the wrongest i've ever met

       Чонвон впервые за долгое время проснулся действительно счастливым и отдохнувшим. Ему казалось, будто он проспал не одну ночь, а целые сутки — так хорошо выспались его тело и сознание. И к его удивлению Джей всё ещё мирно сопел рядом, сцепив с омегой пальцы даже во сне. Он словно боялся, что по утру Ян от него сбежит, а потому так крепко сжимал чужую ладонь в своей. Чонвон точно сказать не мог, отталкивает его такое собственническое отношение или даже в некотором роде привлекает. Омега себя в безопасности за кем-то никогда не считал, но иногда от вечной борьбы и отстаивания границ уставал даже он. И если эти границы будет охранять кто-то ещё, это ведь не так плохо, да? Чонвон уже не знал, что и думать, ведь все его принципы и устои рушились перед одним непоколебимым альфой с запахом кашемира. Но самое пугающее было то, что омега от этих разрушений ощущал нечто, подобное облегчению. Будто все эти долгие годы ему тайно хотелось, чтобы кто-то вот так пришёл и взял всю эту непосильную ношу на себя, освободил маленького Чонвона от ожиданий родителей, нападок альф со всех сторон, собственных терзаний.       Вспомнив о родителях, Чонвон поник — те давно не объявлялись, и в этом ощущалась не слабая манипуляция. Папа уже так делал, и даже не раз, и всегда Ян сначала расслаблялся от долгожданной тишины, а потом получал ушат дерьма, обливающий его с ног до головы. Отец же… А что отец? У того была своя жизнь, и он связывался с Чонвоном тогда, когда ему хотелось кого-нибудь оскорбить, подавить, унизить. И даже это было уже слишком привычно для всегда стойкого и смелого омеги. Приняв решение, что папе всё-таки стоит позвонить, Чонвон попытался выбраться из каменной хватки альфы, но все эти попытки тут же были пресечены на корню. Джей крепче сжал его ладонь, второй рукой придвигая ближе к своему горячему телу. Яну было хорошо. Он готов был даже признать вслух то, что никуда из этих объятий и не хочет, но последние крупицы его принципов старались выхватить омегу из этого романтического забвения. — Джей, мне нужно вставать, — попытался он воззвать к соседу. — Мгм. — Ну правда, альфа. Мне нужно уже идти. — У тебя сегодня нет утренних занятий, — пробубнил тот, не открывая глаз. — У меня есть дела. — С кем? — Что? — С кем у тебя вдруг срочные утренние дела? — Звучит как ревность, альфа, будь аккуратнее. — Она и есть. И мне больше нравилось по имени. Чонвон замер — Джей только что признал, что он ревнует своего соседа? Это казалось чем-то нереальным, а потому Ян постарался как можно скорее выбросить подобные мысли из своей головы. Нет, альфа определённо точно не мог чувствовать что-то к столь наглому и совсем не хрупкому омеге.       — Я даже с закрытыми глазами чувствую, как бурлит твоя умственная деятельность. Да, Чонвон, доброе утро, у меня есть к тебе чувства. Я знаешь ли, не просто так тебе позволял себя вылизывать и поцеловал тебя. — Неправда. — Ты споришь со мной о моих чувствах? — Это неправда. Я не из таких омег… — Каких? — Джей открыл глаза и приподнялся, опираясь на локоть. — Чонвон, для меня ты — омега, которая взяла и влюбила в себя. Мне не нужны все остальные, тем более такие типичные, о которых ты думаешь. Посмотри на меня, неужели ты думаешь, что мне в кайф возиться с маленькими и хрупкими? Меня привлекает твоя внутренняя сила, но в то же время я готов подставить тебе своё плечо и позволить быть слабым рядом со мной. Мне нравится твоя непокорность, твоё умение отстоять собственное мнение, твой внутренний мир, в конце концов. Я знаю, что и тебе хорошо рядом со мной, вижу, что и ты чувствуешь что-то в ответ. И готов ждать столько, сколько нужно, чтобы ты привык к каким-то изменениям внутри себя. Но, Чонвон, я желаю тебя всего себе и не хочу довольствоваться малым. Мне нужен ты весь: душой и телом, своими проблемами и радостями. Я не буду тебя прогибать и лепить из тебя послушную омежку для постели, но при этом ты сам должен уметь ко мне прислушиваться, как в ситуации с Сонхуном