Поттер. Последний из рода

Битва за Хогвартс. Второе декабря тысяча девятьсот девяносто седьмого! (Я считаю, что лишние полкниги троица фигней прострадала). Некоторые слизеринцы сражались за Поттера. Беллатрикс убила Молли Уизли. Поттер попал в Волан-де-Морта заклятием Сектумсемпра. Волан-де-Морт схватил за шкварник Беллатрикс и смылся. Выжившие Пожиратели последовали за ним. На стены нескольких кабинетов наложили замораживающие заклинания, устроив временный морг. Погибших не разбирали, поэтому и убитые Пожиратели, и те, кто защищал Хогвартс, лежали вместе. МакГонагалл мертва, Хагрид тоже. Джинни Уизли исчезла. Волан-де-Морт Снейпа не убивал, зельевар сам выловил Поттера и показал воспоминания. Глава 1 В круглой гостиной Гриффиндора царил хаос: повсюду были разбросаны книги и валялись сваленные на пол пергаменты. Пол был усеян осколками разбитых в пылу битвы окон. В центре комнаты лежал перевернутый стол, словно размахивая в воздухе тремя нестругаными ножками. Четвертая, вывернутая из гнезда, сиротливо торчала в сторону. На одном из уцелевших столов чернела клякса разлившихся чернил. На стенах были видны следы от шальных заклинаний. В гостиной было холодно, дотлевавшие угли в камине не справлялись с морозным воздухом. С улицы, не имея препятствий в виде оконных стекол, задувал холодный ветер. Но парню, находившемуся в гостиной, не было до этого дела. Гарри Поттер быстро скидывал вещи в дорожный рюкзак. Он был серьёзен и сосредоточен. Единственное, чего он сейчас желал больше всего, так это успеть смыться незаметно для окружающих. Палатку он уже сложил. Сложил в сумку и немного вещей, бросил пару баночек с зельями, которые он стащил из кабинета Снейпа. В планах было только спуститься на кухню и попросить домовиков дать ему немного еды на всякий случай. Ведь кто знает, когда еще ему улыбнется удача обзавестись провиантом. Затянув горловину рюкзака и защелкнув замок, Гарри развернулся к выходу из гостиной Гриффиндора и выругался. Рядом с круглым выходом, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стояла разъярённая Гермиона Грейнджер. Её грязные, местами опаленные джинсы, и синяя, заляпанная темными пятнами крови водолазка облегали тонкую фигуру как вторая кожа, а непослушные каштановые волосы были растрёпанны больше обычного. Гарри обречённо вздохнул и опустил рюкзак на пол перед единственным уцелевшим диваном и с выражением крайней усталости на лице рухнул на этот диван сам, поняв, что его затея провалилась. После того как Волан-де-Морт сбежал, оставив на полу главного зала яркое напоминание о себе в виде лужицы своей крови, Гарри решил последовать за ним, пока Лорд не излечился, и по возможности добить. Как до него добраться и как его одолеть Гарри понятия не имел, но философски рассудил, что главное начать. Но Гермиона всё испортила. Явилась как всегда вовремя: как только он собирается сделать очередную глупость. Гарри не хотел вновь рисковать её жизнью, да и остальными тоже. Девушка всё ещё подпирала стену спиной. Гарри поднял голову и снова на неё посмотрел: невысокого роста, мальчишеская фигура, каштановые волосы до пояса, затянутые в тугую, но сейчас растрёпанную косу, лицо с тонкими чертами без всякого макияжа, карие глаза с золотыми искорками, курносый веснушчатый нос, крупноватый рот и решительный подбородок. Нет, она не была некрасива. В ярости даже наоборот. Напряжённая фигура, как у готового броситься на жертву хищника, недоверчивое лицо и глаза, светившиеся яростью. Все это делало ее невероятно грациозной. Гарри никому никогда не признавался, что ему безумно нравилось, когда Гермиона злится. В такие минуты хотелось, чтобы вся её ярость обрушилась на него. Наверное, у него действительно с головой проблемы. Когда Гермиона сердилась, она была невыносимой, но её ярость заставляла кровь парня закипать, как при полёте на метле, как при поцелуях с Джинни. Хотелось прижать Гермиону к стене и никогда никуда не отпускать. Гарри вздохнул