывают шнурок на поясе его домашних штанов.       — Сначала ты, потом сон.       — Не усни в процессе, — шутит он.       — Столько лет брака, а ты меня так недооцениваешь.       Намджун ухмыляется и стаскивает штаны Тэхёна по бедрам вниз, оставляя его в одной футболке. Он помогает ему избавить себя от одежды. Ладонь мужа скользит по внутренней стороне его бедра, ласково и горячо, двигается выше, разводя его ноги, чтобы устроиться между. Губы ловят его губы в поцелуе, и Тэхён прикрывает глаза. Внизу живота знакомо теплеет, между ягодиц становится влажно. Намджун раздевается следом, ненадолго отстранившись, и снова льнет к нему уже полностью обнаженным. Тэхён отдается мужу целиком, позволяет гладить и ласкать себя везде, где ему вздумается, одаривая взамен не менее чувственными касаниями и стонами, раззадоривая больше. С Намджуном хорошо и комфортно. Он к нему привык. Они изучили друг друга вдоль и поперек, и вот такой утренний секс — само собой разумеющееся, как принять душ или сварить кофе. Он отгоняет от себя мысль, что близость с мужем превратилась в рутину, пусть и приятную. Он не хочет так думать, пусть к этому всё идёт. И ему грустно, ведь они и правда ещё молоды, чтобы это случилось с ними. Тэхён прогоняет эту мысль, пытается отвлечься, переключиться на самого Намджуна, уже готового, чтобы войти в его тело в привычной позе. Он гладит его плечи, спускается ладонями ниже, очертив ими сильные бицепсы, как его вдруг простреливает: перед глазами возникает Чонгук, полуобнаженный, с капельками пота на теле от утренней пробежки. Улыбающийся, словно знает о своей привлекательности и том, как может действовать на омег. Использующий это.       Тэхён сжимается и подбирается весь, проклиная свой разум за такие шутки.       — Всё хорошо? Я сделал тебе больно? — хмурится Намджун, нависая над ним.       — Нет, — выдохнув и приоткрыв глаза, шепчет Тэхён. — Всё в порядке. Продолжай.       — Ты уверен?              — Да, Намджун, я уверен. Ты можешь войти в меня, — с нажимом отвечает он, пытаясь как можно скорее избавиться от наваждения и тут же ругая самого себя, что снова позволил себе разозлиться в ответ на заботу. Это все дурацкие одинаковые будни. Он просто устал от однообразия. Сейчас он закроет глаза, прошепчет имя мужа и воображение перестанет демонстрировать ему непрошеные и совершенно неуместные картинки.       — Скажи мне, если что-то не так. — Намджун оставляет на его губах поцелуй и плавно толкается внутрь, пока Тэхён вновь пытается выбросить из головы засевший в ней образ своего ученика.

***

      — Вы какой-то отстраненный. — Чонгук переворачивает страницу тетради и поднимает на него взгляд.       — Не выспался, — отвечает он первое пришедшее в голову.       Тэхён уже третий раз с начала их очередного занятия проваливается в мысли, совсем не замечая, что уставился на плечи Чонгука, скрытые свободными рукавами клетчатой рубашки, небрежно накинутой поверх чуть выцветшей от стирок футболки. Он злится за это на самого себя, не понимая, что за чертовщина происходит.       — Я возьму вам еще кофе, хорошо?       Он, все такой же расфокусированный, не успевает ничего ответить, как Чонгук, не дожидаясь официантку, встает и направляется к кассе. Он обдает его свежим ароматом, и Тэхён вздыхает, чувствуя себя по-идиотски. И чего ему не живется спокойно? Выдумал сам себе проблемы, вбив в голову, что ученик оказывает ему внимание. Боже, да Чонгук, учитывая его возраст и их разное положение, наверное, даже не задумывается об этом, а Тэхён себя накрутил, как дурак. Надо же было додуматься до такой глупости.       — Вот. — На стол опускается чашка дымящегося напитка. Взгляд цепляется за аккуратные, но мужественные ладони.       — Я сегодня не усну ночью, — бормочет он, обхватывая горячую кружку пальцами.       — Точно все в порядке? Если хотите, мы можем перенести наше занятие на другой день.       — Поступление в академию никуда не перенесется. Так что открывай тест. На календаре уже октябрь.       И правда. Незаметно осень подобралась к своей середине. Тэхён недели только и отсчитывает занятиями с Чонгуком. Это уже четвертое. И первое после того, как Тэхён разбавил свои одинаковые будни неподобающими мыслями, которые выбивают его из колеи каждый раз, стоит им возникнуть в его голове.       — Кстати, я принес эссе.       Тэхён насмешливо изгибает бровь.       — Ого, неожиданно. Всего-то полтора месяца прошло.       — Я знаю, — издает веселый короткий смешок Чонгук. — Простите. Я отдам вам его после занятия.       — Заинтриговал.       — Ничего такого. Просто мысли.       — Будет интересно их прочесть.       Чонгук кривовато улыбается, спрятав взгляд в раскрытой тетради, и начинает решать тест, принесенный Тэхёном на занятие. Он подпирает голову рукой, наблюдая за своим учеником, и неторопливо пьет кофе.       Они заканчивают как обычно, и Тэхён уже по привычке предлагает Чонгука подбросить до дома, ведь ему совсем не сложно. Думает ли он о том, что просто хочет чуть позже вернуться домой, в однообразную рутину? Нет, не думает. Во всяком случае, отчаянно пытается, выставляя свое предложение за чистое благородство, которое Чонгук с радостью принимает, подарив ему одну из своих совершенно светлых очаровательных улыбок, таких, на которые способны только те, кто ещё верит в добро, искренность и любовь.       — Вот. Эссе, — протягивает Чонгук сложенный напополам двойной листок, вырванный из тетради, когда машина останавливается напротив его дома.       — Прочту сегодня. — Тэхён убирает эссе во внутренний карман.       — До завтра?       — Увидимся в школе, — кивает он.       Чонгук прощается и покидает салон автомобиля. Тэхён как и всегда ждет, пока он скроется за дверью, и только потом отправляется домой. Несмотря на посещающие его глупые мысли, его настроение лучше, чем в любой другой день. Он чувствует себя отдохнувшим после пары часов, проведенных за репетиторством с Чонгуком. Намджун сегодня дома, и к возвращению Тэхёна уже лежит в постели, читая книгу, надвинув на переносицу очки.       — Как позанимались? — интересуется он, глянув на него поверх книги, пока Тэхён вешает блейзер на тремпель и убирает в шкаф. Эссе Чонгука вместе с мобильным телефоном он оставляет на прикроватной тумбе, чтобы почитать перед сном.       — Как всегда. — Тэхён пожимает плечами, раздевается и уходит в ванную, надеясь, что муж не последует за ним. Близости совсем не хочется. Всё, чего он хочет — это принять теплый душ в надежде, что его хоть немного разморит и это поспособствует быстрому засыпанию. Завтра вставать к первому уроку.       Намджун остается в постели и даже не откладывает книгу, когда Тэхён возвращается из ванной в пижамных шортах и футболке. Забравшись под одеяло, спрятав успевшие немного замерзнув ступни, он нажимает на экран телефон, чтобы посмотреть, который час, а затем берет в руки эссе.       Развернув листок, он пробегается взглядом по строчкам, отмечая, что для эссе написано довольно мало, и тихо хмыкает, возвращаясь в начало.

