Долгая дорога к Олимпийскому золоту 2

За то время, пока я в спорте, стоило бы выучить одну-единственную вещь, которая вечно вылетает у меня из головы, а потом приходится долго-долго приходить в себя. Легко не будет. Это было ясно сразу, от одного только названия вида спорта. Фигурное катание — не всегда одна красота, это непосильный труд, вечная борьба с собой и своими мыслями, соперничество с лидерами, проигрыши и победы, переломы и вывихи, и… да дохрена всего, тут даже перечислять бесполезно. Нужен справочник, возможно, после окончания карьеры я этим займусь. Что я хотела этим сказать? Я шестнадцать лет в спорте и давно пора бы понимать, что на тренировках положено уставать, однако привыкнуть к этому не могу. Больно каждые пять минут падать с прыжка, который отказывается получаться. Казалось бы, совсем недавно я идеально выступила на чемпионате России, а сегодня обычный тулуп даётся мне с трудом. Я пытаюсь найти объяснение своему состоянию, но ничего толкового в голову не лезет. Оксана Дмитриевна тоже не может разобраться, в чем дело. Ей, правда, и не до меня вовсе, у неё там Василиса аксель выехать не может. Не то, чтобы я как-то обижаюсь, вовсе нет, этот элемент во всех программах обязательный, поэтому пусть учится девочка. Анастасия Васильевна поправляет хореографию Винницкой, до того не артистичной, что вопросов не возникает, почему оценка за компоненты так мала. Такое на соревнованиях было только у неё, итоговые баллы короткой программы в основном целиком и полностью состояли из оценки за технические элементы. Компоненты, где-то далеко внизу, были около тридцати-тридцати пяти баллов и на этом, видимо, Алёне было достаточно. Кстати говоря, помимо нас на катке были ещё другие юниорки, перешедшие совсем недавно. Ещё много новеньких в этой возрастной группе не понимали, что происходит, но наших девочек, Миру, Соню и Леру, просили помогать мелким. Это было что-то типо работы для них, раз уж не удосужились войти в пятёрку прошедшего чемпионата, они же тоже были включены в состав сборной города. Пожалуй, самой классной из юниорок была Катя Фролова. Она тихая, маленькая девочка, ничем не приметная, в силу роста прыгающая один-единственный четверной — тулуп. Этого ей хватило, чтобы на первом для себя ответственном старте показать свой лучший результат и стать седьмой. Катя обошла даже Леру с Соней, но перед ней была Мира, с которой посоперничали они знатно. Сиухина и Фролова не ладили, младшая Мире не понравилась почему-то. Большие голубые глаза, светлые волосы, маленький аккуратный носик — она походила на ангела. Её программы спокойные, плавные, с высокой оценкой за компоненты, за что иногда Катя могла и подстебнуть Алену. Для меня стало открытием, когда я узнала, что девочки сестры. Неродные, сводные, поэтому так не похожи. Их отношения были такими тёплыми и нежными, что я умилялась с них, а мне ведь почти двадцать. Поддержка друг друга у них — что-то запредельно милое и такое… по-особенному прекрасное, что-ли. Отошла от темы. Одним словом, в нашей команде четверные прыгали все, но вот сегодня лутц у меня получаться не хотел. Если остальные ультра-си выехать получалось кое-как, то именно этот прыжок шёл наперекосяк. Когда я наконец решила отвлечься и попробовать другой, тройной, то все попытки закончились тем же — падением. Спустя какое-то безумное количество падений, меня наконец замечает Оксана Дмитриевна и подзывает к себе. — У тебя все хорошо? — обеспокоенно спрашивает она, и я неуверенно киваю. — Иди-ка ты домой. Проспись, отдохни, а завтра придёшь, если, конечно, все хорошо будет. В который раз я благодарна всём богам за то, что послали на мою голову такую чудесную женщину, понимающего тренера и друга.

