Впадина

Начало сентября. За окном машины виднеются пожелтевшие листья деревьев. Уткнувшись лбом в окошко, Томас слушает песню. Нет, вы не подумайте что это та самая сцена из типичных американских фильмов про тяжелых подростков. Хотя, возможно в этом есть доля правды. Грустно понурив сидит этот «тяжёлый подросток». Таковым Джонаса называет только его мать. Переезд из его тихого городка, и из его всей «любимой» школы никак не задело Томаса. Наоборот же, он как-то даже рад таким обстоятельствам. — Чёрт, Томас, попробуй хотя бы скорчить лицо будто бы рад своей новой школе, — выдыхает мать брюнета, — ты хоть понимаешь что из-за одного тебя, переезжаем все мы, даже Терезе пришлось сменить школу из-за теб… — Мам, хватит — проговаривает голубоглазая брюнетка, не дав своей матери закончить сказанное, — Томасу итак сложно, так ещё и ты со своими обвинениями, — твёрдо закончила девушка посмотрев тяжёлым взглядом на мать. Начинается. Заново. Томас хорошо понимает, что этот переезд удался для всех сложным. Особенно, Терезе. Ведь из-за него самого, ей пришлось оставить в своей школе все что было дороже жизни. Друзья, тёплые воспоминания, и. их родной дом. Но все же, сколько бы Джонас не думал, в голову никак не укладывается то, что теперь ему возможно придётся заново проходить — «этапы привыкания к школе». Издевательства, ссадины и царапины стали частичкой его повседневной жизни. И Томас никогда бы не посмел думать о том, что в этой новой академии его не будет ждать тот же буллинг. «-Раз, два, опускайте идиоты. Живее. Не то сейчас нас заметят, и придётся придумывать оправдания. А потом неделю потыкать этой чёртовой директрисе. " Под глазами темнеет, Томасу приходиться невольно пытаться задержать дыхания под водой. А точнее, под водой туалета. Он понимает как вода подступает под его глаза, нос, и в рот. Это чёртово ужасное, неприятное чувство. Джонас задыхается, когда его полминуты держат насильно, давя на голову. Его руки судорожно дрожат, зная что ему не остаётся ничего, кроме того чтобы принять эти побои. Ссадины, и не хочется говорить, порезы.» Эти воспоминания дают знать, что не стоит забывать об этом прошлом, которое день за днем тянет Томаса в глубокую яму. Он лишь пытается выкарабкаться. Но стоит ли? Эта яма настолько глубокая, что приходится лишь смириться с тем, что никто не подаст тебе руку поддержки. Каждый божий день, когда его избивали на крыше школы, он надеялся что это будет его последним днем. Когда он сможет свободно вздохнуть, и попрощаться со страданиями. Томас, хотел бы улететь подальше от всех проблем, от вечно ворчащих родителей, от издевательств, и от всего внешнего мира. И вот, наконец Томас наблюдает как двери его прошлого закрываются. Но закрылась ли дверь настолько прочно, насколько возможно? И есть ли подтверждение того, что этот юный кареглазый парень не потерпит те же унижения, пытающиеся окончательно растоптать его на землю, утопить глубоко на дно океана. Да настолько глубоко, будто в Марианскую впадину. Но остаётся только гадать. И надеяться. *** Резко проснувшийся Томас, слышит как они уже подъезжают к академии Эллиот. С виду эта академия оказалась намного больше, нежели чем на фото, которое показывала ему Кэтрин Джонас. Мать Томаса и Терезы. Сколько бы не хотелось врать, но она заботливая женщина. Хоть иногда и срывается на своих детях, особенно на Томасе. Ведь он не такой как Тереза. Найти общий язык с другими — не его конек, что уж очень усложняет находить друзей. Беря свои чемоданы, они с Терезой направляются на главный корпус. К сожалению, или к счастью, двое Джонаса будут жить в интернате. А ещё, что примечательно в этой академии, так это форма. Тут тебе не охоньки хаханьки американская школа, где ты можешь спокойно передвигаться хоть в трусах. У академии Эллиот есть своя школьная форма. Для парней есть — черный жилет, коричневые классические брюки, галстук строго чёрного цвета, а также пиджак с гербом самой академии. Для девушек точно так, только вместо брюк — юбки. Хотя им можно надевать брюки тоже. Довольно нудно, не так ли? Но с одной стороны это помогает придерживать дисциплину между учениками. Никто не сможет выпендриваться со своими брендовыми шмотками. Это даже к лучшему. По крайней мере, так думает сам Томас. Заходя в академию, ему сразу же бросилось в глаза темно-белые полы в ромбовидных формах. Тут все в коричневом, что придавало необычайную элегантность академии. Будто переносишься в само средневековье. — Ну как вам Эллиот? — довольно хмыкает кэтрин, — ну что вы, я знаю что тут все вам по новому. Но я обещаю что тут вы не соскучитесь, — и идет вперед улыбаясь себе под нос. — Не очень — вязко отвечает голубоглазая брюнетка, перекидывая взгляд с мамы на Томаса. А тот лишь улыбается уголком губ, говоря взглядом Терезе что не стоит заставлять их мать переживать. А та в ответ закатывает глаза. — Да я уверена