«Вы просили рассказать о себе и о том, зачем нам этот факультатив. Простите, что так сильно задержал это эссе. По правде говоря, сначала я о нём забыл. Потом не знал, что солгать, кроме того, что история нужна мне для поступления в полицейскую академию. Нет, эта часть — правда, но она не нужна мне в таком объеме. Вы верно заметили, что я в ней не так уж плох. Может, не настолько хорош, чтобы без проблем поступить в академию, но точно не плох. Так вот. Я решил признаться только недавно. Долго думал и понял, что вы все равно поймете сами, потому что у меня не получается скрывать. Я записался на факультатив, потому что вы мне нравитесь. Понравились еще в тот день, когда мы случайно встретились в больничном коридоре. И о дополнительных занятиях я попросил вас по этой же причине. Может быть, это самовлюбленно и самонадеянно с моей стороны, но мне показалось, что я вам нравлюсь тоже. Извините, что вываливаю это на вас вот так, но молчать не получается.»

      Дойдя до последней строчки, Тэхён замечает, как подрагивают его руки. Он складывает эссе обратно так быстро, как только может, чем привлекает внимание Намджуна.       — Что это? — кивает он на свернутый листок в его руках.       — Ничего. Школьное эссе. Ученик запоздало сдал. — Почти правда, но всё же ложь, от которой у Тэхёна сдавливает грудь так сильно, что он с трудом может спокойно сделать вдох.       В висках начинает напряженно стучать. Вместе с этим по телу разливается паника: что делать с этим письмом? Куда его деть, чтобы Намджун ненароком не наткнулся?       — Не хочешь молока? — нервно сглотнув, спрашивает он у мужа, сжимая листок так сильно, что тот становится влажным от его вспотевшей ладони. — Мне что-то захотелось.       — Нет, не хочется. Сейчас дочитаю главу и буду спать.       Тэхён кивает и выбирается из-под одеяла. Пол все такой же прохладный, но он спускается на первый этаж так быстро, что не чувствует этого. Взгляд мечется по кухне, стоит ему только оказаться на её пороге. Листок в руке жжет кожу. Выбросить в мусор? Намджун может увидеть. Сначала разорвать на мелкие кусочки? Вызовет подозрения. Сжечь? Почувствует запах гари. Не придумав ничего лучше, как размочить бумагу под водой, Тэхён бросается к раковине и открывает кран. Гелевые чернила начинают моментально расплываться, как только вода попадает на эссе. Чем хуже начинает выглядеть бумага, тем спокойнее ему становится.       Когда листок становится достаточно размокшим, он комкает его и засовывает поглубже в мусорное ведро, чувствуя себя преступником, пойманным с поличным. Задумывается, а отреагировал бы он иначе, если бы сам ничего не чувствовал? Может, все дело в том, что он виновен?..       Стараясь выбросить все это из головы, делает глубокий вдох, выдыхает, дает себе ещё пару минут, а потом возвращается в спальню.       Свет уже не горит. Намджун, отвернувшись к нему спиной, посапывает, уснувший как и всегда мгновенно. Тэхён тихо ложится обратно, стараясь не разбудить. Телефон, лежащий на прикроватной тумбе, загорается, освещая спальню тусклым светом.

Уведомления

Instagram

Чон Чонгук отправил вам запрос на подписку.

      Сердце вновь начинает колотиться как ненормальное. Тэхён смахивает уведомление с экрана телефона и переворачивает его, прикусив губу. Чего этот мальчишка хочет? Разрушить его жизнь?

