Виноватая

Женщина швырнула девушку на кровать. Именно швырнула, а не просто подтолкнула – Кристине показалось, что не прошло и полсекунды, как паркет под ногами сменился всколыхнувшимся матрасом. Девушка задергалась, сбивая ногами покрывало. Скатилась на пол, приземлившись на четвереньки. Пока Кристина воевала с гравитацией и головокружением, Лариса захлопнула дверь в спальню, неумолимо провернув ключ в замке. Прошествовала к шкафу, в котором хранила всякое барахло – наверное, единственному месту в квартире учительницы, где не царил абсолютный порядок. Кристина встала, опираясь на спинку кровати, – девушке хватило потрясений в прямом и в переносном смысле. Но когда она сделала нерешительный шаг к двери, Лариса перегородила дорогу. Кристина посмотрела на преподавательницу, потом – на то, что она держала в руках, и девушке стало дурно. Старый ремень давно почившего отца Ларисы, еще заставшего последние дни НКВД. Коричневая кожа зияла многочисленными потертостями, некогда позолоченная пряжка потускнела, выцвела темными пятнами. – Лара… – пролепетала Кристина, – ты же не собираешься… Ей не хватило духу облечь свои опасения в слова. – «Лара» была до того, как оказалось, что ты просто теряешь время со старой кошелкой, – учительница говорила ровным, но проникновенным голосом, как будто читала лекцию группе оставшихся на повторку балбесов. – Теперь, Ковалева, переходите на «Ларису Викторовну», если не возражаете… давайте без фамильярностей. – Это у нас что, ролевая игра? – Кристина образцово побледнела. – Давай завязывать. Пожалуйста! Я не фанатка такого… таких… забав… Тебе мало было вытереть мною кухонный пол? Лара? – Лариса Викторовна! – прошипела женщина, с хлопком рванув ремень за разные концы. – Повтори! – И не подумаю! – собрав воедино остатки воли, воспротивилась Кристина, – маразм какой-то! – Сама выбрала, – туманно предупредила учительница, и ее голос не сулил девушке ничего хорошего. Последующие пять минут вместили в себя столько событий, что хватило бы на целую главу эротического триллера. Погоня по тесной спальне, настигнутая жертва, короткое отчаянное противоборство, барахтанья побежденной в снимаемой с нее верхней одежде, однотипные «ты что» и «ты чего», хлынувшие сплошным потоком… Лариса тщательно следила за фигурой, каждое утро отводя полчаса для гимнастики и растяжки. Сегодня шведской стенке учительницы пришлось послужить в новом, до сих пор неиспробованном амплуа. – Отпусти! – Кристина вырывалась и брыкалась с удивительной для нее самой резвостью, но скоро все равно очутилась привязанной к перекладине турника за вытянутые вверх руки. Поскольку вместо веревки учительница использовала резинки от эспандера, попытки девушки освободиться так и остались попытками. – Не передумала? – спокойно спросила Лариса. – Н-насчет чего? – запинаясь, пробормотала Кристина, чувствуя себя замечательно беззащитной – вздернутая за связанные руки, облаченная лишь в кружево черной комбинации – ни дать ни взять заправская жертва маньяка. – Хотя бы насчет извинений. Или насчет уважительного обращения. На твой выбор. – Но ведь… Похоже, Лариса прекрасно помнила науку молодости, а ее учителя недаром ели свой хлеб. И хотя на сей раз вместо циркового хлыста было куда менее грозное орудие, самого движения Кристина так и не заметила. Ремень на миг распрямился, прижавшись к правой ягодице девушки, и, звонко щелкнув, отскочил назад. Гордые надежды Кристины не издать ни звука моментально пошли прахом. Девушка чуть не подпрыгнула и постыдно заголосила, скорее от испуга, чем от боли. – Лара! – она крутилась на импровизированных путах, пытаясь рассмотреть красноватый след от удара под узким зигзагом трусиков. – Перестань! – Лариса Викторовна! – учительница поправила нерадивую студентку с вежливой, но непреклонной сдержанностью. – Договорились? – Я не понима… аай! – слово прервалось выкриком, когда симметричный удар опоясал левую половинку Кристины на той же высоте. – Я буду реветь! – предупредила девушка, отчаянно блефуя, – или орать, слышишь? – Будешь! – усмехнулась истязательница, и Кристина действительно закричала, когда жесткая полоса ремня прошлась по нежной коже ее бедер. Больно не было, но обжигающие прикосновения вкупе с собственной беспомощностью, рождали такую обиду, что девушка честно вознамерилась разреветься. Лариса не подарила ей такой возможности. Ремень щелкнул раз, другой, третий… Слезы не могли подружиться с невольными возгласами, а хлесткие удары рождали последних с завидной регулярностью. Поэтому Кристина, очень занятая ожиданием следующего щелчка, напрочь позабыла о желании плакать. Осталась только тишина, поедаемая выразительными звуками наказания. – Ну как, Ковалева? – азартно поинтересовалась Лариса, – будете отвечать, как положено, или сразу в деканат за хвостовкой? – Ты – чокнутая, – слабо ответила Кристина, настолько утонувшая