the wrongest i've ever met

      — Ты сделал что?! Полный шока голос омеги разрезал мерный гул в коридоре, некоторые студенты с неприкрытым возмущением обернулись на излишне крикливого Яна. Но тот лишь кинул в них свой посылающий далеко и надолго взгляд и вновь весь обратился в интерес: как, что, почему, зачем. Его интересовали все детали, а главное — почему он впервые слышит про симпатию Рики к их общему знакомому. — Будешь так орать, я начну так же громко расспрашивать тебя о твоей течке. Поговорим, как ты её провёл, крошка? — Молчать, бессовестный. — Кто бы говорил. Я, знаешь ли, за километр чувствовал, как пахнет наш дорогой и горячо любимый альфа после твоего язычка. — Мерзость, — поморщился Чонвон, накидывая маску безразличия. Будто он совсем не разгорался непокорным желанием изнутри при одном лишь воспоминании, чем он занимался с Джеем в свою течку. — Не знаю уж, как горячо он любим тобой, но не говори за всех. — Да-да, давай, делай это. — Что? — Я твои маски и наряды заучил наизусть, Чонвон-и. Вы омежки такие неприступные, — с притворным сюсюканьем наклонился Нишимура ближе, за что тут же получил по макушке от друга и звонко хохотнул. — Так ты его… поцеловал? — Ага. Типа того. Я его да, а он меня нет. — Наш Сонхун не ответил тебе на поцелуй? — Нет, это всё пранк, и я сдерживаюсь, чтобы не заржать. Ян Чонвон, ещё сто раз переспроси, обязательно упоминая его имя, ага. — Ну извините — я пребываю в шоковом состоянии. Ведь мой друг не посчитал нужным рассказать чуть раньше, — ответил омега колкостью на колкость. — И что теперь у вас? — Он смутился, но продолжил лежать в моих объятиях. Так и заснули. А все последующие дни он, как видишь, успешно избегает области вокруг меня. Не то чтобы это задевает моё хрупкое альфье сердце… А нет, задевает. — Так давай соберёмся у нас. — Чего? — Ну, сам ты его позвать не можешь, он сразу поймет, зачем. Да и твоя территория его спугнёт. А так — простые дружеские посиделки в нашей простой общажной комнатушке. Даже кровать вам свою уступлю. — Чтобы был предлог поспать с Джеем? — мгновенно хитро улыбнулся Рики. — Не используй для этого моё разбитое сердце! Думаю, ты и так в любой момент можешь залезть ему под бочок, и он не то чтобы будет против. — Пошёл ты. Разбирайся сам со своей невзаимной любовью к альфе. — Тц. Ведёшь себя как альфа. — А ты ноешь как омежка. Давай, предупрежу Джея и Сонхуна и буду ждать вас к пяти. Чао! — Пока-пока, сладкий! И ничего я не ною…       Предложить гениальный план Чонвон предложил. Только вот он всё чаще перекидывался с Джеем незамысловатыми фразочками вроде «доброе утро! всё в порядке, пока» и избегал всякого длительного разговора. Почему? Боялся. Теперь омега готов был себе признаться, что он действительно боялся надолго задерживать взгляды на Джее, думать о нём слишком много и тем более с ним взаимодействовать. Ему казалось, что вот, ещё одна секунда, и он не сдержится — выложит всё, что внутри, и освободит от этой тяжести признания. Такие чувства ему чужды, они ему не подвластны, и по-настоящему пугают. Джей же ходит всё угрюмее и угрюмее, в воздухе постоянно висит угрожающее навалиться сверху облако глубокого кашемира. Чонвон понимает — злится, хочет что-то предпринять, но сказал, что будет ждать, а потому сам не может ничего сделать теперь и лишь ворчит, как потревоженный тигр.       