Побег

(От автора: Простите, что я так сильно задержал главу. Были проблемы с интернетом, да и что-то ничего не шло на ум. Поэтому я дописывал главу уже на автомате, и прошу, если найдете какие ляпы — скиньте в личку.) Как Скаут сбежал из его квартиры, он и сам помнил плохо. Вроде как когда открылась дверь, он вскочил, начал кричать на Мика, кинул в него пустой банкой, и оттолкнув, выбежал в кухню, а оттуда — в гостиную и из квартиры. Обнаружил он себя уже около ночлежки, сидящего на крыше старенького сарайчика и прячущего лицо в ладонях. Было стыдно и страшно, хотелось кричать и плакать от злобы на себя, Мика и весь этот чертов мир. Мир, который он теперь без Мика Манди представить не мог. В груди разливалось вязкое, липкое чувство, окутывавшее изнутри как пуховое одеяло. Реветь хотелось дико, но слез не было. Хотелось кричать — но ни единого звука из себя Джим выдавить не мог. Он смотрел словно сквозь стены, в сторону дома Манди, и то и дело его тянуло вскочить, и прыжками вернуться туда, и попытаться хоть что-то объяснить, сказать, что он не гей и вообще, это было впервые в жизни, что так вот вышло, и такого больше не будет. Но какой-то мерзкий голос внутри шипел: "Даже не думай себя обманывать. Ты думал о нем. Ты сейчас думаешь о нем, и у тебя учащенный пульс и руки дрожат. Пидрила!" Но Джимми упорно отмахивался от этого голоса, и обнимая колени руками, дрожал от холода. Его куртка осталась у Мика, а в мокрой футболке на голое тело — по пути его угораздило плюхнуться в лужу — было очень холодно и неприятно. Вдруг сзади послышался шорох, и Смит обернулся. На крышу забрался Джори Джо, главарь их ночлежки, и присев рядом, кинул ему на плечи прокуренное одеяло. — Чего случилось, пацан? — поинтересовался он, доставая пачку дешевых сигарет и дешевую зажигалку. — Проблемы в жизни? Джори Скаут мог доверить многое — в первые дни их знакомства, когда Джо нашел его спящим в парке и привел в ночлежку, он сам, без каких-либо расспросов узнал о парне столько, сколько не мог знать никто. Поэтому скрываться от главаря бродяг Джим не видел смысла, и просто кивнул. — Это все из-за того ковбоя, что приходил, да? — вдруг Джо усмехнулся уголком порезанной в драке губы. Шрам был уродливый и широкий, но Джори им гордился. — С чего ты взял? — буркнул Смит, понимая, что невольно краснеет. Джо расхохотался, но абсолютно добродушно. — У тебя на лице все написано, Скаут. Ты же каждый раз, как возвращаешься от него, всю ночлежку обдаешь запахом дорогущей туалетной воды и сигарет. А сейчас ты сидишь тут, и по запаху я понимаю, что ты был у него, но ты грустный. А значит, вы что-то не поделили? Джим хотел что-то возразить, как вдруг Джори обнял его одной рукой за плечо и притянул к себе, похлопав осторожно. — У тебя глаза на мокром месте. Тебе прореветься надо бы, полегче станет. Прости уж, пацан, тебе не помешает. И со всей дури Джори отвесил ему пощечину. Не бабскую, легкую и звонкую, а сильную и очень болезненную. Такую, что на глазах выступили слезы. Скаут открыл рот, чтобы выругаться, но вместо этого лишь тихо завыл, утыкаясь в ладони. Тихо-тихо, злясь на себя еще больше, и чувствуя, как по щекам градом льют слезы. — Я даже не знаю, парень, хорошая ли это для тебя новость, и все такое, но знаешь... Так себя проявляет только любовь. — Голос Джо стал мягче и спокойнее, из него словно ушли все прокуренные нотки. — Ты как баба — влюблен в своего ковбоя, и неебически боишься. И тут Джима словно прорвало. Он на духу выложил все, что случилось и замолкнув, уставился в крышу под своими ногами. Джо поднялся, потянувшись, и протянул Джеймсу руку. — Поднимай свой зад, Скаут. Пойдем пройдемся. А в то же время, в квартирке в другом районе города царил хаос. Молчаливый хаос. Манди сидел у дивана, там же, где он нашел Скаута, придя в комнату, и молча смотрел в пол. Пальцы его неловко мяли поношенную куртку парня, которой он запустил в снайпера, выкрикнув что-то про "я ненавижу тебя, иди ко всем чертям, не трогай меня больше". Было неловко и больно. Он так долго искал этого парня, почти всю свою жизнь искал такого, как он. Доброго, наглого, серьезного, с чертятами в глазах, от которого в животе становится тягуче-тепло