*****

По приходу домой первое, что я делаю — меряю температуру. Градусник показывает неутешительную отметку, превышающую тридцать восемь градусов и далее нужно найти таблетки. С этим нужно быть осторожнее, внимательнее изучать упаковки, вчитываться в состав, чтобы не попасться на допинге при сдаче крови. Оксана Дмитриевна: Добрый день, температура 38, ломит руки, ноги, болит голова, насморк. Помогите разобраться с таблетками/ Ответ не приходил долго, но я понимала тренера. Пока ждала от неё сообщения, написала Дане о состоянии здоровья, а тот спросил, нужны ли лекарства. Я описала ему всю ситуацию с допингом, поэтому подобные вопросы исчезли, а сам парень пошёл дальше учиться. В конце концов, у него ещё две пары. Вита. Я предупреждала тебя? Нет, я предупреждала Алену, точно. Значит так, сейчас скину тебе список таблеток, где запрещённых препаратов нет, сходишь в больницу, получишь рецепт на них и купишь в аптеке. *фото* А что касается насморка, в любых каплях ничего такого нет, пользуйся, но внимательно. Оксана Дмитриевна: Спасибо, как только станет лучше — напишу. Великолепно. Всегда мечтала заболеть в начале сезона ещё и перед допинг-пробой. Но с другой стороны, посвящу себя учёбе, сдам рефераты, схожу на лекции — везде же есть плюсы. Пока я одеваюсь в больницу, стараюсь обдумать всю ситуацию, захватывая наибольшее количество мыслей по этому поводу. Не помню точно, когда произойдёт проба на допинг, но до этого момента стоит выздороветь полностью. До больницы доезжаю на такси, сил идти пешком нет совсем. Кроме головной боли мучает дикая слабость, поэтому в кабинете у спортивного врача я приземляюсь на стул, облакачиваясь на стол руками. — Виталия, у вас все хорошо? — спрашивает шокированный доктор, Сергей Петрович. У меня с ним нормальные отношения, я часто у него бываю, поэтому ему не впервой видеть меня в таком состоянии. Я описываю ему болезнь, самочувствие, объясняю про допинг. Он внимательно меня слушает, хмурится, кивает. После берёт бумажку, где выписывает направление на подходящие препараты, желает выздоровления и отпускает. В аптеке до меня долго допрашиваются, не желая выдавать лекарства даже с направлением. Я пытаюсь доказать людям, что спортсменка, что эти таблетки мне необходимы, но в ответ получаю лишь: — И что, что вы спортсменка? Может, вы наркоманка вместе с этим, вон, на Олимпиаду едешь с наркотой! От такой наглости я со злостью ударила по стене, но ушла, замечая едкие взгляды старушек и женщин. Позже я покупаю лекарства в аптеке у дома, где аптекарша лишь смеряет меня равнодушным взглядом и расщедривается на «Заходите ещё». Дура, кому хочется ещё в аптеку заходить? Когда я прихожу домой, меня встречает Даниил. Он помогает мне раздеться и, не слушая лишних разговоров, отправляет спать. Особо-то я и не возмущаюсь, спокойно ухожу в спальню и сразу же вырубаюсь.

*****

Проснулась я ближе с вечеру, когда в тёмной комнате, с зашторенным окном, сидит Даниил, а его лицо освещается белым светом от экрана ноутбука. — Выспалась? — мягко спрашивает у меня парень, поднимая голову в мою сторону. — Дай воды, — сипло прошу я, потому что на большее моё горло не хватает. Легче мне так и не стало, а температура, кажется, была выше тридцати девяти. Парень подрывается и уходит на кухню, пока я натягиваю на себя теплый шерстяной плед, чтобы хоть как-то согреться. Меня трясёт похлеще, чем в лихорадке, поэтому справляться с дрожью крайне нелегко. Вместе со стаканом воды Даня несёт и градусник. Стакан я опустошаю сразу, а вот температура моя выбивает весь воздух из лёгких: 40,2. Не сказать, что я всегда болею так, но выше сорока никогда не было. Парень ищет подходящие таблетки, выдавливает кругляшок из блистера и помогает запить этой же водой. Далее я вновь погружаюсь в сон.

*****

Посреди ночи я просыпаюсь. Тело ломит дикая слабость, сил нет даже пошевелиться, но ужасно хочется пить. Еле как я встаю с кровати, держась за рядом стоящий шкаф. Ноги подгибаются, не выдерживая пятьдесят киллограм, но я стараюсь не упасть, а идти дальше. Дверь комнаты предательски скрипит, мне становится боязно, вдруг, парень проснётся? Но сон у Дани богатырский, спит и не шелохнется. С великим трудом я добираюсь до кухни и наливаю воды. Нос заложен, но вроде бы рядом видны капли, если, конечно, лунный свет меня не подводит. Я забираю капли с собой, а уже в кровати закапываю в нос. Дышать становится легче, поэтому Морфей снова забирает меня в своё царство.

