the wrongest i've ever met

      Если бы неукротимая ненависть ко всему человечеству могла в этот самый момент материализоваться и стать живым существом, имя бы ей определенно точно было Ян Чонвон. Парень всем нутром чувствовал нарастающее раздражение, хотя еще пару дней назад был полон энтузиазма и радостного ожидания. Поступить после небольшого колледжа в своем родном городе, который и городом то с трудом можно было назвать, в крупный государственный университет с наилучшими программами, признанными не только в Сеуле, но и во всей Южной Корее — достижение действительно стоящее. Стоит ли говорить о том, как Ян прыгал до самого потолка, успев сломать несчастную кровать, когда получил письмо на электронную почту о зачислении? Его, казалось бы, совершенно несбыточная мечта оказалась вполне реальной, и вот, он уже собирал вещи и необходимые документы для переезда в общежитие, махал ладошкой родителям из вагона поезда и с приятными мурашками по коже представлял свою грядущую студенческую жизнь. Уже через несколько часов Чонвон стоял с чемоданом, спортивной сумкой и несколькими пакетами перед просто огромным для его понимания бизнес-центром, в котором располагались основные управленческие органы университета, а вместе с ними — и отдел по распределению мест в общежитиях. Еще будучи дома, парень успел проштудировать сайт университета, его социальные сети и даже форумы в Интернете, поэтому уже знал про имеющиеся в его владении общежития абсолютно всё. Конечно, хотелось попасть в самые новые из них — те, что находятся чуть дальше от студенческого городка, но в которых комната — уже не комната, а практически полноценная однокомнатная квартира с собственными санузлом и даже небольшой кухонькой. Такие условия казались студенту просто нереальными, ведь из опыта своих бывших одногруппников из колледжа он знал, что «общага» — это ужасное место, в котором вам с вашим соседом дают на двоих семь квадратных метров, в которых еще нужно поделить местечко с давними жителями этой площади — мерзкими тараканами. Ни о какой личной кухне речи и быть не могло — у всех она была общей, на целый этаж, и открывалась и закрывалась в определенные часы. Туалет и раковины тоже выделялись на этаж, а душевые вообще располагались на первом этаже, куда еще нужно было прошлёпать с умывальными принадлежностями и чистыми трусами, спускаясь в холодной лестничной клетке, и дай Бог, если там было свободное местечко, ведь таких комнат было выделено всего две на всё здание — для альф и омег соответственно. Подобных общежитий, конечно, у университета с развитой инфраструктурой не наблюдалось, но всё же попасть в старые здания не хотелось — мало ли что. Когда Чонвон оформил необходимые документы на обучение, получил карточку-пропуск, которая являлась и студенческим, и подписал согласие на получение банковской карты для выплаты стипендии, он с дрожащими коленками прошёл в кабинет, где решилась его судьба на дальнейшие пять лет — по крайней мере он так надеялся, ведь отчисление пока казалось самым ужасным кошмаром, который только мог произойти в его жизни. Не самая приветливая женщина средних лет о чем-то долго спорила с более молодой девушкой, которая продолжала активно размахивать перед ней папкой, которую уже выделили под личное портфолио Ян Чонвона. Первая, будто бы давно уже всё решила, лишь лениво отмахивалась от второй, как от назойливого насекомого, которое всё никак не отставало. Молодая же девушка злобно тыкала в одну строчку на листке и шипела что-то так, что тонкий слух парня не мог различить ни одного слова. Результат их противостояния был определен еще задолго до того, как оно закончилось, и девушка с нескрываемой раздражительностью вернулась за свой стол, оказываясь прямо напротив замешкавшегося Чонвона. Не спрашивая его о том, какую новость он хотел бы услышать сначала, работник отдела притупила его чуткость хорошей — его определили в одно из только недавно отстроенных общежитий, как раз то, в котором и комната, как квартира, и тараканов ещё нет, и всё то современно да стильно. Не успел Ян как следует порадоваться и взлететь на седьмое небо от счастья, как его тут же жестоко вытолкнули обратно на землю — его соседом будет альфа. Девушка объяснила, что с недавних пор