и хочется так глупо улыбаться. Такого... родного. И потерять из-за глупых предрассудков. Мик не понимал, почему не кинулся за ним, не схватил за шиворот и не остановил. Он знал, что должен был, что нужно было поймать его на пороге и объяснить, что это его не отталкивает, что он понимает мальчишку. В молодости у Манди были отношения подобного рода. Глупые, отчаянные, и одновременно дико страстные. Парень из его школы, такой забитый и отчаявшийся, с которым Мик дружил с класса четвертого, в последнем классе старшей школы они сильно напились, и Кайл признался, что он гей. И Мик почему-то тогда поцеловал его, как он потом говорил — на чувствах. Но Кайл целовался так, как никогда не одна девушка не целовала Мика, и руки скользнули под его футболку, вызывая жар и учащенное сердцебиение у Мика, и как-то очень вовремя погас в комнате свет. Кайл был невероятным любовником. Жадный до ласк, чувственный, с горячими губами и умоляющими стонами. И Мик понимал, что впервые в жизни он ощутил себя живым с ним. Горячий как пламя, Кайл стал тогда для него многим, но потом родители увезли его за границу, и все как-то прервалось само собой. Манди не особенно от этого мучился — знал, что все выйдет именно так. Но сейчас в его жизни появился этот пацан. Всклоченные волосы, синевато - серые глаза, улыбка на пол-лица и эти едва заметные ямочки на щеках, очаровательный, безумный, покоряющий. Одним взглядом заставляющий сердце испуганно замирать. И Манди не смог ничегошеньки сделать для того, чтобы он остался не просто воспоминанием в глубине души, а реальным, осязаемым, был всегда рядом. Человек, думавший, что знает, что такое любовь, сидел и позорно прятал лицо в ладонях, понимая, что до Джима ничего о любви не знал и близко. Он вспомнил, как войдя в комнату, нашел его у дивана, с закрытыми глазами, всего нервно дрожащего и сминающего в пальцах обивку диванной подушки. Он смотрел на парнишку всего пару мгновений, и мысли в голове были настолько пошлые, что снайпер невольно сглатывал, понимая, что это слишком даже для него. А затем Смит открыл глаза, и на его щеки мигом лег яркий румянец, он подскочил, не зная, то ли кричать, то ли ударить Мика, и отпихнув его, начал кричать, схватил с дивана пустую банку и швырнул в Манди и рванул наутек так быстро, как смог. А Мик что... Мик проводил его печальным взглядом, когда должен был кинуться за парнем. "К черту всю эту работу, к чертям Нью-Бедфорд, поеду в Орлеан, а оттуда в... Да куда угодно. Нельзя было так к нему привязываться, Манди, так всегда, ты привяжешься, а тебя обманут, высмеют... " — метались в голове снайпера мысли. Он резко поднялся, взял рюкзак и начал кидать туда вещи. Спустившись вниз, относя в фургон винтовку, он столкнулся с каким-то рыжим пацаненком - бродягой, тихо выругался и открыв заднюю дверцу, кинул в кузов чехол вместе с оружием. Затем присел на край фургона и тяжело выдохнул. Решение далось нелегко, очень и очень. Но уезжать было нужно, так всегда было проще, бежать от проблем, а не встречать их лицом к лицу. Да и тем более, как встретить проблему лицом к лицу, если ты почти всю жизнь смотришь на эту жизнь через оптический прицел? На улице значительно потемнело, буквально за десять минут, которые Джим провел у бейсбольного поля, где впервые встретил Мика. Он стоял, сунув руки в карманы бриджей, и слушал, что говорил ему Джори. Какую-то чушь о том, что так нельзя, и не стоит молчать, вдруг если рассказать ему, все наладится. "Какое наладится..." — мысленно горько усмехнулся Джимми. — "Он смотрел на меня так, будто хотел разодрать в клочья. Он и так все знает, блять, я же стонал там как шлюха". Вдруг на них буквально налетел тощий оборванец, как Джим помнил, это был один из ночлежки, Лохматый Майк. Мальчишка по виду, он был остер умом и дико хитер, так что второй его кличкой стало "лисий сын". Из-за редкой возможности искупаться его волосы стали грязно-рыжего цвета, и кличка оправдывала себя еще больше. — Джо, Джо, там... Его вот... — парень тыкнул в Скаута пальцем. — Уезжает!.. У Джима свело судорогой все внутри. Мик уезжает. Из-за него. И больше никогда не вернется. И они не увидятся. И он рванул через лужи, по потемневшей улице, в сторону