Виноватая

Если бы Кристина была наблюдательной, она поняла бы, что к чему еще у входной двери. Из квартиры доносились меланхоличные аккорды «Estatic fear». Музыка, прекрасно подходящая для рождения новой тоски или удобрения уже имеющейся. Если Лара, обычно равнодушная к тяжелым вещам, начинала вслушиваться в тревожный спор гитары и скрипки – пиши пропало. Но Кристина никогда не отличалась наблюдательностью. А сейчас – взбегая по лестнице к двери с двумя заветными тройками – и подавно. Если бы девушка пребывала в спокойном настроении, она поняла бы, что означает отстраненность в глазах открывшей дверь женщины. Но и душевное равновесие не входило в число достоинств Кристины. Поэтому она просто кинулась на шею хозяйке квартиры, потянулась губами к губам. Лариса уклонилась, подставляя щеку, и только сейчас подозрения нахлынули на девушку. – Ты чего? – удивленно спросила Кристина, всматриваясь в дорогое лицо. – Ничего, – женщина мотнула головой, отмахиваясь от вопроса. – Как дела? Дежурные слова прозвучали так неприветливо и сухо, что Кристина в растерянности отступила на шаг. – Да что с тобой? – Ничего, – упрямо повторила Лариса, – ты заходишь или так и будешь в дверях торчать? – Захожу, – торопливо закивала Кристина, хотя предательское ощущение близкой ссоры уже висело в воздухе. Но девушка, всю неделю дожидавшаяся вечера пятницы, не решилась уйти. Ужинали в молчании под медленное течение гитарных переборов. Кристина то и дело поглядывала на женщину, но боялась заговорить, чтобы не наткнуться на очередное неудовольствие. Впрочем, выглядела Лариса просто замечательно, и девушка не раз и не два опускала смущенный взгляд обратно в тарелку. Когда трапеза подошла к концу, а музыку выключили, Кристина глубоко вздохнула, предчувствуя неприятный разговор. Она не ошиблась. Лариса Викторовна, преподаватель истории и практикующий социолог, наконец, удостоила свою студентку пристальным взором. За полтора года непростых отношений девушка наизусть выучила, что означает подобный взгляд. Точно знала к чему приведут недовольно приподнятая бровь и жесткость в уголках безукоризненно очерченного рта. – Лара, – нерешительно начала Кристина, – ты, похоже, опять на что-то обиделась, но я как всегда не пойму на что. Честно… – Вот как, – неприязненно произнесла женщина, и Кристина разом прочувствовала пропасть, разделявшую ее восемнадцать лет и тридцать четыре года учительницы. – А если хорошенько подумать? – Да я только этим и занималась, пока мы кушали, – невесело призналась Кристина. – И как? Результат нулевой? – ядовито поинтересовалась женщина. Девушка расстроенно отодвинулась на стуле. Желанный вечер грозил обернуться обидами и упреками. Хотя нет. Не грозил – оборачивался. – Я уже не знаю, что делать, – пожаловалась Кристина. – Даже когда все хорошо, ты находишь какие-то мелочи… настолько незначительные, что пройти и не заметить… а ты раздуваешь из них целое представление, и меня и себя мучаешь… – Чудесно, – Лариса скрестила руки на груди, и Кристина невольно отвлеклась на игру форм под серой обтягивающей блузой, – теперь ты еще и обвиняешь меня? – Лара, – взмолилась девушка, – ну, перестань меня тиранить! Ты сидишь, как грозовая туча, которая вот-вот начнет биться молниями! Я уже как на иголках, ты же видишь… Прости, я не хотела тебя ни в чем обвинять. Скажи, чем я провинилась. Мы обговорим и забудем, ладно? Только не надо все портить… Осень стучалась в окно желтым пламенем кленовых листьев. Довершая картину разлада, зачастил мелкий противный дождь. Ветер охотно сыпанул в стекло горстью водяных капель. Ученица и учительница вгляделись в пелену подступающих сумерек. Потом друг в друга. – Да, Ковалева, – едко заметила женщина, – хорошо, что у нас гуманитарный ВУЗ. Боюсь, что высшая математика стала бы для тебя серьезным испытанием – проблемы с логикой на лицо. – Да ну ее, мою логику, – жалобно протянула Кристина. – Расскажи, чего дуешься. Неужели я так много прошу? – Хорошо, я тебе помогу, – согласилась Лариса. – Дам небольшую подсказочку. Сегодня. В перерыв между второй и третьей парами. Вспоминаешь? Кристина хлопнула ресницами – точь-в-точь, как гораздо более красивые девушки в присутствии понравившихся парней. Только совершенно искренне. – Между второй и третьей? – переспросила студентка. – Мы стояли у входа в старый корпус. Курили… Я знаю, тебе не нравится, что я курю. Но я же бросаю! Уже почти бросила! – Да при чем тут! – желчно процедила Лариса. – Вспоминай дальше! В такие моменты эта уверенная и яркая женщина могла дать фору любой семидесятилетней карге. Сплошная жестокая язвительность, самые здравые доводы, бессильно пролетающие мимо ушей… – Сдаюсь, – Кристина шмыгнула носом, готовая заплакать, – Наверное, мне лучше уйти! Не знаю, чего ты взъелась. – Какой-то дурень попросил тебя закурить! – закричала Лариса, стукнув по столу с такой силой, что посуда отозвалась нестройным звоном. – И ты улыбнулась ему! Так, будто была готова прыгнуть к нему в