Поттер. Последний из рода

Погода в Англии в декабре месяце – это время, когда самым приятным времяпрепровождением является сидение возле камина, в любимом уютном кресле, держа в руках бокал горячего глинтвейна и неспешно раздумывая о погоде за окном. Посиделки за старым деревянным столом, в тесной палаточной кухне, продуваемой всеми ветрами, оказались неравноценной заменой домашнему уюту. Еще больше в весёлую дружескую компанию не вписывались хмурые лица друзей. Ужин Гермионы опять безбожно подгорел, что отнюдь не прибавило Рону настроения. Из-за несчастного леща, почерневшего на один бок, эти двое опять поругались. Девушка демонстративно, с грохотом расставляла кружки с еще дымившимся чаем. Рон сердито расковыривал кусок рыбины, по-видимому, представляя себе своих врагов. Гарри задумчиво грыз гренку. Раскидав по полочкам имеющуюся в распоряжении информацию, Гарри понял, что раскидывать, собственно, нечего. Первое – он выяснил, что Снейп оказался не таким уж предателем, а возможно даже наоборот. Второе - они сейчас, как кроты, вынуждены пробираться к логову Волан-де-Морта, потому как у Малфоев он вряд ли будет гостить, а где запасная штаб-квартира ПС, друзья не знали. Третье – нужно найти какого-нибудь Пожирателя Смерти и «вежливо» спросить, как добраться до его хозяина. Гарри ошпарился выплеснувшимся чаем, Гермиона, виновато улыбнувшись, накрыла его руку своей. Рон недовольно зыркнул на них. Гарри убрал руку, взъерошил волосы, чтобы оправдать движение и обреченно вздохнул: Рон достал со своей ревностью, нашел к кому ревновать. Можно подумать, что они с Гермионой когда-то давали повод. Нет чтобы, наконец, сообразить, что они вообще-то воюют, причём воюют вслепую. Шрам у Гарри сейчас, конечно, не болел, но и связь с красноглазым монстром тоже исчезла. Поэтому что именно и где творит свои грязные дело Темный Лорд остается загадкой. К тому же Поттер подозревал, что лечить от порезов Сектумсемпры Волан-де-Морта будет Снейп. Во-первых, хотя бы затем, чтобы не светиться лишний раз. Во-вторых, он единственный знает, как это безобразие исправить. В-третьих, несмотря на то что Снейп показал ему, Гарри, свои воспоминания, на чьей именно тот стороне осталось для него загадкой. И вообще, вся эта история с его мамой отдаёт душком. Что-то здесь не вяжется. Ну да, были они друзьями, да, Гарри и сам припоминал, что из той сотни раз что Снейп на него орал, он ни разу не упомянул Лили Эванс. Как будто она вообще к Гарри никакого отношения не имела. Но любить? Любил настолько, что всё равно отправился добровольцем в армию Волан-де-Морта, чтобы истреблять таких, как она? Очень правдоподобно… Впрочем, относиться к Снейпу по-прежнему Гарри уже не мог. - Нам нужно заглянуть в магический Лондон, - произнёс, наконец, Поттер, так и не придумав ничего более дельного. В палаточной кухне стало тихо. Тишину нарушал только размеренный стук капель мокрого снега по брезентовой крыше. - По-моему, он сошел с ума, - медленно проговорил Рон, обращаясь к Гермионе. Девушка от него только отмахнулась. - Ты хочешь заглянуть в Лютный переулок, - догадалась она. - Зачем? - По-другому узнать, где окопался наш общий друг, у нас, боюсь, не получится. - Так они нам и сказали, - пробурчал Рон с недовольным лицом. Гарри стремительно поднялся из-за стола, обогнул Гермиону и забрал у Рона тарелку с кашей, в которую он превратил рыбу, и выбросил в пластиковое ведро под стойкой вместе с тарелкой. - Я волоком с собой никого не тащил, – как можно нейтральнее внес коррективы Поттер перед тем как выйти из палатки под промозглый дождь. *** Первое, что почувствовала Джинни, перед тем как окончательно проснуться, – холод. Холод и неудобный матрац. И воспоминания навалились снежным комом. Бойня в Хогвартсе, Гарри бледный и какой-то уж слишком взрослый. А ведь не так много времени прошло. Рон рядом с