Бельвилль авеню. И понял, что катастрофически не успевает, когда увидел отъезжающую от дома машину. Так быстро он не бегал никогда. Через дворы, он перелетал на одном духе через заборы, зная, что если задержится хоть на секунду, то потеряет Мика, и это станет концом всему. Он чувствовал, что должен сказать Манди все, абсолютно, открыто, и пусть он уже решает сам. Прыжком он перемахнул через чью-то припаркованную машину и вылетел на улицу ровно перед поворачивающим фургоном. Расставив руки, он закрыл глаза и сжал зубы. Послышался визг тормозов, но Смит не шевельнулся. "Пусть будет что будет, собьет меня — и пусть". Меньше чем через минуту он услышал хлопок двери, и опустил руки, приоткрыл глаза и тихо произнес: — Я должен тебе кое-что сказать. Манди стоял перед ним, сунув руки в карманы, и Джим ощущал себя провинившимся мальчишкой, уже в который раз. — Не смей уезжать. Я найду тебя везде, где бы ты ни был, я побегу за тобой и найду тебя, тупой ты стрелок, я... Я... Слова, которые нужно было сказать, не шли с губ парня ни в какую. Он зло сжал кулаки, прикусил губу и уставился в асфальт перед своими ногами. Вдруг он ощутил легкое колебание воздуха и испуганно вскинул голову. Его никогда не целовали. Ни разу в жизни он не целовался, и сейчас, когда горячие губы Мика накрыли его искусанные, с небольшими ранками, Джим обомлел. Он ожидал всего — криков, ругани на него, удара, но не поцелуя. А Манди целовал его, придерживая пальцами за подбородок, долго, чувственно, так, что не требовались никакие объяснения. И Джим чуть подался вперед, обнимая Мика за плечи и закрывая глаза, со всей искренностью и желанием пытаясь ответить на такую необходимую ласку. — Я люблю тебя, мудак... — едва слышно выдохнул он, ловя ртом воздух, как только Манди отстранился от его губ. — Блять, зови меня пидрилой, да как угодно, Манди, но я тебя люблю, и я от своего не отсту... — Заткнись и поехали домой. — Голос Мика был хриплым и напряженным, но что-то в нем заставляло Скаута верить, что едут они домой не для того, чтобы ругаться. И он забрался в фургон, ощущая, как бешено колотится в груди сердце. "Блять, он взрослый мужик, ему же не только нужны поцелуи и... типа такого... " — нервно метались в его голове мысли. — "Он же... Черт, как же быть, блять, Смит, он же тебя... Блять, даже не смей думать об этом, ты же краснеешь как девка, не думай, не... Ох черт, а если он тебя на кровати... Блять, Джеймс Смит, прекращай, твою же мать!" До дома они добрались почти за минуту, так как Мик гнал обратно просто на огромной скорости. Скаут сидел рядом ни жив ни мертв, нервно кусая губы и с самыми беспокойными и пошлыми мыслями в голове. Зная нрав Манди, он прикидывал, каким он может быть в постели, и его бросало то в жар, то в холод. И когда фургон остановился у дома на Бельвилль авеню, Джим почти что задохнулся от нахлынувших чувств. Жарко, вроде и хочется, дико, отчаянно, плевать, прямо тут, пусть прижмет к стене фургона и раздевает, и вроде как безумно страшно, настолько, что мороз скользит змеей вдоль позвоночника и свивается клубком между лопатками. — Чего сидишь? — голос Манди ни капли не изменился. — Пошли. Ты же хотел поговорить, так не на улице же это делать. Сердце пропустило удар, затем — еще один. Джим сполз с сиденья, едва дыша. Он напоминал чашу, полную до краев — только коснись — и все расплескаешь. Они поднялись по лестнице, Мик открыл дверь и пропустил парня вперед. Джим зашел в квартиру как в первый раз — зажавшись, напряженно оглядывая ее, готовый в любую секунду убежать. Но дверь, что закрылась за его спиной, дала понять — бежать некуда. Дороги назад не было. Джим повернулся к Мику, и понял, как жалко выглядит сейчас — дрожащий не то от стыда, не то от желания, загнавший сам себя в угол. — Успокойся, Джим. Голос прозвучал мягко, нежно, успокаивающе, и Смит прикусил губу вновь, но уже оттого что Мик обжег дыханием его ухо, произнося эти слова. — Пошли. — Снайпер подтолкнул мальчишку к двери в гостиную. — Поговорить действительно надо. Джим шагнул вперед, закрыв глаза и глубоко вдохнув. Так, как шагают в ледяную воду. Мик вошел в комнату следом, прикрыл дверь и поймал руку парня. — Чего ты так дрожишь? — тихо