Picture Perfect

      Над его головой, словно палитра, разливалось разноцветное закатное небо. По его своду рассыпали звезды, слегка заслоненные фабричным дымом из ближайшего города. Ещё и часа не прошло с захода солнца, и его свет всё ещё окрашивал горизонт. Он отражался от окон далеких небоскребов. Высокие и величественные, издалека они выглядели совсем маленькими и не впечатляющими.       В воздухе были видны облачка пара, которые выдыхал Хитоши, и ветер играл в его растрепанных волосах. Поверх защитного жилета был надет джемпер, но, несмотря на это, Хитоши сдерживался, чтобы не задрожать от холода, продолжая, подняв голову, вглядываться в высокое небо. Позади он слышал ропот полицейских, разговаривающих то с задержанным преступником, то между собой, но он совсем не обращал на него внимание, предпочитая вслушиваться в шум города.       Хитоши медленно опустил голову, вспоминая, что не стоило так сильно отвлекаться, и обратил взгляд на разворачивающуюся перед ним сцену. Он, прищурившись, посмотрел на сидящего на земле человека, который в ответ бросил на него презрительный взгляд и попытался плюнуть в его сторону. Хитоши на это лишь вскинул бровь; он стоял слишком далеко, чтобы преступник мог достать до него. В таких случаях, он не вмешивался. Его работа была закончена, и он предпочитал отдохнуть, оперевшись на бетонную ограду, окружавшую заброшенную парковку, наблюдая, как полиция арестовывает пойманного им преступника.       Обычная работа. Рутина. И, честно говоря, Хитоши не придавал этому особого значения. Преступник ничем не отличался от большинства его «клиентов» — обычный парень, торгующий наркотой в районе, где работал Хитоши. Каким-то образом ему в руки попал новый препарат, стирающий причуды, и местная полиция, только прознав об этом, сразу отправила Хитоши на его поимку. Для него это было обыденностью, как и всё остальное. У Хитоши была привычка оценивать свою работу с чисто практической точки зрения, не испытывая при этом никаких сильных эмоций и просто выполняя свою задачу, зная, что он привносит в мир что-то хорошее.       Человек на земле оскалился в его сторону. Хитоши не реагировал.       Он попытался присмотреться к действиям полиции, зная, что ему следовало это делать на случай, если он зачем-то понадобится, но просто не смог заставить себя. Вместо этого Хитоши вновь обратился к округе, оглядываясь на далекий центр, сверкающий горящими небоскребами и отражающимся в их окнах небом. Его район находился на приличном расстоянии от города, так далеко, что, стоя на верхнем этаже парковки, Хитоши мог окинуть взглядом буквально все крыши в округе.       Это был далеко не лучший район, полный бедности и преступности, но Хитоши был рад здесь работать. Люди нуждались в герое. В нём. Хитоши был совсем не из тех, кто носил розовые очки, но он точно знал, что его работа здесь была не напрасной, и его больше ничего не заботило. Улицы внизу стали казаться спокойнее, чище. Свысока, Хитоши даже мог разглядеть играющих на улице детей, о чем ещё год назад никто даже помыслить не мог.       Его взгляд обратился вниз, и он с теплотой оглядел округу. Он стоял на верхнем этаже парковки, перенеся сюда пойманного в подвале преступника, чтобы полиции было легче контролировать обстановку. Этаж был открыт, и Хитоши спокойно мог смотреть вниз, облокотившись на перегородку.       Под ним были обломки здания, когда-то стоявшего рядом с парковкой, а также бетонные блоки, отвалившиеся от неё самой. Дорога была заполнена полицейскими машинами, вход охранялся парой офицеров. В какой-то момент снова поднялся ветер, сдувая со лба Хитоши фиолетовые волоски, и теперь, когда работа была окончена, на него вмиг навалилась усталость. Ему ещё надо было вернуться в участок, дать показания, и только после этого он мог отправиться домой, сделать себе ужин и…       Хитоши вдруг замер, едва дыша.       