Street Kings

Приятный холодный ветер, что впивается в тело, летя навстречу; свежий воздух, от одного вдоха которого, хочется утонуть в жадном желании глотнуть еще больше; яркие огни, сменяющиеся на высокой скорости вместе с окружающими сооружениями, и гудящий на всю округу мото-двигатель. Как бы посторонние люди описали ощущение, получаемое от этих компонентов? Удовольствие? Опьянение? Может быть жизнь? Да, несомненно, это подходящие слова, они и вправду описывают это прекрасное чувство. Но у человека, сидящего рядом с рыжим пареньком явно на уме другое и лишь одно слово — Свобода. Широко раскинутые руки, трепыхающаяся во все стороны ткань одежды, развивающиеся на ветру пряди волос, поднятой кверху головы. Глаза сомкнуты, и вот снова последовал еще один очередной жадный, но одновременно такой расслабленный глоток освежающего воздуха. Все казалось нереальным. Неужели человек в такие моменты действительно может быть настолько свободным? Мир обрел совершенно иной вид: теперь он казался не таким уж грязным и душным, как раньше. Возможно, это и вправду какой-то наркотик, что помогает отойти от реальности и получить максимальную дозу удовольствия, в связи чего проявляется жесткая зависимость. Для окружающих эти действия сплошное осуждение, но разве сейчас это так важно? Благодаря открытому «полету» на душе становилось легче; все мысли и тяготы, что преследовали ранее голову, исчезали, будто их никогда и не было; он заставлял забыть об этом, пускай и на короткий срок, пока транспорт не остановится. Но это будет потом. Разве можно думать о том, что еще не наступило или произошло? Нужно ценить текущие минуты жизни, чтобы в будущем об этом не жалеть. Кошачьи глаза пристально следили за расслабленным телом, которое ласкал ветер: положение было его неустойчивым, но даже так, если приглядеться, можно было понять, что даже если он упадет и разобьется, ему абсолютно будет все равно; он пользуется этим временем по максимуму и радуется этому. Уголки губ его были приподняты, образуя нежную улыбку. Он счастлив. Какое-то облегчение посетило сердце парня. — «Если ему хорошо, то и мне спокойно». — Постепенно мысли беспокойства улетучивались. Сейчас для Минхо существовал лишь довольный образ юноши, сидящего позади него, который явно наслаждался действующим моментом. В какой-то степени Хо даже понимал, в каком состоянии сейчас находился Джисон. Когда-то он находился на его месте. Он был всего лишь подростком, когда внутри было месиво разных эмоций: грусть, боль и отчаяние смешались с гневом и кровью, что приносили новые раны, о радости и речи идти не могло; он ненавидел этот мир, ненавидел школу и всех людей, что там находились. Но он не мог даже подумать, что его состояние когда-нибудь улучшиться. Такой случай представился не скоро, но он стоил того. Представить только: стоило ему только сесть за байк, как он понял; понял смысл всего ранее прожитого и того, что ждало его в будущем. Все стабилизировалось, стало на свои места. Того маленького разбитого обществом мальчика больше не существовало. И сейчас с ровной душой этот уже выросший мальчик пытался подарить эту стабильность другому. Только вот Минхо не знал: было ли причиной такого состояния Хана травля в школе или домашнее насилие или все-таки причиной послужила привязанность к спорткару. Ли было действительно интересно касательно этого, но лишний раз мутить воду он не хотел. Иногда спрашивая о прошлом, ненароком можно ранить человека тем же ножом повторно, поэтому на этот счет парень решил усмирить свой интерес и промолчать, одни лишь глаза пилили взглядом. Медленно, с предельной осторожностью, тонкие конечности Хана обхватили талию впереди него, сидящего парня. Уткнувшись носом в спину Хо, юноша сжал руки чуть сильнее прежнего. Джисон был неимоверно благодарен старшему за такие приятные чувства, он раньше никогда не думал, что гоняя на мотоцикле, можно ощутить нечто подобное. Хотя на этот счет сам парень сомневался: правда ли именно байк всему причина или это из-за того, что