спросил он, разворачивая его к себе лицом. — Я же не собираюсь тебя насиловать тут. — О да, это обнадеживает... — попытался отшутиться парень, но вышло это слишком неуверенно. Снайпер осторожно коснулся губами его лба и обнял, закрывая глаза. — Ты идиот. Ты дурак, Джим. И даже не думай возмущаться. Но Скаут и не думал. Он задыхался, уткнувшись в ворот его рубашки, вздрагивая и шепча одними губами, совершено беззвучно, как сильно любит его. Сердце бешено колотилось, словно вырываясь из груди, вдоль позвоночника словно пробегали электрические разряды, каждый раз, когда его дыхание обжигало макушку. Он понимал, что скажи ему Мик немедленно пойти и умереть — и он сделает, безропотно, готовый на все ради него. Он понял, что больше всего на свете хочет сейчас этого нагловатого, прямолинейного, серьезного и безумно желанного снайпера. Хочет настолько сильно, что в животе все снова начинает сжиматься в болезненный комок. Дрожащими пальцами он скользнул по его груди, расстегивая самую первую пуговицу у ворота,еще одну, прижался губами к горячей, загорелой коже и тихо-тихо выдохнул: — Мик, только не смей говорить, что ты против... Холодная ладонь скользнула под его футболку, и Смит выгнулся, хватая ртом воздух, ощутив, как подушечки пальцев прошлись вдоль его позвоночника, самым бесстыдным образом поднимая футболку. Джим вскинул голову, и мигом получил, что искал — обжигающий, абсолютно невероятный поцелуй, выжигающий его изнутри, заставивший почти застонать в голос. — Не против. Мик потянул его за собой, куда — Джим так и не видел, так как мир перед глазами расплывался, и парень просто доверился снайперу. Услышав за спиной звук закрывшейся двери, он опомнился и попытался осмотреться. В этой комнате он никогда не был. Окно, завешенное старыми, пыльными шторами, беспорядок, раскиданные тряпки, которыми Мик протирал винтовку, и единственное незахламленное место — широкая кровать, с резным деревянным изголовьем. Сердце Джима замерло на мгновение. Единственная мысль, вспыхнувшая в голове, была "пусть он завалит меня на эту ебаную кровать". Мик подтолкнул его к кровати, потянув красную футболку наверх, и парень поднял руки, позволяя ее стянуть. Воздух холодком пробежался по коже, заставляя Джима нервно вздрогнуть и поежиться, но тут Мик начал расстегивать рубашку. Нарочито медленно, делая вид, что совсем не замечает резко поалевших щек мальчишки. Пуговица за пуговицей, осторожно, мягко, легкими и непринужденными движениями. Скаут едва сдержался, чтобы не рвануться к нему и не стащить с него эту чертову рубашку, не вжаться в него и не ощутить жар его тела своим. Вместо этого он лишь закусил губу и сел на край кровати, пытаясь унять рой пошлых и не очень мыслей в голове. Мик стащил рубашку, кинул ее куда-то к кровати, снял очки и скрестив руки на груди, посмотрел на парня. От одного взгляда у Джима закружилась голова. Глаза у Мика потемнели, став глубокого, темно-голубого цвета, и в них было что-то, отчего Джима начинало мелко трясти. По венам разлилось жидкое тепло, почти обжигающее, и когда Манди шагнул к нему, Скаут понял, что стоит ему прикоснуться, легко, едва ощутимо к его телу — и он сгорит. Станет пеплом, горячим, оставляющим следы на чужой коже, ожоги, раны. Мик видел то, как парня трясет от желания, как он неосознанно облизывает пересохшие губы, как смотрит на него не отрывая глаз. И когда он подошел к нему вплотную, смотря сверху вниз, и положил руку на его плечо, то не был удивлен, услышав исступленный жалобный стон. "Он совсем мальчишка" — подумал вдруг снайпер. — "Он такой нежный и беззащитный сейчас..." Осторожным движением он надавил на его плечо, заставляя лечь, и навис сверху, упершись руками в кровать по обе стороны от его головы. Он ощущал на себе его рваное дыхание, видел, как едва заметно он вздрагивал при каждом ударе сердца. Мик поставил одно колено между неосмотрительно раздвинутых ног парнишки и чуть повел им, за что был награжден всхлипом и резким движением бедер вверх, с явной просьбой не останавливаться. — Скажи мне, чего ты хочешь больше всего? — Манди усмехнулся, замерев и посмотрев в затуманенные глаза мальчишки. Тот хрипло огрызнулся: — Манди, мать твою, что за