Гермионой. Мертвый Фред. Падение мамы, в ее взгляде только сожаление. Гарри и его заклинание ударяет в красноглазого монстра. Его побег. Медленно успокаивающаяся кутерьма. Почему-то смотреть Гарри в глаза как-то нестерпимо больно. И она сама. Её собственный побег, персональное предательство. Рон видел, как она склонилась над Драко и активировала его мобильный портал. Его лица в тот момент она не забудет никогда. Где-то за сизым маревом раздается осторожный стук стакана о стол. Рыжеволосая ведьма открывает глаза, и ей в глаза бьёт полуденное солнце. Она резко садится в кровати. У стены на старом и неопрятном кресле сидит напряжённый блондин, в одних школьных брюках и, подперев голову рукой, созерцает вид из окна. Джинни может поклясться, что ни хрена он не видит сквозь мутные стекла единственного окна. Джинни слишком часто видела Драко вот в таком состоянии. Ему страшно и одиноко. А теперь и она сама знает, что такое «страшно и одиноко». Странно, но она не испытывает ненависти к Белле. Только какую-то пустоту внутри. За прошедший год многое изменилось, в том числе и сама Джинни. Она слишком часто в последнее время балансировала на грани. Драко, почувствовав на себе взгляд, обернулся. По его лицу проскользнула тень. О чём бы он сейчас ни думал, делиться своими мыслями он не планировал. - Собирайся, – резким и предельно равнодушным голосом. - Ни тебе, ни мне не стоит долго здесь находиться. Он встаёт и машинально прикасается к своей метке. Это движение тоже знакомо Джинни. Она так много времени провела со слизеринцем, что, кажется, выучила все его движения и жесты. Девушка подавляет разочарованный вздох. Он никогда не говорит «мы». Всегда либо «ты», либо «Я». Намеренно ставит между ними барьер. Он одевается и уходит. Останавливаясь в дверях, не оборачиваясь, говорит: - Я найду что-нибудь поесть, - и уходит, тихонько притворив за собой дверь. Рыжая девушка усмехается грустно усмехается про себя. Она даже не могла бы сейчас толком объяснить, что она делает. Весь этот год был каким-то безумным. Начиная со свадьбы Билла и Флёр и заканчивая вчерашней битвой. Где-то между этими событиями был Драко. Джинни даже себе не могла объяснить, как они оказались в одной постели во второй раз. Первый раз она вспоминать не хочет. Больно и противно. Впрочем, она сама его довела... ... Ей не стоило возвращаться в Хогвартс. Она думала об этом каждый день с тех пор, как вышла из поезда в Хогсмиде. Новые школьные реформы, новые учителя, строжайший режим — всё это вызывало священный ужас. Старые оставшиеся учителя ходили мрачные и угрюмые, они даже не имели возможности помочь. Студенты факультетов прибывали в прострации. У всех на уме было одно и тоже: «Что же будет дальше?» Создание филиала ОД было всего лишь попыткой вырваться из ужаса, окружившего их со всех сторон. В ответ на эту своеобразную акцию протеста была воссоздана Испекционная дружина во главе с Малфоем. С этих пор Драко похоже решил, что Джинни дня не проживет без его общества. Появлялся неожиданно (якобы) и «скрашивал» одиночество бедненькой «оставшийся без опеки Поттера нищенки». Однажды он до жути напугал её, затащив в один из пустых классов, но отпустил. Предупредив, чтобы помнила его благородство. А потом он неожиданно исчез, его не было недели две в школе. Джинни была вся на нервах, но не из-за беспокойства о Драко. Она боялась, что произошло что-то ужасное, о чём пока ещё никому не сообщили. Она ждала возвращения Малфоя почти с таким же нетерпением, как вестей от Гарри и Рона с Гермионой. Вернувшись, Драко перестал обращать на Джинни и других гриффиндорцев внимание. Ходил злой и недовольный. Когда Джинни почувствовала, что не выдержит больше ни дня без информации, она решилась на полное безумие: во что бы то ни стало добыть подлинные новости о ходе этой чёртовой войны. И источником такой информации должен был