now or never

Ли Феликс. Я стою перед своей полупустой картиной и просто смотрю. Это продолжается уже несколько… часов. Вдохновение ускользает от меня, и я не знаю, как его поймать — или вообще можно ли его поймать. Единственной картиной, которую я нарисовал сегодня, были майки Хёнджина. Я даже не торопился рисовать «Парень шлюха» на его фамилии Хван. Почему я единственный, у кого есть кличка в КЭШ, когда он настоящий парень шлюха? Даже я слышал об этом эпическом романе в прошлом году. Он трахал учительницу биологии в лаборатории в течение нескольких недель, пока директор не застукал их. Этой учительнице закрыли двери все школы, и она покинула страну. Правда, в то время он был несовершеннолетним, но почему, черт возьми, с ним обращались как с жертвой? Не говоря уже обо всех девчонках, которые вечно хвастаются, что спят с этим мудаком и как это хорошо. Эти полоумные девочки и парни превратили мою жизнь в ад из-за него. Удовлетворение от того, что я прокрался в раздевалку и раскрасил все его вещи в красный, все еще гудит у меня под кожей. В такие моменты, когда я отпускаю на волю свой истинный свободный дух, я невольно вспоминаю маму. Она укоренила во мне спонтанность и научила никогда не надевать маску. Маски погубят тебя, Звездочка. Она должна была подумать о том, что папа мог бы взять меня под опеку. В его доме я могу носить только маску. Мысль о том, что я облажаюсь и подведу его, приводит меня в ужас. В конце концов, он, все, что у меня осталось. Оливия позаботилась заскочить в художественную студию пораньше и объявить, что сегодня вечером у нас семейный ужин. По её словам, ничего страшного, если меня не будет. На самом деле, я должен быть, иначе буду выглядеть, как последний идиот. Я подумывал о том, чтобы просто разозлить её, но мысль о холодных, неодобрительных взглядах отца заставила меня передумать. Я работал очень быстро, что даже не заметил, как пробило девять часов и сейчас КЭШ должен закрыть свои ворота. Я не могу провести ночь в художественной студии, даже если мне очень хочется. Вымыв кисти и разложив принадлежности по ящикам, я закрываю дверь и выхожу. Идя по просторным залам, я вставляю в уши наушники и позволяю песни Supermacy — Muse наполнить мои чувства. Жуткая, спокойная атмосфера наполняет стены школы в это время ночи. Единственными активными учениками в помещении являются книги и шахматные клубы. Многие спортсмены продолжают тренироваться на улице. Это лучшее время, чтобы насладиться массивной архитектурой школы и древней историей здания. Никакого снобизма или издевательство не могут испортить настроение. Минхо написал мне ранее, что собирается в Meet Up с командой, это, по-видимому, какое-то секретное место для игроков стартового состава футбольной команды КЭШ. Он предложил заехать за мной, но я отказался и сказал, чтобы он развлекался. И все же я не могу избавиться от чувства ревности и сомнения. Несмотря на то, что Хо использует свое положение в команде, завлекая девушек, он никогда не был настолько увлечен игрой. Такое чувство, что я теряю своего лучшего друга из-за дурацкой футбольной команды. Кроме того, не может быть, чтобы все эти приглашения и в команду, и в их тайное место для вечеринок — совпадение. Хотя, быть может, у меня паранойя. Я ненавижу саму мысль об отдалении со своим лучшим другом. Если это очередная тактика Хёнджина, то я изобью его великолепное лицо и оставлю на нем синяки. Я пересекаю парковку, направляясь к боковому выходу. Это идеальное место, чтобы поймать такси, не застряв в пробке перед главным зданием. Яркий белый свет освещает мне путь, когда я достаю свой телефон.

Цыпленок Ликс: Веселишься?

Бать всех кошачих: Да, черт возьми! Сегодня у меня будет секс втроем.

Цыпленок Ликс: Ты свинья.

Бать всех кошачих: Которого ты любишь, негодяй.

Цыпленок Ликс: Просто чтобы было ясно, мне сегодня так не весело, и ты должен загладить свою вину.

Бать всех кошачих: Хорошооо! Я в тысячный раз посмотрю с тобой «Викингов».

Цыпленок Ликс: И принеси мне булочки, которые стряпает твоя мама.

Бать всех кошачих: Нет. Они мои.

Цыленок Ликс: Сделка не состоится.

