Долгая дорога к Олимпийскому золоту 2

Было как никогда волнительно уезжать на Игры. Мы ехали до аэропорта с Ульяной на её машине, на заднем сидении сидел Даня, Серёжа и Лиза. Я, вообще-то, не особо хотела, чтобы меня провожала целая машина, но друзей было не отговорить. На моё счастье, проблем больше не было ни у кого. Алёна разобралась с платьем, что больше не доставляло неудобств Оксане Дмитриевне, Василиса наконец успокоилась и собралась с нервами. В аэропорту слишком шумно для четырёх утра. Среди людей я с трудом нахожу сборную, где помимо фигуристов есть ещё спортсмены. На днях мы получили форму, новую, олимпийскую. Белая куртка и разминочная кофта, чёрные штаны и зимние кроссовки. На верхней одежде слева на груди есть надпись «спорт» и эмблема олимпийских колец. На спине куртки гордо написано «RUSSIA». А вообще, форма похожа на ту, что была на прошлых играх, так что я сильно не удивилась. Найти людей в бело-черном было не то, чтобы трудно, но и не легко. Много кто ходит в белых пуховиках, но вот надпись такая одна. Лиза быстро бежит к Оксане Дмитриевне, а для меня удивительно, что с утра у неё столько энергии. Они обнимаются, потом подходит и Ульяна. Я в стороне прощаюсь с друзьями. — Удачи, Витюх, — обнимает Сергей. — Настраивайся серьезней, не думай много и терпи. В любом случае просто терпи. — Я буду скучать, — говорит Даня и целует меня в лоб. — Не плачь там и все рассказывай. Приедешь без золота, домой не пущу, — пригрозил парень и чмокнул на прощанье в накрашенные губы. Я обняла его крепко-крепко, аж до хруста костей, но это было необходимо. — Ну, не поминайте лихом, — говорю и ухожу, когда зовут к стойке регистрации. Друзья стоят и смотрят в след. Долго я взгляда не выдерживаю, оборачиваюсь и все же бегу обратно. — Я буду скучать, — обнимаю всех четверых сразу, смотрю в глаза и улыбаюсь. — Вита! — окликает Анастасия Васильевна. — Паспорта давай! — Беги давай, — отправляет Ульяна. Последний раз смотрю на них и ухожу, забирая чемодан и рюкзак. — Вся в меня, — тихо говорит Лиза, а Серёжа её приобнимает. — Все будет хорошо. — Она справится. Я справлюсь. ***** Лететь предстояло девять часов с одной пересадкой в Стамбуле. За билеты было уплачено почти сорок касарей, и я жалела, что мы не полетели за двадцать пять с тремя пересадками – в Москве, Анталье и Берлине. Правда, так намного дольше и мы бы не успели к открытию. Париж манил меня своей красотой и изысканностью, но и отталкивал мыслью о том, что это моё последнее место выступления. Или нет, потому что ещё Финал Гран-при в Китае, куда я поеду, так как выиграла оба этапа – в Канаде и Москве. На Игры стоит ехать с чистой головой и душой, без лишней мыслей, словно начинаешь новую жизнь. Я специально выспалась больше времени, чтобы быть бодрячком утром, как оказалось, не зря. Пересадка в Стамбуле была около девяти тридцати или даже сорока, я не смотрела на время. Пока есть связь, я быстро пишу Даниилу о том, что мы добрались до Стамбула и теперь предстоит забрать чемоданы и дождаться рейса до Парижа. Позже я узнаю, что сам Даниил создал группу в телеграме, которая называется «О, спорт, ты – жизнь!». Участников было немного. Даня, Серёжа, я, Лиза, Ульяна и Вероничка, которая рада была больше всех. Пока было время, а то есть два часа до посадки, мы разговаривали. Переписывались долго, почти все время до регистрации, а когда наконец дали разрешение на посадку, я попрощалась и приготовилась к четырехчасовому полёту. Мы летели специальным олимпийским рейсом. Кроме фигуристов я заметила лыжников с чехлами, биатлонистов с винтовками, мелькнули и сноубордисты с досками. Я могла с точностью сказать, что золотые медали сто процентов обеспечены в женских лыжных гонках и мужском биатлоне, потому что равных ребятам не было. Я лично