Сладкое вино.

— Что ты хочешь этим сказать?! — удивлённо вскрикнул Кавех, смотря на бумаги, которые были раскинуты по полу. — Это не подходит для нашей работы. Твоя тема слишком скучная и ею воспользовался много кто. За это нам не видать зачёта, — скрестив руки на груди, сказал аль-Хайтам. — Аль-Хайтам! Ты вообще меня слышал?! Я же сказал, что мы покажем эту тему совершенно по-другому! Почему ты такой упёртый, словно вьючий як?! — недовольно кричал блондин, собирая все бумаги с пола. — Мне всё равно. Эта тема нам не подходит. Мы возьмём другую, — в этот раз его голос звучал более холодно, а брови начали приближаться к переносице, показывая его недовольство. — Раз так, то сам делай свой проект! — сразу после этих слов юный студент из Кшахревара вышел из комнаты, а после послышался хлопок двери. Женщина, которая всё это слушала показалась только сейчас. Она печально посмотрела вслед ушедшему Кавеху, а после обернулась к своему внуку, что лишь потирал переносицу и вздыхал. Она прекрасно понимала, что лезть в подобные дружеские отношения не стоит, но ей было грустно от мыслей о том, что такими темпами её единственный внук так растеряет всех своих друзей… А может и уже растерял. — Аль-Хайтам, будешь чай? Я только пришла с большого базара и купила там немного фруктов харра. Могу их нарезать для тебя, чтобы было удобное есть за работой, — ласково обратилась к нему старушка и уже хотела обернуться в сторону кухни, но её остановил чужой голос. — Не стоит. Я пока не буду трогать свой проект… — после этих слов он сел за стол и начал листать бумаги, что остались на поверхности того же стола, совершенно не собираясь поднимать те, что валялись по всей комнате. — Какую тему предложил Каве, что так переполошился от твоего отказа? — удивленно спросила женщина и нагнулась за одним из листков, что прочитать тему. — Не стоит их подбирать, я позже сам приберусь, — тут же сказал студент Хараватата, увидев, как старушка уже держала в руке бумаги. — Он хотел рассмотреть тему искусства, что меркнет на фоне другого. Если быть кратким, то он хотел напомнить многим студентам и преподавателям о том, что всегда надо помнить о том искусстве, что было создано нашими предками. После этих слов женщина опустила взгляд на листок и прочла его, внимательно рассматривая примеры и темы, что предложил юный архитектор. Быстро пробежав взглядом по рисункам самых различных картин, а также памятников, она подняла удивлённый взгляд на внука, который уже понял вопрос, который интересовал её. — Я был против, потому что тема уже клишированная. Ею воспользовался, как мне кажется, каждый из Кшахревара, — обиженно пробубнил он и нахмурился, не отрывая взгляда от своих бумаг. После этих слов женщина подошла к внуку, внимательно читая его тему. Сразу в глаза бросился сам листок: опрятный, без зачеркиваний, приведено множество тем и аргументов. Если сравнивать этот листок и листок, что валялся до этого на полу, то сразу можно сказать, что делали их две противоположности. — Хочешь взять тему, в которой будет рассказано о великих умах, что прибыли к нам из других стран, намекая, что великие люди есть и за пределами страны мудрости? — тихо усмехнувшись спросила женщина, а после направилась к выходу. — Эта тему уж получше чем та, что он предлагал. Учёные Сумеру слишком зазнались и дальше своего носа ничего не видят, — сразу после этих слов послышалось, как аль-Хайтам недовольно цокнул языком и закатил глаза. — Хайтам, я советую тебе объединить две эти темы. Думаю, ты уже успел подумать об этом, я ведь права? — на лице женщины расцвела теплая улыбка, от которой внутри студента Академии что-то защемило. Он прекрасно знал, что его бабушка знает его от и до, а также знал, что против её воли и слов пойти тяжело. Наверняка в её словах было спрятано желание вновь