***

      Звонок с последнего урока звучит оглушающей трелью. Тэхён никуда не спешит, ждет, когда все ученики соберутся и покинут класс. Он уже не первый день это делает — любыми путями пытается избегать Чонгука.       Он чувствует себя жалким. Разве это он должен прятаться и смущаться? Разве это ему должно быть неловко? Нет, не он должен испытывать все это.       Тэхён отводит взгляд, когда Чонгук складывает вещи в рюкзак. Тоже не спеша. Тянет время?       Спустя несколько минут дверь в класс закрывается за предпоследним ушедшим учеником, оставляя их наедине впервые за несколько дней.       — Мистер Ким?       Тэхён, стараясь не смотреть на него, собирает со стола ежедневник, ручки, телефон и пытается мыслить трезво. Сейчас они расставят все точки сразу, чтобы не было никакого недопонимания, и это недоразумение останется в прошлом.       — Да, Чонгук. Что ты хотел? — почти ровным голосом спрашивает он, закрыв сумку и подняв взгляд.       Чонгук останавливается возле учительского стола.       — Эссе. Вы прочли его?       На секунду замявшись, Тэхён кивает.       — Да. Я прочел его. И хочу попросить тебя больше так не делать, Чонгук. И… думаю, нам лучше прекратить наши дополнительные занятия.       — Что? Почему? — округляет глаза он, будто и впрямь удивлен. Или надеялся на другую реакцию. Как там было в эссе написано?

«Мне показалось, что я вам тоже нравлюсь»?

      — Почему? Ты спрашиваешь «почему», Чонгук? — шипит недоуменно Тэхён, выходя из-за стола. — Ты перешел границы. Я твой учитель, и я замужем.       — Значит, я ошибся?       Чонгук делает шаг и оказывается в сантиметрах от него. Тэхён может почувствовать его запах. Свежий, как морской бриз, юный и притягательный. Он задерживает дыхание. Чонгук подается ещё ближе и накрывает его губы своими, неосторожно, совсем не ласково, почти неуклюже. От страха Тэхён отталкивает его от себя, не рассчитав силу.       — Ты сошел с ума?! — Он прижимает тыльную сторону ладони к губам и воровато оглядывается на дверь. — Уходи немедленно и больше не смей так делать!       Чонгук пятится к выходу, смотря на него широко распахнутыми глазами. Кажется, словно он напуган не меньше. Он выскакивает за дверь, хлопнув ею слишком громко, а Тэхён оседает на стул, продолжая прижимать ладонь ко рту.

***

      За окном бушует жуткий осенний ливень с порывами ветра, грозящими сломать деревья, с раскатами грома и разрезающими небо молниями. Тэхён не может избавиться от поселившейся внутри тревожности. Тишина дома, он думал, поможет ему, но на деле лишь сильнее сдавливает грудь. Долгожданное одиночество вместо того, чтобы помочь привести в порядок мысли и успокоиться, только больше угнетает. Он достает припрятанную от Намджуна бутылку сухого вина, на треть отпитую, и плескает немного на дно бокала, надеясь согреться и прийти в себя. Телефон загорается очередным входящим сообщением. Входящее сообщение Чон Чонгук, 12 класс [8:23 pm] Мистер Ким, не молчите пожалуйста. Я повел себя некрасиво. Извините за это. Не отказывайтесь от занятий. Они очень мне нужны.       Тэхён тяжело вздыхает, прикрывает глаза и делает глоток. Сообщение остается висеть на экране пуш-уведомлением. Будь дома Намджун, он бы смахнул сообщение как можно скорее, только бы скрыть.       Чонгук неустанно пишет ему второй день. Второй день извиняется, просит не прекращать дополнительные занятия, клянется, что такого больше себе не позволит, и умоляет дать ему шанс. И от этого Тэхён чувствует себя ещё гаже. Все его мысли крутятся вокруг Чонгука. Что это? Подростковая влюбленность? Замаячивший перед глазами запретный плод, который нужно во что бы то ни стало заполучить? Попытка почувствовать себя взрослее и круче среди сверстников? Можно выбрать любой из вариантов, но в искренности Чонгука и его честном взгляде он склоняется к первому варианту.       Тэхён ведь знает, как это работает. Молодой преподаватель всегда вызывает повышенный интерес у старшеклассников. Минимальная разница в возрасте, меньше дистанции в общении, даже зачастую похожие интересы — все это нередко заставляет учеников почувствовать нечто большее, чем можно себе позволить. Тэхён сталкивался с этим и когда проходил преддипломную практику на последнем курсе университета, и когда только пришел преподавать. Замечал прожигающие взгляды альф из старших классов, их перешептывания, подкалывания друг друга, тычки в бока, когда он проходил мимо. Он уже становился объектом внимания. Он был готов к этому, ведь понимал, что это всего лишь такой период: однажды он станет взрослее, разница в возрасте с учениками увеличится, их интерес к нему как к омеге сойдет на нет. Раньше это всегда заканчивалось само по себе. Любопытство пропадало так же быстро, как и возникало. Никаких инцидентов с влюбленными учениками не было, пока он не переехал сюда. И почему здесь все переворачивается с ног на голову? Они перебрались сюда за уединением, за семейным счастьем, но почему Тэхён его не чувствует? Почему этот переезд ощущается испытанием, которое он во что бы то ни стало должен пройти? С новым раскатом грома телефон загорается еще одним входящим сообщением. Входящее сообщение Чон Чонгук, 12 класс [8:31 pm] Пожалуйста, мистер Ким.       Тэхён одним глотком вливает в себя остатки вина из бокала, рассерженно думая о том, что позволяет себе этот пацан. Он так сильно злится. Но злится, к собственному поражению, не из-за самого поцелуя, а из-за того, как сильно мог его подставить Чонгук, если бы кто-нибудь их застал. Поцеловать учителя в стенах школы — у него есть хоть крупица здравого смысла в голове?       Он прокручивает это в мыслях снова и опять психует. Бокал наполняется ещё одной порцией вина. От греха подальше он прячет бутылку, чтобы ненароком не перебрать. Тэхён так редко пьет из-за этих идиотских запретов Намджуна, что напиться несколькими бокалами не составит труда, и муж точно поймет это, когда вернется утром со смены.       Что делать с Чонгуком он не знает. Если бы не его настойчивость, он оставил бы все, как есть: провел границы, ограничил взаимодействие. Пресек бы на корню. Но Чонгук продолжает извиняться и просить не оставлять их занятия, приводя в аргумент то, что без его помощи в академию ему не поступить. Что тогда Тэхёну делать, если рисковать и находиться с Чонгуком наедине он больше не хочет?       Возможное решение приходит в голову, едва он приканчивает второй бокал. Что, если проводить занятия здесь, на своей территории, когда Намджун дома? Так будет совершенно безопасно для них всех. Чонгук будет видеть чужое присутствие и не станет переходить границ, а Тэхён этим сразу двух зайцев убьет: напомнит заодно, что он всё ещё взрослый замужний омега и Чонгуку не пара. Так он будет чувствовать себя спокойно. Да, так он и поступит.

