Вы что-то потеряли?

Надо, надо, надо, надо Мало, мало, мало, мало Много, много, много, много Хватит, хватит, хватит, хватит

Зайдя в квартиру, Кэйа правда благословил Архонтов, да что там, всех богов, которые могли быть придуманы разными обществами, что он один. Надо было просто…подумать. Сейчас не хотелось смотреть в глаза своему нынешнему парню (хах, а имеет ли он вообще право так называть этого человека теперь?). Было лишь одно желание: скрыться от чьх бы то ни было глаз, зашторить все окна, заварить себе мятный чай и с более-менее успокоившейся головой проанализировать ситуацию, в которой ему посчастливилось оказаться. Хотя что уж там, он сам виноват. Не сдержался перед суррогатом старых чувств. Или это было что-то большее, чем обыкновенный соблазн? «Зачем ты, чертов придурок, поддался своим глупым чувствам? Да какого черта они вообще ещё остались? Как же я жалок, другой бы уже давно выкинул прошлое из головы и двигался дальше. Чтоб тебя, Дилюк Рагнвиндр. И чтоб меня» С такими мыслями он ходил по квартире, сначала успокаивая нервы рутиной в виде заваривания теплого напитка, а потом наконец присел на кресло, завернувшись в плед так, словно это поможет спрятаться от всех проблем. Как жаль, что это никогда не работает. Когда он полез в карман брюк за пачкой сигарет и зажигалкой, в помещению раздался резкий звонок телефона. «Ну и кто решил рискнуть жизнью?», - с такой мыслью ему пришлось вылезти из убежища и поплестись за сотовым. Увидев на экране «Роза», Кэйа одновременно испытал и облегчение, и раздражение. С одной стороны, он понимал, что девушка сможет помочь собрать мысли в кучу, а с другой – уж очень не хотелось сейчас выслушивать нотации. Но проигнорировать вызов от Розарии Альберих не мог, от кого угодно, но не от неё. - Слушаю тебя, моя дорогая подруга, - затяжка спасительным дымом, выдох , посильнее натянутая улыбка и бодрая интонация. - Прекрати это. Мы оба знаем, что ты сейчас явно не такие эмоции испытываешь, Альберих. Что вчера случилось, что ты сначала сидел как в воду опущенный, а потом, увидев сам-знаешь-кого, подорвался и убежал? И куда вы оба потом делись? Рыжий мне покоя весь вечер не давал. - Будто ты сама не догадалась…,- буркнул парень в трубку. - Догадалась, но хочу услышать это от тебя. Тут синеволосого понесло и он как на духу выдал подруге цепочку событий последних двадцати четырёх часов. - И что же ты сбежал? Не ты ли жаловался, что уже давно хочешь расстаться с Оливером?  Теперь у тебя ещё больше причин, разве нет? - Да, но одно дело – сказать о том, что больше ничего не чувствуешь, и совсем другое – признаться в измене. Я ведь разобью ему сердце... - И однако ты не можешь продолжать лгать. Ты ведь понимаешь, что от этого никому лучше не сделаешь? И вообще, Альберих, подумай хоть раз о себе, о своём сердце. Ты думаешь, что вам будет хорошо, если ты станешь ещё более холодным, постоянно думая о другом мужчине? Ты ведь только больше себя загнобишь, а я этого очень не хочу, - на последней фразе голос девушки стал каким-то угрожающим, и, кажется, Кэйа понял, какое событие трёхлетней давности всплыло в её памяти. - Скажи мне, почему ты всегда права?, - теплой и на этот раз искренней улыбкой произнёс парень, всё это время ходящий из стороны в сторону и только сейчас наконец замерший посреди тёмной комнаты, освещаемой разве что светом фонарей, пробивающимся через места, в которых он не особо аккуратно задернул занавески. И сколько времени он провёл на кресле до разговора с Розой, что уже повечерело? - Тебе просто повезло подружиться со мной, звёздочка, -  фраза, произнесённая с какой-то материнской нежностью, заставила сердце сжаться. - Ай, ну опять это детское прозвище! И откуда ты вообще его взяла? - Оттуда же, откуда и ты своё умение язвить, - со смешинкой в голосе ответила Розария. Конечно, она умолчит о том, что раньше называла так свою младшую сестрёнку, которой уже давно нет в живых. Да, иногда действительно легче выслушать другого, чем вывернуть свою душу наизнанку перед кем-то, - Всё, иди отдыхать и пообещай поговорить с ними обоими, а Аяксу я сама сообщу, что ты у себя дома, а не в какой-нибудь канаве с пробитым черепом. - Ага…И, Роз? - М? - Спасибо тебе. - Иди уже давай, - фыркнула девушка. Однако не смотря на холодные, на первый взгляд, слова, она произнесла их с теплотой, достойны которой только пара человек в её жизни - Всё-всё, отключаюсь. Да, настроение стало заметно получше, хоть все равно было боязно. Но, в конце концов, надо взять себя в руки и поговорить. С ними обоими, хах…Он даже до сих пор не определился, чего хочет больше: прибить Дилюка или завалиться к нему в объятия. Что ж, об этом он подумает, когда решит вопрос с Оливером. А сейчас спать. Казалось,  эти переживания понемногу выкачивают из него все жизненные силы, а оба разговора предстояли быть тяжёлыми. На часах было примерно двенадцать ночи, когда Альберих проснулся от уведомления. Кое-как разлепив никак не хотевшие открываться глаза, он увидел сообщение от Оливера: «Кай, я слегка задержусь на работе, коллега попросил отработать часть его дежурства. Но, думаю, скоро смогу поехать домой. Надеюсь, ты уже спишь. Люблю тебя!» В последнее время ощущение горечи на языке вошло в неприятную тенденцию. И надо было ему вчера выходить на балкон? Остался бы в кабинете, зарылся в работу, держа личный телефон на беззвучном и контактируя по деловым вопросам через рабочий, а в конце дня просто удалил бы весь поток уведомлений и остался в неведении. Как бы ни хотелось представлять, что, сделай он так, сейчас все не пошло наперекосяк, отрицать очевидное было нельзя: он бы все равно встретился с реальностью лицом к лицу.