тупые вопросы? —Говори, Джим, или я не стану продолжать. — Мик чуть сдвинулся назад, слыша, как тихо, отчаянно выдохнул Скаут. — Мик, т-ты... — Я жду. — Блять, Манди, я... — Скаут задохнулся сдавленным стоном, когда горячие губы Мика скользнули по его шее. — Черт бы тебя драл, Манди, да, я хочу тебя, больше всего на ебаном свете, Манди, только не... А-а! Скаут выгнулся дугой, вжимаясь в колено мужчины, вцепился в его плечи пальцами и потянул на себя. Мик прижался к нему, коснулся губами нежной шеи и хрипло, едва слышно выдохнул на ухо: — Я хочу знать о твоих желаниях, ладно? И прежде чем мальчишка успел что-либо ответить, Мик потянулся к его ширинке, расстегнул пуговицу и, услышав тихий, протяжный стон, потянул вниз язычок молнии на бриджах. По телу разливалось бесстыдное желание. Скаут уже не сдерживал себя, дрожащими пальцами помогая Мику стащить с себя ставшие ненужными бриджи, и оставшись в одном белье, закрыл глаза. Сердце билось быстро, безумно рвалось из груди, было страшно, и в то же время так хотелось умолять его со слезами на глазах, молить не прекращать эти ласки, и смотреть, смотреть на него этим неповторимым взглядом!.. Пальцы Мика скользнули по внутренней стороне бедра мальчишки, ногти легонько царапнули нежную кожу, и Смит неловко заерзал, упираясь ногами в кровать, чуть приподнимаясь и прогибаясь. — Манди, знаешь... кто ты?.. — прошипел он сквозь зубы, жмурясь от слишком приятных ощущений. — Прекращай уже... Мика просить дважды не пришлось, тем более что он знал — Джим не выдержит долго, в конце-концов он еще совсем пацан. Его ладонь скользнула выше и, наконец, легла на теплую ткань белья, мягко потянув его вниз. Джим всхлипнул, совершенно беззвучно, вцепился пальцами в плечи Мика и чуть приоткрыл глаза. Он лежал перед ним совершенно беззащитный, дрожащий, в глубине души чуть ли не готовый разреветься от беспомощности. Слишком много эмоций в один миг, слишком яркие вспышки перед глазами от каждого поцелуя, все "слишком". Джим поймал руку Манди, поглаживающую его успокаивающе по бедру, и поднес к своим губам, касаясь поцелуем ладони. Отчаянный жест, полный одновременно желания и немой мольбы. Мик смотрел в его глаза и видел каждую его эмоцию. Как будто видел перед собой страницы книги, раскрытой на самом интересном моменте. Он провел пальцами по его губам, так заманчиво приоткрытым, и не удержавшись, протолкнул между чуть припухших от укусов губ один. И парень мигом прошелся по подушечке пальца кончиком языка, а затем осторожно, неуверенно двинул головой, вбирая его глубже и играя с пальцем языком. Это было настолько невинно и одновременно соблазнительно, что снайпер неловко кашлянул, отводя взгляд от парня, который, видимо, подбодренный видом смутившегося мужчины, распоясался и уже довольно жадно вылизывал его палец, а затем, недолго думая, легонько его укусил, требуя добавить второй. Но Манди осторожно вытянул палец изо рта парня, и вместо этого прижался к его губам жадным, глубоким поцелуем, и встретил не менее горячий и требовательный ответ. Не то так на Джимми действовало возбуждение, не то близость любимого человека, но сжав запястье мужчины, парень потянул его руку вниз.И когда прохладные, влажные пальцы коснулись его напряженного, пульсирующего члена, Джим захлебнулся громким жадным вскриком, в котором стрелок явно услышал свое имя. Он обхватил его член пальцами и осторожно, мягко двинул рукой. Джим задрожал еще сильнее, сжимая пальцы на его запястье и исступленно зашептал: — Мик, господи, не останавливайся... Только попробуй, я тебя... убью... — Даже не подумаю, мой драгоценный. От низкого, хриплого голоса, едва слышимого, такого бесстыдно-возбуждающего у Джима все потемнело перед глазами, и он изогнулся, вцепившись в простыню свободной рукой, и с немым криком кончая в ладонь снайпера. Манди успокаивающе коснулся губами щеки дрожащего парня, скользнул чуть ниже, целуя за ухом, и прижавшись к нему, уткнулся лбом на тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудь. Смит хрипло дышал, закрыв глаза. Мик осторожно отстранился, вытер ладонь о простыню и сел на кровати, смотря куда-то в сторону.