Долгая дорога к Олимпийскому золоту 2

Как уже было сказано, я покидала Париж досрочно. Посол этих Игр со стороны России, олимпийский чемпион по лыжным гонкам прошлых лет взял ответственность за меня и девушку биатлонистку, получившую травму, которой было необходимо лечение. В общем медальном зачёте мы пока держались на втором месте с большим отрывом от третьего. Не остаётся сомнений в том, что серебро наше. Однако, на церемонии я присутствовать не буду. Не увижу радость в глазах спортсменов, которые вывели страну на подиум. Встречали нас троих много людей. Алина осторожно выходила по трапу из самолёта, а я помогала ей, так как на повреждённую ногу она ступать не могла. Сотни людей в аэропорту стояли с плакатами и встречали меня, Алину и Евгения. Большей радостью для меня было то, что в толпе я заметила родные лица – Даниила, Серёжу и Нику. Сердце трепетало. Меня провели к своим, а потом попрощались. Как только людей стало меньше, я тут же кинулась с объятиями на парня. Следом обнял и Серёжа, и Ника, которая уже переросла меня. — Я скучала, — и не понятно, кому это адресовано. Наверное, всем. — Мы тоже, — за всех отвечает Ника. Позже мы выходим из здания аэропорта и на такси доезжаем до нашего дома. Даня все время ходит рядом со мной, помогая с чемоданами. Дома я даже не раскладываю вещи: в форменной кофте и штанах наша компания из четырёх человек располагается на кухне с чаем, конфетами и тортом. — С прошедшим праздником вас, — я поздравляю мальчиков, а они шутливо отмахиваются. — Как здорово, что вы у меня есть. — А я? — Вероника, как кошка, ластится ко мне и улыбается. — Я, твоя любимая младшая сестра, поддерживала тебя вместе с ними, — напоминает она. — Я люблю вас всех. — А мы знали, что ты справишься. — Вот только толку от этого, — пожимаю плечами. — Никому легче не стало. Сейчас начнутся разбирательства и я могу сразу переезжать в Лозанну, потому что большая вероятность, что меня снова затаскают по судам. Снова откликается в душе у каждого. Они понимают, что ей, конечно, не впервой, не в потолок же плевала Вита все это время. Но никто и представить не может, как же тяжело дались эти Игры их сестре, подруге и девушке. — А мы вот вместо пары по информатике смотрели твой прокат, — делится Сергей. — Там весь универ на ушах стоял, а в физкультурном зале теперь реально есть твоя фотка. — Надеюсь, не та, что заплаканная, — вспоминаю прошлую Олимпиаду и фотографию на пьедестале. — Нет, здесь ты серьёзная. Как на паспорт, только я хрен знает, откуда он её вырыл. — Ну и ладно, — рвано выдыхаю я. Это закончилось. Теперь мне ничего не остаётся, как завести кошку и вязать шарфики внукам, которых у меня нет. Иначе, что делать дальше я не представляю. Я пережила сложный период в своей жизни. Теперь осталось прожить время, пока не вынесут решение. Это кажется легче, но только с виду. Сейчас я закончу университет, получу образование, и придётся работать. Бля, как же неохота. — Вы знаете, — начинаю я. — Этот сезон правда был для меня непростым. Как и прошлый Олимпийский. Но сейчас я принимаю очень резкое решение, возможно, неправильное, но что делать ещё, я просто не представляю, — меня внимательно слушают. — Я продолжаю карьеру. ***** 14 апреля 2030г. Квартира Даниила и Виты. В комнате стоит невероятный шум, по ощущениям здесь как будто двадцать человек, хотя это не так. Мой день рождения мы празднуем всех компанией: Даня и Серёжа, Лиза и Ульяна, Ника и даже Юля сейчас с нами. Со мной все те, кто был рядом весь год. Сегодня мне исполняется двадцать один, и настало время вспомнить все, что было за эти года. — Вы не знаете, но она когда мелкая была, однажды залезла за диван, потому что туда мой кот залез. Мама тогда не только кота за шкирку вытаскивала, — рассказывает Сергей, а я припоминаю такой момент. — А я вот помню, как четыре года