и Рики. И в свою очередь я готов буду отдаваться эмоционально и не быть таким… нелюдимым и закрытым в себе? С тобой я готов пойти на такое, понимаешь? Чонвон, честно говоря, ничего не понимал. Он скорее боялся — потому что все эти желания и чувства ему нравились, потому что он хотел, потому что чувствовал в ответ то же самое. Но сказать вслух он об этом почему-то не мог, вот так вот взять и открыться было просто тяжело. Джей словно разглядел что-то в его шоколадных глазах и вздохнул, рука скользнула прочь с пригретого места на талии. И если до этого омеге было страшно, то от этого незамысловатого движения он готов был вопить от паники. Ян, сам того не осознавая, схватил руку и положил её обратно, туда, где она и должна была быть.       — Я хотел позвонить папе, — несмело начал он. — Но я не люблю, когда кто-то посторонний слышит мои разговоры с родителями, потому что они… — У вас непростые отношения, так? — Мгм. Непростые, да… — Это твои утренние дела? Ты готов ради этого разговора собраться и выйти на улицу? — Обычно так и делал. Ну… Гулял недолго, заходил в магазин за сладкой газировкой, — горько усмехнулся он, будто только этот лимонад его и спасал. — Потом появился Рики, при нём было не так… дискомфортно. — Расскажешь больше о них? — Джей придвинулся ещё ближе, уткнулся лбом в лоб омеги, прикрывая глаза. И Чонвон последовал его примеру, закрыл их, и так, наверно, было чуть легче. Словно он говорит самому себе, а не лежащему так близко и поглаживающему его по рёбрам альфе. — Они… разошлись, ещё когда я был ребёнком. Отец воспитывал из меня мини-альфу и нарадоваться не мог, что я сам проявляю интерес к боевым искусствам и всему прочему, присущему «сильному» полу. А папа капризничал, я со временем ему совсем перестал нравиться таким, и он всё время просил у отца другого ребёнка. Отец же отказывал, мол сначала нужно вырастить этого. В итоге никто меня не вырастил. Папа довёл отца до того, что тот начал… замахиваться на него. Он попал в не самую хорошую компанию из разгульных омег, начал ходить по клубам и дешёвым барам, а потом и вовсе его нашли… Чонвон замолчал — ком в горле мешал сказать это слово чужому человеку вслух. Даже если этот «чужой» уже был в некоторой степени своим. — Чонвон-и, — так мягко, совсем трепетно, — твой папа, он принимал что-то запрещённое? — Как ты?.. — Всего лишь догадка. — Да, он… Отец нашёл его в таком состоянии и отправил на лечение. Папе стало ещё хуже, он стал ещё капризнее и поехал психикой. Его стало невозможно контролировать, и вскоре они разошлись. — С кем ты остался, милый? — Какой ещё милый? — Чонвон признавать не хотел, но вообще-то у него внутри что-то кольнуло. Приятно. — Молчу, молчу. — Вот и правильно. С папой, ну точнее… Отца всё ещё мучала совесть, поэтому он продолжал его снова и снова отправлять в клинику после срывов. А я оставался один. Ну и отсюда пошли всякие слухи, что я неправильный, что сирота и меня бросили из-за каких-то дефектов. Так что да, у меня не самые лучшие с ними отношения. Папа продолжает всё время истерить, звонит мне и устраивает скандалы, давит эмоционально. — Чш-ш. Ты сейчас со мной, и все хорошо, да? — Д-да, — омега позволил мягко поцеловать себя в щёку. — А что отец? — Живёт своей жизнью. И теперь видимо ненавидит меня. Он то и дело названивает, обвиняет во всех грехах Вселенной и… давит эмоционально. — И ты продолжаешь всё это нести на себе? — А у меня есть выбор? Если честно… — Честно — самый лучший вариант. — Мне страшно. Я боюсь, что однажды я не позвоню папе, и он совершенно сойдёт с ума, впадёт в истерику и сделает что-то с собой. Он совершенно не стабильный, понимаешь? — Джей аккуратно кивнул. — Я боюсь, что однажды я не отвечу отцу, и он найдёт меня, начнёт замахиваться так же, как на папу. Найдёт во мне очередной способ выпускать негативные эмоции. Я не могу, не могу это принять. Я… — Эй, — Джей прижал его к себе, обнял обеими руками и успокаивающе огладил крепкую спину. — Мне жаль, что тебе всю жизнь приходилось это нести на