что тебе тут понравится! Томас, а чего ты молчишь то? Брюнет неосознанно игнорирует мать, которая настороженно продолжает смотреть на него, прожигая своим взглядом, не то и словами. — Слушай, Том. Я понимаю, что общение с другими удаётся тебе сложно, но прошу хоть попробуй — говорит ему Кэтрин с надеждой в глазах, что тот сможет завести хотя бы одного друга. Она знает что Томас не многословен. И это ее очень напрягает. Джонас лишь продолжает игнорировать слова матери, хотя хорошо понимает что делает ей больно своими действиями. Может он игнорирует ее слова из-за того, что ему итак то никто не нужен, и ему комфортно с самим собой. Но так ли это? Уже дойдя до кабинета школьного директора, и зайдя туда, Томас видит перед собой довольно взрослую и ухоженную женщину, с блондинистыми волосами. На ее шее сверкает бейджик, с надписью — Ава Пейдж. Сразу же можно понять, что это директриса. Таская за собой эти тяжелые чемоданы, Томас и Тереза тяжело вдохнув, сели на диван рядом с камином. Им показалось что камин согревал их тело и с далёкого расстояния. Коридоры самой академии оказались холодными. Как никак уже начало осени, и холод пронзающий затылок будто ощущался немым. — Добро пожаловать в академию Эллиот, мистер и миссис Джонас — приветствует их Ава Пейдж. А те с вытянутой улыбкой кивают ей головой. Как вдруг в кабинет влетает какой-то учитель, с силой держа за воротник шеи пиджака парня, довольно широкого и смуглово азиата. А тот лишь недовольно фыркает в ответ. С виду этого азиата было понятно что он с кем то подрался. На его губе была грубая ссадина, которая без конца кровоточила, а нос похоже сломан. Галстук был слабо затянут, а пиджак сидел свободно на его широких плечах. Можно было заметить, что на груди пиджака красовался герб академии. И тут, тот побитый паренек замечает на себе томный, люботный взгляд. Не заметив что он настолько долго прожигал взглядом того брюнета, Томас резко и смущенно отворачивает голову. А тот азиат лишь раздраженно усмехается в ответ, осматривая его с ног до головы своими карими глазами. — Вы что тут творите, мистер Ларч! Разве я не внятно говорила, чтобы без стука никто не заходил в мой кабинет — строго смотрит на того учителя, — в моем кабинете сейчас сидят, только приехавшие с долгой дороги гости. Будьте вежливы, объясните почему вы въехали в мой кабинет с такой строгостью, да ещё и со студентом. — Ох извините мисс Пейдж! Но этот сорванец, — переводит взгляд на Минхо — избил до полусмерти одного из учеников. Он не должен остаться безнаказанным! — недовольно восклицает учитель. — Хорошо, я поняла. Я поговорю с Минхо, а пока, пусть он поможет только приехавшим новым студентам расположиться в интернат. Азиат недовольно закатывая глаза, смахивает руку того учителся с воротника, и движется к Томасу и Терезе. Те лишь со страхом въелись в кровать, после услышанного о том, что тот избил ученика до полусмерти. Славо что в кабинете они не одни. Не то будь воля, Джонас был уверен, что тот брюнет вбил бы кулаком по его челюсти, за то что долго пялился на того. Минхо движением рук показывает чтобы те шли за ним. Неохотно поднявшись с мягкого дивана, оба Джонаса взяли свои тяжкие чемоданы и пошли вслед за брюнетом. *** — Ну что неудачники, вы уже налюбовались нашей «прекрасной» школой — проговоривает азиат с сарказмом, и идёт впереди. — Сам ты неудачник, закрой свой рот, — вырывается из уст раздраженной Терезы, что готова испепелить взглядом того брюнета, своими горящими голубыми глазами. — Ох какие мы тут дерзкие — хмыкает себе под нос с усмешкой, — а похоже твой братец немой. Было бы лучше, если и ты тоже, если не хочешь себе лишних проблем, — усмехается Минхо. — Я не немой, а просто не люблю перекидываться словами с идиотами, — настороженно отвечает Томас со злобным взглядом. Азиат резко останавливается, и повернувшись Джонасу, только уже с серьёзной злостью в глазах, цедит сквозь зубы и сжимает челюсь, — ты кажется ещё не понял, кто тут идиот — резко подойдя к Томасу настолько близко, что слышит его перебитое дыхание, и сжав того за воротник кофты, тянет его к себе — Слушай сюда, сопляк. Если не хочешь себе лишних проблем, то тебе лучше не пытаться быть рыцарем в доспехах, и притворяться, будто ты вовсе не боишься меня. — эти слова звучали настолько угрожающе, что аж мурашки пошли по коже Джонаса. А тот азиат продолжал с жёсткой грубостью держать воротник кофты, тем самым дав понять, чуть что, и он его ударит. Обе с Терезой, застыли в одном виде. А кровь в жилах будто застыла. Отпустив того за воротник, он продолжил идти вперед. А те с молчанием шли за ним. Их шаги казались громкими в этой немой тишине. Дорога будто была бесконечной, и Томас итак сильно уставший просто заехал в комнату со скоростью, и прыгнув на кровать уснул, даже не сумев осмотреть комнату. Он просто взял и уснул. Похоже он слишком сильно утомился.