увидеть Кавеха у себя дома и накормить его различными сладостями, слушая его рассказы про заказчиков. Иногда аль-Хайтам задавался вопрос, точно ли он пришел к нему, а не к его бабушке? Но больше его удивляло то, что его знакомый мог ещё и без какого-либо стыда пожаловаться на самого же аль-Хайтама. Пожилая женщина лишь внимательно слушала своего гостя, тихо смеясь и украдкой смотря на своего внука, что явно был недоволен этим. — Объединить две темы, что не сходятся ни в чем… Интересно, что же выйдет… — тихо усмехнулся будущий ученый и встав из-за стола, принялся поднимать раскиданные по полу бумаги. Поразительно то, что раскидал их даже не он, а их хозяин. Услышав отказ от аль-Хайтама, Кавех швырнул огромную стопку бумаг в него и… Всё отправило нас к нынешним событиям. Наверное, при их следующей встрече аль-Хайтам ещё ни раз успеет его упрекнуть за тот бардак, что успел учудить Кавех, но это не важно. Важно то, что при их следующей встрече аль-Хайтам будет лишь потрясён происходящим. Это даже нельзя было назвать встречей…

***

Почему его нет в Академии? Где он? Неужели вновь решил проспать первую лекцию, потому что она ему не нужна? Или может быть просто где-то прячется, чтобы вновь не накричать на аль-Хайтама, ибо тот его бесит одним своим видом? Нет, ради этого Кавех явно бы вышел из своего укромного места… Тогда почему его нигде нет? Почему… Эти мысли никак не могли дать аль-Хайтаму успокоиться, отчего он даже не заметил, как в кого-то врезался. — Прошу прощения! — сказала девушка и удивилась, увидев перед собой известно студента Хараватата, что может свободно посещать Академию, так еще и с учителями припираться, если их ответ хоть на слово не правильный. — А… М-м… Мне очень жаль! Сразу после этих слов она куда-то убежала, отчего студент, даже слова не успел сказать. Когда-нибудь эта репутация его убьёт, но сейчас не о ней. Он искал хоть кого-то, кто мог бы объяснить ему то, что происходит, а именно куда подевался Кавех. — Хайтам? — внезапно послышался знакомый голос. Обернувшись парень столкнулся взглядом со своей бабушкой, что выглядела так себе. На её лице даже улыбки не было, с которой она всегда смотрела на своего любимого внука. — Что-то случилось? Ты выглядишь неважно… — поинтересовался он, а после заметил нотки удивления в чужом лице. — Разве ты не помнишь, что сегодня за день? — с непониманием спросила женщина, а после увидев непонимание в чужом выражение лица, лишь вздохнула. — Аль-Хайтам, ты помнишь, что было пятнадцать лет назад? — Что?.. Не очень понимаю, что ты имеешь в виду, — всё с таким же непониманием отвечал ей внук, но уже с каким-то недоверием. — Ровно пятнадцать лет назад родители Кавеха погибли в экспедиции. Эти слова словно звон в ушах. Аль-Хайтам никогда не видел этих людей, но если даже и видел, то совершенно не помнил их лиц и голосов. По рассказам его друга он знал лишь то, что Кавех был весь в маму. Блондин всегда помнил её красивой женщиной, что красиво пела и танцевала. Он часто рассказывал о том, что помнил, как её глаз бога красиво блестел на поясной сумке, отчего он всегда хотел попробовать его поддержать в руках, но ему всегда запрещали, так как энергия глаза бога могла ему навредить и обжечь. Об отце он помнил мало, но помнил, что тот всегда улыбался, когда возвращался после экспедиции, показывая сыну самые различные находки. Иногда Кавех приносил к аль-Хайтаму различные статуэтки, которые сохранились с экспедиций его отца. Второму всегда было все равно на такие вещи, но его всегда интересовали письмена, что иногда встречались на подобных вещах, но стоило ему проявить хоть малейший интерес, как Кавех лишь нагло усмехался и говорил, что наконец-таки хоть что-то заинтересовало этого вьючего яка. — Хайтам?... Тебе вновь стало плохо от шума? — внезапно чужой голос