Впадина

«Многие существуют, не более.» — Оскар Уайльд Устало открыв глаза, что слипаются между собой длинными ресницами, Томас видит перед собой черную фигуру, что остановилась около двери скрестив руки. — Что за. Кто это? — пытается выглянуть, защурив глаза Джонас. — И долго ты будешь дрыхнуть, сопляк? — отвечает тот черный силуэт. Распахнув глаза, Томас видит перед собой Минхо. От неожиданности он подскочил, и упал с кровати. Азиат усмехнувшись, — чего, испугался? — довольно хитро и ядовито хмыкает. — Черт, нет.-отвечает брюнет встав с пола. И наконец у него появился шанс осмотреть комнату, в котором он теперь будет жить последующие несколько лет, пока не закончит эту академию. Комната оказалась большой, и сказать честно уютной. В нем красовались постеры с группами, как «arctic monkeys», «the neighbourhood», а дальше Томас не знает что это за группы, хотя он является ярым любителем музыки. Джонас, сразу же понял, что его новоиспеченные соседы по комнате не такие уж и плохие ребята. — Только не говори что ты любитель музыки? -то ли с презрением, то ли от того что Минхо не любитель музыки, — оно уже по ушам въезжает, как звук трамвая. — Это твои постеры? — задаёт вопрос Томас, будто ожидая что он скажет да. А азиат с усмешкой смотрит в ответ брюнету как на идиота. Ведь не хочется признавать, но Джонас уже успел переосмыслить свои слова, поняв что вопрос вышел настолько тупо. — Хах, это постеры Уинстона, — улыбаясь, — я конечно знал что ты идиот, но не настолько же, — смеётся азиат лаконично ответив. — Ладно, пошли я тебе саму академию покажу. Не время дрыхнуть, мне в наказание сказали зависать рядом с тобой, и помочь с заселением. Но знай, я тебе не нянька. — Больно мне нужна твоя помощь — с раздражением в глазах смотрит на Минхо, а потом встает с кровати. — Будто мне это нужно — усмехается брюнет, пожимая плечами. — Просто без слов иди за мной, дурень. Если не хочешь заблудиться в этой школе. — Да понял я, а где комната Терезы? — Не можешь прожить без своей старшей сестры хоть на минуту? Азиат понял, что со своим ответом никак не удовлетворил любопытность этого ясного, и будто маленького ребенка. — Она в другом корпусе для девушек, зря не беспокойся. Томас, тяжело вздохнув вышел из комнаты, толкнув своим плечом Минхо. А тот в свою очередь, просто молча пошел за этим «Мистером Недовольством», закатывая глаза. — Стой дурень, — буквально кричит азиат сзади, — ты же школу не знаешь, хотя бы свои шаги замедли. Я не успеваю за тобой. Томас, даже не заметив куда он идет, и почему так быстро идет, замедляет свой шаг. Тем самым оставшись на равне с одним шагом к Минхо. Они лишь вместе молча шли по коридору. Тишина казалась неловкой для азиата, не привыкшему к молчанию. И он невольно начал диалог, хотя знал, что Джонас не такой уж и хороший собеседник, и что тот не умеет поддерживать диалог. Он понял это сразу с того момента, как увидел его. — Ну кратко, вот наша школа изнутри, — с раздражением в голосе, Минхо остановился около окошка. И он сказал это так, будто в школе нет ничего примечательного, и что любоваться нечем. Томас даже не заметил, что они осмотрели почти всю академию. Она была очень красивой, но довольно мрачной. Коричневые стены, элегантные люстры, и изящность самого здания дополняли атмосферу академии. Джонаса сразу окутало в пелену этой мрачной, но уютной атмосферы школы. Тут никак в его прошлой школе. Здесь все строго. В прошлой школе Томаса, между учениками не было никакой дисциплины. В столовой, ему на голову могли вылить молоко, хотя это уже бывало очень много раз. А сзади школы, его избивали. Почти что до изнеможения. Томас все ещё помнит, как его голову опускали в