стать Малфой. Выбор простой и логичный, вот только Драко спросить она забыла. Чтобы снова нарваться на внимание Малфоя, понадобилось довести до бешенства Дружину. Единственной причиной, по которой её в тот вечер не убили и не закопали где-нибудь под теплицей, стал Драко. Настучал всем по самолюбию, схватил «кретинку» под рученьки и приволок в свою (!!!) комнату. Добиваться от парней того, чего она хочет, Джинни давно научилась. Малфой исключением не был. Сложно было уже потом. Потребовался не один день, чтобы уговорить себя смотреть в собственные глаза в зеркальном отражении и ещё столько же, чтобы признаться себе, что в объятьях Драко она находила успокоение. Каждая ночь с ним обновляла ее, придавала сил... Страх пришёл потом. Когда она увидела снова лицо Гарри. Джинни испугалась, что больше ничего в её теле не откликается на его присутствие. Воспоминания об их близости полностью вытеснил Драко. Джинни не могла остаться и позволить мракоборцам добраться до него. Она не влюбилась, но не могла равнодушно оставить его. Только вчера вечером Джинни утвердила план. Она с помощью Драко проберётся в стан Пожирателей и будет помогать Ордену Феникса бороться. *** - Я иду под дезилюминатором, ты под мантией меня страхуешь. Рон прикрывает тылы. Всё. - Мне это не нравится, - взмахнув копной каштановых волос, проговорила девушка. - Нужно учесть детали и неожиданные последствия… - При возникновении «неожиданных последствий» сразу же, без предупреждения трансгрессируем на площадь Гриммо, – как можно спокойнее проговорил Гарри. - Не в первый раз. - Вот как раз этот «не первый» меня и беспокоит, - раздражённо напомнила Гермиона. - Все пройдёт хорошо, – как можно увереннее проговорил Гарри, глядя в шоколадные глаза. - Мы не будем светиться. Просто послушаем, о чём треплются эти уроды, и всё. - Ладно, - судя по тону, «ладно» там и не пробегало. Гарри сам толком не мог сформулировать, что именно он может услышать в грязном пабе Лютного переулка. Наверное, просто хотелось какой-то деятельности. В лабиринтах Лютного переулка как всегда мрачно и гулко. Хотя, сейчас в Англии нужно очень постараться, чтобы найти солнце. Гарри шёл впереди, за ним шуршала мантией Гермиона, где–то позади плёлся Рон. Через пару поворотов они уткнулись в тупик, оказавшийся по совместительству пабом «Гарцующий гиппогриф». Гарри старался идти тихо, чтобы не бросаться в глаза. Он ненадолго остановился и окинул паб взглядом. Гермиона под мантией нервничала. Гарри будто кожей чувствовал её напряжение. Рон тоже остановился, внимательно следя за призрачным контуром. Они прошли мимо уже трех заведений, но Гарри остановился только рядом с этим. Узкая улочка была шириной в метра три, и паб как бы перекрывал ее. Гарри сделал шаг влево, напряг слух и услышал напряженное дыхание Гермионы. - Не трясись ты так, - тихо прошептал-выдохнул Гарри. Гермиона вообще дышать перестала. Видимо, потеряла его из поля зрения и испугалась, когда услышала за своей спиной голос. - Подо мной уже кладка вибрирует. Сокрытая мантией-невидимкой, Гермиона нервно хихикнула. Что бы она там не говорила, Гарри прекрасно знал, как она боится. Он сам боялся, но его страх проявлялся как-то извращённо. Как впрочем, вообще всё, что было в его жизни. - Я заметил люк на крыше или что-то вроде. Через него я пролезу, – Гарри почувствовал движение и шуршание мантии. Почему-то Поттер был уверен, что Гермиона остервенело мотала головой. - Нет, – яростный шепот. - Не трать время, Гермиона, – нервный выдох и она схватила его за прозрачную руку. - Тогда лучше окошко погреба, - висящая в воздухе тонкая кисть указала на маленькое зарешеченное окошечко. - Там внизу. - Издеваешься? В него только кошка и пролезет, – зашипел Гарри. Нашла время шутить. - И спрячь руку под мантию. Рука тут же исчезла. - Я помогу, – голос звучал нетерпеливо и раздражённо. Гарри