the wrongest i've ever met

      Утро пахло тяжелым, давящим своей глубиной кашемиром. Казалось, вся комната, весь дом, да что уж там, весь мир разорвало одним этим запахом, и теперь был только он. Чонвон кое-как разлепил глаза, ощущая, как его виски пульсируют от внутричерепного давления. Оно словно разыгралось, долбило пульсом из-за глубоких ароматов. И вместе с тем этот пульс ощущался где-то внизу, ближе к тазовой кости и паховой области. Кашемир давил и одновременно защищал, обволакивал и душил — Яну до жути хотелось сбежать и пригреться, его буквально разрывало с того самого момента, стоило покинуть фазу глубокого сна. Чонвон, наконец, одолел головокружение и приподнял голову, тут же утыкаясь взглядом в лежащее рядом тело. Только сейчас в его памяти пробудились картинки прошлого вечера, где он и Джей вместе и сильно. По спине пробежали мурашки от всплывающих слов и касаний, полных нежности, верности, защиты. Омега аккуратно протянул затекшую во сне руку и коснулся чужого плеча. Джей натурально горел, под его кожей будто протекала не кровь, а самая настоящая лава, выжигающая того изнутри. Ян подобрался и уже более осознанным взглядом осмотрел альфу. Крупные капли пота, красные пятна тут и там и взбесившиеся гормоны, заполнившие воздух — Чонвон поверить не мог. Видимо, Джей был прав, и о таком действительно не шутят, ведь Вселенная все слышит. А может, омега просто потомок какой-нибудь ведьмы в четвёртом колене? Как бы там ни было, у альфы были все признаки гона на лицо. Конечно, можно было предположить, что то всего лишь простуда, если бы Чонвона не пригибало к кровати одним лишь глубоким запахом. Джей ворочался во сне, хмурился и вовсе не являл собой привычное спокойствие. На его лбу залегли мимические морщины, на предплечьях выступили крупные дорожки вен от перенапряжения, дыхание то и дело сбивалось на быстрое, рваное. Чонвону больно было смотреть, как его… Его кто? Ян, вторя своему соседу, нахмурился. Да, они признались друг другу в чувствах и, наконец, вроде бы, как умели, обсудили то, что внутри, однако ни один из них не заикнулся о том, чтобы переводить это что-то в более серьезное. В то, когда вместе проводят гон и течку. И не так, как Джей помогал Чонвону, а по-настоящему «помогать». Хотя бы на время полностью освобождать близкого от этой тянущей боли и зуда, позволять ненадолго уснуть в спокойствии, ослаблять животные и слишком естественные желания. Омега не знал, мог ли он, имел ли право. Но знал наверняка — он хотел. Больше Ян не закрывал это незнакомое ему, странно ощущающееся желание оберегать, заботиться о представителе другого пола. Джей с ним был открыт, и Чонвон хотел отвечать тем же, хоть и до безумия боялся и представлял, как в любой момент позорно сбегает и прячется в небольшом родном городке. Для омеги все эти чувства и желания обрушились, как огромная непосильная глыба, однако Джей всё время ошивался где-то рядом и незаметно эту самую глыбу приподнимал — чтобы не так тяжело.       Чонвон, сжалившись, тяжело вздохнул и опустил прохладную ладонь на взмокший лоб, собрал пальцами капли пота, провел костяшками по щекам. Альфа едва заметно завозился и сам сквозь неспокойный сон прижался скулой к чужой прохладе. Кашемир позиции не сдавал, вытравливал последние крупицы кислорода из комнаты и легких Чонвона, душил и возбуждал что-то глубоко внутри, сильное, животное. Запах Джея оказался губительным при сильном воздействии, до болезненного сильным. И чертовски опасным. Ян без всяких прочих действий ощущал, как все его нутро тянется к альфе и натурально хочет сотворить с ним все те вещи, которые омега вообще-то никогда и ни с кем.       