Отражение

– Ты помнишь холодную осень? – Я помню жаркое лето. Над землёй ярко светит солнце, нежно согревая своими лучами каждого человека, идущего вдоль городских улиц. Небо чистое, светло-голубое, лишь редкие облака, плывущие вдоль небосвода, местами создавали некоторую тень. – Смотри, то облако похоже на зайчика! – А это на котика. – Подожди, где? – Вот. Девушка смущается, когда чужой палец касается её носа. Краснеет, немного поморщив нос от горячего, нежного прикосновения. – Я не облако. – Зато ты котик. Злость невозможно долго держать на эту улыбчивую мордашку, она тут же смягчается и продолжает наблюдать за облаками. Голова девушки лет двадцати пяти/шести положена на колени парня, которые она неплохо оборудовала как удобную подушку для себя. Спутник не против, лишь изредка поглаживая её волосы, он сплетал дымчатые локоны со своими пальцами, в попытках что-нибудь да заплести, добавляя к локонам полевые цветы. – Смотри, от воды неплохо отражаются солнечные зайчики. – Действительно. Девушка водит рукой с карманным зеркальцем, отражая солнце на поверхность небольшого водоёма в центре парка. Множество лучей, что падало на водную гладь, чудесно блестело. – Блестяшки... – Так любишь блеск, хех. – Продам душу за блестяшки. – Боюсь, уже не выйдет. – Это почему это? – Ты уже продала её мне. – Вот как? Ну бли-ин. – А я купил тебе очень красивую блестяшку. Глаза девушки загораются, когда она видит, как парень достает из кармана своих джинсов маленькую коробочку, обитую бархатом и белым золотом. Конечно, в романтических мелодрамах в таких коробках обычно хранят кольца, но, подарок парня был ничуть не хуже какого-то кольца. – Какие красивые! – Они очень подойдут к твоим глазам. – Правда? На ушки девушки нежными руками ловко оказались надеты аквамироновые серьги на серебряном креплении. Аэродинес - оттенок аквамарина, что невероятно четко подходит цветом к её глазам. Немного бледный, но такой же сияюще красивый. Хоть, ничто в мире не сравнится с её улыбкой. – Смотри. – Как блестит! Девушка в приходит в восторг, когда видит в своем карманном зеркале свое отражение. Она видит нежно загорелую кожу, сияющие морским бризом глаза, нежно-розовые тоненькие губки, покрытые защитным блеском. Видит волосы, сплетённые руками парня в немного неумелую косу, но улыбается, ведь он так старался, вплетая своими пальцами в её локоны васильки и незабудки. Серёжки, что красуются на её ушах переливаются в солнечных лучах, создавая множество бликов по граням. – Такие красивые... – И пусть в твоих руках не уместится весь мир, я хочу подарить тебе хотя бы его часть. – Не нужно. – Почему же? – У меня... Есть всё, чтобы быть счастливой.

У меня есть... Всё.

Ходит по магазинам, с широкой улыбкой, таская парня следом. Порой сбивая на бегу работников, но ловя их у земли, глуповато извиняясь и скрываясь далее, сквозь ряды, когда грозные уборщицы угрожали шваброй. Использует тележку для продуктов, чтобы устроить гонку по магазину вместе со спутником... А после и гонку с директором магазина, что не одобрял новое шоссе. Гуляет в парке с мороженным, устроив небольшой пикник. Домашние булочки с клубникой и ванильное мороженое, что может быть луч... Сорока! Бегает следом за навязчивой птицей, ворующей ложки у невинных парней, чтобы вернуть спутнику приборы, как бы тот отчаянно не пытался убедить, что ложку можно купить новую. Растрёпанная, с ветками в волосах. Зато с широкой улыбкой, кучей мелких блестяшек и ложкой, за которую и была устроена неравная война. Такая радостная, что нельзя и злиться. Она победила. На пороге дома её встречает чёрный котик с белым пятнышком на груди: так похожим на сердце. Девушка не могла удержаться, чтобы не взять его, когда одной дождливой ночью встретилась с ним в грязном переулке. Брошенный, в холодной и мокрой коробке, совсем худой, раненный и потерянный... Как и она однажды. Маленькая судьба. Сейчас сидит, готовит ужин, гладя эту хитрую морду, сидящую у неё на коленях и тихо мурлычащую, радуясь каждому мгновению. Радуясь...

И я правда рада.