ещё раз, уже для того, чтобы сбить прерывистое дыхание из-за разыгравшихся гормонов и, закрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Гермиона. Он боялся за неё даже больше чем за Джинни, но у Гермионы есть Рон, он сможет её защитить. Гарри заставлял себя в это верить. Рон просто обязан её защитить... Гарри планировал сбежать, чтобы больше не видеть её рядом… и Рона тоже. Это не ревность, для неё нет причин. Его лучшие друзья поняли, что любят друг друга. Он был рад. Правда, рад. Любит он Джинни, а Гермиона … Он просто желает ей счастья. И просто не может жить без неё. Он это понял после той ночи, в Отделе Тайн. В ту секунду, когда увидел её лежащей поверженной, на пыльном полу. Если бы Невилл тогда не подсказал ему, что Гермиона жива, он бы просто лег рядом и уже не встал. После всех этих смертей, пыток, бойни Гарри отчётливо понимал, что сражается ради неё. Свою надежду он уже потерял. — Ты куда-то собрался, Гарри? - её звенящий от негодования голос обдавал холодом не хуже сквозняка, а по телу бежали мурашки, но отнюдь не от страха или раздражения. — Можно подумать, теперь я куда-то могу уйти, - не открывая глаз, с грустной усмешкой проговорил Гарри. – Уйти без тебя, без вас. Зная нрав подруги, Гарри ожидал чего угодно: криков, истерик, обвинения в эгоизме, разъяренных желтых канареек, в конце концов, но ничего из этого не произошло. Гермиона оттолкнулась от стены, пересекла комнату, скрепя тяжелой подошвой по разбитому стеклу и со вздохом непередаваемой усталости тяжело плюхнулась рядом с ним. Гарри, подняв голову, с интересом посмотрел на подругу. Ничего нового за сегодняшний день он не увидел, только ссадина на лбу и рукав водолазки, перевязанный пропитавшимся кровью бинтом. С прошлой ночи она так и не переоделась — все время пропадала то среди раненых, то в кладовой мадам Помфри. Гарри пришла в голову мысль, что если так выглядит Гермиона, то что же он сам увидит в зеркале? Перед глазами явилась картинка растрескавшегося зеркала. Уголки губ парня дернулись от этой мысли, но в улыбку не превратились: он разучился улыбаться. — Будешь меня отговаривать? - просто, чтобы хоть что-то сказать, разрезать тишину, удостовериться, что они все ещё дышат. Гермиона хмурилась и покусывала губу, что говорило о том, что она о чем-то размышляет. — Ты без нас пропадёшь, - тихо прошептала она на пределе человеческого слуха, но в пустой, разгромленной перестрелкой гостиной Гарри отчётливо её расслышал. Голос звучал так обречённо, что спорить с ней Гарри не посмел. «Без тебя я точно пропаду», - подумал он. — Я устал вами рисковать, - тихо проговорил парень, ещё лелея слабую надежду убедить подругу. Гермиона открыла глаза и в упор посмотрела на Гарри. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Гарри смог рассмотреть в её карих глазах вековую усталость. И как так случилось, что восемнадцатилетняя девушка может иметь такой изнеможденный вид? Редкие веснушки совсем пропали, а на скуле темнела пыль. Ему так захотелось к ней прикоснуться, стереть тревогу, поселившуюся в ее глазах. Очередной слабый порыв ветра, ворвавшийся в разбитое окно, бросил волосы в лицо девушке, и она машинально потянулась рукой вверх, чтобы убрать их, но её опередил Гарри. Он завёл развевающийся локон за ухо Гермионы, однако руку не убрал. Через мгновение девушка почувствовала нежное прикосновение тыльной стороной его пальцев к своей щеке и чуть ниже. Гермиону бросило в жар, и она опустила взгляд. Гарри тут же одёрнул руку. Наверное, будь у него сестра, она была бы похожа на Гермиону. — Неужели ты не хочешь немного отдохнуть? – всё так же тихо говорит она. - Всего пару дней, ну или до завтра... хотя бы, - она почти умоляет. Гарри отчётливо понимал, что уже не уйдет без них. Где-то в глубине души он был счастлив, что так вышло. Как же все-таки низко - лгать самому себе. Гарри снова вздохнул, уже обреченно, закрыл глаза и уткнулся лбом в висок Гермионы, обхватив при этом ее талию