университет стремится к концепции стирания гендерных рамок в обществе, потому хватался за любую возможность объединить два таких разных пола и показать, как легко они могут взаимодействовать друг с другом. О том, что, как правило, это взаимодействие заканчивалось одинаково плохо для слабых омег, она предпочла, очевидно, умолчать. Чонвон же в свою очередь предпочёл умолчать, что он думает обо всех этих концепциях и стремлениях университета. Но поделать было нечего — сотрудники отдела уже давно всё решили и не собирались менять свой приговор из-за страхов какого-то там юного мальчишки. А страхов в его голове было уже полно — но разве он не сам Ян Чонвон, которому всю свою жизнь удавалось так резво давать отпор даже самым отпетым нахалам и агрессорам? Еще никакая альфа не смогла нагнуть парня, а значит, и эта позорно подожмёт свой хвостик, если только попробует подкатить к нему свои яйца. Так и решил Чонвон, когда его принявшийся накатывать страх сменился абсолютной злостью. На эту систему, на дохрена современный университет, на ту женщину, в конце концов, которая отмахнулась от споров о благоразумности его заселения в самые лапы зверя. И всю дорогу сначала до автобусной остановки, а потом до нужного здания он только и делал, что злился, злился, злился.       Представшая перед ним высотка выглядела довольно-таки приятно — одна из тех, которые обычно отстраивают в новомодных жилых комплексах. Чтобы добраться до неё, нужно было пересечь весь студенческий городок и даже немного выйти за его пределы и пройти по тонкой тропинке в засаженном высокими деревьями парке, но это действительно стоило того. Казалось даже, что Чонвон — один из тех богачей, которые могут позволить себе личную квартирку в облагороженном районе. Такие еще обязательно пьют дорогой виски на завтрак и читают новости на огромном дисплее планшета. Воспоминания о «небольшой» проблемке вновь ударили в голову — с таким соседом, может, и он будет начинать свой день с алкоголя, лишь бы поддерживать мнимое спокойствие. Ян прошагал ко входу, там познакомился с охранницей и, пройдя к коменданту, получил у неё электронный пропуск в здание и ключ от комнаты, а также служебную записку на выдачу постельного белья. Взять его сразу он бы никак не смог — руки уже были заняты собственными вещами, потому парень направился к лестнице и кое-как, отказавшись от помощи парочки проходящих альф, затащил чемодан и сумку на четвертый этаж. Дорога к комнате заняла больше времени, чем все утренние дела — заходить туда крайне не хотелось, а потому Чонвон всеми силами оттягивал неизбежное. Но вот она, злосчастная дверь 406-й комнаты, а потому ему уже надо было бы найти в себе силы и ворваться в это логово настоящего чудовища. Нет, конечно же, у парня не было абсолютно никаких предрассудков по поводу гендерных различий. Но всё же, абсолютно все альфы, с которыми он успел столкнуться в школе и колледже, были невероятными хамами и тупицами, а также близились по своим поступкам к самым натуральным животным. Наконец, Чонвон нашёл в себе силы и, повернув ключ в двери, вошёл внутрь. В конце концов, соседа может не оказаться дома, верно? В комнате что-то гулко упало. Конечно, он дома. Не прошло и пары секунд, как этот парень даже вышел его встретить. Как мило с его стороны. Чонвон с напускным безразличием стянул кроссовки, наступая на пятки, и прошёл мимо соседа, немного оттолкнув его в сторону, чтобы успешно пробраться в комнату. У того же взгляд был достаточно однозначен — альфа пребывал в, мягко говоря, культурном шоке от подобного поведения, которым его огорошили с самого порога. — Привет, — практически безразлично произнес он, просто развернувшись на своём месте и оказавшись лицом к комнате, в которой уже швырялся в чемодане омега. — Я Джей. — А я не спрашивал, — выплюнул Чонвон, после чего резко поднялся и, можно сказать, сбежал за постельным бельем под провожающий его удивленный взгляд. Вернувшись, он застал соседа уже мирно сидящим за столом и что-то активно вычеркивающим из несчастного листка бумаги. Вот и хорошо — пусть как можно чаще будет занят своими делами настолько, что не сможет даже вспомнить про существование в этой комнате омеги. Чонвон направился заправлять кровать и наугад раскладывать