Ест пирог с курицей, грибами и сыром, запивая его яблочным соком. Давно не пытается сексуализовать то, как ест. Сыр не стекал по губам, а челюсть не делала лишних движений. Она научилась... Просто наслаждаться едой. Звонок в дверь. Вместе с маленьким котёнком срывается ко входу, взгляд в зрачок, открывает дверь. – Господи! – Рад тебя видеть. – Небо на землю упало, что ты, вампирьё, из лаборатории вылез? – Ха-ха-ха. На горизонте оно падает каждый день, соприкасаясь с землёй. – Но горизонт это же выдуманная линия, чтобы... – Келлер. – А? – Я принёс тебе тортик. Мужчина с белыми волосами, в белом врачебном халате, с белыми брюками, в белой маске, с белыми перчатками и идеально чистой белой обувью, будто он и не наступал на землю, протягивает девушке коробку с белым кремовым тортиком, приготовленным, будто, с хирургически-машинной точностью, а не человеческими возможностями. – Как и на тот заказ? – В этот раз я действительно приготовил сам, а не поручил работу Чистоте. – Я всё ещё не могу поверить что двухсотметровый робот способен готовить маленькие тортики. – Лишь малая часть её возможностей. "Вампирьё" улыбается, блеснув серо-розовыми глазами из под очков. Такой мертвецки бледный, но абсолютно ухоженный, будто кровью девственниц на постоянной основе питается. Ему за пятьдесят, а выглядит на все двадцать! – Значит, ты пришёл к нам на ужин? – Решил убедиться самолично, что эта маленькая переменная и взаправду изменила свою жизнь. – Многие вещи действительно не меняются. Келлер тихо посмеивается, присев на колени. Она берёт котёнка, что сидел у её ног, подняла и протягивает гостю. – Погладишь? – Котёнок... Он некоторое время очень сомневается, приценивая кошачью шерсть, грязные, от "босой ходьбы по полу" лапы, черноту, что тут же останется на искристо белой одежде... Но всё же справляется с собой, сквозь невероятную силу воли морщит нос, погладив представителя кошачьих. – Ты ему нравишься, Сэл. – Правда? – Он от тебя без ума. – О все святые... Только и может сказать мужчина, когда котёнок запрыгивает к нему на плечи и устраивается как шерстяной воротник с функцией самонагрева и вибрации. – Устроилась на новую работу, верно? – На самом деле и не знала, что массажисты столько зарабатывают... – Лишь лицензированные. А твои руки действительно заслужили этой лицензии. Вдвоём, в серьезном сопровождении кота, ведь куда эти смертные без его кураторства, заходят на кухню, где их ждал хозяин дома. Посмеиваются, обсуждая обновления. – Здравствуй, Алекс. – Привет магнит-для-притягивания-котят. – Можно просто Сэл Киран. Алекс посмеивается, наблюдая за тем, как учёный, хоть и пытался отрицать желание прикасаться к котам, поглаживает уснувшего на его плечах котёнка. – Как вы его там назвали? Бездна? – Маленькая Бездна. Келлер мягко отвечает, садясь за стол. Бездна тут же чует еду, просыпается, прыгает на стол и ворует кусок курицы с пирога. – Потому что чёрный как ночь? – Потому что его желудок это просто нечто, абсолютно без дна. Бездна довольно мурчит, сидя в своём углу и уплетая курицу, мягко махая хвостом из стороны в сторону. Как воспитанный котик, он держит курицу двумя лапами, чтобы жир с еды не попал на пол во время еды. – Когда долго всматриваешься в бездну, бездна смотрит в ответ... Киран тихо усмехается этому заключению, ибо маленький котёнок тут же поднимает на него свои большие и блестящие глаза. – Расскажешь, многое ли изменилось за этот год, Сэл? – Не время меняет людей, а другие люди. – Ты знаешь, что я имела ввиду. Учёный моет руки своим антисептиком с названием "Лавандовая кровь", медленно постукивает пальцем по столу. – Они на пути к своему счастью. – Правда? – Счастье это ведь не самоцель, это путь. И ради памяти о тебе они этот путь преодолеют. Келлер улыбается, смотря на своё отражение в зеркале. Улыбка, взгляд, искры в глазах...

И в своём пути я буду настоящей.

Карманное зеркальце оказывается медленно закрыто. Оно больше не нужно Келлер, чтобы пытаться что-то доказать самой себе, чтобы пытаться справиться с комплексами. Девушка больше не видела в отражении чудовища, не видела в своём отражении прошлого. Ныне она - Келлер.

Ведь это новая страница моей истории.