руками: — Конечно, крестовый поход возобновится завтра, - пробормотал он ей на ухо, вдыхая запах лечебных зелий, исходящий от ее волос. Гермиона не двигалась, не говорила, но Гарри почувствовал, что она улыбается. Чему, интересно, минутной передышке или своей очередной победе над ним? *** Гермиона в тысячный раз перепроверяла содержимое своего рюкзака из плотной ткани, сменившего маленький клатч. Её спина была напряжена как струна, а взгляд задумчив и сосредоточен, но движения были легкими и привычными, будто она собиралась отправиться на пикник с друзьями, а не бог весть куда. Джинсы она очистила от пыли, синюю водолазку сменила на коричневую и дополнила удлинённым серым вязаным жилетом. Ни дать ни взять девушка решила сходить на посиделки с друзьями. Она сердилась. Гарри не выяснял причин, но, судя по виду парня, сидящему на соседней кровати, к нему самому это отношения не имело. Рон, закутавшись в свой бордовый свитер с уже давно вытянувшимися рукавами, хмуро поглядывал на Гермиону. Комната девочек была перевернута вверх дном, как и всё в башнях Гриффиндора. На месте шкафа зияла дыра в коридор, на стене болтался прицепленный за один угол плакат Ведуний, у ближайшей к двери кровати весь балдахин был обуглен. Как выяснилось, антимальчиковое заклятие действует только на несовершеннолетних. Гарри стоял в святая святых, прислонившись плечом к оконной раме, и безучастно смотрел в окно, туда, где за лесом и Чёрным озером расплывается по небу только занимавшийся розово-серый рассвет. Вниз он старался не смотреть, Гарри и так прекрасно помнил, во что превратились дом Хагрида и коридоры Хогвартса после сражения. Боевые заклинания вполне себе можно использовать как таран: и в стене дыру сделают, и осколки людей зацепят. Сейчас особой разрухи видно не было – туман покрывал почти весь двор перед замком. Туман вообще вечная проблема этой части Хогвартса. Близкое расположение озера дает о себе знать. Гарри не любил туман. Туман скрывает и обманывает. Никогда не знаешь, кто в нём может скрываться, поджидая тебя, готовый броситься, когда ты совсем этого не ждёшь. Клубящееся молочное марево внизу напомнило Гарри о том, куда они снова направятся. Если по-хорошему, то нужно было двигаться немедленно, а не терять несколько дней в Хогвартсе. Его до смерти утомили эти дни. Каждый из выживших участников битвы считал своим долгом высказать Гарри благодарность. Кто-то искусно, кто-то не слишком, маскируя страх и разочарование. Глупо было бы думать, что никто не понимал, что значит ранение Волан-де-Морта. Ему нужно было не пустить кровь, а убить. Он устроит теперь настоящий геноцид. Теперь уже не имеет смысла маскировать свои преступления под вуалью новых реформ и закрывать скалящимися масками лица. Резкая смена власти несёт неизбежные потери. Кто был другом для одного правителя, может оказаться предателем для другого, и если новый правитель желает завоевать преданность своих людей, а верноподданные требуют чьей-то головы, как залог его любви – они получают эту голову. Гарри оставалось только надеяться, что эта самая голова только его и друзья не пострадают. Одна только мысль о том, что Гермиона может погибнуть по его вине, холодила кровь. Ночью он не спал. Во время их странствий надобность в продолжительном сне исчезла как-то сама собой. Сегодня он не мог заснуть из-за шрама. Впервые за много месяцев он не беспокоил своего обладателя. Вообще. После того как Волан-де-Морт уничтожил в нем свой крестра́ж, Гарри перестал ощущать себя целым. Как будто на него нацепили мантию на три размера больше и постоянно чего-то не хватало, потому что было слишком свободно. Уже третий день, а именно столько они оставались в Хогвартсе, Гарри не мог найти себе место. Он бегал по полуразрушенному Хогвартсу в поисках какого-нибудь дела. Хватался за любое дело, пытался занять каждую свободную минуту, только лишь бы не копаться в собственных ощущениях. Сознательно доводя себя до животного