Help!

— Здравствуйте! Извините пожалуйста за беспокойство… Я потерял своё кольцо, может быть, оно попадалось вам на глаза? — застенчиво произнёс парень в чёрной рубашке. Фрэнк резко распахнул глаза и подскочил со своего места, воскликнув: — Джерард! Господи, я тебя сегодня пытался найти… — От нахлынувших чувств Айеро обнял парня, а тот лишь пошатнулся с ужасно удивлённым видом. Черноволосый легонько оттолкнул от себя прилипшего парня, ибо на него набросилась тревога. — Ф-фрэнк? Почему т-ты меня искал? — Почти прошептал он. — Ох, прости, если напугал. Просто ты мне показался очень классным, но я сглупил и не взял твой номер телефона, — уже потише ответил парень. — Оу… — Всё, что смог выжать из себя Джерард. Он немного сдвинулся назад, потому что ему стало катастрофически не хватать места. — Да, кажется, я перегнул палку… Ты говорил про потерянное кольцо. Как оно выглядит? — Попытался исправить ситуацию шатен. — Оно состоит из тоненьких серебряных узоров, а в середине находится круглый чёрный агат. Но я сомневаюсь, что мы его найдём: оно такое маленькое, да и антракт подходит к концу… — Брюнет начал сомневаться и печалиться ещё сильнее, а Фрэнк не мог этого допустить. Знаете, есть такое чувство, которое возникает при потере какой-либо дорогой вашей душе вещи: оно зажимает сердце в тиски, а при находке — отпускает и заживляет его. В начале вы судорожно ищете эту вещь, осматриваете каждый уголок и переворачиваете каждую пылинку. А когда запал утихает, то приходит жуткая печаль, скорбь по этой вещи. И потом… ура!… вещь найдена и можно ликовать! И тогда это странное чувство уходит, будто выполнило свою миссию. Уходит и начинает ждать новой потери. Именно это чувство и испытывал парень. — Джерард, попытка не пытка! Я постараюсь найти твоё кольцо. Где оно слетело с тебя? — Примерно вон там, — парень тихонько указал в сторону, где начинался верхний ряд, — я подумал, что оно скатилось на этот ряд и пришёл сюда… — Понял! Я сейчас посмотрю здесь, а ты всё осмотришь на своём ряду, — Фрэнк ободряюще улыбнулся и сел на корточки, чтобы заглянуть под сиденья. — Спасибо большое, — брюнет в ответ кривовато улыбнулся. Удивительная картина: два взрослых парня в выглаженной одежде чуть ли не ползают по полу в бродвейском театре, пытаясь найти какое-то кольцо. Фрэнк совершенно не понимал в чём ценность этого кольца, но искренне хотел помочь Джерарду, ведь он выглядел слишком поникшим. Шатен в принципе был готов со всем помочь этому неловкому парню, похожему на воронёнка. — Нашёл! — Воскликнул Фрэнк, когда прозвенел второй звонок, а зрители стали потихоньку возвращаться на свои места. — Правда? — Джерард даже убрал чёрные пряди со своего лица. — Да! Вот, смотри, — парень протянул брюнету кольцо из немного потемневшего серебра. — О, Господи, ты и вправду его нашёл! Спасибо огромное, Фрэнк! — он просиял. Джерард даже хотел обнять парня, но постеснялся это сделать. — Всегда пожалуйста! Эм, слушай, Джерард, а ты занят после театра? — решил испытать удачу шатен. — Нет, а что? Ты же вроде говорил, что у тебя семейный ужин после представления… — Брюнет немного нахмурился, не понимая, к чему клонит Фрэнк. — Не бери в голову, его не будет, — помните, что он хотел покончить со всеми этими ужинами? Так вот момент настал, — давай встретимся у кафетерия после окончания мюзикла? Если ты хочешь, конечно. — Оу, эм, я хочу… Было бы чудесно, — Джерард стеснялся, но непонятно чего именно. Прозвенел третий звонок, и толпа рассеялась: почти все неугомонные зрители заняли свои места. Фрэнк увидел родителей, которые спускались по лестнице к нужному ряду. Ничего не сказав, они уселись в ожидании продолжения. Занавес открылся, свет погас, а зал наполнила мрачная музыка. Взгляды всех людей были сосредоточены на лодке: в ней стоял сам Призрак, а перед ним была несчастная Кристина. Только вот Фрэнка эта сцена не волновала, потому что он размышлял о том, что будет после представления. Безусловно, ему было немного страшно от мыслей о разговоре с родителями, ведь он хотел наконец-то сказать им о том, что больше не хочет продолжать их встречи. Фрэнк любил родителей, он был благодарен им за счастливое детство. Но ему разбивало сердце то, что отец смотрит на него с презрением, а мать этому не возражает. Он устал от того, что его так и не приняли. Попросту не смогли полюбить настоящего Фрэнка. Именно поэтому он так хочет прекратить с ними общение. Он хочет оставить в своей голове только светлые воспоминания, а не засорять память новыми отвратительными.

