Не заставляй меня просить

Корёжит сердце по утрам от мыслей о тебе Я раньше радовался снам - теперь они в огне

      Солнце разливалось теплом где-то высоко в небе, и безоблачный день в своём самом разгаре дарил свет и радость лесам Сумеру, среди которых приютился комплекс оранжерей и теплиц, свободных лужаек и открытых клумб с цветущими образцами самых разнообразных растений.       Люмин, широко распахнув глаза, восторженно разглядывала радужные витражи оранжереи Пардис Дхяй. Раскидистые стеклянные лепестки, едва окрашенные в разные цвета, преломляли свет и пускали во все стороны сотни зайчиков, что бликами скакали по диковинным растениям, каменным дорожкам и отрешённым лицам учёных, что сидели на скамейках.       Вычурные фонтаны привлекали стайки пёстрых птичек, что, совсем не пугаясь, порхали над головами отягощённых муками разума юношей и девушек. Не замечая простого великолепия, студенты корпели над конспектами, страшась хоть на секунду оторваться от бумажной рутины и полюбоваться бушующей в исследовательском центре жизненной силой природы.       Путешественница, облокотившись на перила возле стеклянного расписного дворца, опустила взгляд на фонтан. Вода, переливаясь красками преломлённых солнечных лучей, дышала чистотой, прохладой и свежестью. Раскинулись большими красными листами деревья кармафалы, гибкими стеблями клонясь к воде.               - Да, местная оранжерея спроектирована с большой любовью к делу, - усмехнувшись, сказал Кавех, оценив заинтересованность Люмин.       - Ой! – тихо пискнула девушка. – Извини, я тебя не заметила.       Идеальная укладка, чистая выглаженная рубашка, пером диковинной птицы, как небрежным акцентом, подчёркнут цвет волос – архитектор, как и всегда, производил впечатление человека, исключительно хорошо разбирающегося в вопросах красоты. Приветливо улыбнувшись, он склонил голову набок, дружелюбно помахал Люмин и подошёл к ней поближе.       Из ниоткуда, будто услышав, что происходит что-то интересное, появилась Паймон, неловко прикрыв своё появление россыпью сияющих искр. Вряд ли действительно задумываясь о том, кто и что подумает о её исчезновениях и таких же внезапных появлениях, она восторженно затараторила:       - Кавех, привет! Давно не виделись! Ты по делу, или как? Потому что мы тут кое-кого ждём…       - Паймон! – шикнула Люмин, насупившись.       Ведь некрасиво так сразу спроваживать человека, который не успел ещё с ними даже поздороваться – ясное дело, ведь в монолог Паймон редко кто мог вставить два слова.       Особенно, когда она «в ударе».              Маленькая фея, посмотрев на искрящийся всеми цветами фонтан, восторженно вдохнула воздух.       - И правда, какая красота! А как переливается! – Паймон подлетела ближе к струящейся водичке, и радость на её лице заставляла забыть все глупости, что она иногда говорит.              Кавех рассмеялся, не то от восторга летающей спутницы Люмин, не то от недовольных взглядов студентов внизу. Много шума и бессмысленной болтовни раздражали учащихся перед экзаменами, а если это ещё и сопровождалось хитрым прищуром выпускника с отличием, пусть и с другого даршана, многие готовы были высказать недовольство нарушителям порядка.       Внутри оранжереи тоже кипела жизнь, ведь многие исследовательские проекты подходили к своему логическому завершению – вокруг образцов цветущей флоры суетились исследователи, то и дело записывая в блокнот свои наблюдения, рассматривали растения и почву с разных сторон.       - Я просто заметил тебя, и решил подойти, - добродушно сказал Кавех. –Ведь так и не поблагодарил за роскошный ужин. Спасибо!       Архитектор улыбнулся, машинально заправив пшеничный локон за ухо.       - Это Аль-Хайтаму спасибо, мы ведь попросились к нему на кухню, - улыбнулась Люмин. – Одно из самых дурацких поручений от Бригады тридцати – кому-то в голову взбрендилось оставлять заказ на пятнадцать порций цыплёнка в тандыре!       - Не вспоминай при мне этого… Вот этого, - картинно наморщил нос парень. – И так тошно его каждый день созерцать в светлых сводах жилища, в которое он меня великодушно пустил.       - Это… Было… - Паймон набрала побольше воздуха, чтобы точно докричаться до Кавеха и Путешественницы, - САМОЕ ПРЕКРАСНОЕ ПОРУЧЕНИЕ!       - Необычайно согласен, Паймон! – подмигнул архитектор, весело щёлкнув пальцами.              - Ой… У меня-то одной после этого все руки были выкрашены специями, - хихикнула Люмин. – Я вижу, вы нашли друг друга. Теперь целуйтесь!       - Что-о-о-о-о??? – возмутилась Паймон. – Паймон не собирается ни с кем целоваться!!!       Люмин рассмеялась, закрыв глаза. Золотые волосы с искорками света, персиковая кожа, по которой блёстками рассыпалось радужное сияние…       «Какая же она…» - пронеслось в голове у Кавеха.       Лёгкий неизвестный аромат, что исходил от её кожи, всё сильнее делал Люмин похожей на яркую звезду на ночном небе. Такая же сияющая, далёкая – и в то же время близкая…              Романтичный архитектор, часто-густо витающий в облаках и редко обращавший внимание на противоположный пол, сейчас застыл на месте. Крики возмущённой Паймон словно куда-то исчезли, дыхание ветра будто остановилось – в душе возник неведомый порыв…       Что это? Бросить бы всё, и пуститься в странствия? Забыть о долгах и снискать славу великого искателя приключений?       Мысли быстро скакали от одной к другой – и вот Кавех держит за руки невесту в белом платье возле алтаря. Аль-Хайтам иронично дарит ему на свадьбу одну монетку, но кому теперь нужны его подачки?       О-о-о, а вот ещё одна картина перед глазами – Путешественница, лихо прокатив огромный мешок моры по столу, одним махом с лихвой погасила его долги, расплатившись и с Дори, и с кредиторами – а заодно выкупила Алькасар-сарай, его любимое детище, из лап противной торгашки!       А вот и дети, их прекрасные дети побежали к фонтану, который когда-то давно-давно спроектировал и построил их отец – архитектор Кавех, сумевший покорить сердце великой героини…              Настоящая Люмин, взглянув на озадаченное лицо парня, который, замечтавшись, забрался куда-то далеко на задворки сознания, взяла его за предплечье, и легко потормошила:       - Кавех, ты чего это?       - Тебе нехорошо? – участливо спросила Паймон, вконец оставив фонтан переливаться дальше уже без её внимания.              Кавех, недовольно вырвавшись из плена сладких мечтаний, от которых слегка порозовели ушки, поддавшись порыву внезапного желания, аккуратно подхватил руку Люмин, притянув её ближе, и нежно поцеловал в щёку.       Маленький поцелуй – что может быть лучшим началом их истории?                     Всё произошло так быстро – Люмин и глазом не моргнула, как её обдало жаром мужского тела. Тёплые губы на холодной щеке, кротко оставив нежное послание, сию же секунду отстранились.       Но что-то явно пошло не так, ведь девушка, ахнув, схватилась за лицо, растирая поцелованное место – точно он коснулся её не губами, а калёным железом. Раскраснелась вся, сбивчиво проговорив:       - Кавех… Ты… Это… Я не знаю… Ты прости… Но… Нет…              Вот и разбилась мыльным пузырьком взлетевшая слишком высоко мечта, пару раз блеснув на солнце, оросила красное от стыда лицо архитектора. Дистанция между ними мгновенно выросла в огромную пропасть, и Кавех, отступив пару шагов назад, выдавил из себя:       - Прости… Это… Это больше не повторится.       Сник его привычный уверенный тон – дрожащий голос выдал разочарование, но парень старался побыстрее взять себя в руки. Что он себе выдумал? Опять захотел выдать желаемое за действительное, и сам поверил в свои же бредни?       «Как обычно» - некстати вспомнилось едкое замечание главы его даршана, что раз за разом, не скрывая презрение, качал головой и осуждал его высокие порывы.       «Как всегда» - сюда же добавилось недовольное замечание, что цедил сквозь зубы секретарь академии раз за разом, подмечая излишний романтизм очередных гениальных идей.              Кавех, поджав губы, запустил руку в волосы. Какой же он придурок!       Неужели не замечал, что он Путешественнице не подходит?       Кто он, а кто она?       Зачем вольной птице его каменные замки?              Парень, стыдливо посмотрев, как сникла Люмин, неловко промямлил очередное слабенькое «Прости», прежде чем развернуться и быстрым шагом покинуть Пардис Дхяй.       Студенты, что до этого момента не проявляли никакой заинтересованности в том, что происходит вокруг, сейчас пялились вовсю на Люмин.       - Мамочки, что же теперь будет? – пискнула девушка, но Паймон, прижав ручонки ко рту, лишь покачала головой.       В груди склизким комком ворочалось что-то нехорошее, и красная растёртая щека тому была лишь подтверждением. Почему она сразу не остановила его? Почему не отошла на «безопасное» расстояние?       Да кто знал, что у него в голове, у этого Кавеха?       Учёные в оранжерее, хихикая, перешёптывались. Пусть Паймон и Люмин их и не слышали, но ехидные взгляды прожигали стекло, кололи спину злыми пересудами, что распространялись быстрее молнии.       «Вам же не было дела до меня?» - про себя злилась Люмин. – «Нашли на что смотреть!»       Люмин не хотела расстраивать парня, но её сердце принадлежало кое-кому другому.       Кое-кому особенному…       Этот кое-кто любил свободу, утреннее солнце и спящий лес. Любил и знал каждый уголок опасных джунглей, вольных птиц и зверей, без опаски гладил грозных хищников и приручал самых строптивых чудовищ.       И сегодня у них должно было быть первое свидание.              - Путешественница, - неловко начала Паймон, - Паймон не хочет сказать что-то не то, но мы должны найти Тигнари. И постараться ему как-то объяснить это…       - Он должен был прийти сюда, - грустно сказала Люмин. Но внезапно её озарила очень неприятная мысль:       - Что, если он это всё видел???       - Паймон думает, что мы должны сделать всё возможное, чтобы его найти! – спутница потянула Люмин за руку за собой.       Слетев вниз по резным каменным ступенькам, девушка бежала за компаньоном, что, неловко лавируя между деревьями и фонтанами, летела к дальним теплицам Пардис Дхяй.       Молодёжь внизу, многозначительно переглянувшись, снова уткнулась в свои записи.       «Да, спрашивать о Тигнари тех, кто видел весь этот позор, не лучшая идея», - думала Люмин, заприметив возле теплиц серьёзного вида учёного, что разглядывал несколько новых гибридов сумерских роз.              - Извините, важный учёный! – пролепетала Паймон, подлетев к мужчине. На голове у него был металлический золотой венок, листвой прикрывший едва пробивающуюся седину. – Вы случайно не видели Тигнари?       - Я-то? – хмыкнул он. Мысль о том, что в понимании этой летающей юной леди он предстал как «важный учёный», мужчину несказанно позабавила. – Да, он был тут минут десять назад, но затем спешно покинул Пардис Дхяй. Куда-то очень торопился. Может, что-нибудь ему передать?       Мужчина махнул рукой – не то в сторону леса, не то в сторону деревни Гандхарва.       - Спасибо большое, не нужно, - сдавленно сказала Люмин.              Холод кольнул где-то под ложечкой, и неприятное чувство в груди лишь усилилось.       Как она вот так беспечно позволила себя поцеловать какому-то чужому человеку?       Да и тот, как его там, Ка-ве-х-х-х, будь он неладен, чем думал, когда такое творил?       Да уж, «спасибо» в его понимание слишком щедро – ясно, что у человека ни моры за душой, раз бесплатное угощение способно его так расположить!       Противное липкое чувство вины взъерошило волосы на затылке, морозом пробежалось по шее вниз, пересчитав позвонки.       Люмин было стыдно сейчас думать о Тигнари – парень ей давно нравился, и, видимо, долго не решался предложить сходить куда-нибудь. Он был добрым и надёжным, а как же хвалила его Коллеи, когда заметила заинтересованность Путешественницы! А красивые пушистые ушки, которые так хотелось потрогать…              Девушка помотала головой. Ну что за мысли в голове такие дурные? Точно одни опилки там, а не мозги, раз плетясь за Паймон, что во все глаза высматривала Тигнари, эта самая голова способна думать об ушах лесного стража, вместо того, чтобы решить, как это всё объяснить!       «Самой аж от себя противно», - скривилась Люмин. Заслезились глаза, но девушка стойко потёрла их кулачками, не разрешая себе разреветься.       Солнце катилось за ними по небосводу, убегая от редких тучек, что гнались за ним, точно играя – то догоняя и пряча в своих объятиях, то снова отпуская и преследуя.              Они с Паймон кое-как добрались до деревни, переведя дух лишь возле домика Коллеи. Шелестели листвой деревья где-то высоко вверху, осуждающе смотря на Люмин, поднялся ветер – природа дышала умиротворенной свежестью.       К счастью, Коллеи была дома – перетирала в ступке листья для целебной мази. Извазюкав все пальцы в густой зелёной жиже, она довольно вылила получившуюся массу в большую миску. Весь стол был заставлен ингредиентами для самых разных снадобий – одни уже были подготовлены для смешивания, другие – ждали своей очереди в расписных керамических мисках.       Пусть снаружи было светло, домик Коллеи освещала пара ламп с оранжевым стеклом. Тёплый свет странно контрастировал с деревянными стенами, украшениями из лозы и тряпичными куклами, сидящими на полках.       - Люмин, здравствуй! – приветливо сказала девушка, но на её лицо сразу набежала тучка:       - Ты куда-то спешишь?       