Исходящее сообщение

Чон Чонгук, 12 класс

[8:57 pm]

Завтра в семь. Занятие будет у меня дома. Готовь тему 13.

***

      Тэхён целый день как на измене, ругает себя за излишнюю мнительность. В школе он снова изо всех сил старался не столкнуться с Чонгуком, не понимая, как себя вести с ним. Предстоящее занятие, назначенное на вечер, еще больше нервирует. Он пытается успокоить себя тем, что Намджун будет дома, будет рядом, Тэхён будет чувствовать себя защищенно, но каждый раз от воспоминаний о поцелуе у него от страха поджимается зад.       Глупо врать самому себе, что он этот поцелуй не мусолит у себя в голове. Мусолит, ещё как. Это так сильно отличалось от поцелуев Намджуна и так сильно выбило его из колеи своей неожиданностью, что у него нет никаких шансов забыть это в ближайшее время. Иногда он даже снова фантомно чувствует губы Чонгука на своих. Они показались ему слишком мягкими, хотя поцелуй таковым вовсе не был. Парадокс. На часах без десяти минут семь. Тэхён раскладывает на кухонном столе учебник, методичку и тетрадь со своими записями. Заряжает кофе-машину.       — Сделаешь мне тоже? — Намджун подходит сзади и мимолетно целует его в макушку.       — Сейчас уже Чонгук придет.       — Я выпью в гостиной, не буду вам мешать.       Тэхён кивает. Ему пришлось соврать, что они перенесли занятия из закусочной сюда по той причине, что там шумно и Чонгук много отвлекается. Абсолютная ложь, на самом деле. Даже несмотря на то, что там действительно было шумно, Чонгук никогда не отвлекался. Он всегда был слишком поглощен им, ловя каждое его слово. Только теперь он понимает, что то было неспроста. Не историей увлечен был Чонгук. Совсем не ей. Звонок раздается ровно в семь. Намджун, забрав свою чашку с кофе, обещает встретить Чонгука. Тэхён выигрывает еще несколько секунд, после которых Чонгук появляется на пороге кухни с закинутым на плечо рюкзаком и выглядит таким сбитым с толку, что его глаза растерянно бегают из стороны в сторону.       — Привет. Проходи, — как можно ровнее произносит Тэхён и указывает ему на свободный стул возле обеденного стола.       — Здравствуйте. — Чонгук нервно облизывает губы и усаживается, опустив рюкзак возле себя на пол. — Ваш муж дома.       Бровь Тэхёна дергается. Неужели Чонгук все еще не понял, и думал, что он назначит свидание в то время, когда Намджуна не будет дома? Он проглатывает язвительный комментарий, и кивает:       — Да, дома.       Чонгук, молча, будто сам себе, кивает тоже. Уголки его губ заметно опускаются.       — Извините ещё раз, я не должен был, — начинает вновь он.       — Хватит, Чонгук, — шепчет Тэхён, покосившись на открытую дверь. — Я не буду это больше обсуждать. Ты хотел заниматься историей?       — Да, — тихо отвечает он, останавливая на Тэхёне долгий внимательный взгляд. Тэхён впервые его выдерживает, решив, что должен показать, что он не смущен и не потерян. Может, хоть тогда Чонгук перестанет видеть в нем слабость и быть таким настойчивым.       — Открывай значит тетрадь. Проведем быстрый опрос и пойдем по теме дальше.       Не переча, он подчиняется, погружаясь полностью в занятие. У них даже получается на нем сосредоточиться, и Тэхён выбрасывает лишние мысли из головы, хваля себя за то, что идея перенести встречи домой была и правда удачной. Он чувствует себя в безопасности. Чонгук, хоть и с заметно испортившимся настроением, но включен в тему и действительно старается, Намджун в гостиной тихо смотрит телевизор и заглядывает к ним лишь один раз, чтобы поставить грязную чашку в посудомоечную машинку. Занятие подходит к концу как и всегда к девяти часам. На кухне снова появляется Намджун, и Тэхён удивляется тому, что тот переоделся.       — Ты куда? — отвлекается он от своих записей.       — На работу вызвали, — отвечает муж. — Там кое-кто из ребят заболел, попросили подменить. А вы уже закончили?       — Да, — резво выпаливает Тэхён, боясь, что Намджун сейчас уйдет и он снова останется с Чонгуком один на один.       — Тебя подкинуть до дома, Чонгук? — дружелюбно предлагает он.       — Подкинь, конечно, на улице уже темно, — отвечает за него Тэхён. Чонгук сжимает губы и неуверенно кивает Намджуну.       Тэхён совсем не волнуется о том, что Намджун с Чонгуком окажутся наедине. Он уверен, что Чонгук не осмелится ничего ляпнуть, ему это попросту невыгодно. Но зато отправив его вместе со своим мужем, он полностью исключит шанс того, что они хотя бы на мгновение останутся вдвоем. И Чонгук, судя по взгляду, его план раскусил.       — Тогда погнали, — говорит Намджун Чонгуку и наклоняется, чтобы чмокнуть Тэхёна в губы. И при любой другой ситуации он бы возмутился, что муж додумался поцеловать его при ученике, ведь это абсолютно неуместно, но не сейчас. Сейчас Тэхён видит глаза Чонгука и понимает, что это к лучшему. Он замужем.       Оставшись в одиночестве дома, он испытывает облегчение. Всё прошло не так уж плохо. Влюбленность ученика — не худшее, что могло произойти. Собственные неуместные мысли — уже страшнее, но он сможет с этим справиться. Он не даст заморочить себе голову.