неуверенно посмотрел на «тайный ход», но решил понадеяться на Гермиону и пошёл к нему. Рядом зашуршала мантия. Тихий шепот - слишком далеко, Гарри не успел разобрать слова заклятия. Решётка окошка начала расширяться, дробя кирпичную кладку, сковывающую её движение. В безлюдном переулке это звучало особенно громко и жутко. Когда решётка расширилась настолько, чтобы Гарри мог ползком ее преодолеть, прямо над ухом пробежался поток тёплого воздуха - еще одно заклинание. Гарри даже не вздрогнул – он знал магию Гермионы. Решётка пошла волной, будто потревоженная ветром водная гладь. Гарри коснулся ее рукой, и ладонь прошла сквозь решетку. - Гермиона, все известные профессора трансфигурации тебе в подмётки не годятся, – восхищенно проговорил Гарри. Гарри еще пару секунд помедлил и ногами вперед нырнул вниз. Изнутри послышался сначала глухой стук, следом звон разбитого стекла и отборный мат. - Я в норме. Через час не выйду – уходите, – и Гермиона услышала удаляющиеся шаги. *** «Гермиона, все известные профессора трансфигурации тебе в подмётки не годятся». Только смущённо заливаться краской или гордо задирать нос Гермионе не хотелось. Она вычитала это заклинание в той ужасной книге и, использовав его, чувствовала себя грязной. «Через час не выйду - уходите». Конечно! И почему он так хочет от них избавиться? Неужели Гарри не понимает, что он один не справится? Девушка плотней укуталась в мантию. Помогло плохо. Сквозняки, гуляющие по Лютному переулку, пробирали до костей. А может наоборот, слишком хорошо понимает? Осознаёт, что не вытянет - надорвется? Они-то втроём знают цену этому чёртовому пророчеству. Гермиона подумала и пришла к выводу, что тоже гнала бы от себя друзей. Зачем погибать вместе, если выиграть нельзя? Но Гарри она этого не позволит. А если Поттер хочет от неё избавиться, то ему придётся ее убить. Она пойдет за ним куда угодно – и в огонь, и в воду, да хоть в ад, если понадобится! Впрочем, если взять в расчёт их последние несколько месяцев, в аду поспокойнее будет. Когда неделю назад Волан-де-Морт, израненный, схватил Лестрейндж и исчез в серой дымке, Гермиона злорадно улыбнулась. «Всегда с ним, всегда вместе…» А спустя несколько дней она сама точно так же пошла за своим собственным «лордом». Верная сателлитка Гарри Поттера. Самая верная и самая преданная, что бы ни случилось. Как будто бы она дала клятву вечной верности. Ей только на левой руке не хватает алого феникса, или молнии у основания запястья. Гермиона едва сдержалась от смешка. Это у неё, наверное, нервное. Лютный переулок действовал на нее удручающе. Как и любое место, пропитанное тёмной магией. Как не крути, а она всё же маглорождённая. Нервное, веселье вдруг пропало. Гермиона сравнила себя с фанатичной Лестрейндж и задалась вопросом - а она сама осталась бы верна Гарри после четырнадцати лет в Азкабане? Ответить себе Гермиона не успела. Послышался неуверенный вопросительный шепот. Рон. Он её потерял. - Я здесь, - звенящий шепот. Прозрачная голова парня повернулась на звук, кивнула, и его фигура словно растворилась в тени стены. Рон. Рональд. Такой милый. Такой родной. Только вот внутри больше ничего не отзывается на его прикосновения, слова, взгляды. В тот день что-то произошло. В тот день, когда он ушёл. Что-то очень важное и что уже больше никогда не изменится. Как будто она стояла на развилке двух тропинок и выбирала – куда? И ведь выбрала. Гарри. Хм. В последнее время Гермиона часто размышляла, почему? Почему она осталась с Гарри, когда могла уйти с Роном. А он ведь звал. Почему осталась? Разве чувства не должны быть сильнее разума. И надумала же на свою голову. Гарри ведь всегда был рядом, когда был ей нужен. Вспомнила, как он успокаивал после вечеринки на шестом курсе. Как танцевал с ней в палатке, пытаясь развеселить. И, чёрт возьми, понять, остановиться на забуксовавшей