the wrongest i've ever met

      Притираться обратно друг к другу долго не пришлось — Рики уже через несколько дней сам подсел к Чонвону на занятиях, как бы невзначай поставив бумажный стаканчик с облепиховым чаем на его край стола. Аромат облепихи тут же возродил в черепной коробке воспоминание о чём-то ином, о том, что про лесную свежесть и прохладу, гуляющую среди диких растений. И Ян мог поклясться, что эта секундная заминка от ударившего в ноздри запаха уж точно не ускользнула от взгляда всё ещё задиравшего нос в притворной обиде Нишимуры. Но альфа говорить ничего не стал, лишь хмыкнул каким-то своим мыслям и продолжил рыться в сумке. Чонвон же, несмотря на свою привычную дерзость и смелость, вдруг все слова растерял, не знал даже, как ему начать хоть что-то похожее на разговор двух друзей. — Привет? — севшим от долгого молчания голосом совершил он попытку. — Упаси меня от этого вида выброшенного и побитого щенка, — хмыкнул Рики, даже не оборачиваясь в его сторону. Ян замолчал, привычно начал рассматривать кольца на своих пальцах и прокручивать несколько из них на фалангах. — Я же попросил не выглядеть вот так, — сощурился альфа, который наконец, посмотрел на Чонвона. — У меня ощущение, будто я не на пары пришёл, а на похороны. Твоего достоинства, кстати, не забудь цветочки. Как с родителями? Омега резко выпрямился в плечах. Он никак не мог прощупать настроение Нишимуры, а потому осоловело захлопал ресницами в попытках осознать, действительно ли тот интересуется, или это лишь банальная вежливость. — Ну? Всё плохо что ли? — Кхм, — с каким-то подобием опаски прочистил горло омега, — они пока пропали? — В плане? — Ну не звонят, не пишут. Причём, на удивление, оба. Даже не знаю, может, когда-нибудь и расстроюсь по этому поводу. — Всё будет в порядке. В любом случае, если нужно будет позвонить, ты всегда можешь попросить кого-то из нас побыть рядом. — Нас?..       Рики не успел и рта открыть, как в голову Яна резко прилетело что-то небольшое, тут же падая под соседний стол. Чонвон от неожиданности сжался всем телом и зажмурился. Разум в одну секунду захлестнуло агрессивными волнами старых воспоминаний, которые были так усердно спрятаны глубоко в закоулки памяти. Чонвон уже вырос, Чонвону больше не нужно бояться, ведь Чонвон может дать отпор. Теперь может? Но отчего-то Чонвона захлестывает старыми страхами и тревогами, он лишь продолжает стискивать зубы и до ярких кислотных пятен сжимать веки, до безумия желать, чтобы всего этого не было. Но оно есть.       — Бля, Ян, сделай уже с собой что-нибудь, воняешь, как привокзальная давалка, — скрежетом в голосе хохотнул один из кучки альф, которые кинули в него небольшой пенал. — Сходи проверь ещё раз, как пахнет твой возлюбленный, — нашёл в себе силы омега, резко поворачиваясь спиной к абсолютно не интересовавшим его объектам. В голос вернулась прежняя стойкость, только вот сердце взбесилось, умоляло сбежать, привычно исчезнуть с радаров наглых альф. Позади послышался скрип стула и размеренные шаги, которые сопровождали перешептывания и мерзкое хихиканье. Чонвон всеми напряжёнными до предела мышцами спины чувствовал, как опасность неминуемо к нему приближается. — Ладно, уродец. Я слишком добрый сегодня и могу помочь тебе с твоей маленькой проблемкой, — Чонвон не сдержался, снова обернулся, сталкиваясь с мажущими по нему, тошнотворно масляными глазами. — Можем пройти в туалет и попробовать перебить твой запах. От подобного намёка у омеги волоски на предплечьях встали, по позвоночнику пробежал уничтожающий, смертельно опасный табун мурашек. Ян нервно сглотнул, собираясь в очередной раз поставить альфу на место, но тот внезапно протянул руку к мягким волосам. Чонвон был уверен: вот в этот момент его сердце точно пробило рёбра и убежало подальше от него, собрало монатки и свалило на курорт, оставив его хозяина самого разбираться со своей паникой.       