Но дружеские посиделки уже были обещаны терзающемуся от того же непокорного чувства Нишимуре, а потому, прибыв в общежитие, Ян тут же смело шагнул в комнату и… потерял дар речи. На его кровати лежал огромный букет пионовидных роз лиловых оттенков, а альфа, как ни в чём не бывало, сидел за своим столом, перебирая файлы в папке. Чонвон с шоком на лице разглядывал это цветочное безумие, уже успевшее заполнить комнату лёгким шлейфом, и понять не мог — первое сказанное слово будет цензурное или нет. Он что ему, какая-то слащавая омежка, которую можно покорить клумбой на постельном белье? Ещё ведь и его любимый цвет каким-то образом выведал, сволочь. Наконец, альфа сам обернулся и с удивлением уставился на соседа, будто не заметил, как тот пришёл — количество цветов в комнате увеличилось на ещё один очень нахохленный и бегающий глазами туда-сюда бутончик. — Привет? — всё же окликнул его Джей. Он реакции прочитать не мог, а потому, на всякий случай, ближе не подходил. Мало ли на что способен омега. — Привет… Это что? — Цветы. — Я вижу. — А чего тогда спрашиваешь? — Зачем они тут? — Ну знаешь, Чонвон-и, иногда, когда мальчику нравится другой мальчик, тот может пойти и купить ему цветочек или шоколадку. Это называют ухаживания. — Цветочек, Джей! А не чёртов разросшийся куст! — Чонвон в шоке подошёл ближе, касаясь кончиками пальцев нежных лепестков и тут же одёргивая руку, словно те его обожгли. Цветы для него всегда были чем-то далёким, разжигающим пламя злости внутри, потому что сам он пах похоже. Но сейчас внутри разливалось смущение, смешанное с некоторым намёком на желание наброситься на альфу прямо здесь и сейчас. Поддаваясь омежьей сентиментальности, заобнимать того и сказать, какой он прекрасный мужчина. Но Ян, естественно, этого не делал, а лишь, как дурак, стоял и хлопал глазами, разглядывая хрупкие бутоны. Они пахли похоже, но менее сладко, чем он сам, не так насыщенно, лишь аккуратные нотки, несмотря на их количество. И почему, чёрт возьми, омеге внутри так нравилось это «подношение»?!       — Ты думаешь, если их гипнотизировать, то сами пропадут? — усмехнулся альфа, поднимаясь со стула и подходя ближе. Он собственнически обхватил талию застывшего Чонвона двумя руками и чуть прижал того к себе. — Ты что делаешь? — в шоке от такой наглости упёрся ладонями в крепкую грудь тот. — Люблю. — Придурок. Такими словами не разбрасываются, — тут же недовольно надулся омега. Он не хотел этого признавать, но так легко сказанные слова рубанули по самому внутреннему, оставили там жжение и… чёртову надежду, чтоб её. — А может я с первого взгляда? — Ага, и душу твою притянуло судьбой, наверно? — А может и так. Иначе не объясню, почему меня так тянет к такому, как ты. — Чего? Совсем оборзел? — тут же попытался выпутаться из крепких объятий Чонвон, но Джей со смехом сдержал, прижал поближе, так, что Ян грудью упёрся в его горячее тело. — Перестань. — А то что? — заигрывающе произнёс он на самое ухо. По телу пробежали непрошеные мурашки. — Ты знаешь, что я могу вдарить. — Знаю. Но отчего-то поверил в себя, — Джей продолжал говорить в самое ухо, при этом касаясь губами чувствительной раковины, прихватывая мочку и слегка её оттягивая. — Можно же и мне иногда. — Ну зачем… Хватит. — Хватит что? — альфа совсем уж сильно вжал его в своё тело, крепко сжимал пальцы на талии и не давал и шанса на побег. А Чонвона по-настоящему плавило, казалось, вот ещё мгновение, и он окажется безвольной лужей в руках этого человека — так сильно он влиял. — Это… — Ян невольно сам подставил шею, стоило Джею опуститься губами к ней, коснуться чувствительного местечка, где располагалась железа. — Остановись. — Останови меня сам. — Я не… не могу, — омега в своей слабости признавался слишком редко, а потому чувство, что он уже слишком сильно просел под давлением альфы, завоевало всё его сознание. Омега сдавал позиции, сдавал себя ненасытному желанию и влечению. А ещё тому, что намного глубже. Тому, что щемило из-за подаренного букета, что требовало больше приятных слов, что не хотело отпускать к кому-то другому. Это