знала многих, в том числе пару девушек лыжниц, а они на прошлом чемпионате мира взяли почти все комплекты медалей. А в биатлоне просто сильные и меткие парни бегают, так что, если побороться, то можно и влезть на пьедестал медального зачёта. Пока мы летели, в заметках я составляла рейтинг стран-соперниц, которые могли бы составить конкуренцию в личном и командном первенстве. Первыми я, пожалуй, ставлю Америку. У них мало кто прыгает тройной аксель, но вот на квад тулуп заходят многие. Точно также у большинства девушек есть каскад лутц-ритт, но только у нашей Василисы он получается восхитительно. Вторые японцы. У них частенько наблюдают и тройной аксель, и четверные прыжки, так что расслабляться с ними не стоит. Третьи корейцы. Приятные они, однако, но от них ждать стоит не меньше, чем от Японии. Кира Ким, про которую я много слышала, стабильно исполняет четверные сальхов и тулуп, а с этим уже можно бороться за медаль в команднике. Канада. Неприятная мне страна и нация, но это не их вина, к ним никаких претензий нет. Это не очень сильная страна, но она в списке только потому, что все равно соперничество будет. Ну, и хотелось бы отметить персонально. Настя с чистыми акселями может вывести страну в произволку командного турнира, а там и в личке помощь будет. Бельгийка тоже, она неплоха, но в команднике их страны не будет, потому что танцовщиков нет, а это уже минус. Короче, пока я писала все это, умудрилась уснуть, а проснулась только когда Василиса тормошила меня за плечо. Мы в Париже. Аэропорт Орли встречает нас своей красотой, масштабными размерами и людьми, мягко говорящими на французском. Их буква «р» картавится, что придает более приятную атмосферу, но я не отпускаю из головы мысль, зачем сюда приехала. Главный тренер сборной биатлона помогает найти трансфер до Олимпийской деревни, нас соглашаются везти. Погружаем вещи, помогая остальным и перекидываясь быстрыми фразами, садимся по местам и едем. Два часа проходят быстро, а время уже обеденное. Хочется кушать, но в рюкзаке, как в ручной клади, нет ничего съедобного, лишь вода с привкусом лимона, купленная в турецком аэропорту. Наконец, мы останавливаемся у ряда домов, а возле стоят мужчина и женщина. Когда мы выгружаем вещи, и трансфер уезжает, тренера разговаривают с французами, нам указывают, куда идти, а мы следуем за Оксаной Дмитриевной. Как оказалось, нашей сборной выделили целый отель, а помимо нас там не жил никто. Фигуристам достался третий этаж, комнаты сделали на троих, чтобы удобней было, а тренера расселились раздельно только по типу мужчина/женщина. В комнате было не так много свободного места, три кровати вдоль правой и левой стены, одна напротив входа, под окном. Санузел, как отдельное помещение, напротив его двери большой шкаф-купе. Возле окна выход на балкон, откуда вид на остальную часть деревни. Там тепло даже не смотря на погодные условия, есть небольшое кресло и стол. Позже мы, возможно, передвинем стол в комнату, а прикроватные тумбочки выставим на балкон. — Если подумать, пользы от стола нет, — вырывает меня из мыслей Василиса. — Можно и тумбы на балкон засунуть, как бы он не упал только. — Вася, не смеши меня, во Франции все без единого гвоздя сделано, — шутит Алёна, занося чемодан. — Чур, моя кровать справа! — Моя у окна, — быстро говорит Василиса и переводит взгляд на меня. — Ты слева. Кровать даже и не было видно, потому что её загораживает помещение санузла. Но это круто, никто с порога не увидит, чем я занимаюсь. — Мне все равно, — спустя минуту реагирую я. Пока девочки разбирали вещи, я решила заняться чистотой. Полки были весьма пыльные, так что я нашла тряпку и начала протирать шкаф. — Я думала, здесь сервиз на высшем уровне, — поделилась Василиса, раскладывая вещи на уже протертую полку. — Не