Прошло минут пять, прежде чем Джим повернулся к нему, сел, поджав под себя ноги и обнял со спины, молча уткнувшись лбом в его шею. — Ты чего это? — тихо поинтересовался Мик, оборачиваясь на парнишку. Тот молча мотнул головой и потянулся рукой к ширинке Манди. Снайпер перехватил его руку и чуть сжал, выдыхая: — Не стоит. Я обойдусь. Но Джима никогда не останавливали никакие преграды. Тем более — чья-то рука. Поэтому он осторожно укусил снайпера за шею, и когда тот дернулся от неожиданности, вжался в него и высвободив руку, положил ее между чуть расставленных ног мужчины. И всем телом ощутил, как тот вздрогнул, напрягшись, и выпрямился, подняв голову. Джим хитро улыбнулся за его спиной и чуть теснее сжал пальцы, ощущая, как скользнула грубая ткань джинсов под рукой, и как Мик немного двинул бедрами, наслаждаясь движениями парня. — Ты уверен, что обойдешься? Я вот не уверен... Манди шикнул на него сквозь сжатые зубы и откинул голову на его плечо, выдохнув: — Я тебе это припомню, маленький паршивец... — Припомни сейчас. Я все еще хочу... — щеки парня стали ярко-алыми от стыда, и он замолк на полуслове. Мик ухмыльнулся, прикрывая глаза: — Чего это ты там хочешь? Его рука скользнула назад, за спину, и сжала ягодицу Джима, отчего тот резко дернулся вперед и втянул со свистом воздух, закрывая глаза. — Ты и так прекрасно знаешь, чего, — рука парня передвинулась чуточку выше, умелые пальцы быстро расстегнули молнию и пуговицу на джинсах, и он забрался пальцами под тонкое белье. Мик хрипло тихо выдохнул и провел языком по пересохшим губам. Скаут сглотнул, неловко касаясь пальцами напряженной плоти под одеждой, и мягко погладил довольно крупную головку. Манди сжал зубы сильнее, тяжело дыша, и толкнулся едва заметно вперед, почти всем своим видом требуя, чтобы паренек продолжал. Смит покраснел, кусая губы, и в итоге прошептал: — Может ты все же снимешь эти... чертовы джинсы? Мик глухо зарычал, приоткрывая глаза, но поднялся, высвобождаясь из рук Джимми и повернулся спиной, снимая остатки своей одежды. А когда повернулся, то увидел затуманенный взгляд Скаута, который скользил по его телу, нагло, почти пошло изучая его. Манди усмехнулся, наклонив голову набок, и тихо свистнул. Серо-синие глаза мигом метнулись выше, встречаясь с его собственными, и на щеках парня появился еще более сильный румянец. — Что, так нравится? — фыркнул Мик, смотря в его глаза с ухмылкой. Джим закашлялся, пытаясь что-то выдать в оправдание, но Мик оказался значительно быстрее, и уже через мгновение прижимал любовника к кровати, заткнув его болтливый рот грубым, жестким поцелуем. Впрочем, Скаут не остался в долгу, и болезненно укусил его за губу, вжимаясь бедрами. Это уже стало похожим на борьбу, парень царапал Мику плечи, кусался и терся о него с совершенно бесстыдными стонами, понимая, что еще немного, и снова начнет сходить с ума, мужчина же вжимал его в кровать и ощущал, как Смит задыхается под ним и снова начинает вздрагивать от каждого прикосновения, понемногу, постепенно заводясь снова. Самым пошлым образом расставленные ноги Джима были чуть согнуты в коленях, и эти самые чуть острые коленки сжимали бедра снайпера с двух сторон, не позволяя отстраниться. — Ослабь хватку, Джимми... — тихо выдохнул мужчина в его губы, упершись одной рукой в его колено и чуть отводя его в сторону, начал медленно спускаться поцелуями ниже, к его груди. Джим нервно прикусил губу, ощущая горячие и влажные губы на своей шее, а когда Мик, не сдержавшись, провел кончиком языка по небольшой впадинке за ухом, парень тихонько застонал и приоткрыл рот, с шумом выдыхая. Манди, довольный таким результатом, спустился поцелуями ниже, обжег дыханием ямочку между ключицами и услышав сдавленный всхлип, прикрыл глаза и опустился чуть ниже. Джим приподнял бедра, беспомощно застонав, когда горячие губы коснулись напряженной бисеринки соска, и вцепился в торчащие непослушным ежиком волосы на макушке снайпера одной рукой, второй зажимая рот. Он безумно злился на себя из-за того, что не мог сдержать жалобного скулежа и почти отчаянных всхлипов. Но когда Мик, не особо долго думая, двинулся еще ниже, и его дыхание огнем опалило нежною кожу живота, Скаут бесстыдно расставил ноги и, забыв о всех своих принципах, отчаянно и