вещи, залезая в каждый шкаф, который видел, и то и дело бросая быстрые взгляды в сторону все так же увлеченно расписывающего бумагу соседа. Тот, будто бы действительно забыл про присутствие кого-либо в комнате, иногда даже успевал начать рычать от заинтересованности в своём деле, но быстро успокаивался и, вырывая очередной листок, начинал что-то заново. А Яну это только на руку — он потратил не один час на всё это распихивание вещей по полкам и освобождение несчастных чемодана и сумки от их непосильного груза, и всё это время чувствовал себя вполне спокойно. Джей, как назвался ему альфа, обернулся лишь единожды — когда Чонвон с особым усилием пытался засунуть чемодан под кровать, но тот всё никак не хотел влезать, отчего омега принялся покрывать его не самыми красивыми, но однозначно описывающими его точку зрения на этот счет словами. В остальное же время Ян мог наблюдать только крепкую спину, на которую безбожно натягивалась ткань несчастной черной футболки. Ну и славно.       Немного успокоив огонь злобы в груди и отпустив ситуацию, Чонвон даже смог спросить у соседа, где находятся ближайшие продуктовые магазины, и, набрав целый запас продуктов, завоевал кухню. Джей все еще не сдвигался со своего насиженного места, и это доставляло особое удовольствие — чем меньше будет чувствоваться его присутствие, тем спокойнее будет самому Яну. Конечно, он, может, и не искал никаких романтических, а тем более половых связей, но дураком не был — отрицать очевидное привычки у Чонвона не наблюдалось. Даже с первого взгляда было видно, что Джей всем видом подтверждает свою половую принадлежность. Альфа был чертовски красив, словно его рожали только для модельного или актерского мастерства, не иначе. Но, каким бы он ни был красивым, сосед все же оставался альфой, а значит — не самым лучшим кандидатом в друзья Яна. Так омега и порешил. Джей прошёл в кухню, когда на улице уже порядком стемнело, а Чонвон успел приготовить себе ужин и даже съесть его. Парень сидел, уткнувшись в ноутбук и смотря какое-то корейское шоу на выживание, когда сосед, будто отсутствуя в реальном мире, прошёл к розетке и воткнул вилку электрического чайника. — Ты мне имя то свое скажешь? — попытался он начать диалог, когда тишина между ними стала уж слишком ощутимой. — Нахер оно тебе? Выражение его лица доставило Чонвону особый вид наслаждения — такой большой и злобный волк сейчас просто опешил и не знал, как ему следовало отреагировать на подобные выпады. Так держать, Ян. Продолжай в том же духе, и альфа не посмеет даже подумать о том, чтобы приблизиться к тебе. Да и к подобной манере общения омеге не привыкать — только так и приходилось выживать в суровой реальности почти что деревенских школы и колледжа. Абсолютно все его сверстники знали, что некий Ян Чонвон очень дерзок на язык и не постесняется использовать всё красноречие родной речи, чтобы показательно объяснить, куда и что следует засунуть подкатывающему к нему парню. Отец гордился таким, далеко не похожим на слабый пол сыночком, даже за руку привёл его на секцию по тхэквондо и всё нарадоваться не мог, что даже омега у него получилась боевая, всем на загляденье. Старший альфа продолжал взращивать самую что ни на есть мини-версию себя, а его мужу оставалось лишь громко вздыхать и с печалью во взгляде покачивать головой — он то уже размечтался, как они с сыночком будут ходить на шоппинг да сопливые сериалы по вечерам смотреть. Но «стандартные» для омег хобби и занятия вовсе не интересовали Чонвона, а вот то, чем увлекался отец, очень даже занимало всё его внимание. Младший Ян даже слышал, как его папа просил альфу о втором сыне, желательно, конечно, «правильном омеге», но тот решительно отказывал, аргументируя это тем, что им в первую очередь нужно поставить на ноги и взрастить хотя бы первого. Чонвон встряхнул головой — вспоминать о делах семейных сейчас точно не хотелось. — Хотелось бы знать, с кем я живу. Хотя бы имя. — Ну сходи к коменданту спроси, в чем твоя проблема? — И как ты это себе представляешь? «Здравствуйте, у меня сосед взбунтовался и не хочет говорить мне, как его зовут»? Она комендант, а не мамочка. — А у тебя какой-то пункт на мамочку? Резкое движение челюстью было практически незаметным, но Чонвон прямо в