с ним рядом Минхо? Косуха, что была на Ли, плавно откидывалась назад. Холодные ладони аккуратно прижимались к телу закрытому тонкой футболкой. Через легкую ткань своей одежды, Хо чувствовал насколько низка температура конечностей, что прилегали к нему. Еще раз, посмотрев в боковое зеркало, в котором хорошо отражался образ Джисона, парень вспомнил о не совсем подходящей одежде младшего, ибо она имела много открытых мест, из-за которых юноше явно приходилось мерзнуть. Ли разрывался между вариантами выбора: или прибавить газу, чтобы скорее закончить заданный маршрут, или остановиться где-нибудь и подождать, пока Ханни не согреется. Казалось бы, второй вариант намного лучше первого, но в чем проблема: на часах было около часа с половиной, все здания, где можно хоть где-то погонять балду были закрыты, а поблизости круглосуточного видно не было. Время делало второй вариант бесполезным, оставался первый. Но что если Сонни еще больше замерзнет, когда он прибавит скорость? Голова шла кругом: место, до которого они должны были добраться, находилось уже очень близко, но в то же время так далеко. Парень, погрузившись в свои стратегические размышления, даже не заметил, как начал медленно, но верно зажимать рычаг тормоза. Кругом не было ни приятных мест, ни уютных работающих забегаловок; обстановка для остановки не очень ясная. Это вызвало сомнительные ощущения у юноши, сидящего позади Минхо. — Все в порядке? — громче обычного спросил Хан. Пускай скорость начала понижаться, но двигатель все равно продолжал гудеть как бешеный, отчего приходилось повышать голос, чуть ли не крича. Кончики пальцев шершавых ладоней незаметно стали врезаться в кожу. В голове было мутное непонимание происходящего: что могло произойти за такой короткий период времени? Волнение брало вверх. Джисон надеялся, что старший услышал его вопрос. Спустя пару минут так и не получив столь долгожданного ответа, парень решается переспросить ранее сказанное. Минхо слышал, что младший что-то ему говорил, но он не мог разобрать что именно. В ушах играл раскалывающий голову звон, что будто бы глушил посторонние звуки. Первые сказанные слова были словно в тумане, будто Ли окунули в воду и пытались утопить. Это такое смешанное чувство. Оно столь неприятное, что хочется просто отпустить руль и схватиться за голову. Не важно, если он упадет; не важно, если он пострадает или умрет; он готов на все, чтобы только избавиться от этого звона внутри. В туманных потемках сознания крался вопрос: отчего это все? Неужели от переживания о Джисоне? Хоть думать было трудно, но завораживающие мысли как-то могли проскочить перед глазами. Начало темнеть. Заметив это, Минхо ненароком испугался: ему казалось, что вот-вот и он свалится с этого чертого байка и разобьется нахуй; но не это беспокоило парня, а то, что с ним был и Джисон. Джисон сидел сзади и, если Хо упадет, то и Хан пострадает вместе с ним, а этого парень никак не хотел. Руки слабели и уже начинали подрагивать, звон постепенно притихал, а в глазах мелькала пропасть. — Хо… Минхо! Когда человек находится в наркотическом или опьяненном состоянии, как думаете: он может что-либо ощущать? Чувство расслабленности параллельно со слабостью, удовольствие в унисон с болью. Накатывает ощущение, словно все тело немеет, и невозможно пошевелить даже кончиком пальца. Это состояние оглушенности, потеря реальности — что может быть хуже и рискованнее в данный момент? Но верите ли вы, что один лишь зов человека может мгновенно все остановить? Все, чего так отчаянно боялись, за что переживали и беспокоились, можно было убить одним словом. Здесь даже сомневаться не нужно: в этом есть подвох. Человек, что поможет прекратить ваши страдания и излечить душу… — … Ли Минхо! — … а? — Останавливай. После того, как Ли наконец-то подал признаки жизни, сердце Хана немного отпустило. Как же больно сжималось все в груди, когда он не мог достучаться до старшего. Бушующее дыхание, снова стабилизировалось, но беспокойство по-прежнему осталось на месте.