туалет. Как в лёгкие перестал поступать воздух. И как он в миг терял сознание, а потом заново приходил в себя, когда его били по лицу с тяжёлыми кулаками. Он всегда думал, почему жизнь настолько несправедлива. Ведь он не делал ничего что причиняло другим вред. Он просто не мог кого то обидеть, сделать кому то больно. Потому что это Томас. Просто Томас. В детстве он даже муравьёв боялся убивать, мол может у них есть своя семья, и что сейчас он причиняет боль насекомому, — так думал Томас. Но когда другие причиняли ему боль, он думал, почему же все так? Почему он не может дать сдачу в ответ своим обидчикам? И почему только он принимает всю боль, но сам никак не может, нет, даже не осмелится кого-то обидеть. Джонас все ещё помнит, как пытался быстро и незаметно дойти до своей комнаты, и не попасться в глаза матери. Ведь Кэтрин, что никогда не знала об издевательствах в школе, всегда пыталась допросить своего сына. А может она знала? Но делала вид что нет. Потому что у них не бывало возможности часто менять школы. На этот раз, они сменили не то что школу, а город. И из-за одной ситуации. Когда он впервые решил дать сдачу своим обидчикам, и избил одного из них. Он будто озверел, и даже не понял, что лицо того парня которого он избивает, превратилось в полное месиво. Джонас даже не успел переосмыслить свой поступок, когда того парня, который каждый божий день не давал ему продыха забирала скорая. Томас лишь смотрел вслед этой скорой машине, не поняв что он только что натворил. Все выглядело мутно, от неожиданного поступления слёз в глазах. И да, он плакал не от того что избил какого-то идиота. Томас понял, понял что теперь его мать, и Тереза разочаруются в нем. Ведь их Томас никогда бы не избил человека настолько. И что не было никого безобиднее него. Но знали ли они сами, что он терпел столь тяжёлые унижения, побои, царапины, нет даже хуже. Знали ли они, что Томас умолял его не бить по лицу, а по животу и ногам. Потому что он не хотел лишний раз заставлять переживать своих родных. И если бы только знали, бросились бы они в Томасу в объятия? Или разочаровались в нем ещё больше, из-за того что он врал. Так думал этот безобидный олененок, боясь сделать больно своим близким. — О чем задумался? — перебивает его мысли рядом стоящий Минхо. — Да так, ничего особенного. — ясно и коротко отвечает Джонас. Азиат не успев выразить свое недовольство брюнету, видит, как к нему со скоростью влетает тощий блондин, и бьёт по челюсти. — Чёрт, что за., -не успев открыть глаза видит как ему заново прилетает удар, только вот он, быстро среагировав задержал этот кулак. — Где мой тот незаконченный рисунок, — с угрожающим голосом, буквально кричит- Отвечай, Минхо. — Да откуда мне знать, Ньют. -со злобным и раздражающим голосом отвечает азиат. — Я знаю, что ты брал его. Перестань мне врать. — Я ничего не брал, — закатывает глаза, оттолкнув того от себя, и бьёт со всей дурью по щеке Минхо, раздражённо дыша. Ньют упав на пол плечами, погладив то место по которым его ударили, поднялся на локтях, только заметив что тут они не одни. И что сейчас на них косым взглядом смотрит кареглазый брюнет, немного прибывая в немом шоке. Томас впервые видит такого красивого человека. Пушистые волосы блондина напоминали ему солнце; а кожа была бледной как мел. Он был очень худым, и даже на пару сантиметров выше самого Джонаса. Это он заметил когда Ньют встал, отряхивая с себя пыль. — И долго ты будешь на меня глазеть? — резко обрывает мысли брюнета, непонятно посмотрев на него Малкольм (Ньют). Томас как всегда не заметил что долго смотрел на него, осматривая каждую деталь с ног до головы. Он смущенно и неловко обернул свой взгляд на