the wrongest i've ever met

      Еще неделю назад Чонвон и подумать не мог, как может вдруг вся жизнь начать валиться из рук, высыпаться, словно прах его счастливых улыбок и хороших студенческих моментов. До промежуточной аттестации у домогающегося до него преподавателя оставались считаные дни, последние ночи для подготовки, когда одним вечером экран телефона загорелся неожиданным и пугающим «отец». Мало того, что Ян с отцом последние месяцы общался лишь с текстовом формате, так еще и ни разу не проводил семейные разговоры в стенах комнаты. Без Рики под боком, зато с весьма неприятным ему альфой, что вполне мог воспользоваться его не лучшей ситуацией и начать шантажировать. Однако, вариантов у Чонвона было не так много — разговаривать на кухне, когда за стенкой всё слышит Джей, или выйти в коридор, где то и дело снуют чужие люди. Свайпнув пальцем по экрану, парень приложил динамик к уху. — Алло? — Ян Чонвон. Кто позволил тебе так долго отвечать отцу? Для того чтобы дать хоть какой-то ответ, омеге понадобилось едва слышно втянуть носом воздух. Искусственный запах грейпфрута от парфюмерного масла пробивал нотки собственных гормонов и волнения, но не натурального запаха. — Никто не позволял, отец. — Тогда почему ты решил, что имеешь право не отвечать на мои звонки? — Я занимался. — Уже поздний вечер, как ты смеешь мне врать? — жесткие нотки в голосе полоснули ножами по сгорбившемуся над столом телу, прошлись лезвиями по нежной омежьей коже. — Почему ты снова доводишь папу? — Ч-что? Я не имею к его вечеринке никакого отношения, отец. Правда, я лишь занимался дома и ходил на пары. — Ты думаешь, если ты уехал в другой город, то можешь свободно врать мне? Думаешь, я не смогу найти на тебя управу? — Нет, отец, не думаю. Все тело натурально трясло, частые короткие вздохи уже не помогали, Ян всеми клеточками ощущал закрепившийся страх отца. Но что-то было по-другому, иначе, чем обычно. Что-то не давало ему позорно расплакаться, запинаться и путать слова. Он продолжал разговор, а свежий озон пробирался в легкие через нос. Лесной дождь и мокрая древесина ассоциировались в голове с чем-то волшебным, с гармонией и, главное, тишиной. Той тишиной, которой омеге безумно не хватало последние несколько лет. Ему вечно приходилось бояться, бороться за остатки семьи, стойко терпеть все испытания. А еще очень-очень много тревожиться и думать, пережевывать в голове одни и те же мысли и страхи, смотреть на них с каждого уже пересмотренного до этого тысячу раз угла. Дождь в лесу же давал состояние абсолютного молчания, успокоения. — Ян Чонвон?! — Да, отец. — Почему ты еще и игнорируешь мои вопросы? — Прости, я на секунду отвлёкся, в коридоре студенты расшумелись. — Ты всё так же продолжаешь сваливать свою никчемность на других. Отвратительно. Я спросил тебя, какой повод у тебя был, чтобы довести собственного папу до истерики и очередного прихода? Ты забыл, что я ненавижу, когда он начинает в своих приступах мне звонить? У меня уже другая жизнь, мерзавец. — Я все помню. Прошу прощения, отец, я буду добрее с собственным папой и попрошу его больше тебе не звонить. Древесина отчего-то начала горчить в горле и вызывать легкое першение. Но так даже лучше, так можно отвлечься на это странное ощущение и абстрагироваться от очередных угроз и криков, что прервались лишь короткими гудками и звуком блокировки телефона. Чонвон положил гаджет на стол перед собой и уставился пустым взглядом в одну точку, когда к запаху влажности в лесу прибавился четкий кашемир и в дверях появился сосед. — Чай? Омега промычал что-то нечленораздельное, а Джей уже щелкнул кнопкой чайника и потянулся за кружками. Двумя чайными.       На следующий день, на удивление, преподаватель даже слова не сказал в сторону Чонвона. Лишь, как и всем, протянул бланк для заполнения, позволил вытащить аттестационный билет и молча уселся на место. И даже когда принимал ответ, слушал, не перебивая, и сказал короткое: «зачтено». Покинув аудиторию, Чонвон покосился в сторону довольного, словно сытая лисица, Рики. Тот за одну ночь успел обновить имидж и вместо пары осветленных прядей светлой теперь была вся голова. Правда, волосы выглядели выжженными, а в паре мест виднелся рыжий оттенок, но Нишимура утверждал, что это лишь на недельку, а потом он посетит салон еще раз для повторного осветления. Выросший в обычной, не самой богатой семейке Чонвон и представить боялся, сколько денег альфа может вкладывать в свои густые, средней длины волосы. Его укладка всегда вызывала зависть и заставляла Яна ненавидеть свои распушенные, как у воробья, прямые волоски. Рики ярко улыбнулся, заметив вышедшего из аудитории друга, и поскорее приблизился за новостями. — Сдал. — Ну вот и славно, детка. Это нужно отпраздновать! — Чего?.. Не успел Чонвон опомниться, как Рики уже подхватил его под локоть и, как настоящий ягуар, рванул за своей добычей — весельем.       