в череде касаний ремня, что перерыв казался чем-то невообразимым. – Настоящая садистка… – Тогда осталось превратить тебя в настоящую мазохистку, – заключила женщина, только бурное дыхание выдавало ее взволнованность. – Кажется, задатки есть… – Оставь меня в покое!! – Не дождешься… Женщина отложила ремень, подходя к Кристине. Одним ловким движением лишила девушку бюстгальтера, повисшего на бретельках и ничего больше не закрывающего. Нижняя часть гардероба и вовсе сползла до щиколоток девушки, повинуясь настойчивым рукам Ларисы. – А это зачем? – вздрогнула Кристина. Осознание всей глупости вопроса нахлынуло мгновением позже. Одновременно с заново хлестнувшим ремнем. Удар получился филигранным по исполнению – потертая кожа метнулась вперед с устрашающей скоростью, но в результате легонько огладила обнаженную грудь Кристины. Ремень оставил розовый отпечаток на мягкой плоти. Отскочил назад, хищно щелкнув, – как змей, уговаривающий Еву предаться запретной страсти. Девушка ответила бессвязным набором гласных букв, закончившимся протяжным «о». – Входишь во вкус? – Лариса оттянула ворот блузы, словно ей не хватало воздуха, румянец густо заливал щеки женщины. – Нет, – выдавила Кристина, стараясь прийти в себя. – Врать нехорошо, Ковалева! Разве не знаешь?– пожурила учительница. – Видимо, тебя еще долго перевоспитывать. Продолжим? Когда ремень лег в ложбинку между грудей, девушка стиснула зубы, не издав ни звука. Такой героизм не устроил Ларису, и женщина размахнулась еще раз, целясь чуть выше. Кристина твердо вознамерилась молчать и дальше, но стоило краешку ремня дразняще укусить за сосок, студентка разыграла невольный, но полновесный этюд. С закатыванием глаз под лоб, глубоким нутряным стоном и натягиванием обездвиживших руки резинок… – Ларочка… – выдохнула Кристина, уже не знающая, чем закончить обращение, – просьбой о помиловании или мольбой не прекращать. Тело предавало девушку, кончики грудей самовольно напряглись, бесстыдно сигнализируя о желаниях хозяйки. – Уже лучше! – похвалила учительница, – а то ты так убедительно говорила о нелюбви к подобным забавам, что я почти поверила… Ремень еще дважды бережно обнимал груди девушки, потом опять вернулся к ягодицам уже более жестко, помедлив, горячо приник к животу Кристины чуть выше лобка… Девушка постанывала, дрожа и извиваясь в ловушке эспандера. Посмотри она на Ларису, ей бы польстило восхищение в глазах учительницы, с учетом того, что студентка не блистала особенной статью или красотой. Но сейчас все внимание Кристины было сосредоточено на своих ощущениях, взгляд затягивало красноречивой поволокой. Следующий удар стал последним за этот вечер. Кристина подписала безоговорочную капитуляцию, сама потянувшись навстречу ремню. Кожа скрипуче срослась c юным телом, вырвав у студентки имя и отчество женщины. Два слова, подкрепленные жадным требованием продолжать. – Развяжите! – простонала Кристина, ее бедра ходили по кругу, словно уже участвуя в акте любви. – Развяжи… не будь стервой… – Так-то лучше! – торжествующе ответила учительница. Лариса остановилась, отбросила в сторону на славу потрудившийся инструмент. Подошла к девушке, на ходу стягивая блузу, стоптала длинную домашнюю юбку. – Развяжи… быстрее… – прошептала Кристина, – я не могу больше ждать… – Смотрю, ты завелась не на шутку! – довольно улыбнулась Лариса, распутывая резинки на перекладине. Лишенная опоры Кристина упала на руки женщины, обвила шею – ноги почти не держали ее. Промахнулась с поцелуем, уткнувшись в плечо. Сердце девушки бухало так, что, казалось, его слышит весь дом. Лариса подхватила Кристину – легко, как ребенка. Полуобнаженная женщина отнесла нагую девушку на кровать. Уже не швырнула, а аккуратно уложила на сбитое в кучу покрывало. Кристина увлекла Ларису на себя, как утопающий, схватившийся за спасительный круг. Но даже сейчас Лариса не удержалась от демонстрации превосходства, задержав действие, пока Кристина не заворочалась, тихонько хныкая. Только тогда пальцы женщины погрузились во влажное тепло лона девушки. Кристина вздрогнула, прижимаясь к Ларисе. Она уже была доведена до предела, и единственное движение руки обрушило студентку в зияющую бездну удовольствия. Лариса с усмешкой глядела на Кристину, не узнавая ее. Обычно скованная девушка, часто заканчивающая любовь просто довольным вздохом, билась в объятиях учительницы подобно выброшенной на берег рыбе. – Лара! – восклицала Кристина, как будто учительница могла исчезнуть, если ее имя не будет постоянно звучать в маленькой спальне… Наконец, девушка успокоилась, но еще долго лежала молча, приходя в себя, будучи не в силах внятно объясниться. Даже рассчитывай Лариса на взаимную ласку, Кристина была не в состоянии ответить. Все, на что хватало девушку, – это затуманившийся и благодарный взгляд… Впрочем, Лариса не настаивала. Она и так сполна получила желаемое.