себе, и я благодарен за то, что ты поделился. Я буду рядом, если ты позволишь. Больше ни один сраный человек на этой планете не посмеет попробовать подавить тебя, пока я тут. Тебе больше не нужно это нести на себе, перекинь этот вес и на меня тоже, прошу. И Чонвон действительно перекидывал, он цеплялся руками за домашнюю футболку соседа и самозабвенно тыкался носом ему в запаховую железу — там спокойнее. Этот запах и был его безопасностью, его уютом в страшном мире. Кашемир обволакивал, мокрая древесина леса успокаивала и выгоняла все тревоги прочь. А горячие руки блуждали под его футболкой, оглаживая нежную кожу.       — Я понимаю, что ты можешь чувствовать, поэтому спрошу: ты хочешь сейчас им позвонить? — Не хочу, — искренне ответил омега. — Но я должен… — Ты никому ничего не должен. Ты имеешь право уже жить своей жизнью, имеешь право наконец-то искать своё счастье и не нести эту ношу на себе. — Но вдруг они… — Они взрослые люди, Чонвон. Они сами довели свои жизни до этого и им самим из этого выкарабкиваться. Понимаешь, это они должны были о тебе заботиться, тебя оберегать и греть родительским теплом. Но они довели всё до того, что всю жизнь о двух неудавшихся родителях заботится их маленький ребёнок-омега. Это неправильно. И если и произойдёт какое-то «вдруг», это уже будет их жизнь, их совесть и их последствия. Ты за них не ответственен, слышишь? — Слышу, но… они же родители. — И что? У Рики вон тоже отец тот ещё уёбок, — Чонвон вздрогнул в руках альфы. — Да, я тоже умею выражаться, омега. И про этого человека иначе и не скажешь. Из нас четверых только у меня, к счастью, спокойные адекватные родители. У Рики этот уёбок совсем поехал головой и вытворяет чёрт знает что, у Сонхуна отец сбежал от его мамы сразу же, как понял, что с ребёнком что-то не так, попутно обвиняя во всём её пол, у тебя… вот это. Они родители, но они не наши идеалы, не наши апостолы, на которых мы должны равняться и которых обязаны оберегать ценой собственной жизни.       Чонвон едва слышно всхлипнул и всё же присел на кровати, Джей тут же приподнялся за ним. — Спасибо. — Привыкай. Омега улыбнулся одними уголками — возможно, ему действительно хотелось бы к такому привыкнуть. К тому, что кто-то способен успокоить ураган на душе, сказать нужные слова и выслушать, даже если это что-то совсем личное и глубокое. Он собрался с силами и аккуратно взялся за предплечье придерживающего его Джея. — Ты будешь рядом, если я… позвоню? — Да, я тут. Альфа выглядел серьёзным, и это внутренне успокаивало Яна. Пока тот искал свой телефон, оставленный где-то на кухне прошлым вечером, Джей сел, опираясь спиной о стену, и подозвал к себе. Для Чонвона подобное было непривычным. Вот так вот близко, по обоюдному согласию, а не душевным порывам. И всё же он сел, медленно примостился между раздвинутых ног альфы, положив корпус ему на грудь. Его тело тут же обернули крепкие руки, а у виска ощутилось чужое дыхание. Чонвон на себе чувствовал, как кашемир плавно заполняет всю комнату, как его мышцы расслабляются, а в голове внезапная уверенность в себе и своей безопасности. Почему-то он верил, что пока руки Джея на нём, ему ничто не грозит. Ян поплотнее придвинулся к соседу и набрал знакомый номер. — Алло? — Чонвон? Чонвон, это ты? — Привет, пап, — руки на талии вновь забрались под футболку, уже собственнически поглаживая живот и рёбра. — К-как ты? — Чонвон, это ты?! — тут же послышался едва ли не сумасшедший визг. — Почему же ты не звонил папочке? Чонвон, я из-за тебя места себе не находил! Из-за тебя всё это произошло, мне пришлось… Звук резко прекратился, и омега только тогда понял, что задержал дыхание и не смел выдохнуть. Нежный поцелуй опустился прямо на его висок, губы задели и горящее ухо омеги. Джей был рядом, значит, он будет в безопасности. — Ало, Чонвон? — вдруг послышался голос отца в динамике. Что они делали там вместе? — Ну здравствуй, неблагодарный ребёнок. Здорово веселиться там, пока твоего папу засовывают в полицейскую машину? — Я н-не понимаю… У