Всё случилось в секунду. Опустившаяся к его голове рука, перехваченная за запястье, была агрессивно откинута в сторону, а Рики, предотвративший эту опасность, уже вскочил на ноги и всем корпусом закрыл друга. — Нишимура? Возишься только с таким же дефектным, как ты? — Вернись на своё место, Доён, — пропустив мимо ушей привычное оскорбление, едва ли не прорычал в ответ Рики. Чонвон молча встал рядом, выглядя более крепким и приземистым на фоне высокого подтянутого Нишимуры. Он был благодарен другу, что тот рядом. Что он впервые не один против всех. — Брось, тупица. Ты же сам понимаешь, как это всё работает. У омежки есть ещё хоть какой-то шанс на освобождение. В отличие от вас с дружком: вас уж точно никто не трахнет. Ущербы. Чонвон ударил первым. Он мог перетерпеть, когда трогают и оскорбляют его, когда пытаются задавить гендерной разницей. Но на этот раз своими отвратительными предложениями не только унизили его самого, но и задели этим друга и знакомого, тех, кто подобных едких слов не заслуживал никогда. Кому как не Яну это знать. Из тренировок с самого детства он вынес одно важное правило — бей так, чтобы научить, но не сломать. Омега действительно умел драться так, чтобы не наносить серьезных увечий, не ломать кости, но навсегда задавать урок. Однако, его неудавшийся соперник подобных законов и правил не знал. Альфа сразу же начал отмахиваться от ринувшегося на него Яна, бить наотмашь, попадая на удачу по лицу и шее.       Очередной удар по кадыку сбил дыхание Чонвона, заставил растеряться всего на каких-то пару секунд. Перед его лицом тут же возник Рики, тот неожиданно злобно впечатал кулак в лицо зазнавшегося альфы. Нишимура продолжал бить быстро и, казалось, больно, не давая даже малейшей возможности на ответную реакцию, пока Доён не упал, наконец, перед ним на колени. — Знай своё место, громко гавкает только шавка, — едва слышно процедил он в звенящей тишине кабинета и как ни в чём не бывало уселся обратно за свой стул, слегка придерживая продолжающего хрипеть Чонвона. Когда преподаватель вошёл в аудиторию, там стояла пугающая тишина, давящая на виски.       В этот день Чонвон горел желанием оказаться в общежитии как можно быстрее. В медицинский пункт он идти вместе с Рики наотрез отказался, а потому половину пар просидел с горящими от любого дуновения в воздухе ссадинами, с ноющими от неосторожных движений ушибами. Несмотря на то, что драка заняла каких-то несколько несчастных минут, Доён здорово успел «наследить» на его лице и теле. Потому, стоило занятиям закончиться, как Ян, морщась от собственной прыти, помчался в сторону общежития. Сегодня он даже не думал, окажется ли дома Джей — от вновь пережитых сценариев, связанных с альфами, хотелось лишь зарыться под одеяло и позорно трястись всем телом. Не думать. Вспоминать о том, как мерзкие альфы вновь и вновь продолжали в его жизни унижать, подавлять, издеваться, казалось даже болезненнее, чем этот удар по кадыку, сбивший дыхание Чонвона. Он до сих пор чувствовал неприятный хрип, который то и дело хотелось откашлять.       