отупения, только бы не испытывать ничего кроме естественных потребностей, не задавать один и тот же вопрос: мог ли он сделать еще что-то? Потерять стольких друзей за одну короткую ночь — это было слишком даже для него. Страшнее кукольно-бесстрастных лиц мёртвых Люпина, Тонкс, Фреда, Хагрида и еще многих других, только неизвестность. Что стало с Джинни? Где Лаванда или сёстры Патил? Их тела не нашли. Значит ли это, что они живы? И насколько это хорошо или плохо? Нет ответов, а он так устал блуждать в темноте. Рыжий долговязый парень на соседней кровати недовольно поглядывал на девушку. Эти двое успели уже дважды поругаться за это время. В этот раз обошлось без канареек и рукоприкладства. Гермиона выпрямилась и с удовлетворённым видом окинула комнату взглядом. Рон заёрзал на кровати, его глаза бегали от стены к стене, пытаясь найти идею для примирения. - Гермиона, - осторожно позвал Рон. Гермиона раздраженно выдохнула и захлопнула замочек рюкзака с громким щелчком. - Оставайся, если хочешь, – не глядя на парня, сердито проговорила она. Изображать равнодушие было очень сложно, и она, собственно, и не пыталась. Недавняя ссора и так вывела её из себя. Гермиона уже устала доказывать парню, что покончить раз и навсегда с Лордом - единственная разумная мысль на сегодняшний день. Гарри напрягся и прислушался к разговору друзей. Рон за эти три дня с ним не разговаривал, всё времени не было. Он за одну ночь лишился матери, брата и сестры. Наверное, никому эта ночь не принесла горя больше, чем семье Уизли. Джорджа только на вторые сутки удалось оттащить от тела близнеца. - Я не хочу ОСТАВАТЬСЯ! – вскакивая с кровати, закричал Рон. – Я не хочу, чтобы ты куда-то шла. Мы уничтожили крестражи, и ОН серьезно ранен. Авроры его найдут и добьют. Зачем нам заниматься этим самим? Думаешь, они без нас не справятся? Гарри уже не первый раз за это время заметил, что Рон не очень рад перспективе снова вести кочевой образ жизни. Он не винил друга. Разумеется, Рон отправится вслед за Гермионой, но восторга ему это не прибавляло. После того как Джинни исчезла, Рон вообще был сам не свой. Стал задумчивым и угрюмым. На попытку поговорить и поддержать не реагировал. Вскоре его оставили в покое. В конце концов, у него на глазах убили мать и брата. Что до самого Гарри, то он испытывал двойственные чувства. Джинни вероятно в плену и стоило как можно скорее помочь ей. Но с другой стороны – совершать необдуманных поступков не хотелось. Его геройство и так стоило многим людям жизней. Больше никаких: "вдруг повезет". Теперь без предварительной разведки он и шагу не сделает. - Рональд Уизли, ты что, совсем не понимаешь? – теперь кричала уже Гермиона. - Тот-Кого–Нельзя-Называть серьёзно ранен, но только пока. Я очень сомневаюсь, что для него не найдётся целителя. А как только он излечится, станет еще опаснее, и тогда Гарри... - Ты права, Гермиона, - не позволив девушке закончить, Поттер заговорил абсолютно спокойным голосом. - Он станет еще злее. Гарри больше ничего не добавил. И Гермиона вопросительно на него посмотрела. Гарри тяжело вздохнул. - Ты же понимаешь, что он захочет добраться до меня. Любыми методами. И не только до меня. Я не удивлюсь, если он отдаст приказ о запрете на моё имя. Глаза Гермионы вспыхнули яростным огнем. Гарри мог поклясться, что языки пламени вспыхнули в камине чуть сильнее. Помимо собственной воли на его губах проскользнула ухмылка. Проскользнула и исчезла. - И именно поэтому мы должны пойти с тобой, – голос Гермионы звенел от переполняющих её эмоций. - Во-первых, мы с Роном не позволим застрять тебе где-нибудь с твоей удачливостью. Во-вторых, ты уж точно не будешь беспокоиться, живы мы с Роном или нет. Мы будет рядом. Рон открыл рот от гневного монолога Гермионы. Гарри шокировано посмотрел на девушку. Кажется, война плохо влияет на Гермиону. Гермиона тем временем развернулась и в упор посмотрела на Рона: - И Джинни, - Рон вздрогнул. - Ты ведь хочешь ее вернуть?