этот момент поднял взгляд и выхватил этот слабый жест, сообщающий всему окружающему миру, что раздражение одного альфы начало расти в алгебраической прогрессии. — Ян Чонвон. И, ради всего святого, чтоб я тебя больше рядом с собой не видел. — Ты тупой? Мы в одной комнате живем, мне ждать, пока ты соизволишь покинуть кухню, чтобы я смог выпить кофе? — помещение в пару секунд заполнилось тягучим, тяжелым даже для не самого слабого тела Чонвона запахом. Этот запах действительно давил, и Ян невольно сложил руки на груди в жесте защиты и выстраивания хоть какого-то барьера между ним и этим вышедшим на злость альфой. Он пах кашемиром, словно дорогой мужской парфюм, с нотками, напоминающими омеге проливной дождь и мокрую древесину. Запах был ощутим физически, он плотно заполнял пространство, не оставляя и шанса на побег. Но, не успели легкие Яна забиться, а голова позорно закружиться, как Джей прокашлялся и, бросив не самый довольный взгляд на Чонвона, вышел из комнаты. Ян даже мог бы слышать его шаги по коридору общежития, если бы всё его сознание не было занято активной борьбой с агрессивными аккордами запаха альфы. Замечательно, у его соседа еще и наблюдались плохо прикрытые проблемы с агрессией. Просто класс, только таких сюрпризов Чонвону и хотелось в своей жизни больше всего! Парень досадно хлопнул крышкой ноутбука и направился в комнату — от тяжести кашемира сознание уже вовсю стремилось отключиться и проспать до самого утра.       Проснулся он от чужого будильника, играющего какую-то песню популярной к-поп группы. Сквозь пелену дремоты, из которой омега то и дело пытался выбраться, он слышал, как его сосед пошёл в душ, как грел чайник, как переодевался в той же комнате, где с закрытыми, к его счастью, глазами лежал Чонвон. Ян дождался, пока за альфой хлопнет дверь, и только после этого нашёл в себе силы встать и всего за полчаса полностью собраться и выбраться из квартиры. Город встретил его живительной прохладой и легким ветром. Они приятно ласкали кожу и вытесняли все последние остатки чертового кашемира из легких, оставляя после себя лишь легкую пьяную от количества озона дымку. Первый учебный день — он так сильно его ждал, что никакие помехи на его пути не могли испортить настроение. Быстрым шагом Чонвон добрался до нужного корпуса и даже без труда нашёл аудиторию, за что не мог не похвалить себя, ведь большинство первокурсников успевало потеряться еще до начала занятий. Как раз вовремя — преподаватель уже был в аудитории и собирался начинать занятие, когда Ян аккуратно пробрался на одно из свободных мест. — Приветик, малыш, — раздалось над самым ухом почти сразу, как началась лекция. Парень, что сидел по правую руку, довольно улыбался и чуть ли не на шею лез своему соседу по парте, зачем-то заглядывая в его телефон. Чонвон хотел написать отцу дежурный отчет, что с ним все в порядке, в котором вообще-то тот особо сильно и не нуждался, но по старой привычке оба со скрипящими зубами мирились с когда-то установленной традицией, одной из единственных оставшихся тонких ниточек, напоминающих им о настоящей семье. Той, что была когда-то в призрачном прошлом. Охотно демонстрирующий все свои небольшие ровные зубы парень, очевидно, ожидал какого-либо ответа, и Чонвон с радостью его ему дал. — Малыша перед зеркалом потом в ванной поищешь. — Во-о-оу, да зайчик оказывается с характером. Не дуйся, я совсем-совсем не со зла, — парень сделал до глупости милое личико и с выпяченной вперед нижней губой посмотрел исподлобья своими лисьими. Он был довольно симпатичен, но далеко не во вкусе Чонвона. Если, конечно, то еще его не растерял за столько лет отсутствия всякого романтического влечения. Вся его оценка чужой внешности заканчивалась сухими фактами — да, красивый, да, явно может заставить течь не одну омегу или возбудить десятки альф, Чонвон еще не распознал. Этот мог и прекрасно об этом знал. Несмотря на всю колючесть Яна, обольстительная улыбочка и приподнятые вверх внешние уголки глаз сделали свое дело — омега заметно смягчился. — Ты что-то хотел? — Ох, да. Твое имя, — вновь солнечная улыбка и медленно заправленная за ухо осветленная прядь. — Ты типа ко мне подкатить пытаешься? — Я «типа» твое имя спрашиваю, не ищи в моих словах никакого