Не успев остановить себя и свои порывы, Чонвон потянулся руками к крепкому корпусу альфы. Но стоило ему еле-еле дотронуться самыми подушечками пальцев до промокшей ткани, как совсем потемневшие глаза распахнулись, и Джей перехватил его запястья одной ладонью. — Чонвон? — Я х-хотел помочь снять, — заикался тот под пробирающим глубже, чем сердце, взглядом едва ли не черных от возбуждения глаз. — Она промокла. Альфа оглядел себя настороженным взглядом и с усталым вздохом вновь откинулся на подушку. — Я же говорил не шутить с таким, — горько усмехнулся он. — Тебе стоит переночевать пару дней у Рики, я попрошу его выделить минутку в своих цветах-букетах с Хуном для тебя. — Что ты имеешь ввиду? — Омега, ты же не маленький, и замечательно понимаешь, что сейчас происходит с моим телом. Или тебе в подробностях рассказать? — Не стоит… — Ну давай тогда, собирайся, — Джей попытался подняться и тут же сдержанно простонал. — Джей? — Тебе бы поторопиться, милый. Мне уже, знаешь ли, немного больновато. Чонвон невольно опустил взгляд, сопровождаемый издевательской усмешкой альфы. Ткань домашних шорт уже была натянута мужским возбуждением, и даже случайное трение приносило тягучую боль от невозможности «сброситься» прямо сейчас. Ян видел, как соседу совсем тяжело держать себя в руках, как в зрачках проглядывается внутренний зверь и возбуждение берет верх над ним. Но Джей держался и искренне ждал, пока омега со сладким запахом пропадет с радаров и перестанет так терзать его и без того крепкое возбуждение. — Чонвон?.. — предупреждающе прорычал альфа. — Я не уйду, — чётко сказал он.       Омега с напором выдернул руки из крепкого захвата и всё же сжал в пальцах ткань футболки. Он, не поднимая глаз на прожигающий его, помутневший взгляд, подтянул вещь, поднял её до тяжело вздымающейся от дыхания груди. По смуглой коже стекал пот, на мышцах кора виднелись красные пятна, а темные бусины сосков уже налились и потирались о жесткую ткань. — Чонвон, не стоит. — Почему? — Я не буду сдержанным в таком состоянии. Не смогу остановить альфу внутри. — И? — Это опасно для тебя. — О, так ты большой злой волк? — попытался разбавить атмосферу Ян. — Ты же знаешь, что я про твои… взгляды на жизнь и другой пол. Чонвон продолжил вытаскивать мокрую ткань из-под спины альфы, на что тот едва заметно приподнимал торс и позволял стягивать с себя столь мешающуюся футболку. Было видно, как тяжело альфе оставаться в сознании и продолжать взывать к разуму Яна. Джея едва ли не потрясывало от желания, все его мышцы находились в абсолютном напряжении, а мозг медленно и верно отпускал вожжи. — Я могу… провести твой гон с тобой? — произнес Чонвон едва слышно, уткнувшись взглядом в подтянутые мышцы пресса. Это считалось слишком интимным, личным, а потому Ян кое-как смог выдавить из себя подобное предложение. Ему хотелось быть рядом и дать Джею то, чего так хотел его внутренний альфа, вынести все возможные потрясения, боли и усталости, чтобы только тому было хоть немного легче в его гон. Чонвон старался осознавать все риски, предполагал, каким несдержанным мог быть Джей даже в повседневной жизни, но если подобное решение не проявление глубоких чувств внутри него, то тогда что? — Ты правда этого хочешь? Омега, мне нужно, чтобы ты был полностью уверенным в этом. Если ты сомневаешься и вынужденно пойдешь на подобное — я себя сам же загрызу, стоит всему этому закончиться. — Я уверен. Ну точнее, нет, конечно, я не могу полностью быть уверенным в этом, потому что никогда подобного не делал и меня до жути пугает то, что произойдет. Но я уверен в том, что хочу быть рядом с тобой и даже в эти моменты. И эта уверенность поможет мне справиться с… ну ты знаешь, некоторыми страхами и проблемами. Джей, пытаясь сосредоточиться на тихом голосе омеги, кивнул и сам помог стянуть, наконец, футболку. Он, щурясь от тянущей боли в напряжённых мышцах, бросил ненужный предмет одежды куда-то на пол и вновь заглянул прямо в карие глаза с самым красивым разрезом, что он когда-либо видел. — Последнее предупреждение, омега. — Засунь себе в жопу свои предупреждения, альфа, — улыбнулся Ян, припадая в поцелуе к губам лежащего под ним Джея.       