Грани, тень и яркий свет

Йосано не до конца понимала, что происходит. Этот мальчик был очень громким — определённо громче тишины или звука капающей воды, к которым она привыкла. Мальчик постоянно болтал, назывался величайшим детективом, но у неё самой ничего не спрашивал. Ещё и выудил откуда-то её заколку с бабочкой — где он её нашёл, ума не приложить. Рампо вёз её прямо на коляске через палубу корабля. Не то чтобы ей было какое-то дело — пока он не причиняет ей вреда, Йосано будет беречь силы и обдумывать его слова. «Нам не нужна твоя способность. Только твоя доброта». Кому это — нам? Довольно скоро выяснилось, кому. Они — Рампо и этот мужчина. Он присоединился к их небольшой процессии, когда они уже были довольно далеко от пристани. Мужчина явно долгое время бежал, чтобы догнать их. Однако его появление ничуть не напрягло Рампо — напротив, он называл мужчину «дядя Фукудзава» и становился ещё громче в его присутствии. Йосано же он слегка напугал: помимо растрёпанного вида, меча на поясе и запачканного чем-то, подозрительным похожим на кровь, лица, мужчина обладал крайне тяжелым взглядом. Сначала Йосано хотела сравнить его с полковниками знакомого ей военного подразделения, но осеклась. В нём было слишком много спокойствия, которого не наблюдалось у вечно взвинченных военных, и капля неясной грусти. А ещё у него было рассечение на правом плече. Йосано не сразу это заметила, так как он шёл немного позади. Увидела это она только когда Фукудзава очень уж заметно сощурил глаза от боли, нечаянно двинув рукой. Рассечение напоминало надрез от скальпеля, но было немного более рваным и глубоким, будто бы от резкости движения и силы, приложенной к нему. Йосано знала только одного человека, который использовал хирургические инструменты таким отвратительным образом. Она всё ещё не понимала, почему Фукудзава такой потрёпанный, но подозрения начинали закрадываться. Ей не верилось, что этот человек рискнул жизнью, чтобы спасти её. Его квартира определённо была слишком тесной для троих. Ещё по дороге было решено, что Йосано займёт единственную спальню, Рампо — диван, а Фукудзава без возражений согласился перенести свой футон в какой-то угол. Рампо сразу побежал перекусить чем-нибудь на кухню, а Фукудзава с Йосано остались в прихожей. Пока они шли сюда, Рампо без умолку тарахтел про агентство, так что теперь они не казались Йосано совсем чужими. — Есть хочешь? — нарушил тишину размышлений девочки Фукудзава. — А можно чаю? — тихо сказала Йосано, удивившись звучанию собственного голоса. Когда Фукудзава только услышал о произошедшем с этой девочкой, он пришёл в неописуемую ярость. Ему казалось, что они с Мори работали ради общей цели, но подобное переходило все границы. Какими бы полезными они ни были, детей ни за что нельзя втягивать в подобные конфликты, а уж тем более продолжать использовать, будто инструменты какие-то. Почему все вокруг Фукудзавы считают, что условные высокие цели оправдывают такие гнусные методы? Йосано же заключила для себя, что моти — пища богов. Рампо благосклонно поделился с ней порцией рисового лакомства, и девочке показалось, что она никогда и ничего вкуснее не ела. Наверное, со стороны эти трое выглядели комично: Рампо уплетал за обе щёки всякую всячину и параллельно щебетал то об очередном раскрытом деле, то о своей собственной крутости; Йосано обеими руками держалась за кружку с чаем, будто кто-то собирался её отобрать; Фукудзава пытался перевязать себе руку. Выходило совсем погано, если спросить Йосано. Но её не это насторожило — ей всё ещё не верилось, что эти люди с ней просто так, не ради чего-то. Вот же, напротив тебя сидит обладательница исцеляющей способности! Фукудзава мог бы просто приказать ей. Но нет, он держит край белого бинта в зубах и левой рукой заматывает рассечение, пока Рампо бегает вокруг и больше мешает, чем помогает. В плечо Фукудзавы и правда не так давно был воткнут скальпель. Мори в порыве злости попытался разорвать крупную мышцу и лишить его возможности держать катану в руках навсегда. К счастью, у него не вышло — по оценке Йосано, которую она осмелилась озвучить. — Не волнуйтесь, мне кажется, что мышца сможет срастись нормально. Он промахнулся. — Спасибо, — сказал Фукудзава, завязывая кривенький узел и проверяя прочность повязки, — Ему-то досталось похлеще. Они говорят так, будто имя Мори Огая — табу в этом доме. Йосано показалось, или мужчина напротив слабо, но самодовольно улыбнулся? Фукудзава и представить не мог, что всё так плохо. Бедная, бедная Акико. Хоть ему и доводилось иметь дело с самыми различными по жути внешнего вида трупами, от её вида сердце ёкало. Суставы, слишком сильно обтянутые кожей, тени, залегшие по всему лицу, тускло висящие волосы — все эти черты вызывали бесконечную жалость и злость. Злость уже в основном на себя, что не оказался рядом раньше. Стоило Фукудзаве отвлечься, чтобы отнести посуду в раковину, как он обнаруживает ещё один интересный факт, очевидно вытекающий из степени истощения девочки. Как только он повернулся обратно, он застал Рампо притихшим, а Йосано — спящей. Прямо на стуле. Её голова безвольно упиралась в грудную клетку: она побоялась даже локоть на стол опереть. В этот момент Фукудзава понял, насколько будет непросто. Но хотелось верить, что Акико справится. Что они справятся. С этой мыслью он поднял Йосано на руки и со всей возможной аккуратностью понёс туда, где находился самый удобный, как ему думалось, футон в квартире.