Чонвона внутри снова ураган, снова желание сбежать от всего мира и остаться единственным живым созданием во всей округе. Но руки на талии не отпустят, а потому он громко сглатывает, едва откидывает голову назад так, чтобы Джей слышал разговор из динамиков, и переспрашивает отца, что произошло. — Конечно, ты не знаешь, у тебя же своя прекрасная жизнь, да? — омега чувствует, как Джей напрягается, но запаху горчить не позволяет, сдерживает эмоции. Ради него. — Твой папа снова пытался достать дозу и пошёл на крайние меры, за чем его и поймали. Его выпустили под залог от меня, но мне такие проблемы больше не усрались, ты понял? Я хочу жить нормально, а не в этой психбольнице. Собирай свои монатки и возвращайся в город, будешь жить с папой и следить за ним. — Ч-что? — омега ощущал, как у него внутри всё рушится. И то были не его воздвигнутые границы, а, наоборот, тёплые надежды и привязанность. К месту, к делу, к людям. От мысли, что он потеряет Рики, Сонхуна и даже Джея, у Яна всё тело поддалось крупной дрожи. — Нет, я не поеду. — Что значит «нет»? Ты сопляк, у тебя этого слова в лексиконе не было никогда.       Чонвон хотел было возразить, хотел даже взмолиться перед отцом, чтобы тот вспомнил, что он его сын, но телефон из его рук резко, но не болезненно выхватили. Омега и оспорить не успел, как Джей прижал его к себе пуще прежнего и вдохнул цветочный аромат на макушке. — Добрый день, господин Ян, — хриплый, слегка пониженный голос отозвался теплом где-то в районе живота и разлился им же по ногам. — Меня зовут Пак Джей, я партнёр и альфа Вашего сына. Омега тут же вскочил и уставился на соседа во все глаза. Ему казалось, что это всё послышалось, но нет, он отчётливо слышал растерянность и попытки оскорбить отца сквозь динамик телефона. — Я попрошу Вас не пересекать нормы приличия, господин Ян, и перестать меня оскорблять. Всё же мы люди, а не животные. Да, у Вашего сына есть альфа, и в этом абсолютно ничего удивительного. Несмотря на Ваши такие себе гены, Чонвон вырос умным, сильным и прекрасным парнем, на которого смотрят многие альфы университета. И если Вы продолжите оскорблять моего омегу, я запишу продолжение нашего разговора и предоставлю его в ближайшее отделение. Поверьте, выбить штраф и запрет на приближение не так уж и сложно. для меня, — Ян натурально таял от этой беспрекословной уверенности в себе и своих словах, от выдержки, от твёрдости голоса. — Чонвон никуда не поедет, у него есть своя жизнь здесь. Да, он поступил в один из лучших университетов, успешно справляется с дисциплинами, которые ему предлагают, и даже берёт дополнительные. Он будет получать образование в этом городе, и я не позволю Вам испортить его жизнь. Снова. До свидания!       Чонвон слышал ещё отборные ругательства, разбирал проклятья и угрозы голосом отца, когда Джей, нахмурившись, сбросил звонок. Его лицо было сосредоточенным и даже рассерженным, из-за чего омеге стало не по себе. Наверно, он наслушался сейчас его отца и не захочет больше иметь с ним дело. И, как бы Ян ни бегал от своих чувств к альфе, ему было чертовски больно от мысли, что тот исчезнет из его жизни и оттолкнёт. Но Джей, всё так же нахмурившись, потянулся снова захватывать омегу в свои объятия. Он уверенно втянул воздух рядом с едва трясущимся телом, погружая себя в аромат пиона, и заметно расслабился. — Это действительно тяжёлый человек. Мне жаль, что тебе пришлось иметь с ним дело, милый, — Чонвон недовольно цокнул, но пререкаться не стал. — Если он начнёт названивать и меня не будет рядом — не бери. Я сам возьму, если он совсем будет донимать тебя, договорились? — Договорились. Чонвону хотелось спросить у Джея про те его слова о партнёре, хотелось уточнить, что значит то сказанное таким властным и возбуждающим голосом слово «мой», но тишина между ними нужна была в этот момент обоим. Альфа в ней утихомиривал свою злость, а омега принимал свои чувства, которые оказались уже намного глубже, чем он мог предположить. Чувства, о которых ему уже хотелось сказать.