Он плавно скользнул взглядом по окружающим зданиям, остановившись на маленьком, но всё таком же заброшенном здании через дорогу от парковки. Там никого не было. Никто и не думал охранять его. Да и зачем? Проблема-то была здесь, осыпала проклятиями державших её офицеров, закованная в наручники. Не было никаких причин полагать, что в деле был замешан кто-то ещё, что пойманный парень был частью чего-то большего. Совершенно ни единой причины так думать.       То здание было пустым. Оно было заброшено. Однако, Хитоши был готов поклясться, что он только что увидел знакомое, сияющее улыбкой лицо и зелёную копну волос.       Глаза Хитоши на секунду расширились от удивления, и ему серьёзно показалось, что сердце вот-вот остановится.       Он крепко зажмурился, роняя голову, чтобы потереть глаза, и затем снова обращая взгляд перед собой. Крыша была пуста. Никто не сидел на краю, свесив ноги, и никто не улыбался ему оттуда. Нет… Должно быть, ему привиделось. Он совсем заработался в последнее время, патрулируя улицы допоздна. Просто недостаток сна и усталость наконец-то начали сказываться на нём. Он никак не мог видеть этого человека. Совсем никак.       На его плече оказалась чья-то рука, и Хитоши громко ахнул от неожиданности, рефлекторно готовясь пустить в ход Причуду. Однако, когда он обернулся, то увидел всего лишь престарелого полицейского, шефа здешнего участка.       — Шинсо-сан, у вас все в порядке? — спросил он, подняв бровь. Шинсо заставил себя расслабиться, опуская плечи и делая глубокий вдох. — Вы на секунду застыли, как статуя. Что-то не так?       — Нет. Нет… всё в порядке, — немедля ответил Хитоши, качая головой. Он отошел, сбрасывая руку мужчины, и запустил ладонь в волосы. — Просто устал. Я вам ещё нужен, или я могу идти?       Полицейский тоже расслабился после его слов, мягко одаривая Хитоши улыбкой.       — Можете идти домой. Хорошо поработали сегодня. Так держать.       Хитоши вызвал такси той ночью, слишком потрясённый, чтобы ехать в метро. Всю дорогу он провел в тишине, перебирая воспоминания.       Копна зелёных кудрей, то, как он болтал ногами, сидя на краю крыши… Вот, что вспоминал Хитоши, и был готов поклясться, что он собирался ему помахать перед тем, как Хитоши попытался избавиться от непрошеного видения.       Деку…?       В конце концов, на дороге показался его дом, и Хитоши выдохнул с облегчением. Он поспешно расплатился, всё ещё чувствуя, как сердце бешено стучит в груди от тревоги. Он быстро прошёл газон, чуть ли не срываясь на бег, лишь бы как можно быстрее оказаться внутри ярко освещённого дома. У входа, однако, он остановился, коротко вздохнул и оперся лбом о дверь, прежде чем наконец отворить её. В соседних домах царила тишина, но стоило ему преодолеть порог, как его встретило радостное мяуканье и запах свежеприготовленного ужина. Впервые с того самого момента, Хитоши смог по-настоящему расслабиться.       — Вернулся, наконец, — поприветствовал его хриплый, усталый голос, вслед за которым послышался звук шагов. Хитоши поднял голову, слегка улыбаясь появившемуся человеку. — Мне доложили о твоей поимке. Хорошая работа.       В тридцать шесть лет, Айзава Шота выглядел ещё более хронически измотанным, чем во времена студенчества Хитоши. Сейчас его бывший учитель занимался только преподаванием, оставив геройскую работу молодому поколению студентов. Временами Айзава всё же выходил на миссии, для которых была необходима его причуда, но по большей части он ушёл на покой, оставив Шинсо идти по его стопам. Даже сейчас, он радушно глядел на Хитоши — его характер значительно смягчился после некоторых событий, и Хитоши нравилось подкалывать его из-за этого.       — Ужин готов, — продолжил Айзава, когда Хитоши зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Он молча стянул с себя джемпер и перчатки, всё это время находясь под взглядом Айзавы. — Не факт, что он съедобный. Возможно, подгорел.       Хитоши выдавил смешок, но больше ничего не ответил. Ему ужасно хотелось избавиться от своего костюма, поэтому он всё так же молча снял с себя защитное снаряжение и бросил его на диван. Он поглядел в сторону своей комнаты, дверь в которую как всегда была приоткрыта. Повернувшись к Айзаве, он, вскинув бровь, проговорил, даже не вдумываясь в слова:       — Нет, нет. Пахнет хорошо. Не подгорел. Я пойду переоденусь.       Не дожидаясь ответа, он быстро исчез в своей комнате. Краем уха услышал от Айзавы короткий смешок и, оказавшись у себя, снова позволил себе выдохнуть. Однако облегчение не продлилось долго.       Он прислонился спиной к стене, недалеко от двери в свою комнату, прислушиваясь к Айзаве, который мягко бранился на их кошек и заканчивал приготовление ужина. Дыхание Хитоши участилось, когда он перевел взгляд с освещённой гостиной, видневшейся через приоткрытую дверь, в глубокую темноту своей спальни. Он даже не потрудился включить свет и замешкался, прежде чем снять остальной костюм. В темноте, в одиночестве, всё изменилось, стало хуже. Как живые, в его памяти снова вспыхнули восторженные ярко-зелёные глаза. Он был далеко, но знал, знал, что они смотрели прямо на него…       Хитоши содрогнулся. Напротив, его взгляд встретило одинокое дерево, растущее у стены дома. Ветер перебирал его листья, заставляя Хитоши замереть, кода этот шелест прокатился по комнате.       Пора прекращать это.       Хитоши полностью снял костюм, и по его спине снова пробежали мурашки. Он как можно быстрее натянул на себя повседневную одежду, больше ни секунды не желая оставаться в одиночестве. Он открыл дверь и ненамеренно хлопнул ей так, что звук от удара раздался по всему дому. Остальные звуки мгновенно прервались, и Хитоши понял, что привлек внимание Айзавы. Это всё равно произошло бы рано или поздно, но сейчас, когда он почувствовал на себе его испытующий взгляд, то будто бы снова вернулся в детство, снова стал маленьким и до краев полным тревоги и стресса.       — Хитоши?       Он слышал приближающиеся шаги Айзавы, но даже не поднял на него глаза. В гостиной было светло, но, как и в его комнате, широкие, голые окна выходили на тихую улицу, где они жили, и Хитоши это казалось невыносимым. Ему казалось, что через них кто угодно мог смотреть на него из темноты, следить за ним.       Не успел двинуться, как на его плече оказалась рука. Но она не напугала Хитоши, наоборот прикосновение расслабило его и он наконец посмотрел на своего бывшего учителя. И закусил губу, увидев в усталых, тёмных глазах Айзавы ярко-выраженное беспокойство. Видеть подобное было непривычно и даже странно, ведь Айзава никогда не был из тех, кто мог свободно выражать свои эмоции. Из-за этого Хитоши почувствовал укол вины, а Айзава лишь приподнял бровь и спросил:       — У тебя всё в…       — Сенсей, — выдохнул Хитоши, прерывая его на полуслове, обращаясь к нему, будто бы он до сих пор было его учеником. Но он всегда называл Айзаву своим учителем, и всегда будет. Он попытался придать спокойствия голосу, чтобы не звучать так же ужасно растерянно, как он себя чувствовал. — Кажется, я схожу с ума. Я вижу то, чего нет.       