пол, несколько раз моргая своими необычайно длинными ресницами. И то ли раздраженно, то ли хитро хмыкнув уголком губ, он быстрыми шагами отдалился в другую сторону коридора. — Вот псих. Как же он, блять меня раздражает. — злобно проговоривает азиат. — все настроение пошло к чёрту как только увидел его. — А кто это? — любопытничает Джонас. -На твоем месте я бы не любопытничал. С одного взгляда Минхо, Томас понял что не стоит задавать тому вопросы, ещё больше раздражая его. Потому что по лицу азиата было видно, что он сильно разозлился. То ли от любопытства Джонаса, то ли от выходки Ньюта, он буквально вспыхнул от злости. Ведь он никогда не любил показывать себя физически, нет даже морально, слабым. Было понятно что физически он был намного сильнее Ньюта. А вот морально.Никто не знал насколько он в порядке. А в порядке ли он? Даже его лучшие друзья никогда не осмелились бы спросить у него это. Они знают. Знают, что он все равно скажет «Я в порядке», даже несмотря на то что каждый день встает с кровати с мыслью об этой дерьмовой жизни. В кои то веки, он был похож на Томаса. Но пока они думают что полные противоположности друг-друга. Будто огонь и вода, инь и янь. Но разве инь и янь не дополняют друг друга? Знать ли это Томасу, или Минхо. Азиат отступившись в даль коридора, в миг исчез из поле зрения Джонаса. Можно было только услышать его тяжёлые шаги, доносящиеся вдаль длинного коридора академии.

***

На первый урок, как назло поставили физику. Нет, это не от того что Томас не разбирается в этом предмете. Просто Томас не любит все эти формулы, хотя у него отлично получается решать задания. Ему нравится читать теории. Для кого то это нудно, но точно не для любопытного как ребенок Джонаса. Он почти выучил все имена созвездий, что довелось ему встречать в детстве. Когда его отец был жив, они вместе любили ночью через телескоп, наблюдать за ними. И именно его любимый папа, привил Томасу особую любовь к космосу. Но после аварии, он стал редко интересоваться им. Смерть отца — очень сложно далось ему. Он целый год не мог выйти из дома и прийти в себя. Это его сильно травмировало. У него даже остался маленький шрам на одном веке глаз. И каждый раз смотря на зеркало, он видит этот шрам, что даёт ему заново вспомнить те гремучие и столь мрачные воспоминания. Нет, Томас пытается делать что все в порядке. Но он плохой актер, как оказалось. Иногда бывает, что все шторы открываются, а люди за кулисами видят все. Приходится выжимать все силы, чтобы «все было в порядке». Усевшись на самую последнюю парту, в надежде что препод не увидит его, Томас спрятался за спиной какого-то парня. Он не знает кто это, но главное его то не видно. Решив что ему нужно вздремнуть прямо на уроке, Джонас ляг на парту, уткнувшись на неё одной стороной лица и вытянув левую руку. Тихонько закрывая глаза, и уходя в недалекий сон, он даже не заметил как рядом с ним сел какой-то паренек. Его глаза не осмелились открыть глаза и посмотреть кто это. Ведь усталость и лень одержала вверх над ним. Как вдруг его разбудило громкое ругательство учителя. — Ньют Малкольм! Живо встаньте со своего места. Томас резко распахнул глаза. Как никак, именно это имя он слышал из уст Минхо во время той ситуации в коридоре. Открыв глаза, он увидел перед собой тот же облик: виющиеся волосы, что уж до боли напоминали ему солнце; бледная кожа как мел; худощавое тело; свободно затянутый галстук, как и его рубашка, которое выглядело будто на несколько размеров больше него самого; и конечно, как же без раздраженного и фыркающего лица блондина. — Как вы смеете вести себя беспардонно, ещё и опоздав на первый урок! Живо к директору или самолично просите прощения у