Бать всех кошачих: Мы разделим на двоих *эмодзи с сердитым лицом* Перестань гоняться за моими булочками, черт бы тебя побрал. Я улыбаюсь, посылая ему громко смеющееся эмодзи, и прячу телефон в задний карман. Если сегодняшнее жертвоприношение означает кражу у Минхо булочек тети Норы, то я в игре. Я всегда дразню его, говоря, что мы друзья только из-за булочек его мамы. Направляясь к выходу, парковка погружается в кромешную тьму. Я застываю, останавливаясь на моем месте. Я ставлю музыку на паузу и спешу туда, где, как я помню, находятся внешние ворота. Мои руки становятся липкими, а дыхание прерывается так громко, что я не слышу ни своих шагов, ни чего-либо вокруг. Проклятье. Свет обычно горит до поздней ночи. Моя рука сжимает лямки рюкзака, пока ногти не впиваются в ладони. Я бы побежал, но мои конечности слишком дрожат для этого. Правда то, что говорят люди о потере одного из ваших чувств. Когда вы не в состоянии видеть, все остальное усиливается. Мои уши улавливают легкий шелест ветра в соснах, окружающих школу. Или, по крайней мере, я надеюсь, что шорох из-за деревьев. Мои ноздри наполняются запахом бензина от машин и сосны, а также моим собственным запахом, который так похож на страх. Воздух на коже ощущается, как острые бритва предметы, пытающиеся проникнуть внутрь. Сколько бы я ни сглатывал, я не могу избавиться от кислого привкуса в горле. Это становится до ужаса похоже на то, что произошло той ночью. На самом деле в обе ночи. Все началось с темноты. Ты можешь это сделать, Феликс. Ты вполне можешь это сделать. Моя ободряющая речь не работает. Свист пульса не утихает, и чернота заполняет зрение. Высокая мрачная фигура преграждает мне путь. Я кричу, но звук заглушает сильная рука, закрывающая рот. Мое тело замирает, когда меня тянут назад, ноги волочатся по бетону с тошнотворным шумом. Меня… похищают? Эта мысль выводит меня из оцепенения. Я отбиваюсь от похитителя, царапаясь и пиная везде, где только могу. Моя спина врезается во что-то твердое. Воздух вылетает из легких, и я задыхаюсь от несуществующего дыхания. Чувство удушья ползет вверх по позвоночнику, парализуя меня. Все мое существование заполнено высокой, широкой фигурой, нависшей надо мной, как мрачный жнец. Я знаю страх. Я прожил это. Дважды. Во время аварии с мамой и того несчастного случая, я понял одно. Страх — это не то чувство, к которому можно привыкнуть. Это не то чувство, которое со временем становится лучше. Спустя время становится еще хуже. Теперь, увидев лицо страха, оно постоянно меняется, поэтому каждое переживание становится более ужасным, чем предыдущее. Дрожь пробегает по моим конечностям, и я дрожу, как лист во время ливня. — П-пожалуйста… пожалуйста… — шепчу я в руку, удерживающую меня на месте. Мне следовало бы уже понять, что мольба не спасет. Мольба может заставить тех, у кого нездоровая голова, захотеть еще немного помучить тебя. Но больше у меня ничего нет. Даже если я буду сражаться, мой похититель явно намного сильнее меня. Минхо был прав, пора заняться спортом. Он остановил мою прежнюю борьбу одной лишь рукой. Он может разорвать меня на куски, если захочет. Его свободная рука прижимается к моей груди. Мои глаза закрываются, когда слезы жгут за веками. О Боже. Пожалуйста, нет. Пожалуйста. Что-то внутри меня обрывается, и всякое нежелание сопротивляться исчезает. Я бьюсь и пинаюсь везде и нигде одновременно. Я почти ни во что не попадаю, но не прекращаю попытки. Я плачу, бью кулаками и ногами, как сумасшедший. Он сжимает мою рубашку в кулаки, и мои крики становятся еще более безумными, хотя блокируются его рукой. Он тянет меня вперед. Я спотыкаюсь, но ловлю себя в последнюю секунду, прежде чем упасть лицом вниз. Обе руки исчезают с моей груди и рта. Прежде чем я успеваю подумать о произошедшем, на парковке вспыхивает ослепительный свет. Я стою у выхода, спиной к школе. Резкие, неглубокие вдохи вырываются из моего рта, когда сердце колотится о грудь. Тук. Тук. Тук. Я испуганно оглядываюсь вокруг, почти ожидая, что из тени на меня бросится монстр. Когда я смотрю вниз, то вижу клочок бумаги, приклеенный к моему школьному пиджаку. Я хватаю его дрожащими руками и читаю напечатанные слова. Держись подальше или плати.