внутреннее его терзало уже не первый день и очень даже сильно тревожило. Но ощущение того, как он распадается на мелкие частицы под знающими движениями губ и рук альфы, откладывало все эти тревоги и сомнения на второй план, затмевало рациональный разум. — Пожалуйста… — прошептал он в бреду, ощущая всё более горячие касания на шее. — О чём ты просишь, омега? — Я…       Чонвон не успел сказать о самом сокровенном, не успел произнести желание его внутренней омеги, которая буквально требовала, чтобы альфьи клыки прикусили его в районе железы — в его кармане зазвонил телефон. Джей несдержанно выругался, а у Яна пелена, наконец, сошла, и он в неуверенности пошатнулся назад. Ему не хотелось покидать столь тёплые объятия, а потому он позволил альфе всё ещё придерживать его за талию, когда ответил на звонок. — Нишимура, ты… — Ты там что бегал? Дышишь, как будто гуськом весь район обежал. — После этого звонка я тебя отправлю так бегать, — недовольно рыкнул Джей, подслушивающий разговор. — Стой… А. О-о-о! — Ян мог на себе почувствовать эту хитрую ухмылочку. — Так вот кто твоё дыхание там сбивает. Никакого осуждения! — Ты что-то хотел? — притворно вежливо уточнил Чонвон, ощущая, как чужие пальцы пробрались под футболку и принялись оглаживать позвонки. — Лишь удостовериться, что тебя там не сбили с намеченного маршрута. — Чего? — Вечер, Чонвон. — А, чёрт тебя подери, ты для этого позвонил? — Черту драть меня не надо. Я предпочитаю более милое и светлое создание, которому ты кстати должен был написать. — Да пошёл ты. Омега под хитрое хихиканье в динамике сбросил звонок и поднял взгляд на всё это время разглядывающего его Джея. — Мне о чём-то нужно знать? — Я хочу устроить сегодня у нас дружеские посиделки. Мы да Сонхун с Нишимурой. Ты ведь не против? — Ян Чонвон, ты только что посмотрел на меня щенячьими глазами? Мне не показалось? — Ничего я не смотрел, — тут же отмахнулся Ян. — Просто это важно для Рики, а значит важно и для нас. — Нас? — издевательски ухмыльнулся ещё и этот альфа. И почему они все такие невыносимые? — Будешь так себя вести, будет навсегда «я» и будет «ты». — Договорились, — тут же засветился он и, наконец, отпустил Чонвона из рук. — И чего это ты так засветился? — Ты только что дал мне надежду, что может быть иначе. Чонвон возмущённо задохнулся и, отвернувшись, ушёл на кухню. Наливая воду в импровизированную из глубокой банки вазу, он вообще-то хотел, чтобы Джей этой надеждой воспользовался.       Сонхун, как и ожидалось, приглашение принял и пришёл с особенно яркой улыбкой — видимо, для него было слишком приятно то, что жители комнаты принимали его, как друга. Он принёс с собой несколько пачек чипсов, а Джей, по наставлениям омеги, уже успел заказать пиццу. Их ожидали типичные молодёжные посиделки, сопровождаемые громким мужским смехом и кучей вредной еды. Но Рики всё не появлялся, и Чонвон, начиная раздражаться на заплутавшего где-то друга, всё же набрал его номер. Долгие гудки разрезали тишину кухни, пока из комнаты слышались разговоры друзей и болтовня включённого с ноутбука видео. Нишимура на первый звонок не ответил, и Ян набрал ещё раз. И ещё. В горле начал образовываться мерзкий ком волнения — где потерялся этот непутёвый альфа? Наконец, где-то после шестого звонка гудки прекратились, и в динамике послышалось копошение. — Рики? Что происходит? Где ты? Телефон долгое время издавал лишь звуки шевеления, а потом послышался тяжёлый вздох и хлопок двери. — Рики? — Чонвон, я с отцом. Он хочет, чтобы я улетел с ним в Японию. — Что это значит? Когда ты должен вернуться? На сколько ты улетаешь? — Кажется, он имел ввиду навсегда, — горько усмехнулся друг в динамике, а у Яна ощутимо всё тело онемело. — Навсегда?..