***

— Держи, — сказал парень, тихонько протягивая прохладную газировку из рядом находившегося автомата с едой и питьем. — Спасибо, — сухо ответил второй, беря металлическую банку дрожащими руками. Джисон тщательно наблюдал за движениями старшего, и только спустя какое-то время присел рядом, на холодный бетонный бордюр. — Тебе нездоровиться? — Что? … А… Нет-нет, что ты. Со мной все хорошо, правда. — Тогда что случилось? Ответь честно, Минхо. Я же видел, что тебе было совсем не хорошо. — Возмущения не знали предела, но они имели на то право, ведь были они не в чистом виде, а вперемешку с волнением. Джисон и вправду очень сильно переживал за Хо потому, он хотел узнать, что стало причиной такого поведения старшего. — … Я не знаю. — Со стороны Ли раздался тяжелых вздох, — я правда не знаю. Я тоже думал об этом, но так и не пришел к окончательному выводу: что это может быть. — Парень прикусил губу. Раздался скрежет металла. — Но сейчас все и вправду хорошо, меня отпустило. Ты можешь не волноваться. — Боже, да как мне не волноваться ты, котяра рыжий?! — легкий толчок в плечо. Послышался протяжный больной стон — это Минхо так драматизировал свою «боль» от «жестокого» обращения к нему со стороны младшего. Джисон не понял шутки, поэтому резко оторвал руки подальше от тела Ли, но в то же время бегло подскочил и начал валить вопросами о самочувствии Хо, параллельно прося прощение. Рыжеволосый юноша умилялся с такого Джисона; ему было приятно наблюдать, как Хан заботился о нем. Хотелось еще чуть-чуть попритворяться и подразнить младшего ради такого чудного зрелища. В своей голове Ли отметил: у Ханни есть еще куча милых сторон, о которых в будущем ему предстоит узнать. Раздался скромный смешок. — Что? Ты смеешься? Ты смеешься?! Да как ты…! — Прости меня, бурундучок, ты просто такой милый. Я не сдержался. — Да ты издеваешься. — шепотом. — Вовсе нет, хотя может быть всего чуточку, но нет. Ты, правда, милый, Ханни. — Следом за красивыми словами последовало легкое прикосновение губ Минхо с кожей тыльной стороны руки Джисона. От такого неожиданного жеста красная краска мигом разукрасила кончики ушей младшего; они горели, как и сама душа. В голове прошло воспоминание о людях, что описывали какое-то приятное чувство. Все они говорили: «Это нечто сладкое, крутящее или же пархающее». Джисон пытался сравнить это описание с нынешним ощущением, но по сравнению с ним все было иначе: не было никакой сладости, лишь жжение; не было чего-то пархающего, ибо огонь, что распространялся внутри, все сжигал на своем пути. Что же это за чувство, что они описывали? Любовь? Может быть привязанность? Непонятно. Чтобы это ни было, Джисон ощущал это по-другому, не как все. Тело продолжало тонуть в обжигающем омуте. Была надежда, что этого никто не заметил. Настораживало, что этот «никто» сейчас сидел прямо напротив еле дышащего Джисона, что отчаянно пытался успокоить свое пылкое сердцебиение. Как же потушить это состояние? — Что… что ты творишь! — Джи резко дернул свою руку на себя, разрывая телесный контакт. — А что, не нравится? — на лице показалась хитрая улыбка, а кошачьи глаза своим голодным взглядом, словно пытались обнажить парня и разглядеть его душу во всех непристойных позах. — Что? Боже, о чем ты? — Если не имеешь ничего против, то и не возмущайся. — Второй парень хотел было что-то промолвить, но его мгновенно перебили, не дав начать. — Кстати, мы