скрытого подтекста. Поверь, я привык говорить ровно то, о чем думаю, без каких-либо прикрас. Ну так что? Порадуешь меня? — Звучит так, будто я твоя шлюха на ночь. Парень дернулся и хлопнул ресницами, а после залился задыхающимся смехом так громко, что ему сделали пару замечаний одногруппники и сам преподаватель, пока он не смог окончательно успокоиться. Держась одной рукой за грудь, он вытер второй выступившие от активного смеха слезинки и похлопал Чонвона по плечу. — Боже, это будет последним грехом, если мы не подружимся. Пожалуйста, не отказывай мне в такой потехе! — с передних рядов вновь злобно шикнули в его сторону, на что парень лишь бросил незаинтересованный взгляд. — Сосите, придурки. Чонвон прыснул и проследил за горящими глазами парней впереди — те явно уже рассчитывали, как и где они начистят эту милую мордашку. А может дотянутся и не только до нее. — Не боишься? — Ян кивнул в сторону источающих ауру злости альф, чьи запахи уже ощутимо витали в воздухе, смешиваясь в противном для обоняния хаосе. — Кого? Их что ли? Я не боюсь каких-то там молокососов, мальчик мой, — парень заметно поморщился, так как запахи начинали раздражать и его. — Но вот воняют они знатно, а это бесит. Эй вы! Держите свои тошнотворные феромоны в собственных задницах, пока я сам вам их навечно не заткнул. Непутевый сосед сдул с лица пару выпавших светлых прядей и откинулся на стуле, с омерзением смотря в сторону уже еле высиживающих на своих местах альф. Внезапным образом ни один из них не смог выдержать его тяжелого, слегка прищуренного взгляда лисьих глаз, и воздух в аудитории действительно развеялся, позволяя остальным присутствующим омегам вздохнуть с легкостью и вернуться к записыванию лекции с экрана. Чонвон же почувствовал лишь подступающее к горлу раздражение — опять? — Альфа? — А кто еще, — парень хохотнул и, будто сменившись на абсолютно другого человека, вновь солнечно улыбнулся своему соседу по парте. От былой злобной ауры, заставившей даже Яна поежиться от накатившего страха и пробирающего изнутри холода, не осталось и следа. — Нас прервали, и ты так и не сказал мне своё имечко-о-о. Ну хочешь своё скажу первым тогда? — Не особо. — Ай, ты такой неприступный. Так и не скажешь, что омега, — Чонвон резко развернулся к нему всем корпусом. — Ой, а это был секрет, да? Ладно, на самом деле у тебя неплохо так получается скрывать, я бы даже и не понял до последнего. Такой ты стойкий, дерзкий — прямо-таки и не слабый пол совсем. Уважаю. — Расскажешь, что выдало? Так, для разбора полетов и исправления ошибок. — Мне незачем тебе отказывать, бусинка. Я просто сказал наугад, — если человек и происходил от животных, то этот определенно точно от какой-нибудь лисы — его хитрая улыбочка и прищуренные глаза прямо-таки не оставляли никаких сомнений. — Да не волнуйся, эти идиоты даже вблизи бы не почувствовали. Хорошо получается сбивать свой запах кстати. Что это? Какой-то новый спрей? — Парфюмерное масло. Папа когда-то посоветовал. — О-о-о, пахнет реально качественно. Но я бы посоветовал что-то более мужское, если уж совсем хочется скрыть следы. Красный грейпфрут — не самая надежная штука, некоторые извращенцы и с него омегу считают. — Ты так сразу понял, чем пахнет? — А чему ты так удивляешься? Детка, только не говори, что считаешь всех альф полными мудозвонами, весь смысл жизни которых — членом потрясти. — Вообще-то считаю. — Ай, по самому сердцу! Ну неужели такой, как я, похож на тупицу? Ладно, они, — парень небрежно махнул в сторону все еще напряженных альф, — но я то! — Возможно… — Чонвон сделал паузу, а парень едва ли не лисьим хвостом замахал от нетерпения. Ян бы не удивился, если бы он у него вдруг оказался. — Возможно, ты не совсем тупой. На 65%. — А они тогда?.. — Все сто пятьдесят. — Ах, какой же я тогда, получается, ахуенный в твоих глазах. Но ты так и не сказал мне имя… — альфа вновь использовал всю мимику лица, демонстрируя, как сильно он расстроен этим фактом. — Ты ведь не отстанешь? — Дай-ка подумать. Ты мне понравился, так что… нет? — А я всё же надеюсь, что ты уже завтра забудешь и пересядешь куда-нибудь вон в то общество, — Чонвон с ухмылкой ткнул в сторону альф, а сам подхватил тетрадь и направился к выходу из аудитории — пара была закончена.