Сквозь набирающие темп, глубину, развратность поцелуи Чонвон ощущал, как альфа полностью отпускает себя, теряет всякий контроль и отдается звериному. Джей больше не сдерживал вездесущие руки, забирался под чужую футболку, сжимал пальцами тонкую омежью талию и цеплялся ногтями за бледноватую на его фоне кожу. Они целовались мокро, по-животному грязно и пошло, Джей в своем состоянии не стеснялся буквально вытрахивать языком чужой рот и собрать за собой размазанную слюну широкими движениями языка. В конце концов, ему даже этого стало мало, и он с невиданной ранее Чонвоном силой скинул омегу с себя, нависая сверху. Движение получилось слишком резким, из-за чего Ян задушенно вздохнул, ударившись виском о матрас, но тут же сам полностью перевернулся на спину и подставился под новые поцелуи. Джей вгрызался в его губы, раздирал зажившие ранки с тонкой кожицей и наслаждался всхлипами омеги под собой. Футболка Яна быстро улетела куда-то за пределы их кровати, будучи со слишком очевидной агрессией стянутой с подтянутого тела омеги. Увидев под собой столь желанное, Джей тут же припал губами к выпирающим ключицам. Он не забывал использовать по всему пути страстных поцелуев зубы, оставляя бордовые следы, пока, наконец, не дошёл до яремной ямки, старательно вылизал ту и поднялся к шее. Запаховая железа не просто манила его — к херам убивала всё то человеческое, что старалось удерживаться в его голове, стирала любой намек на рациональность и сдержанность. Чонвон глубоко простонал, стоило Джею предупреждающе прикусить кожу на железе. То было уже слишком для него, эмоции выигрывали, и Чонвон невинно затрясся. Альфа же продолжал прикусывать тонкую кожу, оттягивать её, одновременно с этим агрессивно вжимаясь возбуждённой плотью в пах омеги. От власти кашемира над помещением у Яна уже кружилась голова, потряхивало колени и темнело в глазах, но он стоически терпел и старался не вдыхать глубоко, не наполнять лёгкие слишком сильно, чтобы не пропасть окончательно во всем том, к чему пришло их совместное пробуждение.       — Снимай, — так глубоко, едва ли не с рыком приказал Джей, болезненно дёргая край домашних штанов омеги вниз. Он сам уже кое-как держал себя в шортах, а потому, когда Чонвон приподнялся и сам стянул с себя оставшуюся одежду, буквально содрал с себя эти тряпки. Крупный в ширине член уже истекал предэякулятом, вязкие капли поблескивали на головке и, Яну тяжело было в этом признаться, манили вкусить всего альфу. Чёткие рисунки вен красиво проступали по всей длине, на лобке виднелись короткие жесткие волоски, и Ян без задней мысли провёл по ним пальцами, на что тут же послышалось гортанное рычание. Омега сам уже истекал от возбуждения, его головка налилась цветом от воздержания. Джей не тормозил — впился губами в кожу на животе, всасывая её в вакуум, оставляя следы, кричащие, что отныне и далее только его. Внутренний альфа окончательно взял верх и единственными его целями было взять и метить. Его, его, его. Джей продолжал оставлять множество следов, в том числе укусов, на нетронутом никем кроме него теле. Тяжёлый запах кашемира и лесной влаги въедался под нежную кожу, оставался там осадком и не отпускал. А Чонвон и не хотел, Чонвону впервые нравилось быть под властью кого-то, быть слабым и беспомощным перед кем-то. Он готов был прочувствовать все эти никчемные для него чувства, если это был Джей. И пока Ян всем телом впитывал чужие феромоны и возбуждение, альфа