громко застонал. Губы Мика, горячие, сводящие с ума, коснулись головки члена, и Джим вцепился зубами в пальцы, стараясь изо всех сил не хныкать. Быстрое прикосновение языка, и затем чуть влажные пальцы, мягким, но тесным кольцом обхватившие его член у основания, заставили Джима исступленно прошептать: — Мик, ну же... Манди едва заметно усмехнулся и двинул рукой, чувствуя, как вздрогнул под ним паренек. Юный, отчаянный, он возбуждался так легко, что мужчине даже не приходилось прикладывать особых усилий. Еще несколько движений руки, скользнувшая по головке подушечка большого пальца, несколько ласковых прикосновений губ и языка. Джим принимал каждую ласку болезненно, чувственно, открыто показывая свои эмоции, вскидывал дрожащие бедра и одной рукой пытался то дотянуться до плеча снайпера, то впивался в скомканное рядом одеяло, так, что белели костяшки пальцев. Мик слышал каждый его стон, каждый всхлип, и запоминал эти реакции, чтобы сделать мальчишке еще приятнее. Но стоило ему замереть, прекратив ласкать Джима, как он открыл глаза, чуть поблескивающие в полумраке комнаты, и посмотрел на Манди настолько жалобным, просящим взглядом, что снайпер услышал, как в голове зашумела кровь. Телу стало дико жарко, мужчина глухо застонал, понимая, что больше терпеть он просто не сможет. Быстро пройдясь языком по двум пальцам, он чуть шире развел ноги Смита, согнув их в коленях, и медленно, осторожно ввел один из пальцев в его тело. Джим сдавленно заскулил, откидывая голову, вцепился уже обеими руками в кровать и зашептал бессвязные мольбы, такие бесстыдно пошлые, что знай он, как выглядит это со стороны — сошел бы с ума от смущения. Движения внутри мальчишки были медленными, Мик готовил его понемногу, хотя сам сдерживался с трудом. Он видел, как морщится мальчишка, как водит бедрами, пытаясь не то впустить палец в себя глубже, не то соскользнуть с него, чтобы не было больно. — Эй, может стоит остановиться?.. Джим приоткрыл рот, желая что-то сказать, но вместо этого только сильнее толкнулся бедрами к ласкающей его руке. Немая, но такая отчаянная просьба не могу остаться без внимания, и Мик, понимая, что не может ему отказать, медленно протолкнул внутрь тесного тела второй палец. С припухших, поалевших губ Скаута сорвался вскрик, и он невольно выгнулся навстречу, царапнув простыню под собой. Мик выпрямился, нависая над любовником, и чуть развел пальцы в стороны, растягивая узкое колечко мышц. Он напряженно следил за каждым движением парня, за каждым его взглядом, ловил каждый стон, чтобы быть уверенным, что все делает правильно, что не делает очень больно. И, судя по всему, Джим только наслаждался краткими вспышками боли пополам с накатывающим волнами возбуждением. Снайпер не успел поймать момент, когда Джим завелся вновь, лишь когда паренек сжал его руку и положил на свой пульсирующий, требующий ласки член, мужчина понял, что тот более, чем готов продолжать. — Джим, расслабься и постарайся не сопротивляться. Пальцы выскользнули из довольно неплохо растянутого отверстия, и Мик вдруг понял, что у него нет ничего даже близко напоминающего смазку, а без нее парню будет очень и очень больно. Он на секунду замешкался, смотря на распластанного под собой, едва дышащего и раскрасневшегося юношу, а затем ухмыльнулся пришедшей в голову идее. Подставив ладонь, он плюнул в нее и растер влагу по напряженному, ноющему от возбуждения члену, и, склонившись над парнем, он направил себя в его горячее, такое желанное тело. Скаут зажал рот, стараясь не застонать, когда головка проскользнула внутрь, и прогнулся, упираясь ногами в кровать так сильно, что самому стало больно. Мик чуть толкнулся вперед и замер, чуть покачивая бедрами, давая парню привыкнуть. Тот рвано дышал, хватая ртом воздух, пытаясь успокоиться, и Манди не нашел лучшего способа помочь ему, как просунуть между их телами туку и накрыть пальцами его член, поглаживая легко головку. Смит тихо заскулил, дернувшись навстречу руке, и позволяя снайперу войти немного глубже. Было уже не столь больно, сколько неприятно, но прикосновения мужчины значительно все облегчали, и делали все куда более простым. Джим легонько повел бедрами, привыкая к ощущениям, и кивнул, давая