*****

Весь следующий день проходит во сне. Я проспала все время, не считая пятиминутных перерывов на «попить» и «принять таблетки», от которых меня скоро потянет блевать. Ну серьёзно, какие люди эту гадость производят, убейте их. Под вечер только мы с Даней фильм смотрели, а потом я опять спала... Оксане Дмитриевне я пишу, что температура все также 38, хотя на деле она выше тридцати девяти. Для сорока не доходит, но все ещё чувствуется то ощущение лихорадки и меня трясёт от холода. Не зная, чем себя занять, у старосты я спрашиваю домашку по предметам, которую хочу начать делать. Всего предметов было одиннадцать, но они не особо сложные и половина мне знакома. Например, русский язык, здесь изучаемый более углублённо, история, иностранный язык, в моём случае, английский, экология, социология, психология, культурология, философия... Но кой-то черт экономика и логика, ну и, конечно, моя любимая литература. По ней надо написать сочинение, но оно подождёт. Стоит начать с письменных более лёгких, например, с русского. Хотя, в моём состоянии лучше с устной философии. Легче мне становится, когда я записываю учителю видео, где рассказываю правило об английском времени, потому что только так мне верят и оценки ставят. До английского сделано и отправлено три предмета, в составе которых философия, экология и логика. Ближе к трём часам дня приходит Даниил, но не один. Я слышу знакомые голоса, выхожу в коридор, а потом вижу девочек и Серёжу. За прошедшие четыре года друзья очень хорошо общаются, что не может меня не радовать. — Ого-го, Витка! — радостно кричит Ульяна, кидаясь обниматься. Я пытаюсь оттолкнуть её, потому что, ну, болею же! — Дай обняться, не нуди, — прерывают меня и приходится обнять в ответ. Сначала Абрамову, потом Лизу, а потом Серёгу. — Зря я тебя пить потянул, — говорит парень. — Мало того, что не умеешь, так ещё и бактерия болезнетворная, после каждого миллилитра чахнешь, — причитает друг. — Ей вообще пить нельзя, дебил! — ругается Лиза. — У неё допинг-проба, а ты её спаиваешь. Лицо Ершова тут же менятся. Он переводит на меня взгляд, в котором уже мелькает волнение, но я поспеваю успокоить всех. — Это было пять дней назад, весь алкоголь давно выветрился, — говорю я, но Лиза все ещё недоверчиво оглядывает меня. Далее мы долго разговариваем на кухне. Пьем чай, едим конфеты, Лиза, как мать, расспрашивает про лекарства и допинг. Ей ответственно, очень ответственно отправлять меня на Олимпиаду и, конечно, она не рада моей болезни. — Обидно за Юлю, она не едет, — внезапно говорит Ульяна. — Я думала, она отомстит всем за прошлые игры. Самойлова долго восстанавливалась после чемпионата мира во Франции. Ей было тяжело морально, она не до конца отошла от Олимпиады, поэтому следующий постолимпийский сезон ей пришлось почти пропустить. Она выступила лишь на этапах Гран-при и чемпионате России, который благополучно завалила. Ей было тяжело кататься в Новосибирске, после разминки Юля чуть ли не плакала, а финал Гран-при она пропустила из-за перелома ноги. На этом её карьера завершилась и не слышно про неё давно. Ближе к вечеру девочки с Серёжей уехали. Добрая Уля согласилась развести ребят по домам, чему сильно радовался Серёжа, успевший «тяпнуть пятьдесят », пока Волков не видел. Будь Даня рядом, он бы не стал, потому что боится, ведь когда парень злится, то это реально страшно. Шутка. Ершов вечно ржёт над другом от того, как он брови хмурит. Даня, конечно, поругался тому, что я не лежала просто, а чем-то ещё занималась. По его мнению, когда болеешь, нужно лежать, как бревно. Хорошо, что только по его мнению.