***

      Тэхён переворачивается с одного бока на другой. Живот весь вечер ноет из-за начавшейся течки, а он в обед выпил последнюю таблетку. Надо бы доехать до аптеки, ведь дома закончились даже элементарные обезболивающие, но ему так сильно не хочется выбираться из теплой постели, учитывая, какой промозглый ветер за окном, и он тянет до последнего. Намджун присылает сообщение, в котором спрашивает, как он себя чувствует, и Тэхён отвечает, что все-таки придется выйти из дома и отправиться в аптеку, хоть и очень не хочется.       Дожди все еще не прекратились, и он включает дворники сразу, как только выезжает из гаража. До аптеки, к счастью, ехать всего несколько минут. Ещё чуть-чуть, и он вернется домой, снова укутается в одеяло и включит следующий фильм. Может, даже купит на обратном пути мороженое и проведет остаток вечера настолько комфортно, насколько это возможно, а завтра будет спать непривычно долго для себя, пока его не разбудит вернувшийся с работы муж.       Аптека светится вывеской в дождливом сумраке. Тэхён невольно ежится, глядя, как барабанит ливень по лужам, и выскакивает из автомобиля. В пару широких шагов он преодолевает расстояние до крыльца, не успев вымокнуть, и оказывается внутри, где пахнет медикаментами и чистотой. Звоночек над дверью привлекает внимание одинокого провизора. Между рядами никого, ведь нормальные люди сидят в такую погоду дома, и только Тэхён, глупо понадеявшись, что спокойно пересидит течку без мужа дома, притащился в аптеку за анальгетиком и подавителями.       Тэхён задерживается у полки с подавителями, вспоминая, какие брал в прошлый раз. Его от них жутко клонило в сон, и он едва не засыпал на уроках. В этот раз нужно взять что-то полегче, а то в понедельник у него семь уроков.       Колокольчик над дверью вновь звонит, запуская ещё одного вечернего покупателя. Тэхён его замечает сначала только боковым зрением: знакомый силуэт широких плеч и накинутый на голову капюшон черной худи. Повернувшись, он убеждается, что это Чонгук. Опустив голову, надеясь, что тот его не заметит, он двигается к стеллажу с анальгетиками и жаропонижающими. И все равно сталкивается с Чонгуком.       — Мистер Ким? Здравствуйте. — Улыбка касается его губ при виде Тэхёна, и он сдергивает с головы влажный капюшон.       — Привет, Чонгук, — неловко топчется Тэхён, сжимая в руке коробку таблеток. Неловкости между ними всё ещё много, даже несмотря на то, что они продолжают дополнительные занятия. Тэхён теперь их назначает исключительно на те дни, когда дома муж, ощущая невидимую поддержку, которую тот ему оказывает, ничего не подозревая. Он все так же чувствует на себе тяжелые взгляды Чонгука, они никуда не исчезли. Более того, они стали лишь сильнее беспокоить. Тэхён сам своей реакции пугается, вновь и вновь возвращаясь к ощущению поцелуя Чонгука на своих губах. Он успокаивает себя только тем, что на него подействовал эффект неожиданности, эффект запретности и чего-то кардинально нового, ведь он чахнет здесь, а Чонгуку удалось взбудоражить так, как никому до этого не удавалось.       Улыбнувшись ему ещё раз сконфуженно, Чонгук переключает внимание на полку детских жаропонижающих и разглядывает их, нахмурив лоб. Тэхён старается не обращать внимания, выбирая себе обезболивающее, но Чонгук уныло вздыхает, и он не удерживается от вопроса:       — Кто-то заболел?       — Да. Дэёль. У него высокая температура, а дома ничего нет. И я не знаю, что именно нужно купить, — ерошит он ладонью затылок, снова удрученно обведя взглядом полки.       — А родители где?       — Отец на смене. А папа Дэёля в командировке до конца следующей недели. Дэёль отказался от еды и горячий как утюг. Я померил ему температуру, а у него оказалось почти сорок.       — Ты что, оставил ребенка дома одного с температурой? — округляет глаза Тэхён.       — Да я же быстро, — пристыженно отвечает тот. — Лекарства все равно нужны. Дома ничего от температуры нет.       Тэхён, прикрыв глаза, вздыхает, думая, что, видимо не он один оставляет такие случаи на авось. Он пытается вспомнить, какие жаропонижающие дает Чимин Джиуну, припоминая, что на бутыльке с сиропом, кажется, был розовый слон. Или носорог. Или это была корова?       — Напомни, сколько твоему брату?       — Почти четыре.       Пробежавшись взглядом по витрине, Тэхён находит похожую коробочку с детским сиропом, на которой изображен розовый слон в вязанном шарфе:       — Моему племяннику дают такой.       Чонгук смотрит на ценник, после чего достает из кармана деньги, принимаясь пересчитывать.       — Я куплю, — говорит Тэхён, замечая, как тот разнервничался.       — Нет, не нужно. — Чонгук качает головой.       — Ну, конечно. Оставим ребенка мучиться с температурой, правда? Пошли на кассу.       Чонгук, опустив голову, бредет за ним, пробурчав «спасибо». Тэхён на кассе оплачивает и свои покупки, и его, и провизор складывает все в один бумажный пакет, пожелав хорошего вечера. Да уж, вечер прекрасный.       — Ты пешком? — интересуется он у Чонгука.       — Да, — отвечает тот, махнув мокрой челкой, которую не спас капюшон.       — Садись в машину.       Чонгук приоткрывает губы, вперив в него взгляд, но не возражает. «Еще бы», — думает Тэхён.       