любовь на районе

      Серафим нашел себя на районе чисто потому, что ему никто не сказал, что это понесет свои проблемы. мать им никогда не интересовалась, отец, как и подобает традиции, ушел прочь еще в тот момент, когда Сидорину не исполнилось даже годика. мать решила находить себя в бесчисленном количестве партнеров, а Сим познавал жизнь самостоятельно.       он не был глупым, нет. если хотел — делал все на всю сотку. но желания не было. то, как преподавали в школе, его категорически не устраивало, а зубрить материал чисто хорошей оценки ради он не собирался.       Сим в драках участвовал чаще, чем ел, в ментуре вообще жил. побои, разгром, все остальное. каждый раз чудом балансируя на грани реального уголовного наказания, Сидорин тешил себя этим адреналином, а потому даже к полицейским стал обращаться на «ты», буквально врываясь в отдел с ноги. последние его крайне ненавидели — хер заткнешь, хер закроешь, чтобы не видеть этой довольной рожи уже.       Серафим любил музыку, а потому в компании его часто можно было заметить с гитарой. Серафим в тексты, которые писал сам, выливал все свои проблемы, которые никому не рассказывал. и ладно бы какая-нибудь неразделенная любовь, так тут другое и, определенно, более сложное. то самое, которое забирает в свои объятья с головой, а потому мысли об этом не отпускают очень долго. и тут единственное, что пока помогает, так это алкоголь. в достаточно больших, для пацана восемнадцати лет, количествах.       первый раз он поцеловался с парнем еще в девятом классе. по традиции, на вписке, где-то в балконе, причем не в самом трезвом состоянии. это было последствием этого состояния и, честно говоря, Сим никогда не думал, что вспомнит об этом. вспомнил. и задумался — ему что, серьезно понравилось целоваться с парнем?       с того момента эти мысли поедают изнутри, проедают корку мозга и единственное место, где Сидорин может от них скрыться — алкогольный трип. и никто не знает истинную причину — думают, мол, юность свою так проводит. так и лучше, наверное.       потом появился Глеб Викторов. явился в его жизнь, снося дверь с ноги. они скорешились так быстро, что Сим даже в подробностях ничего об этом сказать не может. складывалось ощущение, будто этот человек был предназначен ему с самого начала. с самого его рождения, а то и раньше.       Глеб сам тоже музыкантом был, полной его, блять, противоположностью. из полной семьи, обеспеченной, а потому музыкой занимался в кружке и делал это достаточно успешно. вокал имел очень красивый — Сим никогда не скрывал восхищения, когда они, оставаясь вдвоем, пели под гитару, показывая друг другу собственные стихи.       и Сим никогда бы не подумал, что такое взаимодействие разбудит в нем что-то теплое. согреет, погрузит в защитный купол, где можно быть настоящим и ничего не скрывать. Глеб рядом — все становится лучше. Глеб улыбается — улыбается Серафим. это казалось настоящим раем.       но мысли его ломали и крушили, каждый раз вынуждая падать на колени. внутренняя гомофобия, воспитанная еще в семье, давала о себе знать. Сим ненавидел себя за собственные мысли, пускай и какая-то часть разума давала понять, что такая любовь имеет право на существование. общество, правда, обратное говорит. и еще много кто обратное говорит.       и Сим бы забил на это хер, если бы это все не коснулось Глеба в какой-то момент.

***

      Cидорин спокойно сидит на собственной кухне, пока не слышит, как входная дверь открывается, а после чего на пол что-то приглушенное падает. будто тело. это заставляет Сима сразу сорваться в коридор, думая, обороняться ему надо, или еще чего.       и только потом, когда видит уже, что там произошло, понимает, что обороняться ему точно не придется. на пороге его дешевой однушки, весь избитый, лежал Глеб. к которому он сразу срывается, усаживаясь рядом, дабы оценить ситуацию. — хэй, хэй, блять, Глеб, — аккуратно поднимает его лицо за подбородок, оценивая и понимая, что досталось Викторову прилично. потом, даже не думая, аккуратно на руки его поднимает и уносит в спальню на кровать, где сразу включает свет.       Викторов, кажется, дышит еле-еле. смотря на то, что не скрывает одежда, Сим уже в уверенностью может сказать «пиздец», а что же под одеждой? и какого черта вообще произошло? — не смей терять сознание, — аптечка быстро находится на полке, откуда Сим достает нашатырь, которым сразу возвращает Глеба в сознание. укладывает на подушки, а после осматривает бегло, прикидывая, сколько медикаментов понадобится. — что произошло? расскажи мне, блять, чьих это рук дело. я каждого убью, ты ведь знаешь.       Викторов постепенно в себя приходит, вроде понимает даже, что опасность ему уже давно не грозит. осматривает комнату, глаза прикрывает, пытаясь собраться с мыслями. Сим рядом и его голос звучит как причина правда оставаться в сознании. Сим рядом, а значит он правда в безопасности. Сим его обязательно защитит. только вот какая будет его реакция, когда Глеб скажет, чьих рук дело его избиение? — пацанов встретил, — шепотом говорит, щурится чуть, к Симу присматриваясь. — какие пацаны? — Сидорин ватку спиртом смачивает и садится ближе, начиная обработку с разбитой брови. Глеб шипит тихо, когда ватка касается лица, а после расслабляется, когда Сим дуть на нее начинает. — твои, — внимательно смотрит в чужие глаза, которые впервые оказались так близко. засматривается, любуется, пока вовремя себя не одергивает. — узнали, что я гей. текст песни одной увидели, которую. которую я посвятил тебе.       Серафим удивленно брови вскидывает. и удивляется больше именно от второй части сказанного, чем от первого. — мне?       Глеб аккуратно тянется к карману джинс и, мажа кровью разбитых костяшек экран, быстро находит нужную запись. уже даже на студию успел сгонять, записать. хотел сделать все красиво, но вышло через задницу. даже слишком через задницу. Викторов включает запись и откладывает телефон на собственное колено, взгляд отводя в сторону. вряд ли в ближайшее время он сможет посмотреть в глаза Серафиму.

Ты и я, дом, зима Твой плейлист на всю громкость Обнимай, не дыша Мы с тобой — невесомость Ты и я, дом, зима Твой плейлист на всю громкость Обнимай, не дыша Мы с тобой — невесомость

      Сим замирает, слушает внимательно, даже про обработку забывает. в голове вновь мысли те просыпаются, которые мучают его последние полгода — ровно столько они с Глебом и знакомы. песня, строки, Викторовым написанные, трогают все внутри — все то, что он так старательно скрывал от всех. и от Глеба в том числе.       и сейчас ведь то самое время сказать то, что совсем недавно себе в голову уложил. да, он влюблен в парня. да, это Глеб Викторов. тот самый, которого избили его друзья. тот самый, которого избили за то, что он не вписывается в рамки общества. — это…

блять, Сидорин, будь смелее. ты и не такое делал.

— блять, — Сим потирает пальцами переносицу, а после руку тянет, дабы Викторова к себе лицом развернуть. — это взаимно, — замирает, чувствуя, как внутри падает все разом. потом взлетает вновь, когда Сим касается губ Глеба своими. аккуратно так, чтобы больно тому не сделать. и Глеб отвечает. плавно руками за шею обнимает, на себя тянет, выдыхая в поцелуй шумно. отстраняется чуть, в глаза Симовы смотрит удивленно, а после целует сам, вызывая довольную улыбку Сидорина. — а этим уебкам пизда, блять, — говорит больше себе под нос, когда отстраняется, Сидорин улыбается широко и довольно, как и Глеб, который в плюс к тому еще и смутился.