Вдвоем они пулей вылетели в коридор и направились в сторону, что уже наизусть была выучена Яном. Ту, где Рики коротал свои скучные деньки и зависал вместе с другом, развлекая себя всевозможными радостями этой жизни. Как он любил говорить: «вкусная еда, игры и разговоры с друзьями лечат мою раненую судьбой душу». Шутил ли он или судьба действительно успела где-то подложить гвозди в новомодные кроссовки альфе, Чонвон еще не осознал. Но отлично осознал, что в квартире кто-то есть, стоило им подойти к подъезду. — Ты не выключил свет? — А? Да нет, просто отдал ключи твоему великому спасителю, когда мы пересеклись перед зачетом, — усмехнулся Нишимура и в своих лисьих повадках иллюзорно махнул хвостом. — Спасителю? О чем ты говоришь? — М-м-м, а если я не скажу? — Тогда ты, — Ян недовольно ткнул пальцем в плечо впереди идущего Рики, — окажешься для меня ближе к прочим альфам, чем к моему другу. — Ах! По самому сердце режет и ведь не боится. — А оно у тебя есть? — Самое живое, что ты мог найти! — Меня пытаешься обмануть или себя? — Обоих, — Рики хитростно улыбнулся и открыл дверь квартиры. — Прошу, герой этого дня. Оказавшись в квартире, Чонвон не знал, чего он хотел больше в моменте — развернуться и уйти или подойти поближе и вдарить Нишимуре в его модельное личико. — Какого хуя? — Тихо, неудавшийся омега. — Нишимура. — Потом сожрешь меня во сне, а сейчас заходи. Чонвон поднял взгляд, полный агрессии, на Джея, перевел его на абсолютно ничем не смущенного Рики и, наконец, взглянул на незнакомого ему альфу. То, что это альфа, он знал наверняка — от того разило как раз таки знакомым Яну грейпфрутом и морозом, как от мятной жвачки. — Проходи, Чонвон, — бросил Джей и удалился в комнату, откуда уже играл саундтрек одного из шутеров Рики. Неизвестный неопределенно качнул головой и двинулся за ним. — Рики, какого хуя? Мне еще десять раз спросить? — Да ладно тебе, булочка. Позволь мне сегодня доказать тебе, что альфы не такие уж и мудаки. Тем более эти трое самых привлекательных, но самых при этом приземленных и добродушных мужчин. — Давно вы стали мужчинами? Не заговорился? — Не пуши хвост. Просто пошли повеселимся как обычно. — «Как обычно», Рики, держалось на нашей дружбе. А это какая-то сходка, на которой мне не место. Чонвон раздраженно хлопнул по двери, развернулся к ней лицом и со всей злостью, что кипела в груди, пытался открыть неподдающийся замок. — Ты можешь идти, Чонвон. Но помни, что Джей, которого ты считаешь последним уродом, как минимум помог тебе остаться в университете и не столкнуться с несправедливостью этого мира. Ян застыл на месте, слушая удаляющиеся в комнату шаги иногда шаркающего на ровном месте Рики. Обиженная на альф, думающая о собственной безопасности рациональность вопила, указывала на выход горящими огнями и требовала бежать, не водиться больше ни с одним из них, разорвать все то теплое, что возникло с их знакомства с Нишимурой. Душа же трепетала в чувстве… благодарности? Из-за своей ненависти омега даже не успел уточнить подробности, но знал наверняка — преподаватель отмалчивался и не лез к нему не просто так. И если Рики упомянул Джея, то так оно и есть — друг просто не умел не говорить правду такой, какая она есть. Он мог утаивать, но не врать. Душа твердила не уходить, шептала, что Джей вообще-то в последнее время не раз оказывался достаточно терпимым и даже, в некотором роде, хорошим. Но он альфа… И это о многом говорит.       