На улице все так же льет как из ведра, и Чонгук успевает намокнуть, пока обходит автомобиль, чтобы забраться на пассажирское сиденье. Из-за дождя его свежий запах кажется еще насыщеннее и ярче, отчего Тэхёну приходится дышать через раз. Он видит, что Чонгук тоже ведёт носом в его сторону, и достает из пакета подавители, ловко выдавливая одну капсулу из конвалюты и закидывая ее в рот. Живот все еще ноет, но без воды он точно не проглотит горький анальгетик.       — Сейчас запах станет не таким явным, не волнуйся, — бросает он, понимая, что Чонгук не глупый и сложил два плюс два. К тому же, уже достаточно взрослый, чтобы научиться распознавать запахи.       — Я не волнуюсь, все в порядке, — отвечает он и отворачивается к окну. — Мне нравится этот запах.       Тэхён поджимает губы, оставив последнюю реплику без ответа. Дом Чонгука совсем близко, поэтому неудобное молчание не затягивается слишком надолго.       — Спасибо, что подвезли. И за лекарство.       — Я зайду. — Тэхён глушит двигатель и достает коробку с сиропом из пакета.       — Зайдете?..       — Посмотрю, как твой брат.       — А, хорошо.       — Ты уверен вообще, что справишься с больным ребенком?       — Я не знаю. Я никогда раньше с ним не оставался, когда он болел.       Чонгук открывает дверь и впускает Тэхёна в дом. Тэхён оглядывается. Повсюду горит свет.       — Дэёль наверху, в детской. — Чонгук скидывает кроссовки и помогает Тэхёну снять ветровку, после чего вешает ту в шкаф.       — Он не испугается, если я зайду?       — Нет, он не из пугливых. И вообще, скорее всего, он все еще спит. Он уснул, когда я уходил.       Дэёль и правда оказывается спящим. Тэхён тихонько присаживается возле кровати и трогает его лоб. Горячий. Щеки раскраснелись.       — Принеси сироп, питьевую воду и таз с теплой водой и полотенцем, — просит он Чонгука. Тэхён хорошо умеет заботиться о детях с температурой, он не раз оставался с маленьким Джиуном, когда тот болел.       Он будит ребенка осторожно, и тот нехотя разлепляет глаза, пытаясь разглядеть незнакомого взрослого. В дверях детской появляется Чонгук.       — Эй. — Он ставит таз с водой на пол и присаживается рядом с Тэхёном. — Ты как?       — Жарко, — шепчет Дэёль и косится на Тэхёна.       — Это мистер Ким, — откашливается Чонгук. — Он принес тебе сироп. Малиновый.       — Давай-ка выпьем его, малыш. — Тэхён наливает в мерную ложку ровно столько, сколько нужно ребенку по возрасту, и подносит к его губам. Дэёль беспрекословно выпивает сироп из ложечки, и он дает ему запить его водой. — Вкусно?       — Я кушать хочу.       — Я сварил спагетти с сосисками, — отвечает Чонгук. — Будешь?       Дэёль куксится. Чонгук вздыхает и склоняет голову набок, глядя на младшего брата.       — Ему бы суп какой-нибудь или бульон. — Тэхён берет с тумбочки, заваленной детскими книжками, градусник и сует Дэёлю подмышку. В тазик с водой он опускает маленькое полотенце, сложенное в несколько раз, отжимает его и кладет на лоб ребенка.       — Я вряд ли сварю суп.       — А продукты есть?       Чонгук кивает.       — Я могу посмотреть?       — Как-то неудобно, — пожимает одним плечом Чонгук.       — Уж кто бы говорил о неудобстве, — фыркает Тэхён, вызывая у Чонгука усмешку.              Совершенно наглую и ни о чем не сожалеющую.       — Тогда можете похозяйничать, если хотите.       — Мерьте тогда температуру, а я пойду посмотрю, из чего можно сварить суп.       Оставив их, Тэхён спускается вниз, на ходу разглядывая дом. Он не слишком большой, примерно такой же, как его собственный, и вполне себе уютный. Много фотографий и картин на стенах, цветов в кашпо. На кухне немного грязно: Чонгук явно не прибирался здесь после своих кулинарных попыток, и первым делом Тэхён убирает оставленную на плите еду в холодильник, а затем ищет ингредиенты для супа. Найдя все, что пойдет на легкий куриный супчик, он ставит на огонь кастрюлю с водой. Вскоре показывается Чонгук. Он задерживается на секунды в проходе, заставив Тэхёна спиной почувствовать его взгляд, после чего тихо откашливается.       — Тридцать девять ровно, — говорит он.       — Сейчас сироп начнет действовать, и она снизится ещё. Но тебе придется просыпаться ночью, чтобы измерить её. — Тэхён помешивает бульон и убавляет огонь на конфорке.       — А вы… не сможете остаться? — тихо и хрипло спрашивает Чонгук, остановившись позади.       Тэхёна прошибает холодным потом. Ложка едва не вываливается из ладони, когда он лопатками чувствует подошедшего к нему Чонгука.       — Чонгук, отойди, пожалуйста. Ты обещал так больше не делать, — цедит он, совсем не злобно. Скорее взволнованно и отчаянно. В груди сердце загнанно трепыхается, из-за чего кажется, что его всего трясет. Запах Чонгука, приятный до дрожи в коленях, совсем не спасает. Ему кажется, что он сейчас расплачется от глупой беспомощности. Что с ним такое?       — У меня не получается.       — Ты просто почувствовал мой запах и не можешь с собой совладать. Это не то, что ты думаешь на самом деле, Чонгук.       — Вы не правы, мистер Ким. Дело не в запахе и не в том что вы… что у вас… — Чонгук смущенно опускает подробности. — Я думаю о вас почти с первого дня. Дело не в запахе. Я вообще в это все не верю.       — Не веришь в то, что запах омеги привлекает альф?       — Не верю в то, что альфу может привлекать только запах. Запах — это, скорее, дополнение. Оно не имеет никакого отношения к чувствам.       — Что ты знаешь о чувствах, Чонгук, — устало вздыхает он.       — Может быть и не много, но достаточно для того, чтобы понять свои чувства к вам.       От пара, исходящего от кастрюли, Тэхёну кажется, что он уже весь взмок. А может вовсе не от пара, ведь домашняя футболка, в которой он вышел из дома немногим ранее, тоже вымокла в области спины. И на лбу испарина.       — Отнеси Дэёлю еще воды и смочи заново полотенце, — выдавливает он.       — Хорошо, — послушно отвечает Чонгук и уходит так же тихо, как и пришел, а Тэхён выигрывает ещё немного времени, чтобы хотя бы попробовать успокоиться.       Только оставшись снова в одиночестве, он понимает, что у него и правда от волнения трясутся руки. И ему хотелось бы сказать, что это волнение нехорошее, неприятное, но тогда он солжет, ведь на самом деле у него по телу бегут мурашки. Он напряжен. И совсем не от усталости или нервов. Он напряжен от присутствия юного и горячего тела рядом с ним. От однозначного внимания и нескрываемого желания, направленного в его сторону.       Таблетка должна была уже подействовать, но по ощущениям он лишь сильнее горит. И он продолжает мысленно все спирать на проклятую течку, а в голове черными птицами вьются мысли, что она вовсе не при чем. Ведь он думает о Чонгуке не первый день, и даже не второй. Что, если он начал думать о нём ещё раньше, чем на него посмотрел Чонгук? Что, если он сам виноват? Был слишком открытым? Не так смотрел? Не так говорил? Сам позволил Чонгуку допустить мысль, что в него можно влюбиться, можно его желать и не скрывать этого? А Чонгук скрывать явно не намерен, и это пугает Тэхёна до ужаса.       Чонгук возвращается спустя некоторое время. Суп на плите почти готов, его аромат уже наверняка расползся по всему дому. Ещё немного, и можно будет налить в тарелку, чтобы остудить и накормить ребенка. А после сбежать домой.       — Температура снизилась до тридцати восьми. Дэёль уснул. — Чонгук прикрывает дверь на кухню, и они снова остаются наедине.       — Хорошо, — едва слышно отвечает Тэхён, набирает ложкой немного бульона и дует на него, чтобы попробовать.       — Пахнет вкусно.       — Почти готово. Сейчас закончу и поеду. Не давай ему только сильно горячий. И пусть пьет побольше воды. Ты отцу позвонил? Сказал, что брат заболел?       — Отец не берет трубку. Занят, скорее всего. — Чонгук засовывает ладони в передние карманы джинсов и покачивается на пятках, стоя в стороне от Тэхёна. Он видит его краем глаза. Расстояние безопасное, но внутри уже как по команде начинает клокотать. — Вы точно не останетесь?       — Чонгук. — Тэхён вздыхает, но обернуться не осмеливается. — Чего ты хочешь?       — Чтобы вы остались.       — Ты понимаешь, о чем просишь? Я твой учитель, и я замужем. Выбрось эти мысли из своей головы.       — А вы? Вы выбросите?       — Что? — задыхается Тэхён, замирая на месте. — О чем ты говоришь?       — Я вижу, как вы на меня смотрите. И я знаю, что мне не показалось. А вы пытаетесь лгать, что я вам не нравлюсь.       Чужие ладони вдруг оказываются на его талии. Чонгук подошел почти бесшумно, прижался к его спине грудью, и вот Тэхёна вновь обволакивает его аромат, от которого кружится голова. Ему кажется, что он больше не владеет своим телом, поддается на чужую манипуляцию, как глупый ведомый подросток, которого лишь поманили пальцем. Сам не знает, когда стал таким бесхребетным. Может, эта загнанная в рамки жизнь сделала его таким безнравственным? Иначе как объяснить то, что он совсем не сопротивляется, когда губы Чонгука касаются его шеи, а он под этими касаниями тает, будто его никто прежде так не ласкал.       Он судорожно выдыхает. Между ягодиц влажно — не помогают никакие таблетки, когда в непосредственной близости человек, которого он желает на каком-то подсознательном, незнакомом ему прежде уровне. С Намджуном всегда все было осознанно, так правильно, а сейчас он не понимает, что творит и почему позволяет мальчишке делать это с собой. И десять лет разницы в возрасте, и их статусы тускло отсвечивают где-то на задворках сознания, когда он сдается. Опускает руки вдоль тела и позволяет себя целовать. Он выключает голову и отпускает себя.       Руки ласкают кожу, скрытую одеждой, но оттого ощущаются не менее горячо, ведь совершенно запретно и неприемлемо, а он позволяет. Губы Чонгука кажутся почти прохладными на его шее. Наверное, у него тоже поднялась температура. Ему бы домой, принять ещё таблетку, удовлетворить себя самостоятельно, снять это напряжение и уснуть, чтобы дождаться с работы мужа, а он отдается в руки чужого альфы, совсем юного и неумелого, но искреннего и охочего до нежности.       Он слышит его тихое дыхание, когда тот носом проводит по его шее, дышит им. Тэхён чувствует, как он наслаждается. Пальцы пробираются под его футболку, оглаживают кожу живота и поднимаются к ребрам. Обостренные чувства расползаются мурашками.       — Чонгук… — выдыхает Тэхён. — Мне… мне правда нужно идти. Я не могу. Я не…       Но Чонгук поворачивает его к себе и накрывает губы своими. Совсем не так, как в тот неуклюжий прошлый раз. Теперь Тэхён чувствует больше нежности, больше желания в нём. У этого поцелуя совсем другие цели. Он пытается его расслабить, но вместе с тем утянуть в свою пропасть ещё глубже, будто есть куда. Тэхён там уже по самую макушку. Вляпался так, что уже, наверное, не отмыться. А если так, то и терять уже нечего. Он болезненно прикрывает глаза на секунду, а потом стягивает с себя футболку через голову, затуманенно глядя на Чонгука и ожидая, что тот сделает дальше. И он не теряется, сжимает его за бока и усаживает на столешницу в одних штанах, сползших на бедрах слишком низко.       На мгновение они останавливаются. Смотрят друг другу в глаза, дают шанс на отступление, но никто не отступает. У Тэхёна внизу живота пульсирует, и он ерзает на столешнице, придвинувшись ближе к краю. Стоит только Чонгуку прильнуть ближе, как он обхватывает его бедра ногами.       Какое-то сумасшествие. И сам он чувствует себя сумасшедшим. Чонгук, словно дорвавшийся, жадно покрывает поцелуями его шею, ключицы, грудь, гладит его бедра и талию и тоже выглядит сошедшим с ума. Тэхён понимает, что еще немного и остановиться он уже попросту не сможет, пока не получит свое и не кончит хотя бы раз, иначе течка его не отпустит. Глаза застилает страстью, и вот он уже сам тянется к худи Чонгука, заставляет её снять сразу вместе с надетой под неё футболкой. Он наслаждается гладкостью его кожи, совсем нежной, и задается вопросом, а был ли у Чонгука вообще когда-нибудь секс. Что если Тэхён сейчас станет первым? Это неправильно, так не должно быть. Ему хочется завыть от несправедливости: почему именно ему достались эти испытания?       — Нет, пожалуйста, давай прекратим, — почти умоляюще просит он, надавив ладонью на грудь Чонгука.       — Вы ведь не хотите прекращать, — выдыхает Чонгук, вытирая тыльной стороной ладони губы.       — Так нельзя. Ты что, не понимаешь?       Тэхён надавливает ему на грудь еще сильнее, заставляя сделать полшага назад, и спускается на ноги, ища взглядом футболку, которую бросил куда-то под ноги Чонгука. Лицо горит от стыда. Он поднимает её, быстро натягивает на себя, но ему не дают уйти снова: Чонгук вновь обнимает его со спины.       — Вас останавливает только наличие мужа. Как он узнает? Никак.       — Меня останавливает не только это, Чонгук!       Но Чонгук его будто уже и не слышит: вновь прижимается поцелуями к его шее, покрывая ими заднюю её поверхность, по которой опять рассыпаются непрошенные мурашки. В промокших в области задницы штанах становится слишком дискомфортно, и прижимающийся к нему альфа, которого он чувствует своими ягодицами, не облегчает его положения.       А потом Чонгук делает то, чего он ожидал от него меньше всего: разворачивает его снова к столешнице, но на этот раз не усаживает на неё, а заставляет прогнуться и сдергивает его штаны вместе с бельем вниз, оставляя его с голыми ягодицами, которые не прикрывает футболка.       Чонгук опускается на колени. Тэхёна начинает потряхивать больше и от желания, и от безумного волнения. На груди тяжестью лежит вина, что не ушел, не прекратил все это, а спина сама прогибается в пояснице и с губ срывается вздох, когда Чонгук разводит его ягодицы ладонями и проводит между ними языком. Тэхёну кажется, что его ноги не выдержат и он упадет, ведь колени дрожат слишком сильно. Чонгук лижет мягко, медленно, выдавая тем свою неопытность, но даже от этого Тэхёна так сильно ведёт. Он уверен, что кончит, не прикоснувшись к себе, несмотря на то, что член возбужденно прижимается к животу. Ему даже не хочется себя касаться, хочется сосредоточиться на ощущении языка и губ Чонгука между своих ягодиц. Он проводит языком по отверстию широкими влажными мазками, собирает смазку, кружит кончиком языка вокруг, как умеет и как получается, но всё тело Тэхёна прошивает в тот момент, когда он совершенно неожиданно толкается языком внутрь. Тэхён стонет в голос.       — Сильнее, — шепчет он, окончательно позорно сдаваясь, готовый хныкать из-за того, что хочет быстрее получить разрядку. — Попробуй сильнее.       Чонгук несколько раз надавливает языком на вход рьянее, тут же зализывая, но этого все еще недостаточно для Тэхёна. Он шепчет: «Ещё сильнее». Ладонь Чонгука накрывает его член, несильно сжав его, а два пальца второй руки проталкиваются внутрь, принимаясь делать поступательные движения. Тэхёну хватает меньше минуты, чтобы кончить. Он пачкает спермой собственную футболку, а Чонгук вновь прижимается губами к его анусу, вылизывая его неловко, но очень горячо, сжав ладонями ягодицы.       Тэхён сбегает из его дома быстро, успев только натянуть одежду и ничего больше не сказав. Он, выдернув руку из хватки Чонгука, оставил его на кухне в одних только джинсах, характерно натянутых в области паха. Боялся даже посмотреть в глаза. Слышал, что Чонгук пошел на улицу за ним, но уселся в автомобиль так стремительно, что даже не успел промокнуть.       Он держит себя в руках все те несколько минут, что добирается до собственного дома, а потом опускается на пол прямо в прихожей и позволяет себе разреветься, думая о том, что же он натворил.