мысли, что вот это «рядом» ей нужно куда больше, чем мягкие, тёплые объятия Рона. Рон всегда ассоциировался с домом. Дом - Рон был маленьким и уютным. С очагом, горячими пирожками и травяным чаем с мёдом и молоком. Гарри. Как Гермиона ни пыталась, она не могла представить дом Гарри. В мыслях мелькали палатки, похожие на их собственную, зашарпанные комнаты пабов или мрачные пыльные штаб-квартиры. И в тот момент, когда Гермиона решила, что это то, что её вполне устраивает, из раздумий её не то что бы вывел, выкинул, луч заклинания, летящий в сторону Рона. - Протего, – на автопилоте, выдавая себя, вскрикнула Гермиона. Она успела, но эффект неожиданности вышел смазанный. Она полностью себя раскрыла. Как в переносном, так и в прямом смысле (мантия раскрылась, свалилась на плечи). Глупо было надеяться, что нападавший мог быть один. Ответный Ступефай полетел в Гермиону уже с другой стороны. Вспышки заклятий освещали обшарпанные стены Лютного переулка. Среди этого светопреставления Гермиона заметила нападавшего на нее мага. Чёрный балахон со сверкающей под капюшоном серебристой маской. Пожиратели Смерти. Оставалось надеяться, что их встреча только случайность, а не спланированная акция. Рон сражался со своим противником. К счастью, у него было хоть какое-то преимущество. Отбив очередное заклятие «своего» Пожирателя, Гермиона скользнула в проулок, которыми, словно еловая ветка, ветвился весь Лютный переулок. Первое, что заметила девушка: улочка здесь очень скользкая, второе - кататься на коньках куда сподручнее, чем на подошве осенних сапог. Девушка не удержала равновесия и с обидным «ай» несолидно плюхнулась на задницу. В двух дюймах над ее головой пронесся луч заклинания. Гермиона не попыталась встать, а, расстелившись плашмя на льду (специально его здесь наморозили что ли?), отправила заклинание в противника. Послышался глухой удар тела об лед. Гермиона рано записала себя в победители. Следом донёслось нестройное перечисление её родственников и подозрение их в интимной связи с парочкой самых неприспособленных для этого магических животных. - Фу, как грубо, господин Пожиратель, – притворно возмутилась Гермиона. – Ступефай! По мнению Гермионы не попасть в лежащего на спине и болтающего ногами и руками, как жук, Пожирателя было невозможно, но она справилась. Пожиратель извернулся, не пытаясь подняться, и сверкнул зелёным лучом Авады. Краем сознания Гермиона уже понимала: барахтаться бессмысленно, но гриффиндорское упрямство сделало свое дело: «Экспеллиармус!» Смертельное и обезоруживающее заклинания встретились на полпути. Всё равно, что пытаться поймать бладжер сачком для ловли бабочек. Боевые заклятия не рикошетят. Зелёный луч поглотил серебристый и вклинился в его траекторию полёта. Гермиона вскрикнула от неожиданности и обжигающей боли в ладони. Её волшебная палочка разлетелась в мелкие щепки прямо у нее в руке. Ладонь пульсировала от боли. Гермиона старалась не обращать на неё внимания и пыталась встать. Смерть пронеслась мимо нее, сделав предупреждение, Гермиона знала: следующего не будет. Она не умрёт на коленях. «Интересно, а Гарри в курсе, что здесь происходит или сначала убили его, а потом принялись за нас?» - как-то отстранённо подумала Гермиона. Держась за обледеневшую стену, Гермиона поднялась, но смысла в этом уже не было. Пожиратель Смерти, нахально открыв мерзкое лицо, злорадно ухмылялся. Гермиона его знала. Это один из бывших преподавателей Хогвартса - Керроу. Его волшебная палочка была направлена Гермионе в грудь. Она даже не успела испугаться, Керроу схватил девушку за выбившуюся из-под пальто косу и опрокинул на спину. Гермиона упала, и боль эхом отозвалась в спине и затылке. Должно быть, шапку где-то потеряла. Ещё Гермиона как-то безразлично отметила, что Керроу больше не скользит. Следующее, что она увидела - это вспышка Заклятия Смерти.