Рики поднял взгляд от стаканов, когда Чонвон, словно бегемот, протопал к дивану и плюхнулся на него с выражением лица, словно они все собрались в его доме и не то чтобы он это позволял. На лице альфы сама собой появилась хитрая улыбка — омега в Яне альф ненавидела, но сам он оставался человеком и все еще верил. А это главное, с этим можно работать и даже что-то из этого построить. Джей поймал на себе хитрый взгляд Нишимуры и тут же вернул жесткий, ставящий на место и прямо-таки кричащий «что бы ты ни задумал — не смей». Осветленный альфа лишь расплылся в довольном прищуре. — Чонвон, ты будешь колу? Или омежье пузико от нее страдает? — Мое «омежье пузико» выглядит сексуальнее всего твоего тела в принципе, Нишимура. — Так уж ли хорошо выглядит? Я вообще-то два раза в неделю в бассейне занимаюсь. — Это типа в лягушатнике для малышей ластами шевелишь? — Ну я же альфа в конце то концов, я обязан, как обезьяна, потеть в залах, не так ли? — Пошёл ты. — Я тебя тоже люблю, мой стереотипный друг. — А я люблю омежьи пузики, — внезапно раздался сиплый голос неизвестного Чонвону альфы. — Мы в тебе не сомневались, Сонхун. Джей усмехнулся каким-то своим мыслям, а Рики шепнул Яну, что Сонхун у них со странностями, но к этому быстро вырабатывается привязанность. — Так чем вы собрались тут заниматься? — Ну знаешь, всякими альфьими штуками… — Рики, — предупреждающе произнес Джей. — Мы с Сонхуном хотели сыграть, но эта осветленная голова прямо-таки горит желанием смотреть фильмы про зомби. И обязательно всем вместе. — А как иначе празднуются такие сложные зачеты! Да, Чонвон-а? Ян неоднозначно повел плечом и принял стакан с колой из рук друга. Рики еще несколько минут препирался о чем-то с Джеем, после чего пришел к соглашению, что пара игр вечер не испортит, а после — марафон фильмов.       Чонвон, правда, не подозревал, что марафон действительно подразумевал марафон — Нишимура включил уже третий фильм. Хотя омега не мог не признать, что это было даже в некотором роде забавное времяпрепровождение, ведь Рики все время громко комментировал происходящее, Джей с ним препирался, а Сонхун продолжал слишком уж активно хрустеть чипсами и вбрасывать фразочки, которые никто не оценивал. Чонвон, конечно, чувствовал себя не на своем месте, но быстро успокоился и старался просто сфокусироваться на фильме и частых обращениях к нему со стороны альфы. Только вот после многочисленных бессонных ночей и сошедшей волны адреналина, что накатила от волнения за результаты аттестации, организм начал медленно проваливаться в дремоту. И не мешала ему ни выкрученная стереосистема, из динамиков которой вопили жертвы зомби, ни подскакивающий на своем месте то и дело Нишимура. Сон брал своё, и вскоре Чонвон лишь почувствовал, как его тело медленно сползает по спинке дивана. Сонхун рядом принялся дергать его за плечо, чтобы омега окончательно не свалился, а Джей недовольно шипеть в его сторону. — Эй, Чонвон, — аккуратно обратился Сонхун, когда Ян все же поднялся и в очередной раз попытался не заснуть, хоть понять, что происходит на экране. Тот сначала сделал вид, что не слышал — общаться с неизвестным альфой не было никакого желания. Однако тот упорно продолжал смотреть на него, потому омега обернулся и дернул бровью. — М? — Почему от тебя пахнет грейпфрутом? Ну… Как от альфы? Чонвон почувствовал, как внутри все покрывается льдом. Стоило ему лишь на минуту поверить иллюзорному спокойствию, позволить другу ослабить его внимание, как альфы тут же показали, кто они такие и о чем они думают. Каждый второй альфа в его юности считал нужным сообщить ему, что «слабой омежке» совсем не подходит такой резкий запах, но они все равно с радостью бы испробовали его горькую частичку на деле. Со всех сторон он слышал вопросы сначала о естественном запахе, а потом и о созданном намеренно. И все эти вопросы заключали в себе сексуальный посыл. Сердце покрылось льдом от воспоминаний, сосульки воткнулись в горло. — А что, ущемляет твои альфьи чувства, что слабая омежка пахнет так же? — Разве я такое сказал? — А разве ты такое не подумал? — Ты не можешь знать моих мыслей, мы даже не близки. Я просто хотел узнать, естественный ли это запах и нравится ли он тебе самому. — Да, знаешь, самый прекрасный запах, который я когда-либо чувствовал, — Чонвон старался скрыть быстрый взгляд в сторону обладателя запаха поглубже. Хотя бы естественного запаха, а не его пустышки. — Обожаю запах красного грейпфрута. — Правда? — казалось, глаза альфы загорелись и он даже как-то ожил, выпрямился в спине и расправил плечи. — О да. Пусть горит в аду этот грейпфрут, понял? — Что?.. — Я ненавижу этот запах всей своей душой и, если бы моей