На секунду они застыли в тишине, стоя вдвоем в гостиной. Хитоши уже перерос своего учителя, но в тот момент он, как никогда, чувствовал себя маленьким школьником, отчаянно ищущим опору в единственном человеке, который всегда был готов помочь ему.       — Ты попал под действие причуды?.. — спросил у него Айзава, его голос был мягок, но беспокойство в нём только выросло. — Я могу отвезти тебя в больницу. У тебя галлюцинации?       — Я видел Деку.       Хитоши опустил глаза и отвернулся, произнеся это. Одна из кошек потерлась о его ногу, совершенно не замечая напряжённой атмосферы в комнате.       «Ты ведь помнишь его, да?» — хотел было спросить Хитоши, но было незачем. Он прекрасно знал ответ. Конечно, Айзава помнил его лучше кого бы то ни было, ведь именно он стал тем, из-за кого Мидория встал на скользкий путь. Ведь именно он исключил его.       — Скажи мне, что я сошел с ума, — взмолился Хитоши дрожащим голосом. Он не мог заставить себя поднять глаза на учителя, и Айзава сделал только хуже, замешкавшись, раздумывая, будто бы Хитоши действительно мог увидеть Деку.       Айзава не стал говорить ему того, что он хотел услышать. Он никогда не стал бы лгать о подобном, и это только подтвердило опасения Хитоши.       — …У твоего злодея был на руках препарат, стирающий причуды, верно? Тот же самый, что производит его группировка.       Хитоши замер, напрягся. Тогда, он не придал этому значения — сейчас этот препарат был повсюду. Многие преступные банды имели его во владении. Он слышал, что Мидория со своей группировкой стали активнее заниматься распространением своего продукта, но тот преступник был наивной мелкой сошкой, Хитоши думал, что препарат попал к нему из вторых или третьих рук.       — Вряд ли тебе привиделось, — сказал ему Айзава, Хитоши до сих пор чувствовал на себе его взгляд. Его сердце ушло в пятки, аппетит окончательно испарился. Ему так хотелось услышать, что это была всего лишь секундная галлюцинация, проделки уставшего сознания, но лгать о таком было бы нелогично. — Ты волнуешься не без причины. Я поспрашиваю в академии, может, кто-то что-то слышал. Это вероятно, учитывая его вендетту против UA и…       — …и тебя, — тихо закончил Хитоши. Он поднял взгляд и увидел, как Айзава вскинул бровь после его слов и нахмурился.       — И местных героев, — быстро закончил мысль Айзава. — Ты должен быть осторожен. Ты не из тех, кто ищет себе проблем, но всё равно, держись подальше от них, даже если они найдут тебя сами. Понял?       Хитоши только кивнул, не в силах злиться на то, что его отчитывают, словно подростка. Он был даже благодарен, что ему не приходится справляться со всем одному. Он вздохнул, снова кивая, и устало упал на диван, запуская обе руки в волосы. Айзава тотчас сел рядом, сохраняя тишину, и, секунду спустя, Хитоши почувствовал его руку у себя на спине.       На работе дела шли как обычно. Так было всегда. Утро тянулось бесконечно для вымотанного Хитоши, но он справлялся. Когда он зашёл в свой офис, первым делом его повстречала кипа документов по прошлому делу, и Хитоши с радостью ими занялся. Что, если не нудная бумажная работа, могло отвлечь его от паранойи, которая преследовала его всю ночь, и он с головой окунулся в нее. Это работало первые несколько часов, пока от усталости Хитоши не сделал серьезную ошибку в одной из форм. Однако, машинально потянувшись за корректором, вместо него он нащупал в своем ящичке лист бумаги.       В глубине души он знал, что это, даже не глядя. По его спине пробежал холодок, и кровь внезапно застыла в жилах. Его сердце так сильно застучало в груди, что готово было остановиться в любую секунду. Он машинально посмотрел вниз и обнаружил, что ему под руку попалась сложенная записка. Он достал её из ящика и аккуратно развернул. Его здравомыслие кричало ему, чтобы он сейчас же отнес её шефу полиции.       