уже рядом с тем местом, куда я хотел тебя отвезти. Давай все-таки, как запланировано, проведем остаток этой ночи? — якобы подгоняя события, намекнул Хо. — Ты серьезно? — удивленные глаза вылупились прямо на Ли. Было две смешанные между собой причины такой реакции: офигевание от тупости Хо и его шуток и охуевание с его планов, не смотря на собственное «не очень» хорошее состояние. — Вполне, — с легкостью ответил тот. — Ты реально нечто, — саркастично хмыкнул Джи, — тебе уже точно лучше? Может не стоит так спешить? — Я уже сказал тебе, бельчонок: со мной уже все хорошо и причин для переживаний у тебя не должно остаться. В чем тогда проблема? — В ответе Ли не нуждался, его в принципе это не волновало: ему было все равно. Он нежно прихватил Хана за предплечье и потянул за собой, отходя от прежнего места небольшими шажочками. Сам же Сон говорить и не планировал. Он считал это бесполезным: все равно старший поступит по-своему. Он уверенно тащился, позади, не сопротивляясь. — Почему ты вечно меня зовешь белкой или бурундуком? И вообще, ты что-то одно не можешь выбрать? — Во-первых, не белка, а бельчонок; не бурундук, а бурундучок. Во-вторых, ты похож на них. В-третьих, мне нравится все милое, поэтому не могу. Стоило Минхо только сесть на мотоцикл, как в голову ударило «молнией»: он вспомнил первоначальную причину своего волнения. Обернувшись на скромно стоящего Джисона, Хо сначала окутал его своим взглядом, а затем незамедлительно снял свою косуху и кинул ее Хану. От неожиданности юноша немного испугался, в связи чего вздрогнул, но в итоге все же сумел поймать одежду. Следом последовал вопросительный взгляд, который парень устремил на старшего. — Надевай, не стой столбом. Джи догадался: Хо уже понял, что он замерз; без лишних вопросов, по типу «зачем?», он начал укутываться в брошенную ему одежду. Пока Ли довольно наблюдал за процессом, на его лице неосознанно светилась легкая улыбка. Обратив на это внимание, Джисон подумал: «И кто тут еще милый?». Тихо хмыкнув, парень уселся рядом на сиденье, опираясь головой о спину старшего. Забота Ли была как мед для души: так приятно, так сладко. Не успел Минхо завести мотор, как почувствовал: нечто теплое обворачивалось вокруг него. Руки, что находились в карманах кожаной куртки, распахнулись в разные стороны; поддавшись немного вперед, Джисон ухватился конечностями за стройный торс другого юноши, образуя преграду для рвущегося холода. Минхо бы не сказал, что Джисон был таким уж теплым для подобных вещей, скорее он сам был частью этого холода; но почему-то когда Хан укрыл его, ему стало чуть теплее. Хоть косуха и не смогла полностью прикрыть тело второго, было достаточно и того, что Хан пытался согреть Минхо собой. — Ну, а что же ты делаешь? — ухмыльнулся. — Ты тоже замерзнешь, если будешь без верхней одежды. Одна футболка тебя не спасет, милый котик, поэтому хоть так, но я поделюсь с тобой теплом. Да и если мы будем обмениваться температурой собственных тел, так мы быстрее согреемся, и шанс того, что кто-нибудь замерзнет, будет ничтожно мал. — Что ж, хорошо. Я не против, бурундучок. Согревай меня, только прошу, делай это аккуратно, не обожги случайно. — На романтическую шутку ответа не последовало, но в принципе и не нужно было. Минхо было достаточно видеть лицо парня, который утопал в собственном смущении. — «Прекрасно». — Разговоров больше не было. Парни тронулись с места.