***

Семья Айеро шла по коридору, стены которого были увешаны фотографиями актеров этого театра. Линда кидала мужу короткие фразы восхищения, ведь она снова была в восторге от мюзикла. Супруги шли чуть поодаль от Фрэнка, и ему стало от этого как-то паршиво. Зачем звать его на встречу и каждый раз не разговаривать? А если и заводить диалог, то исключительно из вежливости или противного любопытства. И тут парень понял, что не может больше ждать. — Хэй, мам, пап! Извините, но я не смогу пойти вместе с вами на ужин. Идите без меня. — С опаской произнёс он. — Почему?! — Громко спросили родители в унисон. — Потому что у меня появились неотложные дела, — спокойно ответил шатен, ибо не хотел ругаться прямо в театре, да и в принципе не хотел этого. — Что за неуважение! Значит мы тратим на тебя своё время, а ты вот так вот на него плюёшь?! — Вскипел Айеро-старший. — Если ты хочешь так считать, то да! Я вот так вот на него плюю! И вот моё мнение: я считаю, что все наши встречи бессмысленны, потому что пропитаны фальшью и презрением в мою сторону! — Парень перестал сдерживаться, хоть и не хотел устраивать скандал. Прохожие оборачивались на эту своеобразную сцену, будто эти двое и вправду репетирующие актёры. Сама Линда решила немного отойти от своего мужа. — Да как ты смеешь так разговаривать со своим отцом, дрянь! — Вот и посыпались клишированные фразочки. — Я же по твоим глазам вижу, что ты рад окончанию этих грёбаных встреч. Ты просто пытаешься не показаться маме бездушным мудаком! — Фрэнк, тише! — шикнула на него мать. — Я не думаю, что имеет смысл продолжать этот разговор, — оборвал обмен оскорблениями парень и ушёл в сторону кафетерия. Линда не стала обращаться с Фрэнком грубо после его каминг-аута, она просто старалась его не замечать. Думаю, что она просто пыталась угодить своему гомофобному мужу. Какая вообще разница, кто с кем спит? Видимо, большая, раз так много существует гомофобов. Помните наш разговор про внешний вид людей? Здесь похожий случай: некоторые люди просто не могут смириться с тем, что кто-то отличается от них. А ещё большее количество людей становится гомофобным из-за страха. Взгляните на это слово! г о м о ф о б и я Видите спрятавшееся слово? Точно видите! ф о б и я Пять букв, шесть звуков. А значение имеет большое. Вы знали, что психиатры ставят ударение не на первый слог, а на второй, несмотря на то, что слово фобия произошло от греческого слова phóbos (боязнь, страх)? И профессора просто берут и отучают студентов говорить «фóбия», не объясняя причины. Ох, что-то я отошёл от темы. Почему гомофобные мужчины так гордо заявляют о том, что они гомофобы? Разве у таких людей страх не считается чем-то постыдным? Им же нужно быть как можно «маскулиннее». А виной всему — узость мышления. Конечно же, гомофобия не является клинической фобией, но отчего-то такой корень в слове возник. Чего так боятся гомофобы? Оказаться латентным членом ЛГБТК+? Изнасилования? Проституции? Личных вопросов? Из-за этого они испытывают такой страх и отвращение к этим людям, хотя большинство перечисленных вещей даже не относится к ЛГБТК+? Ведь за всем этим стоит один большой страх: страх, быть осуждённым обществом. А дальше уже у каждого свои тараканы в голове, которых они не в силах выдрессировать. Может быть, для них книгу написать про приручение ментальных тараканов? Хотя, стоп. Такая уже есть.