понять, что готов. Стрелок криво усмехнулся, скорее для натянуто, так как это было не то время, чтобы смеяться, и подался вперед, входя до конца в его тело. Джим тихо, но протяжно застонал, на мгновение сжал в пальцах простыню и открыл глаза, смотря на Мика. "Манди, твою мать... еще..." Мик чуть отстранился и, переместив вторую руку на его бедро, снова вошел, но уже сильным, довольно грубым рывком. Скаут взвился над кроватью с криком, вцепившись в плечо мужчины одной рукой и оставляя на нем глубокие царапины. И, сквозь хриплое дыхание и шум крови в ушах Манди услышал бесстыдную мольбу: — Еще... Он сжал чуть влажные, горячие бедра посильнее, так, чтобы парень не вырвался, и вновь рванулся в него, еще раз, и еще... Джим захлебывался, прижимая худые, острые коленки к груди, разводя ноги и без сил умоляя о большем. Рывки становились все грубее, и боль, которая не давала нормально насладиться моментом, сменила волна удовольствия, горячего, сносящего все на своем пути. Джим, казалось, потерял разум, и был в силах лишь цепляться уже обеими руками за стрелка и, краснея, звать его по имени. Сердце пропускало удары, крики замирали в углах комнаты, и перед глазами вспыхивали яркие цветные звезды, превращая спальню вокруг в огромный цветастый калейдоскоп, в котором Скаут слышал хриплые, едва различимые из-за собственных криков стоны Манди; в котором так отчаянно чувствовались все прикосновения. Джим метался под любовником, почти рыдающе стонал, выгибался дугой и жался всем телом, понимая, что долго не выдержит. Мик сжимал его до боли, оставляя темно-алые пятна на бедрах, и шипел что-то через зубы, но его слова терялись на фоне всеобщего безумия, царившего в комнате. И, сфокусировав взгляд, Джим увидел бездонные, как темное небо мая, глаза стрелка, которые смотрели на него с диким желанием, с обожанием и чем-то таким, отчего начинала кружиться голова. — Я люблю... тебя... Джим рванул Мика на себя, впиваясь в его губы, чувствуя, как внутри все начало пульсировать. Снайпер также ощутил это, и замер на мгновение, входя в мальчишку медленнее, чуть нежнее, отвечая на его поцелуй, чуть прикусывая губу, и поглаживая ягодицы. Смит выдохнул что-то неразборчивое и зажмурился, выгнувшись немного назад, но мужчина придержал его и приподнял повыше, так, чтобы при входе задеть плотный бугорочек простаты. И в ту же секунду Скаут вскрикнул, вскинувшись в последний раз и кончил на собственный живот, несколькими белесыми вязкими струйками украсив бледную кожу. Манди взвыл, вбивая парня в кровать, ощущая, как стало внутри него горячо и тесно, настолько, что он почти не смог двигаться, и вжав его в матрас, вошел до самого конца, кончая в дрожащее тело. Несколько минут в комнате стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обоих. Мик, легший рядом с Джимом, смотрел в потолок замутненным взглядом, в то время как Джим кусал и без того пострадавшие губы, метаясь взглядом от одного угла комнаты к другому. Мик сунул руку под подушку, выудил оттуда пачку сигарет и зажигалку и закурил, выдыхая сизый дым в сторону, и повернув голову к Джиму, тихо спросил? — Очень больно? — Нет... Манди кивнул, докурил сигарету и сел, туша ее о изголовье кровати. Смит повернулся на бок, смотря на ровную спину, покрытую загаром, на острые лопатки и чуть выступающий позвоночник, и улыбнулся. Снайпер обернулся, и, поймав его улыбку, улыбнулся и сам уголками губ: — Я тебя тоже люблю, Джимми. <Месяц спустя.> Джим ввалился в квартиру, таща следом за собой мешок, в котором что-то подозрительно звякало. Манди повернул голову от прицела винтовки, отставил ее в сторону, положил на стол тряпку, которой протирал оружие, и покосился на пакет: — Опять энергетиков накупил? Джим ругнулся глухо, оставил пакет у дивана и плюхнулся рядом со снайпером: — Ой, тебе ли не все равно? Мик пожал плечами и достал из нагрудного кармашка многократно сложенную брошюру. — Смотри, нам предлагают интересную работу. Гарантируют, что даже если мы умрем, то будем возвращены к жизни. И зарплата будьте-нате. Наша задача - убивать. Скаут выхватил брошюру из тонких пальцев, пробежался по тексту взглядом и усмехнулся: — Ты не знаешь, где моя бита и когда мы выезжаем?