Почерк был знаком ему до боли.       «Привет, Хитоши!       Прости, не хотел пугать тебя тогда. Я пытался помахать, но ты отвернулся.       Почему бы нам не поговорить? Сегодня вечером, в семь, я буду у той же парковки. Ты ведь там убежал от меня, верно? Я буду на втором этаже. Очень хочется снова с тобой увидеться.       Деку».       Он знал, что ему нужно сдать записку полиции как улику, знал, что нужно идти с этим прямо к шефу. Айзава сказал ему держаться подальше от проблем. Хитоши знал. Он никогда не искал проблем, но они частенько находили его сами. Прямо как и сейчас, а Хитоши замер, не в силах двинуться с места.       — Здравствуй, Шинсо-кун, ты уже закончил… — это была девушка-стажёр, заглянувшая в открытую дверь. Она застыла при виде его лица, и Хитоши медленно повернулся к ней, с безумными глазами держа в руках записку. — Шинсо-кун… у тебя все хорошо?       — Все отлично, — слова вышли грубыми, резкими, будто он злился. Хитоши провел рукой по волосам, сминая записку в кулаке и пряча её под столом. Он знал, что должен сказать кому-то. Знал, но был не в силах себя заставить. — Все хорошо, правда…       Как-то так вышло, что Хитоши вновь оказался прямо перед многоэтажной парковкой, глядя на неё снизу вверх. Горизонт горел над ним розовыми и оранжевыми всполохами, предупреждая о скором закате летнего солнца, а выше на небе, где уже успело стемнеть, уже играли первые звезды. Ещё вчера он бы с легкостью остановился на пару минут, чтобы сделать пару глубоких вдохов и насладиться красотой пейзажа, но сегодня он просто не мог. Закат не приносил ему привычного тепла и облегчения, как не приносил этого и ветер, треплющий волосы, и звуки города вокруг него. Всё это ощущалось зловеще.       У него оставался последний шанс. Сейчас или никогда. Он мог с легкостью запросить подмогу, пусть даже и не от шефа полиции. Хитоши знал наверняка, окажись он в опасности, Айзава бросил бы всё, чтобы прийти ему на помощь. Да, он был опытным героем, несмотря на молодость, но всё равно мог положиться на своего бывшего учителя. Он думал, что ему повезло, хоть и не так, как обладателям сильных и впечатляющих причуд.       Он держал в руке телефон, но так и не набрал номер. Вместо этого, он уперся взглядом во второй этаж, будучи уверенным, что уже видит там чью-то тень.       Сейчас или никогда.       Хитоши в последний раз посмотрел на свой телефон, и засунул его обратно в карман, сжал руки в кулаки и стал решительно продвигаться сквозь обломки, окружавшие здание парковки. Он знал, что совершает ошибку, поэтому всеми силами пытался найти оправдание своим действиям.       Хитоши уже знал это здание как свои пять пальцев, поэтому сразу нашел верный путь. Он зашел внутрь бетонной постройки, кожей ощущая холод окружающих стен. Прошло некоторое время, прежде чем его глаза привыкли к темноте. Это место готово было вот-вот развалиться и считалось опасным для жизни, но это не мешало злодеям и другим преступникам устраивать здесь сборища. Он сильнее укутался в свою куртку, останавливаясь на секунду, чтобы спрятать под ней свой защитный жилет, и продолжил свой путь вверх по въезду на второй этаж.       В этот раз ему не пришлось даже всматриваться в темноту помещения. Стоило ему только подняться наверх, как он сразу увидел того, кто оставил ему записку. Тот сидел на полу, скрестив ноги и опираясь спиной на бетонную перегородку, отделяющую их от всего остального мира. В простой футболке и джинсах, с радостной улыбкой на лице и развевающимися на ветру волосами. Это был он. Мидория Изуку.       — Хитоши!       Мидория будто бы и вовсе не изменился, он выглядел совсем как тогда, в школе. Да, он стал сильнее, но едва ли прибавил в росте, и этот полный энергии и восторга голос все ещё сопровождал его. Всё было так, словно они двое обычных школьников, решивших встретиться на заброшке и поболтать.       Хитоши застыл как вкопанный. Мидория лишь улыбался ему в лицо. Он не приблизился. Не бросился в атаку. Хитоши привел свою Причуду в боеготовность, ради безопасности, и попытался как можно незаметнее оценить свое окружение, не отводя глаз от Мидории. Но ничего не обнаружил. Они были вдвоём. Вокруг не было ни наёмников, ни других членов группировки. Только Хитоши, переполняемый желанием убежать, и Мидория, весело улыбающийся ему и безумно похожий на того самого мальчика, которого выкинули из UA.       — Как… — Хитоши прокашлялся, стараясь звучать громко и требовательно, используя тот же тон, что у него предназначался для всех злодеев. Как-никак, Мидория ничем от них не отличался, твердил он себе. — Как ты пробрался в мой кабинет?       Улыбка совсем немного угасла. Мидория повернулся к Хитоши, продолжая мягко ему улыбаться.       — А… Прости, ты расстроился из-за этого? Я не хотел, правда. Но как ещё мне было связаться с тобой, не мог же я начать спрашивать у людей твой номер. Записка показалась мне самым лучшим вариантом.       — Отличным вариантом, чтобы напугать меня до ужаса, — пробормотал Хитоши себе под нос, скрещивая руки на груди. Он был на взводе, и, как бы он не строил из себя главного, он понятия не имел, зачем пришёл сюда. Ему стоило позвонить Айзаве, или полиции, или ещё куда, но Хитоши замер, не шевелясь, под веселым взглядом Мидории. — Что тебе от меня нужно?       Зачем он позвал его сюда? Чтобы сразиться? Хитоши хоть и считал себя успешным героем, но он был молод, и, работая только над мелкими делами, пока что не сделал себе имени. Он не имел отношения к делу Деку. Единственное, что их связывало, это мелкий злодей, пойманный им вчера, и обучение в одной школе. Если сражение не было в его планах, значит, он планировал его завербовать и заставить…       — Да ничего! — ответил ему Мидория, с ноткой настойчивости. Он поднял руки в знак поражения, взволнованно округлив глаза, будто бы расстроившись, что Хитоши мог заподозрить в его действиях злой умысел. — Знаю, ты мне не поверишь, но я совсем не желаю тебе вреда. И не намерен тебе его причинять, вовсе нет. Мне просто хотелось поговорить.       Нет, сказал себе Хитоши. Он лжет. Он здесь точно не ради разговоров. Они больше не школьники. Мидория был злодеем, а Хитоши — героем.       — Так говори, — он сорвался, оскалившись в сторону человека напротив. Мидория вздрогнул, но самообладания не потерял.       — Хитоши, да ладно тебе…       — Шинсо, — поправил его Хитоши, чуть ли не прошипев. — Или используй мой псевдоним, если хочешь.       Мидория на секунду затих, все ещё сидя около перегородки. Но затем он снова улыбнулся, подняв взгляд на Хитоши.       — Майнд Джек, так ведь? Очень крутое имя.       Хитоши не ответил.       — Я, правда, просто хотел поговорить, — Мидория опустил глаза, больше не смотря на Хитоши. Его руки лежали на коленях, он легонько постукивал пальцами по бедру. — Слушай… Я знаю, сейчас всё не так, как прежде, но мы ведь были друзьями? Понимаешь… я просто скучаю по таким друзьям как ты, или Урарака, или Иида. Даже как Каччан.       — «Не так, как прежде» это слабо сказано, — Хитоши сверлил его взглядом, пытаясь сохранять самообладание. Его было не просто сломить, но он не мог дистанцироваться от происходящего, как с большинством злодеев. Его бесконечно злило то, как повседневно Мидория ведёт себя в этой ситуации. — Ты убивал людей. Ты ненормальный? Хватит прикидываться. Мы с тобой уже давно не друзья.       — Мы выбрали разные пути, я понимаю, но…       — Ты сохранил Причуду? — прервал его Хитоши, все ещё со злостью в голосе. Мидория затих и уставился на него своими огромными зелёными глазами. Он был совсем не похож на злодея, со своим маленьким ростом и щенячьим взглядом. Заметив его на улице, Хитоши не дал бы ему больше шестнадцати. Последовала долгая пауза, Мидория ему не отвечал. Хитоши покачал головой. — Я так и думал. Разве твоя философия не в том, что мир без Причуд был бы лучше? Разве не ты свято веришь, что сверхсилы лишь неконтролируемо плодят преступность? Ты лицемер, вот ты кто. Даже собственную Причуду не потрудился стереть ради своей великой идеи.       — Я не лицемер! — Мидория поднял голос, и его слова прокатились эхом по всей пустынной постройке. Вопреки себе, Хитоши дернулся, испугавшись, сердце сильнее застучало в ушах. Мидория поднялся, ощетинившись, но спустя секунду тишины, успокоился. Он почесал затылок, отводя взгляд. — Извини, просто… не нравится мне, когда меня так называют. Думаю, ты понимаешь.       Мидория, видимо, подразумевал то, что раньше все сразу клеймили Хитоши как злодея, из-за его контроля разума. А сейчас он, состоявшийся герой, стоит перед тем, кто в школе одолел его своей броской, силовой Причудой. Где-то по пути их роли перемешались. Хитоши стал героем, а Мидория оказался злодеем.       — Не стоило сюда приходить, — пробормотал Хитоши, отводя взгляд, — я знал, что это была ошибка.       — Хито-… Шинсо… Ты знаешь, я ведь следил за тобой, — сказал ему Мидория, и Хитоши кожей почувствовал его взгляд. Он замер, а Мидория вдруг залепетал, на грани паники. — Подожди, нет, стой! Это не то, что ты подумал! Я просто отслеживал твой прогресс, как героя, у меня не было злого умысла! Я так же следил за Ураракой, и Иидой, и Тодороки, и, ну… за всеми. Вы все такие молодцы. Особенно ты. Я так скучаю по таким друзьям, как ты.       Позади Мидории, там, в мире за бетонной оградой, уже начинало смеркаться. Розовый закат перетекал в кроваво-красный, а небо стало тёмно-синим, полным сверкающих звезд. Хитоши посмотрел мимо Мидории на открывающийся пейзаж. Очередной порыв ветра неаккуратно сдул челку Мидории с его лица. Хитоши задрожал, скрещивая руки на груди, чтобы хоть как-то согреться и защититься.       — Тогда, может, не стоило становиться злодеем, — тихо и злобно бросил ему в лицо Хитоши. Мидория тоже отвлёкся на вид, оглянувшись на небо. Хитоши засомневался, но все же задал вопрос, который крутился у него на кончике языка. — Скажи мне, ты счастлив?       Мидория ответил не сразу, всё ещё глядя на небо.       — Я делаю то, что нужно, — ответил ему Мидория, возвращая на Хитоши мягкий взгляд, — слушай, пока ты здесь, давай хотя бы сделаем фото на память?       — Фото?       — Да, — кивнул Мидория, будто это была самая очевидная вещь на свете, — пока ты не ушел домой. Ты ведь до сих пор живешь с Айзавой-сенсеем?       Хитоши снова напрягся при упоминании своего учителя, единственного человека, которого он мог назвать семьёй. Но ничего удивительного здесь не было, Мидория всё ещё учился в академии, когда Айзава усыновил Хитоши. Конечно, он помнит.       — Ладно, хорошо, — согласился Хитоши, только ради того, чтобы мысли Мидории не задерживались на его доме, и на человеке, который живет с ним. Айзава мог за себя постоять, но… Хитоши не хотелось испытывать судьбу. К его облегчению, Мидория весь просиял после его слов и чуть ли не кинулся в его сторону. Хитоши сразу отшатнулся, и Мидория, поняв намёк, замедлил шаг.       