опустился лицом к его промежности, подхватил под ягодицами и, напрягая мышцы, поднял естественно припухший таз омеги. Он уткнулся носом и губами туда, где Чонвона никто и нигде не касался кроме него самого во время течек. Естественная смазка уже вовсю сочилась и приветствовала долгожданного альфу, манила его сладким цветочным ароматом, вынуждала сильнее вжиматься всем лицом и вынюхивать каждую нотку. И тот позволял себе это, сводя с ума от смущения Чонвона. Омега весь извозился в попытках слезть с чужого лица, но альфа злобно взрыкивал на него и еще плотнее прижимался, снимая с кожи слой полупрозрачной смазки. Альфа так грязно глотал её, что Яну плакать от стыда хотелось — он казался себе слишком мокрым. Но долго погружаться в эти ощущения у омеги не получилось. Джей, наконец, насладившись цветочными ароматами, резко толкнулся языком внутрь, тут же сдерживая подскочившего от переизбытка эмоций Чонвона. Он продолжал насиловать дырочку, то входил напряженным языком, то проводил по краям широкими движениями, а Ян натурально сгорал под этими движениями. Его бросало на кровати, он умолял Джея остановиться и дать ему передохнуть, но тот в силу своего состояния и вовсе ничего не слышал. В подобном припадке Чонвон даже не заметил, как к языку прибавились сразу два пальцы, и его уже с резкостью долбили, подготавливая к дальнейшему. Омега внутри бушевала, истерила от полноты ощущений, сама готова была уже заскочить на истекающий член альфы, но сам Чонвон едва ли не плакал от того, сколько всего на него нахлынуло всего за одно утро. Он уже не просил остановиться, не отдирал от себя руки Джея, а полностью отдавался ему, позволял воспользоваться, чтобы тому стало легче. Ведь внутри него чувства к Джею будто в десятки раз усилились, окрепли, когда он их признал. Он отдавал всего себя альфе, ведь тот когда-то также стонал от боли, но стоически терпел, не позволяя себе лишнего в течку омеги. Чонвон будет рядом, он в этом был уверен на все существующие проценты. — Ч-Чонвон, — вдруг приподнялся на трясущихся руках Джей. Лицо его охватило страданием и сожалением. — Чонвон, я не могу сдерживаться. — Знаю, — аккуратно коснулся омега чужой щеки и сквозь слёзы улыбнулся. — Всё хорошо. — Но тебе больно. Ты будешь меня ненавидеть так же, как всех прочих альф. — Не буду. Мне не больно, альфа. — Не понимаю, — несмотря на то, что Джей кое-как смог ухватиться за последние крупицы осознанности, его всего трясло от вида лежащего перед ним омеги. — Это просто всё слишком… Я такого не ощущал, и оно валится на меня, словно ком сейчас. Но не волнуйся за это, просто сделай то, что должен, ладно? Тебе нужно сбросить напряжение и уснуть, иначе ты совсем озвереешь. — Я сделаю всё хуже. — Ну я же не маленький, — передразнил его частую реплику Чонвон. — Я знаю, какое влияние на нас оказывают течка и гон. Отыграюсь, как моё время придет. — Это не шутки. — Понимаю. Но ты сейчас нуждаешься в этом, тебя всего трясет. Давай, альфа.       Ян призывно раздвинул ноги, самостоятельно приподнимая таз навстречу, и аккуратно кивнул. Джей кивнул в ответ и, обхватив свой член у основания, поднёс его к истекающему смазкой входу омеги. Он злобно провёл несколько раз по всей длине, растирая капли предэякулята под подушечками, и приставил головку. Проникновение, несмотря на естественную растянутость омеги, оказалось тяжелым. Чонвон ощущал, как нежная кожа натягивается под давлением извне, как широкий член кое-как продвигается в нём, что приносит дискомфорт обоим. Но альфа уже вновь потерял всего себя и не собирался медлить. Он собирал смазку пальцами, обтирал ею основание и оставшуюся длину. Наконец, он весь оказался в Яне, после чего тут же на пробу вышел на половину и вновь толкнулся. Чонвон в эти моменты