меня. Вы вольны выбирать что хотите, но на моем уроке никто не посмеет опаздывать. — с раздраженным голосом проговаривает учитель Ларч. В школе нет ни одного человека не ненавидящего этого учителя. Если опоздаешь на одну минуту, то сразу же отправляет к директору. А бывает, когда он даёт два выбора. Такие случаи бывают редко, если только у него эндорфин не поднялся на одну малейшую долю. — Ладно, мистер Ларч. «Со всей душою» прошу у вас прощения. Такое больше не повторится — усмехнувшись ответил блондин. — Можешь заново сесть на свое место. И чтобы такое больше не повторялось! Снова закатив глаза, будь то в тысячный раз, Малкольм сел на свое место. Ему не нравится когда кто-то командует им. А ещё у этого милого на вид блондина, характер не сахар. Ньют с детства вечно влезает в драки, даже зная что не победит. И сейчас, он чувствует как кое-кто нагло уставился на его лицо, не отводя своего взгляда. — Ну и долго ты будешь мною любоваться, а? — раздражённо бросил свой взгляд на Томаса. — Ой, извини, не заметил. — смущенно отвечает этот брюнет, отводя свой взгляд то на учителя, то на свои руки. Да ещё и хлопая своими длинными, изящными ресницами. — Перестань это делать, другие на моем месте однотипно засмущаются, или дадут по лицу кулаком — с усмешкой ответил Малкольм. Ему сложно это признавать, но Томас показался ему довольно милым. «Чёрт, подумаешь всего-то неряшливый неудачник» хотел сказать Ньют. Но внутри него будто что-то откликнуло.То как он смутился, и даже сейчас, он все равно несколько раз пытался посмотреть на блондина боковым зрением. Но у парней, к большему сожалению, не сильно развито боковое зрение, нежели чем у девушек. И именно в этот момент Томас жалел что он родился парнем. Довольно улыбнувшись Ньюту, он с шепотом спросил его, будто сейчас мистер Ларч услышит их голоса и отправит к директрисе- Это ты избил Минхо? — Избил? — с усмешкой, пытаясь сдержать свой смех — Не слишком драматично сказано? Всего-то пару ударов. Для него это лишь царапинки. — Думаю, это не так. А почему ты так резко накинулся на него? — снова любопытничает Джонас. — Тебе то какое дело? — только уже с некой злостью в глазах отвечает Малкольм. — Не знаю, просто интересно. — Чем меньше знаешь, тем проще жить. — усмехнувшись поучает его Ньют. В ответ Томас улыбнулся одним уголком губ, и заново лёг на парту. Внутри него что-то ликовало. Что-то радостное. Ведь для Томаса это первый неотчужденный, и можно сказать лёгкий диалог. Да ещё и с Ньютом. Он даже не помнит, как давно перестал так просто разговаривать с людьми. Солнце, которое только что освещало волосы Ньюта, теперь не дают открыть глаза Томасу. Ведь Малкольм, не выдержав свет солнца ляг на спинку стула.Тем самым дав атаковать ему лицо лежащего брюнета. А Джонас в свою очередь, зажмурил глаза, так и не сумев открыть их при солнечном свете. Им обоим казалось что время застыло после их разговора. А может не только им это казалось. Ведь уроки мистера Ларча всегда проходят так нудно, и до невозможности долго. Будто он берёт и специально останавливает время, чтобы помучить своих «любимых» студентов. Наконец-то прозвенел этот долгожданный звонок, и все кинулись выйти из кабинета, толкаясь друг-друга. Как никак никто не хочет оставаться с этим учителем наедине, и выполнять его задания под ужасным взором. Томас тоже старался не отставать от толпы, мало ли что. Только один Ньют остался сзади, не пытаясь влезть в эту кашу. Потому что он знает, знает что мистер Ларч все равно оставит его на дополнительные задания до вечера, из-за этого чёртова опоздания. Малкольм лишь мельком видел как Джонас сливается с этой толпой, и будто заново в груди этот груз тяжести.