***

Красивые просторы природной равнины, где росли ночные цветы, были окутаны нежным блеском луны. Город, что находился где-то вдали, ярко сиял своими огнями. Небо ночное — купол земли, было усыпано крапинками белой краски. Звезды, что одиноко украшали темное полотно, напоминали о прошлых невзгодах. Шумели листья, пел слабый ветерок и только там, вдали, слышались напряженные звуки всякой механики. Казалось, идиллия. — Неужели это место ты хотел мне показать? — слезая с мотоцикла, промолвил Джисон. — Да, ты прав, — помогая своему другу не упасть, ответил Ли. Чуть пройдя дальше, Джисон увидел, насколько же там было красиво. Ощущений не передать. Сердце замирало в холодном потоке, будто сейчас, смотря на это, Хан топил себя в ледяной воде под равнодушным лунным светом. Взгляд быстро метался в разные уголки изображения, что попадало в поле видимости его глаз. Сфокусироваться на чем-то одном было невозможно: каждая деталь, каждый момент — все было уникально и насколько превосходно, что чувство восхищения никак не хотело уходить. Спутнику юноши очень понравилась такая реакция. Если сказать честно: Минхо на нее и надеялся, ведь для него это место нечто особенное. — Здесь так красиво, — шепотом сказал Сон. — Да. Двое парней тихо стояли рядом друг с другом, спокойно любуясь изящной картиной. Им нравилась атмосфера, что витала в воздухе, и сладкий аромат цветов, которые росли неподалеку в больших количествах. — А почему именно это место? Все ли дело в красоте? — Джисону было весьма интересно узнать причину выбора Минхо. Можно ли предположить, что Хо пытается как-то открыться ему? Или это место для их будущих совместных душевных посиделок? Сердце все никак не успокаивалось, а интерес все рос и рос. Это поставило второго парня в неловкое молчание. Ли думал: а может ли он рассказать об этом? Можно ли об этом вообще говорить? И не пожалеет ли он потом, если скажет? Вопросы заполняли голову. Как же трудно порой бывает ответить на чей-то вопрос. — Знаешь… — Подожди, — Джисон резко прервал того. Он медленно приблизился сзади вплотную к парню и обвил того руками, укутывая его остатками кожаной куртки, впуская в свое личное пространство. Голову Хан положил ему на плечо, чтобы лучше слышать, о чем тот шепчет. — Все, теперь можешь рассказывать. — Сопротивляться Хо не стал: сил не было. Он скромно улыбнулся и поближе прижался к Хану. Его действия избавили старшего от лишний мыслей: теперь он мог спокойно рассказать об этом месте. — Когда я учился еще в средней школе, я частенько сюда приезжал. Раньше… меня сильно травили. Честно, я даже не помню за что. Будем считать это обыденным делом среди учеников — подростков. Параллельно с травлей в школе были проблемы дома, с семьей… Было больно: и физически, и морально… Не подумай, что я слабак какой-то, и сейчас жалуюсь на свое прошлое, просто… — Ли замялся. — Блять… — Почувствовав волну неприятных ощущений у своего спутника, русый юноша осторожно коснулся губами открытого участка шеи Хо, произнося слова «не волнуйся, я так не думаю». Парень, получивший нежный поцелуй, вздрогнул от неожиданности. Минхо понял, что Хан пытался его успокоить, за это он ему благодарен. Предъявлять что-либо Хо не стал, вместо этого он продолжил свою историю. — И когда мне было невыносимо плохо, я приходил сюда. Это место будто исцеляло все мои раны. Оно стало для меня особенным и очень важным… Я видел, как тебе было плохо, поэтому думал, что это место тебе поможет так же, как и мне когда-то. — Это очень мило с твоей стороны — ты знал это? — смешок. — Спасибо, Хо. Спасибо, что доверился мне и рассказал о своем прошлом, хоть и немного. Спасибо, что, несмотря на неприятные воспоминания, решил помочь мне. Спасибо за заботу, за переживание. Я правда тебе во многом благодарен. Я хочу быть такой поддержкой и для тебя, чтобы тебя больше никто не смел обидеть. Я хочу быть рядом, хочу защищать тебя. — Руки еще больше зарывались в ткань одежды старшего, а хватка становилась все сильнее. — Позволишь ли ты мне… быть с тобой рядом и оберегать тебя? — дрожащий голос выскакивал наружу, слезы так и хотели показаться на пухлых щеках юноши. Для Джисона было славным, что он мог их сдержать, ведь сейчас показать себя таким — не самая лучшая идея. — Хорошо, Ханни. Позаботься обо мне, — прошептал Минхо, напоследок целуя в лоб младшего. Человек, что поможет прекратить ваши страдания и излечить душу, появится в вашей жизни спонтанно. Вы доверитесь ему, взамен он поможет проложить вам путь в утопию. Этот человек станет для вас особенным. А вам нравятся милые вещи?