постель! Или может, уже прыгнула, а? Кристина потрясенно выпрямилась. – Лара, ты понимаешь, что говоришь? Это Юра из 27-ой «В». Какая постель, о чем ты?! У него есть девушка! По сравнению с которой, я нервно курю в сторонке… Мы просто улыбнулись друг другу. Простая вежливость, понимаешь? – Простая вежливость? Врунья! Я все видела! – Лариса вскочила, порывисто отошла к окну. – Уходи, знать тебя не желаю! Катись к своему… как его… Кристина сморгнула слезы, не давая влаге скатиться по щекам. Вместо нее заплакал дождь, чертя извилистые дорожки на пластике стеклопакета. – Опять твоя дурацкая ревность на пустом месте! – Кристина невольно всхлипнула. – Ладно, ты снова выиграла! Как и всегда. Девушка выждала несколько секунд, привычно смиряя гордость. Знала – иначе будет только хуже. – Прости меня, я была неправа! Мне не стоило улыбаться Юре... только не прогоняй меня… Она подошла к неподвижной женщине. Обняла за талию, уткнулась лицом в копну длинных черных волос. Надежда на примирение, как водится, умирала последней. – Прощаешь? – успокаивающе спросила Кристина. И заработала звонкую пощечину, отшвырнувшую ее обратно к обеденному столу. – Лара! – в ужасе закричала девушка, и хозяйка откликнулась на ее призыв, правда совсем не так, как того хотелось студентке. Женщина схватила Кристину за волосы, грубо дернула на себя, отступая вбок. Девушка старалась удержаться на ногах, но не смогла. Пролетела мимо Ларисы, падая грудью на стол. Сметенный на пол поднос огласил кухню протестующим дребезгом, стоявшие на нем чашки разлетелись, устилая паркет битым фаянсом. Лариса цепко потянула за шевелюру, запрокидывая голову Кристины так, чтобы девушка увидела свое отражение в зеркале над столом. Открывшееся зрелище лишь подчеркнуло вопиющее неравенство сил. Статная фурия-брюнетка с горящими глазами цветом под стать дымчато-серому одеянию и обычная, ничем не примечательная девушка в нарядной кофточке и джинсах, еле сдерживающаяся, чтобы не разреветься в голос. Кристина пару секунд взирала на собственное растрепанное и курносое отражение, а после сильная рука учительницы оторвала ее от столешницы. Развернула к себе. Девушка подавилась именем женщины, когда кулак Ларисы пребольно познакомился с ее животом. Кристина пошатнулась, но руки преподавательницы держали крепко, не давая возможности согнуться. Девушка инстинктивно попыталась вырваться. Куда там! Настольный теннис раз в две недели не мог соперничать с послужным списком женщины, включавшим в себя биатлон, троеборье и несколько лет в цирковом училище еще в школьные годы Ларисы. Вошедшая в раж учительница уже не сдерживала себя, и ссора едва не переросла в форменное избиение. – Как ты посмела! – восклицала Лариса, раз за разом находя удобную мишень на теле первокурсницы. – Ты же знаешь, как меня ранят такие вещи! И знаешь, что я не потерплю твои блядские улыбочки кому попало! Кристина, задохнувшаяся от нешуточной боли, со звенящей от затрещин головой, вскрикивала, ожидая только одного. Когда ей позволят упасть. В конце концов, это произошло, и девушка с облегчением соскользнула на пол. Сперва уселась, потом свалилась на бок, обхватив себя руками. Закашлялась, пытаясь набрать побольше воздуха. Лариса попятилась, словно сама не веря в произошедшее. Пики ее настроения сменялись так же быстро, как возникали. Теперь от Кристины не требовалось внимательности или спокойствия – достаточно было просто поднять глаза на сгорбившуюся Ларису, сразу утратившую свою королевскую осанку. Всего один взгляд и Кристина сполна получила бы желаемое. Жаркие объятия, бессвязные извинения, томительные ласки в спальне. Возможно, даже слезы раскаяния, чем Лариса нечасто баловала свою избранницу после выяснения отношений. Но самая прочная пружина не выдержит, если сжимать ее постоянно. Вырвется из креплений, прыгнет неизвестно куда. Или останется на месте, но уже сломанная и ни на что не годная. Студентка выбрала первый вариант. По иронии, не менее жестокой, чем тумаки Ларисы, Кристина сама перечеркнула благоприятный для себя исход. Она, перевернулась с боку на бок, не поднимая глаз. Демонстративно отвернулась от хозяйки. – Гадкая бесчувственная стерва… – прошептала девушка. – Что я вообще с тобой делаю? Только время теряю… Наступило скомканное молчание. Упоминание о потерянном времени было ударом ниже пояса, пускай и заслуженным. Лариса очень волновалась при любых сравнениях их возраста и трепетно относилась к вопросу общего будущего. – Теряешь время? Ах, вот как ты заговорила! – с мстительной расстановкой произнесла учительница, нехорошо склоняя голову к плечу. Вина за рукоприкладство моментально сменилась обидой и злостью, и этим превращениям не было конца. – Да, Ковалева, – заметила женщина, – напрасно я относилась к тебе как к взрослой. Ты, оказывается, еще не выросла из ребячества. Что ж, сейчас мы плотнее займемся твоим воспитанием… Кристина завопила, когда Лариса вторично запустила пальцы в ее волосы и практически поволокла в спальню.