Он подошел ближе к нему, но не слишком близко, уважая личное пространство, и, не успел Хитоши и глазом моргнуть, как у Мидории в руке оказался телефон, который тут же запечатлел их двоих. Мидория широко улыбался, будто они были просто парой школьных приятелей, которые снова встретились после долгой разлуки, Хитоши же глядел в камеру шокировано, настороженно.       — Как прошел день?       Впервые в жизни его дом казался чересчур ярким, а Айзава чересчур громким. Хитоши даже не пытался как-то скрыть свои эмоции — его голова раскалывалась с каждым сделанным шагом.       Сдай его. Сдай его, сдай его, сдай его…       — Хитоши?..       — Голова болит, — он прижал ладонь ко лбу, крепко сжал зубы и зажмурился, пытаясь выгнать из головы все мысли, пытаясь хоть как-то остановить эту невыносимую боль.       — Переусердствовал с Причудой? — голос Айзавы прозвучал взволнованно, тот даже не пытался это скрыть. Он сразу оказался у Хитоши под боком, и тот слегка приподнял голову, пытаясь сфокусироваться на лице учителя.       Скажи ему. Он поможет. Ты же знаешь.       — Нет… нет, — выдохнул Хитоши, слегка качая головой. Она болела, болела так сильно, и поток мыслей не прерывался, а он никак не мог рассказать никому о Мидории, ни полиции, ни даже Айзаве, человеку, у которого он всегда искал совета. — Нет. Просто… Просто мигрень. Пойду прилягу.       Хитоши попытался избежать разговора, неуклюже делая пару шагов вперед. Он бросил на пол сумку и начал преодолевать казавшийся бесконечным путь до своей комнаты, оставляя Айзаву у входа.       — …Я принесу тебе что-нибудь от головы, — сказал Айзава. Хитоши остановился у входа в комнату. Волнение и беспокойство в голосе учителя просто выворачивали Хитоши наизнанку. Лучше бы он накричал на него или отчитал. — Иди отдыхай.       — Пойду, — уверил его Хитоши, исчезая в тёмной комнате и закрывая за собой дверь, оставаясь в одиночестве.       Он знал, что надо сделать. Он знал, что надо сдать Мидорию в полицию, показать всем записку, показать, где они встретились, рассказать, что он узнал. Он не мог. Просто не мог.       Утром, сказал он себе, ложась в постель. Всё утром…       Изуку улыбнулся, смотря на фото в рамке.       Далеко не лучшее это было фото, учитывая, что Хитоши даже не улыбнулся, но Изуку и так был безмерно счастлив… Он просто хотел увидеться со старым другом и притвориться, что всё осталось как прежде, что они просто знакомые, которым много чего нужно наверстать.       Изуку повесил рамку у входа в свою спальню. Это было отличное место, и Изуку был очень доволен тем, как всё обернулось. Он получил, что хотел, и теперь у него, наконец, появилось фото, которым можно было украсить стены в квартире. Те стены, которые были вплотную увешаны газетными вырезками о Хитоши и всех остальных его друзьях, которые бросили его одного. Теперь каждый раз, отправляясь спать, он будет проходить мимо этого фото, смотреть на собственное улыбающееся лицо и вспоминать, как близко он стоял к своему старому другу. И, может, тогда он хоть на секунду сможет прикинуться кем-то, кто не был так безумно одинок.       Но, конечно, долго так прикидываться не выйдет. Утром всё вернется на круги своя, как было уже несколько долгих лет, и Изуку снова с головой окунётся в работу по уничтожению всех Причуд из их мира. Но до тех пор… он будет притворяться, и теперь у него для этого было целое фото.       Он стоял один, в своей тёплой, почти что уютной подземной квартирке, улыбался, глядя на свое единственное фото с другом, и спрашивал сам себя, а могло ли всё сложиться иначе?