***

Фрэнк быстрыми шагами направлялся к кафетерию, где должен был ждать его Джерард. Ну, не в смысле «его Джерард», а в смысле «Джерард должен был ждать Фрэнка». Шатен был погружён в какое-то непонятное настроение. Вроде бы он чувствовал облегчение, а вроде бы и вину. Облегчение — за то, что наконец-то избавился от тяготящих встреч. Вину — за то, что поругался с родителями. И что ему теперь делать? Извиняться? А может, жить дальше? Думаю, второе.

***

Джерард выглядел взволнованным: он облокотился на колонну возле барной стойки и неистово теребил кольцо, которое помог найти Фрэнк. Его всклокоченные волосы закрывали треть лица, потому что голова была наклонена вниз. Фрэнк его увидел и в сердце что-то закололо: ему было стыдно за то, что он опоздал на целых пятнадцать минут. — Джерард! — черноволосый вздрогнул и поднял голову, — Извини, что заставил тебя ждать. Мне пришлось отрываться от родителей… Ох, как же глупо звучит, — последнее предложение шатен пробормотал себе под нос, но Джерард все равно его услышал. — Ничего страшного, мне не сложно было подождать. С тобой всё в порядке? Ты выглядишь… Расстроенным, — поинтересовался брюнет. — А ты выглядишь взволнованным, — Фрэнк слегка улыбнулся. — Я просто думал, что ты не придёшь, — тихо ответил парень. — Такого ты обо мне мнения? — попытался пошутить шатен, пытаясь разбавить атмосферу, хотя не видел в его словах ничего смешного. — Куда бы ты хотел пойти? — Оу, а ты бы куда хотел? — Джерарду стало неловко: ему показалось, что за ним пытаются ухаживать, но он быстро себя в этом переубедил. Как одна фраза может быть ухаживанием? Хотя всё в нашем мире имеет начало. — Ты любишь парки? — Обожаю! — брюнет резко просиял. Кажется, ему и вправду очень нравятся парки. Вернее, он их любит и обожает. — Было бы замечательно пойти в парк! — Хоть парень и несильно повысил голос, он восклицал своими эмоциями. Своей улыбкой. — Какой твой любимый? — Ох, честно говоря, мой любимый парк находится в Бельвилле… Но центральный парк мне тоже нравится, он как раз тут поблизости! — Фрэнк решил не вдаваться в подробности своих детских увлечений и предложил удобный вариант. — Ого, Бельвилл! В детстве я бывал там пару раз, но лишь из-за того, что отцу нужно было забрать посылку оттуда. Да, я не против сходить в центральный парк. Давно я там не был, наверное, его очень красиво украсили к Рождеству, — с толикой мечтательной грусти произнёс Джерард. — Да-а, я тоже так думаю, — Фрэнк шмыгнул носом, поправил шарф и продолжил, — мы вызовем такси или дойдём сами? — Давай обойдёмся без такси, я очень хочу подольше погулять. — Парень улыбнулся, и в этот раз улыбка даже не получилась кривой! Когда парни вышли на тёмную улицу, подсвечивающуюся разными гирляндами и фонарями, их тела пробил ледяной ветер. Фрэнк обратил внимание на вздрогнувшего Джерарда и спросил: — Ты не замёрзнешь? Твоя одежда не выглядит тёплой… «Так… Это что, забота? Почему он обо мне заботится?» — Нет-нет, у меня достаточно тёплая куртка. Не стоит беспокоиться обо мне, Фрэнк, — ответил брюнет, смотря куда-то под колёса машин. — Ох, ну ладно. «Если что, дам ему свой шарф. Не хочу, чтобы он заболел из-за нашей прогулки.»