Оказавшись дома, омега стянул обувь и сразу же прошёл в комнату — ни ужинать, ни тем более лезть в душ не хотелось. Ян боковым зрением отметил, что Джей вновь корпел над какими-то чертежами за столом. Тот был настолько увлечён очередным заданием, что даже не обернулся на появившегося в комнате омегу. Чонвон же подхватил одежду и, закрывшись от соседа дверью шкафа, с шипением сквозь зубы переоделся. Сил осталось лишь на то, чтобы с грохотом завалиться в привлекающую его своим теплом кровать и, как обычно, спрятаться под одеяло. Всё тело от любого лишнего движения ныло, гланды драло неприятным комом, который никак не откашливался, а в голове стояла полная неразбериха эмоций. Страх, былая злость, даже ненависть к «сильному» полу, осознание собственной беспомощности — Чонвона топило, медленно и уверенно.       Приятная прохлада леса пронеслась по комнате и настойчиво попыталась пролезть под толщу одеяла, забраться в этот ворох негатива и страха в голове Яна. Омега ощутил влагу и кашемир не столько обонянием, сколько тактильно, на своей коже. Запах обволакивал, защищал от мрака, прогонял всё плохое из подвергшейся терзаниям души. Ответная реакция на крепкий запах не заставила себя ждать — даже сквозь активный грейпфрут в воздух просочилась приторная сладость цветочного аромата. — Омега? Чонвон разговаривать с кем-либо не хотел. Он посильнее сжался в безвольный клубок под одеялом. — Омега, что случилось? Что-то произошло сегодня? В пределах «убежища» послышались аккуратные шаги, такие плавные и медленные. Яну казалось, что сосед навис над его кроватью и рассматривает немалых размеров комок. — Я могу?.. Не дожидаясь ответа, Джей потянул на себя край одеяла. Перед ним лежал кое-как свернувшийся омега. Тот крепко зажмурился и тыкался лицом в подушку в попытках скрыть раненое потасовкой лицо. Джей лишь тяжело вздохнул, Чонвон не видел, но по запаху чувствовал — не доволен. Чем именно, Ян предпочёл не думать. Кашемир начал не окутывать, а скорее давить, принуждать к отдыху и поиску полной безопасности только в кровати. Альфа же, оставив непутёвого соседа на охрану плотному облаку запаха, вышел из комнаты и вернулся уже через минуту с небольшой коробочкой.       Больше не интересуясь мнением Яна, Джей сел на край кровати, из коробки появились на свет стерильные салфетки, перекись водорода и бактерицидные пластыри. — Поднимешься или самому тебя подтаскивать? Чонвон за неимением каких-либо сил после изъедающей его весь день тревожности покорно сел в кровати, упираясь взглядом в прищуренные чёрные напротив. Так близко. Джей, не разрывая зрительного контакта, поднял руку и коснулся пальцами линии челюсти омеги, после чего настойчиво нажимал на мягкую кожу, пока Ян не повернулся щекой и пострадавшей бровью. Пак чёткими движениями открыл упаковку с салфетками, подцепил одну и плавно коснулся приятной прохладой ссадин на щеке и брови. От неожиданных ощущений Чонвон всем телом вздрогнул, напрягся, ощущая, как от этого ноют мышцы в руках. — Не напрягай тело, потом мышцы забьются, — так рядом, тихо, едва сипло от давящей тишины и разбушевавшегося пиона. Джей салфеткой обходил все видимые на лице и шее увечья, оттирал запекшуюся за день кровь, сам поворачивал безвольное лицо так, как ему нужно было. Ян лишь видел, как двигаются пальцы, чувствовал, как касаются его сквозь тканевую салфетку. И, чёрт бы его побрал, он внезапно для себя возжелал, чтобы эти пальцы сейчас не отпускали. Каким-то неведомым образом Джей вдруг приносил своим присутствием и запахом покой. Стоило ему коснуться Чонвона, как все мысленные терзания моментально замолчали, наступила приятная тишина.       — Что с горлом? — спросил Джей, отложив салфетку. Он достал ватный диск и промокнул его в перекиси, коснулся крупной ссадины на брови, на что тут же получил злобное шипение. — Ну не дёргайся, ранения твои не такие уж глубокие, чтоб так вопить. — Я не вопил, — осторожно прохрипел обиженный на всю жизнь Чонвон. — Ещё раз: что с горлом, омега? — нахмурился Джей, услышав боль в одной небольшой фразочке. Чонвон слегка надулся и отвёл взгляд, ощущая, как внутри разгорается стыд. Подставился ведь, не защитил слабое место, теперь вот сидит и хохлится, хотя сам виноват. Если бы он был внимательнее, Доён не смог бы ударить по горлу, да ещё и с такой мощью, что слёзы из глаз брызнули. — Хрипит внутри? — не сдавался Джей в своём ожидании хоть какого-то ответа. — Угу. — Ну тогда правильно делаешь, что молчишь, я…       Не успел альфа продолжить, как Чонвон слишком резко дёрнулся под его ладонью от дискомфортных ощущений из-за перекиси. Лицо Джея тут же оказалось рядом. Небезопасное расстояние друг от друга оказалось катастрофой, Ян в секунду ощутил, как выстраиваемый годами замок не то что разрушают, вероломно уничтожают, сносят каждый кирпич, оставляют за собой лишь пустынную степь. Сосед подцепил пальцами подбородок Яна и ласково, едва ощутимо подул на ссадину. Своей кожей омега ощущал холодок дыхания и облегчение, своим сердцем… покой? Чонвон объяснить не мог, почему в этот самый момент он хотел подсунуть себя в руки неожиданно заботливого альфы и разрешить тому сделать всё самостоятельно. Джей же, продолжая слегка ощутимыми движениями поглаживать кожу под пальцами, достал свободной рукой пластырь и тут же аккуратно наклеил его на особенно пострадавший участок на брови. Альфа этими самыми пальцами всего лишь разглаживал тонкую ткань пластыря, но от этих незамысловатых действий, казалось, убирались складки где-то там, глубоко внутри, на слишком активно бьющемся сейчас и вновь желающем выскочить. Только вот если днём оно хотело от страха выскочить и позорно сбежать в самые дальние страны, сейчас ему хотелось прыгнуть прямиком в чужие тёплые руки. Появилось желание, чтобы именно они теперь хранили и так ласково оказывали нужную заботу. Самому Чонвону, как известно, эта забота не нужна была — он и сам.       — Что с лицом? Хотел пластырь с рисунком? Такие закончились, прости, — беззлобно усмехнулся Джей, продолжая обрабатывать лицо пострадавшего. — Расскажешь, что случилось? Или мне опять идти устраивать допрос для Нишимуры? — Не надо. Простая неприятность в университете. — Я думал, подобные объяснения остаются в том времени, когда отмазываешься вот так от родителей. — Ничего я не отмазываюсь. — Да что ты?       Между их лицами было самое ничего, Чонвон мог на своих губах почувствовать альфье дыхание. Глубокое чёрное море смотрело прямо в молочный шоколад напротив, пыталось рассмотреть что-то, неизвестное самому омеге, пролезало в самое нутро и копошилось там. Кашемир тут же взял власть над всем помещением, подмял под себя и всё ещё пытающийся выжить грейпфрут, и легко сдавшийся агрессору пион. Его терпкость кружила голову, звенела в ушах и вызывала зарождающийся тайфун в нижней части живота. Альфа смотрел так пристально и в то же время мягко, что омега внутри размахивал белым флагом и нескончаемо вопил о спасении.       Ян сдался первым, отвернулся, чтобы проморгаться, сбросить чудное наваждение. Джей, в одну секунду наклеив последний пластырь, плавно встал и вернулся за свой стол. Больше он на Чонвона не смотрел, а тот больше бы и не выдержал. Оба безмолвно приняли решение сделать вид, что никакой искры не случилось. Что никакой пион вовсе не отдал всего себя никакому кашемиру.