назад кто-то сбежал из школы с уроков, чтобы посмотреть трансляцию игр, а потом оказалось, что перепутал время. Вот Лидия Михайловна тебе люлей влепила, — в ответку вспоминаю я. — Это потому, что я тебя люблю, — парень посылает мне воздушный поцелуй. — А я помню, как Даниил от Ванкувера бегал, потому что тот его кусал и царапал, — смеётся Ника. — Давно это было. — Он меня все ещё не любит, — бурчит Даня. — Ник, не позорь его, — улыбаюсь я. — Даню или кота? — шутливо спрашивает девочка. — Предлагаю тост, — резко встает Сергей. Все умолкают. — Этот сезон для нас всех был непростой. Почему я сказал сезон? Потому что именно в таком темпе я прожил год с прошлой днюхи Виты. Она едет на соревнования, этапы Гран-при и Кубка России, а я поддерживаю её здесь. И, конечно, эти Игры не стали исключением, — я отворачиваюсь, не желая слушать эту тему. — Они были волнительными не только для тебя, но и для всех, кто сейчас здесь находится. Запомни, мы любим тебя, даже если тебя не оправдают, любим даже без медали – просто за то, что ты есть. Я знаю, сейчас за этим столом сидят три Олимпийских чемпионки и победительница командного чемпионата мира. Конечно, это очень здорово, что у тебя, Вита, есть такие друзья. Я бы не хотел касаться темы Олимпиады никогда больше, но эти самые друзья, сидящие сейчас рядом, всегда были и будут с тобой. В любые трудности мы будем рядом. Слова Сергей запивает алкоголем, кто-то безалкогольным напитком, а я апельсиновым соком. Больше к алкоголю я не притронусь, пока дело не раскроют. — Вит, — окликает меня Лиза. — Я безумно рада за тебя и твою победу, но сейчас не про это. В твой день рождения мне очень приятно сидеть рядом и осознавать, что спустя годы мы все ещё лучше подруги. — Подруги, которые встанут за друг друга горой. Мы поздравляем тебя с днём рождения, желаем всего самого наилучшего... — Нервов и сил особенно. Следующий сезон будет для тебя непростым, — заканчивает после Ульяны Юля. Я благодарю девочек и на время мы продолжаем выпивать и отмечать. Ванкувер, которого Сергей привёз с собой, чтобы дома одного не оставлять, спал у Ники на коленях после съеденной банки тушенки. Вскоре Даниил просит слово, а когда наступает тишина, он говорит: — Очень здорово, что когда-то, двадцать один год назад, Бог подарил нам такую звезду. Звезду, сияющую не на небе, а на Земле. И я вне себя от радости, что ты все еще светишь миллиону людей. Твои старания никогда не пройдут даром, ты обязательно добьёшься своего. Твой вклад в развитие спорта очень велик, а потому никакой допинг тебе не поможет и сил не добавит. Все только своё, — выдыхает Даниил. — И я с гордостью поздравляю тебя с днём рождения и желаю оставаться такой же нежной, красивой, хрупкой и утончённой. Сильной, несгибаемой, очень умной и целеустремлённой. Я уверен, что ты сможешь собраться с силами и хорошо откатать следующий сезон полностью, — да да, это намёк на мои пропуска финала Гран-при и чемпионата мира. Ну, а что? Сил на тот момент не было. — Одним словом, за тебя, — парень приподнимает бокал вина и выпивает. Я, не сдерживая улыбку, целую его, а после слышу серегино «Ах». Лиза закрывает Нике глаза, но меня, на самом деле, сейчас это мало волнует. Сейчас есть только я и Даниил, и никаких переживаний и нервов. Наконец, мы отрываемся друг от друга, на душе у меня спокойствие, а на плече тёплая ладонь парня. Он обнимает меня и веселье продолжается, словно ничего и не происходило. Тот день рождения я запомню навсегда. Я никогда не была ещё такой счастливой. ***** Июнь 2030г. Самое волнительное для студента – выпускной. Я волновалась так сильно, словно вновь перенеслась на Олимпийские игры. Но это оказалось зря. Мне с почётом вручили красный диплом, не забыв упомянуть о моём вкладе в развитии спорта. Сказали о том, как много я сделала для университета. Выпускаться