Жена-рабыня

       Какой чудный запах. Волосы Веты. Такие мягкие. Она вообще вся такая мягкая и нежная. И вчера я прочувствовал это сполна, когда трахал её. Кажется, я даже забылся. Настолько горячих женщин у меня ещё не было. Так много похоти вызвало у меня её тело, просто ахуеть. А её пизда ммм… такая прелесть. Узенькая мягкая и влажная. Может повторить с утра пораньше?        Я уткнулся в её макушку переносицей и обнимал за плечи. Надо же мы спим в обнимку, как очаровательно. Даже не помню, как мы оказались в моей спальне вчера. Наверное, я принес её сюда и уснул. Ну и пусть. С ней приятно обниматься… Да с ней вообще приятно находится рядом. Она такая кроткая и милая. Даже когда спорит со мной, то делает это так, что мне не хочется наказывать её за непослушание, а даже наоборот. Во мне просыпается азарт и становиться интересно, что она скажет, как будет оправдываться. И ей всегда удаётся выкрутиться. И ведь перечит, но общается со мной с уважением. Так как я и велел. Почему она такая послушная? Боится меня это понятно, но предыдущие тоже боялись и все равно позволяли себе вольничать. И сбегать пытались, и оскорблять и давить на чувство вины, но в итоге лишь получали по загривку. Глупые. А вот Вета… тоже боится, но есть очень серьёзное «но». Как-то раз мы разговорились, и я узнал, что она была, мягко говоря, нелюбимым ребенком. Её жизнь была похожа на тюремную. Наверное, поэтому она такая. По-сравнению с тем, как она жила раньше, сейчас это рай. Я ведь не тиран. Позволяю ей много, да и она заслужила такое отношение своим послушанием. Мое доминирование на ней скорее игра, нежели реальное подавление воли. Там подавлять та особо нечего. Её окружение ещё до меня сломало в ней желание жить. Суицидальные наклонности — это серьёзно. Довести до такого собственного ребенка… Даже жалость просыпается к этой малышке. Я ведь думал, что мне будет с ней скучно из-за её равнодушия, а нет. Пусть она и не провоцировала меня, тем самым не давая мне причин её наказывать, из-за чего мы долгое время не могли перейти к сексу, с ней все равно интересно проводить время. Чего только стоят наши уроки по фортепьяно, или те редкие разы наказаний, когда мне все-таки удавалась придраться к какой-нибудь мелочи. Как и сейчас, в этой постели, с ней уютно и спокойно. Может, нам почаще спать вместе?        Малышка зашевелилась. Проснулась, а значит, пора повторить вчерашний вечер. Прижал её к себе посильнее, и та замерла.        — Куда это ты сбежать решила? Не хочешь порадовать своего хозяина своим язычком с утра пораньше? — Вета как-то странно отреагировала. Начала дрожать и всхлипывать. Что за? — Эй, что с тобой? Тебе больно? — Блять, я ей, наверное, что-то лишнее порвал, хотя вроде аккуратно все делал.        Девушка вся сжалась и, закрыв лицо ладонями, стала прямо-таки реветь. Должен признаться, я не на шутку испугался, даже опешил. Раньше я часто сам доводил рабынь до слез, но сейчас мне стало не по себе. Захотелось успокоить её.        — Ну-ну, моя девочка, не надо плакать. У тебя что-то болит? Мне вызвать врача? — Одной рукой я обнимал её, а другой гладил по голове, но это не помогало, она только сильнее стала всхлипывать. Что происходит то?        — За… за что? — Наконец-то она начала говорить. Стоп, что?        — Что «за что»? — Ничего не понимаю.        — За что… вы так со мной? — Как «так»? Вета ели-ели пытается говорить сквозь всхлипы, кажется, ей это даётся очень тяжело. Что я такого сделал? Нормально ж всё было. Может она просто перепугалась?        — Малышка моя, успокойся и объясни, что случилось. Я ничего не понимаю. — Нет, правда, что я такого сделал, что бы довести её да такого состояния? Ну связал, вставил кляп в рот и немного грубовато трахнул. Да, возможно стоило это сделать по нежнее, это всё-таки был её первый раз, но ничего страшного всё равно не случилось. Чего она так ревет?        — Шарик… я… — Шарик? Ах да, кстати, она не использовала шарик. Значит, ей все понравилось. Теперь я еще больше запутался. — Вы не… не остановились… как обещали.        … в смысле?        — Ты же не использовала шарик, разве нет? — Неужели я не услышал? Как так? Всегда же реагировал и на него и на стоп-слово, даже когда был пьян. Неужели мне настолько снесло крышу?        Вета наконец-то взглянула на меня. Заплаканными красными глазами. Твою мать.        — Ис. Использовала. — Я крепко обнял её, уткнувшись переносицей ей в шею.        — Прости, я не услышал. Не хотел, чтобы тебе было больно. — Внезапно для себя я понял, что действительно желал, что бы она тоже получила удовольствие от секса со мной.        Малышка, все еще дрожа, ответила на мои объятья.        — П. Правда? — Какой же жалостливый голос, в нем столько надежды. В груди что-то заныло. Кажется, мне действительно стыдно перед ней.        — Правда. Вета, я не самый лучший человек, но я не стал бы тебя мучить. — Почти правда. Почти.        Я почувствовал, как Вета стала расслабляться в моих руках и прижалась сильнее. Всхлипы стали утихать и она совсем успокоилась. Моя девочка.        — Я очень испугалась.        — Знаю, малышка. Обещаю, что буду внимательней в следующие разы. — Какая же она чуткая, такая нежная, такая прелестная. Как же с ней хорошо. Мне тепло и мягко, я непроизвольно расслабился.        — А почему вы были… так грубы со мной?        — Это часть игры, Вета. Не воспринимай всерьез.        — Игры? Какой игры?        — Ты знакома с аббревиатурой БДСМ?        — Нет, но где-то я что-то такое слышала.        — Как бы объяснить… Существует такое понятие как «тематические отношения». В них партнеры примеряют на себя определённые роли. Правила могут быть очень разными, и каждая пара устанавливает свои. Лично я предпочитаю роль «хозяина», а ты, как моя партнерша, соответственно, являешься «рабыней». Только если обычно люди вступают в подобные отношения по своей воле, то у тебя выбора нет, так как ты на самом деле моя рабыня. По-настоящему.        — Но тогда разве можно назвать это игрой? Если всё по-настоящему.        — Можно. — Я слегка кивнул. — В повседневной жизни, хоть ты и моя собственность, я довольно много тебе позволяю. Согласна?        — Да.        — А вот во время секса мне и нравиться становиться тем самым «хозяином», который наслаждается своей властью, полностью берет под контроль раба и жестоко обращается с ним. Но это все еще лишь игра, поэтому у тебя есть, хоть и небольшой, но выбор.        Малышка задумалась. В такие моменты она выглядит очень мило. Такая серьёзная-серьёзная.        — А почему вы…        — М? — Чего это она? Мордашка какая-то неуверенная.        — Почему вы… даете мне выбор? — …Странный вопрос.        — Потому что я не садист. У меня нет желания причинять тебе боль.        — Но если вам нравятся игры в садиста, значит, вам нравиться им быть. — Так. Разговор начинает заходить не туда.        — … — Блять, я не знаю что ответить. Она меня в тупик поставила. Чувствую же, что она не права, а сформулировать мысль не могу. — Почему ты спрашиваешь? — А действительно, зачем ей задавать такие вопросы? Раньше мы о таком не говорили.        — Ну. Просто… вы так заботитесь обо мне… Если честно, больше чем кто либо за всю мою жизнь и… я бы хотела знать почему. — Ах, вот оно что. Кажется, я начинаю догадываться, что тут происходит.        — Что ты чувствуешь ко мне?        — А?        — Кто я для тебя?        — Я… я… — Покраснела. Так застенчиво прикрыла глазки, будто я уличил её в чем-то постыдном.        — Ну? Твой Хозяин задал вопрос. — Вета долго молчала, поэтому я решил зайти с другой стороны.        — Я… испытываю к вам очень… теплые… чувства. — С каждым словом она говорила всё тише и становилась всё краснее. Теплые значит?        — А если конкретнее? — Продолжал я давить на девушку повелительным тоном. Это с ней всегда срабатывало.        — Я… — Вот же. Видимо так я ничего не добьюсь.        — Ты влюблена в меня? — Девушку будто током ударило. Она дернулась и посмотрела на меня испуганными глазами. Значит я прав. Такое и раньше происходило, но это было ближе к стокгольмскому синдрому, а здесь, что-то мне подсказывает, искренняя привязанность.        Вета много лет была одна, всеми гонимая и никем не любимая. Из-за этого малейшие проявления доброты и заботы, вызывали в ней сильный отклик. Бедняжка.        — Понятно. — Я вздохнул. — Что ж, иди, приготовь завтрак. — Малышка, сглотнув, начала вставать. Надо заняться делами.        Через какое-то время, после утренних процедур, я спустился вниз. И как раз в этот момент в дверь позвонили. Из кухни вышла Вета, но я показал рукой, что бы она возвращалась к готовке, а сам пошел открывать.        — Почему ты не отвечаешь на звонки? — Блять. — Вздумал игнорировать свою мать?        — Что тебе нужно? — Я даже не хочу её слушать. Наверняка опять…        — Так и будешь меня на пороге держать? — Вот же заноза в заднице.        — Да. Если тебя впустить, то потом не выгнать. — За шкирку придется выпроваживать, мне это уже надоело.        — Я не буду говорить с тобой вот так. — Самодовольно сказала женщина. Она думает, что шантажирует меня?        — Как скажешь.        И я просто закрыл дверь перед её носом. Достала. Вот вроде умная женщина, многого добилась, сколотила состояние. А ведь в нашем мире женщинам очень сложно пробиться, но она смогла. Даже если через постель, для этого тоже мозги нужны. За богатыми мужиками толпы баб бегают, и каждая думает, что именно она сможет его охмурить. Конкуренция огромная, просто быть сексуальной не достаточно, надо уметь манипулировать и хитрить. И эта женщина это умеет, сколько раз она проворачивала свои махинации только на мне — не счесть. Про наблюдаемые со стороны случаи, и те, что я не видел, вообще молчу. Эта сука кого угодно до белого коленья доведет. Наверное, именно за это я её и уважаю, хоть и ненавижу.        Не успел я из прихожей выти в гостиную, эта ебанутая стала долбить по дверному звонку.        — Совсем с ума сошла?! — Начал я орать на неё, открыв дверь. — У тебя старческий маразм что ли?!        — Впусти меня!        — Пошла на хуй отсюда, а не то я полицию вызову! — Я уже было захлопнул дверь, как эта сука выставила свою ногу и помешала. — Ведь не шучу! Хочешь в обезьян…        Ахуеть, откуда у неё столько силы? Не успел я опомниться, как эта женщина дернула на себя дверь вместе со мной и прошмыгнула внутрь. Какого хуя?        — Как твоя игрушка? Жива еще? — Женщина нагло направилась на кухню, пока я пребывал в легком ступоре. — О, жива. — Блять.        Когда я зашел в комнату, Маргарет уже сидела за столом, а малышка что-то резала.        — Угостишь меня чаем, сынок? — Эта ехидная интонация у меня уже в печенке сидит. Надо её выпроводить.        — Перебьёшься. Зачем пришла? — Я сел за стол напротив матери, и недовольно уставился на неё.        — Я хочу внуков. — Не удержался и уронил голову на стол, с обреченным вздохом. У неё, что других забот нет? Только и думает на ком бы меня женить.        Отвечать я не торопился. Звуки, шуршащей за готовкой, Веты приятно ласкали слух. Может, будь у меня возможность иметь отношения с женой такие же, как у нас с этой девочкой, я бы согласился жениться… О. Мою голову озарила безумная идея.        — У меня уже есть кандидатка на примете. — От такой новости обе впали в ступор. Вета даже что-то выронила из рук, с характерным звуком. Я покосился на неё. Взгляд такой неверующе-обидчивый. Расстроилась. Неужели приревновала?        — Да ладно? И кто это? — Отойдя от шока, с сомнением спросила женщина. Еще бы, столько лет пререкался по этому поводу, а тут внезапно согласился.        — Ты её знаешь, но пока я тебе не скажу. Если это всё, можешь идти.        — К чему такие секреты? Мой сын решил женится. Мне интересно знать на ком.        — Мы поженимся совсем скоро. Тогда и узнаешь. — Маргарет посмотрела на меня с недоверием, но все же встала из-за стола и направилась на выход. Наконец-то.        Я закрыл за ней дверь и вернулся к поникшей малышке. Такая печальная мордашка. Какая же она милая.        Мы вместе позавтракали, и я наказал девушке собираться, надо сделать это сегодня, пока нет срочных дел на работе.        Довольно долго мы ехали до точки назначения. За весь путь Вета ни сказала, ни слова, а лишь печально наблюдала за дождем через окно. Я тоже не спешил начинать беседу. Может, моё решение слишком поспешное? Что если малышка вовсе не такая, какой мне кажется?        Мы приехали и вышли из машины, я с удовольствием наблюдал недоумение на милом лице, когда та увидела здание загса.        — Хозяин? Зачем мы здесь?        Я не ответил, просто направился в сторону входа. Мне не нужно оглядываться, что бы понять, что Вета послушно шла за мной. Глупенька. Влюбилась в меня. Но мне это только на руку.        — После заключения брака, ваша рабыня автоматически станет свободной. Вам это известно?        — Да.        — Так как на данный момент Ветала находится в статусе раба, её соглашение на брак не необходимо. Но после заключения брака, она будет иметь право подать на развод.        — Знаю.        — Вы уверены, что хотите одарить свою рабыню такими полномочиями?        — Да.        — Подпишите вот здесь.        Сначала меня заставили подписать кучу соглашений и только потом поставили печать в паспорт. Мне и Ветале. Теперь-то Маргарет отстанет от меня. Развод, по её мнению, — позор. Она не станет на нем настаивать, но может покуситься на жизнь малышки. Ничего, та почти не выходит из дома, только если выгулять Луну. А на этой территории повсюду камеры. Будь Вета рабом, за её убийство, не мной, полагался бы лишь штраф, но теперь она полноправный человек и за лишение жизни убийцу посадят в тюрьму.        Домой мы направлялись в тишине. Лицо Веты все еще выражало растерянность и непонимание. Она смотрела перед собой шокированными глазами куда-то в пустоту. Я терпеливо ждал, когда она отойдет и начнет задавать вопросы, что бы ни сказать ничего лишнего. Но в себя девушка пришла лишь дома.        — Зачем? — Я надеялся на более конкретный вопрос.        — Затем, что мне так удобно. Не думай об это слишком много, ничего не изменилось. Правила все те же.        — Но я ведь теперь не обязана вам подчиняться.        — О. А ты разве не хочешь мне подчиняться? Мне показалось, или ты только сегодня утром призналась мне в любви? — Девушка покраснела. Её лицо, с недоуменного, сменилось на рассерженное. С чего это?        — Вы используете мои чувства к вам, зная, что я не смогу вам навредить, что бы отвадить свою мать? — Догадалась. И видимо её это очень обидело, раньше она так не злилась. А может так сказался запах свободы?        — Верно, но ты упускаешь одну деталь. — Я подошел к девушке и, взяв её за подбородок, прошептал ей в лицо, смотря прямо в глаза. — Я поступил так, потому что верю тебе. — Как и ожидалось, вся злость испарилась мгновенно. Мои слова тронули её. — Пусть твоя любовь ко мне не взаимна, ты мне симпатизируешь. Я хотел бы иметь такую жену как ты. Ты же не придашь моё доверие верно, малышка? — Мой большой палец стал поглаживать нежную покрасневшую щечку. По глазам вижу — не станет она пользоваться своей свободой. Ей нравиться жить со мной и быть моей. Её злость — просто защитная реакция на обиду, за то, что я «использовал» её чувства. Но, по сути, я дал ей жизнь, о которой она могла лишь мечтать.