правда, мы ездили на чемпионат мира, все так же и при чем во всех отелях. Когда наконец с уборкой было закончено, мы до конца разложили вещи, повесили платья на вешалки, а коньки убрали, чтобы не видно было. Надели на подушку и одеяло новое постельное бельё, приятно пахнущее лавандой и в усталости легли. — Я уже жду вердикта по команднику, — говорит Василиса. — Я даже не думала, что в первом взрослом сезоне пробьюсь на игры, когда остальные отпахали уже более пяти лет. Господи, о чем ты думаешь, девочка? Какой вердикт, ну нахрена тебе это? Ты ещё не знаешь нашу Федерацию, не знаешь, что её президент не так справедлив, как кажется. Ты и понятия не имеешь, что все медали уже давно развесили всем и каждому на шею, остаётся только покататься для показухи. Я уже представляю твою реакцию на решение Алексеева. Он всегда бесил меня, как президент ФФККР, а сейчас и ты будешь его ненавидеть. Но я молчу. Тупо смотрю в потолок, но не произношу ни звука, лишь изредка моргая. Эти игры дадутся нам тяжело, но нельзя подставлять страну. Мы не можем предать её доверие, нужно показать себя в лучшем виде не только перед Федерацией, но и перед другими странами. Нужно сделать все, чтобы придраться не смогли. ***** Вечером Оксана Дмитриевна заходит к нам в комнату, но не одна. С ней Анастасия Васильевна и сам Алексеев, наш президент Федерации фигурки. Андрей Вячеславович проходит за тренерами, они садятся на стулья, которые Алёна специально принесла с балкона. Они холодные, но люди стараются этого не показывать, хотя сквозь, наверняка тонкую, ткань брюк мороз ощущается остро. — Девочки, Андрей Вячеславович хотел бы с вами поговорить по поводу командного турнира, — говорит Оксана Дмитриевна. — Здравствуйте, девочки, — улыбается мужчина. — Вы талантливые, даже не буду это скрывать и начну с главного. Седьмого февраля начинается командный турнир, в котором я хотел бы видеть каждую из вас. Но, к сожалению, места только два, а вас трое. Я скажу позже, кому бы посоветовал выступить там, но медалями стоит обеспечить, как можно больше людей. У мужчин замены, скорее всего, не будет, Слава Миронов выступит за обе программы. В парах, безусловно, я бы поставил Лену с Денисом, а в танцах Аришу и Макса. У вас посложнее, потому что именно женское катание тащит фигурку. Честно сказать, тут сложно думать о замене. «Говори быстрее» — хочется крикнуть мне, но я сдерживаюсь. Гляжу на Василису, она смотрит в ожидании на Алексеева. Алёна не заинтересована. — Я посоветовал вашим тренерам поставить в короткую программу Алену Винницкую, — внезапно произносит мужчина, а Алена поднимает голову. — Да, Алёна, твоя короткая программа даже по базовой стоимости превосходит другие, поэтому тебя стоит рассмотреть, как вариант в командный турнир. Я ждала именно этого. Алёна ещё совсем юная, но на неё уже возлагают надежды и ответственность. Прототип Ульяны. — А вот в произвольной программе хотелось бы видеть, — Андрей Вячеславович закашлялся. — Виту Никитину. Вот и все. Я вижу, как в Василисе что-то рушится, то, что она выстраивала долго и муторно. Она готова плакать, а я уже жалею, что выставила себя хорошо перед страной. — Вита, я уверена, не подведёт страну, она знает, что такое Олимпиада, — поддерживает Анастасия Васильевна. — Василиса, ты очень талантливая девочка, но пока ещё слишком юная, — обращается Алексеев к Саранской. — Ты покажешь себя в личном турнире, а командник намного серьёзней. Не расстраивайся, у тебя все впереди, — он улыбается в поддержку, но Василиса не реагирует. Сейчас есть только она и её проблема. Алексеев уходит. Оксана Дмитриевна сообщает время тренировки и уходит вместе с Анастасией Васильевной. На душе воет вьюга, заставляя внутренности сжаться. Не так я хотела провести свои последние Игры, совсем не так.