***

Вид Центрального парка завораживал: на входе парней встретила аллея из раскидистых деревьев, которые были украшены гирляндами, а снег из-за них сиял. Небо было угрюмым, но этот факт не мог испортить настроение, ведь туман величественно окутал верхушки небоскребов, делая их вид более загадочным. Всё было усыпано толстым слоем хрустящего снега, а ледяной воздух пощипывал носы людей. Деревья сдерживали ветер, спасая от его порывов забраться под короткую куртку. — Вау… — Прошептал брюнет в восхищении. Фрэнк загляделся на профиль парня, который смотрел на прекрасный вид парка. Джерард выглядел очень мило: немного приоткрытые губы, острый нос с чудеснейшей родинкой на левой стороне кончика, невероятно красивые зелёные глаза, пушистые ресницы и острые брови. И, кажется, Джерард почувствовал, что его разглядывают. — З-зачем ты меня рассматриваешь, Фрэнк? Что-то не так с моим лицом? — смущенно и взволнованно спросил парень. — Что? Э-э, нет конечно! И вообще-то я засматривался вот на ту кофейню! — Слишком комично начал оправдываться он. Щеки Фрэнка мгновенно вспыхнули, а он сам почувствовал себя самым настоящим идиотом. «Ну почему, почему он такой притягательный?!» — шатен мысленно дал себе пощечину. — Оу, ну, если ты хочешь, то можем сходить туда, когда нагуляемся, — предложил брюнет. — Было бы здорово… — Поддержал идею Айеро. Парни несколько минут шли в ужасно неловком молчании, ибо оба понимали, что Фрэнк нагло соврал про кофейню. Джерард первый подал голос: — Фрэнк, смотри, там мост! — брюнет в некоторые моменты становился менее неловким и более смелым. Возможно, это было связано с вещами, заставляющими его испытывать восхищение. — Может, пойдём к нему? — Да, конечно, давай сходим. — Ура! — воскликнул счастливый Джерард. Парни встали посередине моста, чтобы понаслаждаться видом заснеженного пруда. Фрэнк опёрся предплечьями о край моста, а Джерард стоял рядом с ним и тёр свои ледяные руки друг об друга. Обернувшись, шатен заметил это и сказал: — Хочешь я дам тебе свои перчатки? — Ой! Нет-нет, не стоит, — начала тушеваться жертва нью-йоркского холода. — Джи, пожалуйста, возьми мои перчатки. Я не хочу, чтобы ты получил обморожение… — Не стал сдаваться Фрэнк. Ему и вправду было не всё равно на здоровье своего нового друга. Тем более, он знал насколько болезненным для рук является обморожение. «Он сейчас назвал меня Джи или мне послышалось?» — Ты сам-то точно не замёрзнешь? — продолжал упираться брюнет. — Неа, — соврал Фрэнк. Шатен снял свои чудные перчатки с костяшками, которые, между прочим, светятся в темноте, и по очереди натянул их на руки парня. — С-спасибо, — Джерард раскраснелся, причём не от мороза. От этого порыва заботы его сердце сделало тысячу кульбитов. — Всегда пожалуйста, Джерард, — ну вот, он снова называет его полным именем. Где же то тёплое «Джи»? Может, тридцать секунд, а может, тридцать лет они глядели друг на друга, не зная, что сказать. Фрэнка можно с уверенностью назвать чемпионом по устраиванию неловких ситуаций. Но ведь это было мило, не так ли? Фрэнк немного отошёл от Джерарда и начал разглядывать снежники, которые отражали фонарный свет. А второй начал разглядывать перчатки. — Они выглядят так, словно светятся в темноте, — озвучил свои мысли брюнет. — Они светятся в темноте? — Ага, давай покажу, — Фрэнк взял его за руку и повёл к ближайшему дереву, увешенному гирляндами. Затем он приложил тыльную сторону ладони прямо к огонькам. Через несколько секунд он отвёл его руку от дерева, накрывая её рукой. — Смотри, как светится, — сказал шатен и улыбнулся. «Может быть, он просто тактильный?» От такой тактильности у Джерарда перехватило дыхание, а сердце уже устало делать