благодарил всех создателей за то, что омеги от природы подготовлены к животному подходу альф — огромное количество смазки и естественная растяжка от возбуждения буквально спасали его от поехавшего Джея. Тот, ощутив безнаказанность, принялся наращивать амплитуду, толкался всё резче, шлепая по нежной коже лобком. Чонвон ощущал, как огромный ком чувств, тяжестей, страхов сменяется искренним удовольствием и желанием большего. Ему даже удалось полностью расслабиться, отпустить неуверенность. Омега отдался весь, без остатка, его возбуждение, наконец, нашлось возбуждением Джея. От каждого толчка Ян всё громче всхлипывал, пока не начал бесстыдно стонать, даже не думая о том, что они находились в общежитии. Грязное хлюпанье смазки и шлепки кожи о кожу, глубокие стоны и гортанное рычание — всё это сливалось в одну ласкающую слух обоих мелодию, которую хотелось слышать снова и снова. Чонвон уже не замечал, как Джей буквально держал половину его тела на весу, выкручивал ему соски и с натуральным голодом всматривался то в его промежность, то на запаховую железу на шее. Он продолжал вдалбливаться в омегу так, будто это не только первый, но и последний их раз, и пока Ян наслаждался каждым размашистым движением, Джей нуждался в естественной разрядке и отдыхе от перенапряжения.       К этой самой разрядке альфа подходил уж слишком долго — Чонвон буквально уже висел безвольным кончившим телом на его члене, когда, наконец, Джей начал двигаться более дерганно, терять установившийся темп и взрыкивать от злости. Ян вспомнить не мог, когда с его члена потекли белесые капли спермы, когда по всему его телу прошли импульсы оргазма, когда ему свело ноги от излишне сильного удовольствия. Всё это было не таким заметным, потому как Джей продолжал держать его трясущимися руками и выбивать из него всё живое. Чонвон всем весом ног висел на двух крепких руках, его уже вырубало от перевозбуждения и болезненной послеоргазменной стимуляции, но альфе нужно было закончить начатое. Наконец, он последние несколько раз особенно сильно толкнулся внутрь, и Ян ощутил, как внутри его заполняет чужое тепло. — Не вя-жи, — на последних силах прохрипел он за несколько секунд до того, как потерять сознание и уснуть крепким сном.       Чонвон не знал, сколько времени дал ему поспать альфа, но стоило ему хоть немного набраться сил, как тот потянул его на следующий заход. И снова, и снова, и снова. За несколько дней омега успел вырвать себе редкие часы, а то и минуты сна, когда альфа кончал и вырубался для минимального отдыха. Всё тело Яна ныло и тряслось от перенапряжения, мышцы сводило от разнообразных поз, на которые не скупился Джей. Тот продолжал вгрызать в него зубами, то и дело стремился к железе на шее и агрессивно реагировал на отказы. Чонвон уже ощущал себя безвольным мешком, когда альфа начал спать куда дольше, брать его куда меньше и заботливее.       Гон, благо, у Джея был жестким, но не долгим — прошло чуть меньше половины недели, когда Ян очнулся и почувствовал, наконец, свежий воздух, а не душащий его кашемир. Он кое-как сел в кровати, тут же морщась от пробегающей по каждой клеточке тела боли и усталости, и осмотрелся. Альфы в комнате не было, а окно было предварительно открыто на проветривание. Ян не без стонов поднялся с кровати и, заметно горбясь, прошёл к ванной. Там, в отражении на него смотрел совсем другой, не похожий на него прежнего Чонвон. Тот весь был покрыт следами от укусов и засосов, под глазами у него залегли тёмные мешки, кричащие о усталости, а губы полностью были изодраны в кровь и опухли. Ян поморщился — отвратительно. Он кое-как прошагал в комнату и, захватив свежее нижнее белье и одежду, вернулся залезать в ванну, что принесло ему не мало дискомфорта. Чонвон не знал, сколько он там просидел, направляя на себя душевую лейку и варясь под горячей водой. Но кипяток помогал хоть немного снять тянущие ощущения с мышц и ослабить боль в измученной промежности. Когда он все же решил вылезти и закинуть в рот хоть что-то живительное, на кухне слышалось копошение, столь тихое, что Чонвону пришлось вслушиваться в малейшие шорохи. Осилив лишь нижнее белье и шорты, омега полуголым вышел из ванной комнаты и проследовал на запах еды.       