было жаль. Сейчас я совсем не понимала свои ощущения и чувствовала себя потерянной и лишней. Но, как только пришла домой, была стиснута в крепкие объятия Даниила, а после засыпана поздравлениями и другими словами. В знак поддержки меня даже поцеловали. Я так долго жила без этого, что была готова вечно провести вот так – губы в губы, закрытые глаза и только ты и твои чувства. Теперь я самостоятельный человек, которому нужно искать работу. Долго это делать не пришлось, мне почти сразу предложили должность журналиста на ледовых шоу и соревнованиях. Что же, кажется, я сделала эту жизнь. ***** Июль, 2030г., Санкт-петербург После отпуска, когда я две недели провела в жарком Тунисе, возвращаться к работе не хотелось. Однако, до контрольных прокатов оставалось два месяца, а ни одной программы у меня не готово. Даже заметок нет на эту тему, но обычно, это решается быстро. Оксана Дмитриевна встречает меня, загорелую и яркую, и сразу переходит к делу. Выясняется, что из формы я вышла, что не удивительно, и теперь придётся искать другой рабочий вес. Это тоже решится быстро. С Анастасией Васильевной мы думали над новыми программами, пока на льду катали девочки, готовясь к финальному шоу, которое состоится через неделю. — Ну, что хочешь на этот сезон? — спрашивает хореограф, тем самым давая волю фантазии. — Что-нибудь грустное, но точно не Каренину. Это в прошлом, а я не хочу возвращаться к старому, — думаю я. — Что-то такое, что точно заденет за живое всех, кто был в курсе событий прошлого года. Рискованно, но как есть. Пока в Лозанне собирают суды, я надеюсь на справедливое решение, однако, дело движется медленно. — Хочу катать память той Олимпиады. Хочу, чтобы люди поняли мои страдания. Какой инструмент может такое передать? — спрашиваю у женщины. — Хм, ну, скрипка или пианино, наверное. Хочешь, и то и то возьмём? Дай свободу фантазии и выброси из головы те события. Но я не передумаю. Мы долго ищем подходящую музыку, я летаю по кабинету, пробуя движения, но что-то не идёт. Тяжело собраться после отпуска, я же говорила. По итогу мы останавливаемся на пианино для короткой программы. «In memoriam», под эту музыку я видела программу у одной знаменитой фигуристки, но у меня все будет по новому. Над прыжками мы ещё подумаем, а пока нужно найти музыку для произволки. Через час мы находим идеальный результат. Смешанная игра фортепиано и скрипки, душераздирающая музыка, и я уже представляю, что буду под неё катать. Далее, уже с Оксаной Дмитриевной, мы думаем насчёт платья. Я ищу подходящие, на ум приходят белый и черные цвета. Первый сразу же совпадает с понравившимся мне вариантом. Удлинённая юбка, один рукав до кисти, а второй заканчивается на плече. Платье выглядит свободно, красиво, без лишних страз, поэтому его мы оставляем на заметку. С платьем для произвольной программы приходится повозиться. Нет ничего чёрного, что могло бы подойти. По итогу, конечно, приходится согласиться на обычное платье, где через плечо было перекинуто две лямки, а дальше шёл сам рукав. Страз почти не было, юбка была короче, но чём-то оно меня все-таки зацепило. Теперь каждый день в десять я уже была на льду, готовая катать новые программы этого сезона. Пока Алёна, Василиса и другие девочки давали шоу, я с Анастасией Васильевной тренировалась по полной. — Может, нужно какой-нибудь жест финальный? — предлагает мне хореограф. — Что-то особенное, чего ни у кого нет? — Ну, я не знаю, — я пробую зайти в финальное вращение, а на выходе с либеллы тяну руки к голове, через секунду одну опуская на сердце, а вторую поднимая над головой. — Это может быть жест того, что я отдаю душу, типа, что-то из темы самопожертвования, — Женщина думает. — Можно добавить больше страсти и горя где-то перед хореографической дорожкой, как раз тридцать секунд до финала. И перед техническими шагами