кульбиты. — Чудесно светятся… Ты любишь “The Misfits”? — парень скрыл свою взволнованность, решив поинтересоваться музыкальным вкусом Фрэнка. — Очень! Это одна из моих любимых групп, она у меня на первом месте вместе с “Black Flag”. Никогда не мог выбрать между ними, — ответил он, радуясь тому, что брюнет знает эту группу. — А у тебя какая любимая? — “Black Flag” нравятся, но слушаю их очень редко, только когда настроение подходящее… “The Misfits” мне очень нравятся! Но любимая группа у меня “The smashing pumpkins”. Они меня сп…Воодушевляют. Короче, люблю их всем сердцем. — Резко оборвал свой рассказ Джерард. Фрэнк понял, что он снова сказал не то, что хотел. Ладно, может, он когда-нибудь узнаёт этого скрытного парня поближе. И снова неловкая тишина! Что ж такое… Ну ладно, тогда давайте скоротаем этот обет безмолвия. У вас бывало такое, что вы хотите подружиться с определённым человеком? Чёрт, да хотя бы познакомиться! Но всё никак не получается. Вы смотрите на этого человека, думая о том, что он был бы очень классным другом. Может, понимающим. Может, добрым, чутким, весёлым! Такие простые прилагательные для описания, но, согласитесь, они много значат для дружбы. И вот настаёт момент Х, когда вам выпадает момент поговорить с этим человеком наедине. А вы даже не знаете о чём! Всё, что вы хотите ему сказать — под вашим же запретом! Вас сковывают подсознательные рамки, состоящие из мёртвой стали, гнилых яблок и жгучих слёз. И тут настаёт та самая неловкая тишина. И никто не знает, как её избежать, как прервать или убить. Она просто настаёт и всё. — Ты любишь чай из кислых мармеладок? — Постойте, я ошибся. Один знающий всё-таки нашёлся. — Что? — Джерарда застали врасплох. Джерард в недоумении. — Ну, это когда кидаешь в свою самую любимую кружку свои самые любимые мармеладки и заливаешь кипятком. Всё гениальное просто, — шатен мягко улыбнулся поражённому другу. — Обалдеть… Я никогда бы не додумался до такого. Это и вправду вкусно? — А вот восьмилетний я каким-то неведомым образом додумался. Это не просто вкусно, это умопомрачительно вкусно! Хочешь, угощу тебя как-нибудь? — Хихикнул Фрэнк. «Чёрт, он меня к себе сейчас пригласил! Или нет… Или я всё надумываю, а он просто пошутил? Что мне, блин, отвечать ему!» Джерард — опытный обманщик. Он делал это очень часто. Он нагло врал даже себе. Но идёт ли эта ложь во благо, он не знал. Да и не узнает никогда. Но приятным ему людям, которых было очень мало за всю его жизнь, он ненавидел лгать. Обратите внимание, он «ненавидел лгать», а не «не лгал». Вы спросите, почему он это делал? Ну ладно, я всё равно отвечу. Он делал это не для того, чтобы напускать на себя пелену крутости. Не для того, чтобы отвертеться от чего-то. Он просто боялся принимать помощь от других, а ещё боялся осуждения. Поэтому и стал постоянно лгать людям с достаточно маленького возраста. Но сегодня внутри Джерарда начало зарождаться доверие. Оно потихоньку пускало свой свет через его тело: сквозь вены, под кожей, в сердце. Его немного смущало это чувство, но оно было таким тёплым и мягким, что парень не мог устоять. Думаю, что ему стоит постараться быть честным с тем, кто вызвал в нём это ощущение. — Ты зовёшь меня в гости? — Решился спросить напрямик брюнет. — Ага, как тебе такая идея? — У кого-то зародилось доверие, а у кого-то — надежда. — Она мне нравится… Я согласен. Бум! Распахнулись окна бабочкария, и тысячи бабочек устремились прямо в живот Фрэнка. — Супер! — шатен не сдержался и обнял друга. Так странно… Они знакомы всего два дня, а уже так привязались друг к другу. — Ой, — брюнет не сдержался и ойкнул. Да, Джерард — взрослый парень, который ойкает от неожиданных объятий.