***

Мои мысли — это звезды, которые я не могу собрать в созвездия. Выйдя из этой давящей толпы, Томас сразу же направился в столовую. Правда оно в другом корпусе, и идти до него слишком уж долго. Но Джонаса это никак не останавливает. Ведь прямо сейчас ему нужно выпить чашку горячего кофе и остудить голову. И от чего же? После разговора с Ньютом, будто тахикардия внезапно наступила. Может из-за вьющийся толпы? Кто знает. Но уж точно не Томас. Сделав себе быстрорастворимый кофе, он сел на стол рядом с окошком. В столовой не было ни души. Возможно брюнет даже забыл, но сейчас идёт время уроков. И он должен был уже сидеть за партой, в кабинете литературы. Он думал о том, что они с Ньютом похоже в одном классе, раз уж во время физики они вместе сидели. А ещё Джонас думал о том, что он будет делать если Малкольм заново заговорит с ним. И он сможет услышить сильно бьющиеся сердце брюнета. Это точно было бы провалом. Но сейчас, не самое лучшее время думать об этом. Заново это. Эта агония. Одиночество. Да и погода на улице желает оставлять лучшего. Тучи на небе злобно скрывают солнце собою, тем самым раздражая ещё больше. Выпивая свой горячий кофе, который похоже уже застыл пока он о чем-то думал, Томас смотрел на деревья за окном. Листья уже давно не виднеются на этих деревьях, пожелтевшие и летящие с сопровождением ветра. Как никак это осень. Оно всегда такое мрачное, и тягучее к плохому настроению. Вдруг, кто-то с быстрыми шагами зайдя в столовую, с напором пил воду из графина. И тут заново кто-то зашёл, будто вслед за этим парнем. — Боже Уинстон, теперь ты весь день в туалете проторчишь. — смеясь на весь голос, темнокожий парень похлопывал по плечу того бедного. — Да пошёл ты Фрай, твоя шутка отстойная. — со злостью, но все равно не оглядываясь, выпивая воду с тем же напором. — А я думал, что ты любишь острое. Ты же говорил что твоя семья пристрастна к острой еде. — не переставая, смеялся в голос Фрайвард. — Я не говорил, что люблю также — обиженно отвечал Винс. Так его кратко зовут все друзья. — Ну ладно, ладно, не обижайся бро! — хмыкая говорит Фрай. И только сейчас он заметил Томаса, сидящего совсем один в большом столу. Да ещё и пялящегося на них с выпученными глазами. — О, а ты случаем не тот новенький что дрыхнул во время физики на самой последней парте? — улыбаясь во все зубы подошел к нему Фрай. — Ну да, я. — улыбнувшись в ответ хмыкнул Томас. — Я Фрайвард, а это Уинстон. — знакомит себя и Винса, который уже успел подойти к ним в миг. — Можешь звать меня Винсом, так зовут меня все друзья — с дружелюбностью и улыбкой проговаривает парень. — Окей, Я Томас. — кратко, но с той же улыбкой отвечает Джонас. — А ты чего сейчас прогуливаешь урок литературы? — с интересом спрашивает брюнета. — Да так, хотел отдохнуть. — Мы тоже. Уж всем охотно отдохнуть и остудить голову после урока мистера Ларча — смеясь во все зубы поддерживает ответ Томаса Уинстон. — А мы кажется теперь соседи? — с интересом спрашивает кареглазый брюнет. — А, так ты видел мои постеры с разными группами. — Это круто. Я тоже очень люблю слушать эти группы, и интересуюсь музыкой! — Правда? А всем надоедают мои вкусы. — только уже с немой грустью в голосе отвечает Винс. — Эй, меня не в счёт! — обиженно говорить Фрай. — Лады, сегодня у нас вечеринка в доме одного парня из класса старшего нас на один год. Пошли с нами, будет весело! Да ещё и познакомишься с другими ребятами из параллельной. — Я подумаю — весьма кратко, и сухо, впрочем как раньше отвечает Томас. — Эй, мы тебя там будет ждать бро! Томас лишь кивнул с немым согласием Фраю, будто он действительно собирается идти туда, и уже окончательно уверен в этом. -Вот чёрт, сейчас звонок прозвенит. Урок биологии же! Пошлите быстрее, пока биологичка не выдернула нам зубы из челюсти. — с тревожностью буквально кричит от неожиданности Уинстон. Все боятся учительницы этого предмета, что аж мурашки пробирают кожу. Быстрыми шагами идя в кабинет биологии, Томас даже не заметил что уже быстро сдружился с ними. Он думал, что сразу с приездом в эту академию его будут ждать издевки. Хотя кто знает, он ещё не всех встретил.