Люмин плюхнулась на засланную лоскутным одеялом кровать. Да уж, да ей даже Коллеи сказать стыдно о том, что случилось – не то, что Тигнари… Девушка положила руки на колени, опустила голову и принялась разглядывать блестящую ткань платья.       Стыд жаром засел в груди, неловкость сводила ноги, и девичья глупость и наивность сегодня так сильно подвели её, что словами это было передать очень сложно.       Изо всех сил старалась подавить сдавленный всхлип, но он как-то сам собой вырвался из груди, и по щекам предательски покатились слёзы.       - Что случилось? – участливо спросила Коллеи, мигом оказавшись на кровати рядом с Путешественницей. Она хотела было её обнять, но, вовремя вспомнив об испачканных руках, выхватила из упаковки на прикроватной тумбочке салфетку, принялась тереть руки.              Люмин, очень стараясь успокоиться, тоже потянулась за салфеткой. Коллеи охнула – ведь надо было сначала предложить салфетку девушке, прежде чем брать самой. Вытянув из подставки ещё одну, она нечаянно зацепила флакончик с лекарством на тумбочке. Хрупкий стеклянный сосуд покатился и упал, разбившись вдребезги – розовое снадобье разлилось, испачкав светлый деревянный пол.       - Ой! – Коллеи неловко принялась собирать осколки. – Я сейчас всё уберу!       Может, оно и к лучшему – и Люмин, утерев слёзы, смогла немного взять себя в руки, пока Коллеи была занята пролившимся зельем.       - Коллеи, скажи пожалуйста, ты видела Тигнари? – спросила Паймон. – Он нам очень нужен!       - Д-да… - промямлила Коллеи, активно продолжая тереть пол, на котором уже и не было ни капли снадобья. – Он вроде бы сегодня… Собирался…              Коллеи запнулась. Она не знала, что случилось между этими двумя, но было бы очень некрасиво спрашивать.       Вчера Тигнари весь день был сам не свой – даже забыл заполнить журнал патрулирования. Коллеи вовремя прикрыла наставника, ведь она очень за него радовалась – наконец то они с Путешественницей собрались сходить на настоящее свидание!       Весь вечер приводил себя в порядок, суетился и был сам на себя непохож – взять хотя бы то, что он несколько раз давал Коллеи одно и то же поручение, которое она уже давным-давно выполнила.       Да, она когда-то слышала, что её наставник – который, к слову, был в родстве с валука шуна – не сильно любил праздно проводить время. Гулять без дела, собираться с кем-то шумной компанией – это совсем не про него. Да и вообще – редко, когда с таким наставником получалось отвертеться от заданий Лесного дозора.       Потому свидание Тигнари было делом из ряда вон выходящим – раздав необходимые поручения, он отправился домой, собираться.       А «собираться» он собирался аж за полтора дня до самого свидания.              Коллеи с улыбкой наблюдала за всем этим действом – и хоть советчик из неё в делах амурных никакой, но смогла быстро пресечь на корню разговоры дозорных о том, что Тигнари какой-то не такой, как надо. Ворчащие стражи разбрелись кто куда, и перестали донимать его расспросами.       Надо же – неужели он идёт на свидание в первый раз?       Тигнари сам ничего не рассказывал, только метался по всему селу то в поисках грибов для ужина, то цветов для букета. Потом решил, что будет лучше, если он подарит Люмин цветок в горшке – какой-нибудь экзотический, и обязательно самый красивый!       Только вот как на языке цветов бы поярче выразить фразу «Ты мне очень-очень, очень сильно нравишься!» лесной страж так и не придумал, и все цветы, что он подобрал были какими-то… Неподходящими. Да и не комильфо как-то приходить на свидание с горшком…              - Коллеи, - тихо сказала Люмин. – Мне очень нужно его найти.       - Он прибежал впопыхах, - немного подняла голову девушка. Скрывая взгляд за копной зелёных волос, она осторожно продолжила:       - Был очень встревожен. Я спросила, что случилось, но Тигнари велел заняться делом и не отлынивать. И я… Ну… Поняла, что что-то у вас не так пошло.       - Где он сейчас? – спросила Паймон, перекрутившись в воздухе от напряжения.       - Отправился в лес. Я хотела пойти с ним, но… - Коллеи запнулась, пошаркав ногами. – Но он велел сидеть в деревне. Никогда его таким не видела.       - Ох… - раздосадовано выдохнула Люмин.       Тигнари знает лес, как свои пять пальцев. А вот Путешественница – нет.       Он явно видел её с Кавехом, явно… Ох…       В груди сжалось сердце.              - Если хочешь, я могу пойти с тобой… Ну, поискать… - сказала Коллеи.       Но Люмин покачала головой.              - Не надо. Я сама его найду.