можно что-нибудь трагическое. — Прокати полностью, как задумала, — кивает Анастасия Васильевна и идёт к магнитофону. Я катаю с чувствами, с эмоциями, а там, где нужно, пробую задуманное. Перед второй дорожкой шагов я делаю жесты излишне эмоциональные, как бы показывая борьбу с собой, долго проезжаю в кораблике, в спирали, в кантиливере, а потом прыгаю во вращение. В конце я проделываю те же движения, показанные ранее. — Очень хорошо, Вит, — хвалит меня Анастасия Васильевна. — Молодец. Кажется, к новому сезону я готова. ***** 20 сентября 2030г. Контрольные прокаты сезона 2030/2031, Новосибирск. Перед тем, как выехать на лёд, я внимательно слушаю слова диктора. Я давно не стояла на арене Сибирского катка, вот теперь у меня появилась такая возможность. — На льду Виталия Никитина, Русская пантера. В прошлом сезоне она ещё собиралась заканчивать с фигурным катанием и уходить, а сейчас готова показать стране новую короткую программу, поставленную Тарасовой Оксаной Дмитриевной и Шараевой Анастасией Васильевной. Смотрим? — спрашивает мужчина. — Смотрим, — отвечает ему женщина. Второй комментатор, Наталья Александровна, пожилая женщина, заслуженный тренер РФ, понимающая в этом спорте, как никто другой. Я выезжаю на лёд, приветствуя публику. На разминке у меня получилось далеко не все, но я надеялась, что сейчас получится все задуманное. Белое платье холодит кожу, пока я набираю скорость на аксель. Слышу аплодисменты за идеальное исполнение, а после такой же чистый флип. Вращение, каскад, а дальше пустяки: два вращения, да дорожка. Я замираю в финальной позе и после окончания музыки опираюсь руками на колени. Невозможно сдержать улыбку, потому что Наталья Александровна кричит в микрофон: — С возвращением, Витка! — и все встаёт на свои места. А на следующий день катаем произвольную. Мне страшно за то, что я приготовила, потому что не каждый поймёт этот тонкий намёк, эту психологию. Но я все равно гордо выхожу на лёд и готовлюсь катать. Вот первая нота, а следом ещё сотни. Волнение в музыке передаётся даже глухому, по крайней мере, мне так кажется. Когда дело доходит до той части, где музыка успокаивается, я сажусь на колено, поднимая руку впереди себя, оглядываюсь и тут же встаю. Убегая от чего-то, я захожу в техническую дорожку, в которой показываю все эмоции. А вот когда в музыке повисает недолгая пауза, я выдыхаю и катаю самую пронзительную часть программы. Горе на лице, грусть, печаль в глазах и финальное вращение. Окончательная поза и я смотрю перед собой. В голове проносятся все те моменты «насилия», из-за которых на глазах наворачиваются слезы. Люди аплодируют мне стоя уже в который раз, а я с тяжестью на душе еду по льду. — Это было что-то невероятное, — говорит комментатор. — Что-то живое, трогающее за сердце и заставляющее вспоминать те Игры. — Я даже не думала, что она будет так кататься, — слезливым голосом произносит Наталья Александровна. — У неё на разминке где-то что-то не получилось, а здесь все настолько идеально и чувственно, будто это не она прожила те дни ада. — И это настоящее чемпионское катание, — поддерживает мужчина. — Эта боль непередаваема, но Вита, как всегда, сделала невозможное. Спасибо за эту программу и за эти чувства. За пределами катка меня встречает Лиза – она вместе со Славой ведут эти контрольные прокаты, объявляя участников. Измайлова задает мне вопрос, который слышали уже все спортсмены. Теперь моя очередь. — О чем твоя программа? — Я катаю память этой Олимпиады. Эти эмоции, чувства, все, что было пережито мной. Здесь показано частично психологическое насилие и давление, борьба с собой и много драмы. Мне хотелось, чтобы все прочувствовали эту боль. — Что же, у тебя получилось, — улыбается Слава. — С новым сезоном тебя. Неважно, кем нас видел бог... Однажды все пройдёт, Неважно, боль или восторг...*