Джей быстрыми, но максимально бесшумными движениями раскладывал на столе купленную приготовленную еду, в то же время пытаясь налить горячий чай. Казалось, он слишком торопился куда-то, двигался слишком дёргано и беспокойно. — Привет? — кое-как прохрипел сорванным голосом Чонвон. Альфа от неожиданности вздрогнул и резко обернулся — он совсем ушёл в себя и не заметил, как звук воды стих. Его глаза с неким испугом бегали по оголённому торсу Яна, цеплялись за изодранные губы и совсем не сталкивались с чужим взглядом. Запах горчил и пробуждал внутри нотки нервозности. Чонвон подошёл ближе, замечая, как Джей едва одергивает себя. — Эй? — Не надо. — Что? — нахмурился омега. — Тебе не надо подходить ко мне. — Да что ты? — Чонвон. — Что? Джей замолчал, слишком уж печально смотря в его сторону. Он продолжал избегать зрительного контакта и старался уделить внимание продуктам на столе. — Альфа? Что ты за херню мне говоришь? — Херню я с тобой сделал, — горько пробормотал тот. — А говорить я пытаюсь правильные вещи. — Что, прости? — у Яна внутри всё рухнуло от одного осознания, что всё между ними произошедшее Джей назвал одним вот таким самым простым словом. Херня. Он сам не заметил, как губы задрожали от обиды. Нет, он бы не заплакал, это не для него. Но обида накрывала огромной, смертельной для него волной. — О Боже, нет, я же не про это, — тут же засуетился Джей, машинально делая шаг вперед. — То, что было между нами было прекрасно. Могло бы быть прекрасно, ведь то был наш первый раз, твой первый раз. Но я сделал, — он обвёл тело омеги жестом руки, — вот это. Ты посмотри на себя, ты, чёрт возьми, еле стоишь на ногах! Когда ты последний раз нормально ел из-за меня? — А теперь вспомни, тупой ты альфа, — Чонвон сделал шаг вперед, вжимая Джея в стол своим напором, — что я сам на это пошёл. Я согласился и подписал соглашение об отсутствии претензий. Окей? Безмозглое создание. Яна это виноватое выражение лица бесило, его выводило из себя, что вместо того, чтобы, наконец, спокойно выдохнуть по окончанию болезненного гона, Джей решил потонуть в чувстве вины и сожалениях. — Что ты принёс? — А? — Говорю, чай наливай быстрее. Нам обоим нужно хорошо питаться, чтобы восстановиться. Джей напряженно покачал головой, наконец, поднимая взгляд. В его тёмно-карих глазах виднелся искренний страх. Страх потерять, быть изгнанным из своего же нового «дома». Альфу пугало то, что он так легко упал в глазах Яна. — Что ты так смотришь на меня? — в очередной раз щурясь от дискомфорта, сел Чонвон и уставился на соседа. — Садись и ешь, ты много энергии потерял. Тебе практически не удавалось нормально уснуть, альфа брал верх над всеми потребностями. — Почему ты так относишься? — Как? — Заботливо… — А? Мне казалось, мы уже как-то обсудили все вопросы моих чувств к тебе и прочего. — А потом я проебал твоё доверие своим звериным поведением. — Чего? С чего ты это взял? — Чонвон, на тебе живого места не осталось! Я не прислушивался к тебе и брал, как какую-то вещь, понимаешь? Тебе было больно, тебе до сих пор дико больно, ты еле двигаешься! — И что? Джей, я разве выказываю какие-то недовольства? Бегу от тебя? Исхожусь ядом? Я всё еще чувствую по отношению к тебе тепло, нежность и доверие, окей? А теперь садись молча есть и пойдем спать примерно сутки.