жизни не угрожали такие, как ты, каждый день, давно бы от него избавился. Он мерзкий, забивает ноздри и уже приелся любому омеге, что находился рядом со мной. — Чонвон… — Что? — он резко обернулся на Рики. В его глазах разлилось разочарование, смешанное с обидой. Альфа всем своим видом говорил, что это была последняя капля той ненависти, что выплескивалась от его друга каждый день. И если тот готов в ней плескаться, тонуть с головой и идти ко дну — пожалуйста. Нишимуре и так в жизни ненависти хватило так, что все ящики до сих пор ей забиты. — Чонвон, я думаю, нам пора домой, — Джей спокойно встал, небрежно засунул телефон в карман и направился в сторону прихожей. — Сейчас. — Я сам решу, когда и как я доберусь до дома. Даже не думай говорить обо мне и себе как о каких-то «нас», понял? — Понял я, понял. За такси платить не придется полную сумму, а нам, знаешь ли, по пути. Еще раз обернувшись на Рики, Чонвон увидел — больше не смотрит. Нишимура намеренно отвернулся в сторону окна и тяжело дышал, уткнулся взглядом куда-то в сторону горизонта. Разозлившийся омега даже прощаться в таком случае не стал, прошел за Джеем и хлопнул напоследок дверью. Сосед печально покачал головой и попрощался с оставшимися друзьями. Знал, что тех ждет очередной сложный разговор об их непростых жизнях «деффектных». К его сожалению, в этом альфа ничем помочь не мог, лишь быть рядом и верить в то, что судьба просто ждет нужного момента.       Всю дорогу до общежития Ян громко втягивал носом воздух и раздражал этим как Джея, так и омегу-водителя. Пролетающие за окном городские пейзажи не помогали с умиротворением, а потому Чонвон продолжал злиться до самой комнаты и мечтал лишь встать под горячий душ, а потом зарыться в родное одеяло. То, которое не раз уже спасло от кашемира и дождя в лесу, что сейчас снова капали на мозги и пробирались ему в самое нутро. — Не пора успокоиться? — произнес пустым голосом Джей, когда омега слишком злобно хлопнул дверцей шкафа в поисках одежды. — Пошёл нахуй. — Меня можешь сколько угодно посылать, Сонхуна то зачем было трогать? Он не я, не привыкший Рики, ему больно, когда дергают за хвост, знаешь. — Ты думаешь, мне есть дело до того, кому там из альф вдруг стало больно с их тонкой душевной организацией? — И даже разочарование в глазах Рики не вызывает чувства вины? — А в чем он разочарован? Что его дружок полез ко мне с очередными тупыми вопросами про мой запах, а я защитил себя? — От чего ты себя защищал, Чонвон? — Как будто я не знаю этих схем. Все альфы ведут себя как инкубаторские. Спросить про запах грейпфрута, сказать, что он горьковат, но добавить, что если мне надо где-то выплеснуть свою горькость, их постель всегда готова — вот и весь разговор. И позволять с собой так общаться я больше не намерен. — Мне жаль, что с тобой так обращались когда-то в прошлом. Но Сонхун за весь вечер ни разу тебе ничего обидного не сказал. Ты же начал защищаться и грубить, потому что ты стереотипное дерьмо, Ян. И это не альфы вокруг тебя плохие и тупые, а твое эгоистичное «я», что думает лишь о себе и своей «безопасности». — Отъебись от меня со своими нотациями. Разберусь как-нибудь со своей жизнью, которая, кстати, никак тебя не касается. — Ты обидел моего друга, так что да, касается. — Ой, задел синдром принца очередного альфы, побесится и перестанет. — Если бы ты думал не только о своей ненависти и беспричинных нападках, ты бы заметил, как Сонхун обрадовался, стоило тебе сказать о своем положительном отношении к этому запаху. Ты бы заметил, как он весь засиял и как тут же был разбит и едва ли не расплакался у нас всех на глазах. Ты бы также увидел, как медленно потухал огонь в глазах Рики, что были обращены к тебе. Он разочаровался в тебе, потому что твоя злость сжирает всех вокруг, ты никого рядом не оставляешь. Теперь живи полностью один, омега. Никто тебе не поможет, никто не обратится за советом и тем более не позовет провести вместе время. Теперь мы потратим это время, чтобы залечить очередную боль двух деффектных альф. Возрадуйся. Твердый голос Джея прибивал к полу, а его густой запах забивался в легкие и вызывал головокружение. Он последний раз взглянул на соседа со всем разочарованием и, развернувшись, ушел на кухню. В комнате повисла тишина, тяжесть чужого запаха и пробившиеся под давлением сильного альфы нотки пиона.