пробудил парня от всех этих мыслей. Удивленно глядя на бабушку, та лишь вздохнула и отпустила взгляд, понимая то, что её внук явно не в восторге от этого дня, ибо именно сегодня Кавеха не будет в Академии. Да и судя по всему не только сегодня, но и остаток недели, так как это дата бьёт ему прямо в сердце. — В Академии отменят половину лекций, так как многие преподаватели будут заняты, поэтому тебе стоит посидеть хотя бы на них… — но внезапно женщина столкнулась со взглядом парня, что явно того не хотел и желал лишь быстрее уйти отсюда. — Хайтам, это ради Каве. Посиди на лекциях, а потом передай ему весь материал, чтобы он ничего не пропустил. Утром я видела его, и он выглядел не так как в прошлом году. Думаю, ему стало легче, и он смог принять сегодняшнюю дату. Вздохнув, он лишь кивнул ей и отправился на лекцию, думая о том, как бы было бы хорошо, чтобы эти мучения быстрее закончились. Каждый год, именно в эту дату, аль-Хайтам приходил к Кавеху, что сидел дома и рассматривал старые портреты его отца. На них была изображена их семья, которая счастливо улыбалась и явно ждала счастливого конца для себя, но какое несчастье, как же судьба любит устраивать сюрпризы и причем в самых неожиданных местах. Этот день славится также и днём рождения великого ученого из Кшахеревара, чьи предки помогли дендро архонту построить город Сумеру – мама Кавеха. Именно в этот день блондин часто покупал себе немного вина и глядя на картины, тихо рассказывал родителям о том, что он сделал за этот год. Он не ходил на могилу, так как это был всего лишь камень. Тела его родителей были погребены где-то в песке, но неизвестно где. Маленький мальчик даже хотел отправится в одиночку исследовать пустыню, в надежде, что это лишь ложные новости и его родители спаслись, но все его попытки были тщетны. Бабушка аль-Хайтама всегда любила это дитя и не могла смотреть как страдал. Она ухаживала за ним около пяти лет, а после тот ушёл в Академию. Кавех был самым первым и самым лучшим другом аль-Хайтама, что только и делал, что сидел дома… Но почему он забыл об этом дне? Неужели всё из-за того, что время рядом с таким человеком, как Кавех, течёт слишком быстро, отчего и не замечаешь, как проходит год. — Аль-Хайтам?! Ты меня слушаешь?! — внезапно раздался голос в голове юного студента, что явно не ожидал его так громко. — А.. Прошу прощения, в чём дело? — отозвался он, с удивлением смотря на мужчину, а после на пустую аудиторию. — Действительно… В чем же дело? — саркастично ответил преподаватель. Сразу после этих слов он встал со своего места и удивлённо глядел учителя, который достал из-под стола бутылку вина и начал аккуратно её потирать. От этого вина в голове вспыхнула небольшая мысль, которая поджигала всё внутри. Тихо откашлявшись, он смог обратить на себя чужое внимание. Преподаватель с удивлением смотрел на него, не понимая, чего от него хотят. — Учитель, не могли бы вы дать мне совет? Я бы хотел купить вино для одного человека, но плохо в этом разбираюсь. Не могли бы вы помочь мне с выбором? — на лице парня была невинная улыбка. — Хм? Хочешь совет по вину? Тогда это не ко мне. Я не любитель вина, а это просто попросили подержать у себя до вечера, иначе оно точно где-нибудь да пропадёт, — сразу после этих слов мужчина убрал вино под стол и скрестив руки на груди ненадолго задумался. — Обычно женщинам нравится дорогое и сладкое, поэтому думаю тебе пойдёт самое обычное красное. «Женщинам?..» — пронеслось в голове у аль-Хайтама, а после мысль учителя сама догнала его. Судя по всему, тот думает, что его ученики желается провести вечер с юной красавицей, что пленила его сердце, вот и спрашивает совет. От этой мысли мурашки пробежались по коже, и парень лишь выдавил из себя улыбку благодарности. Тихо поблагодарив учителя, он отправился в таверну. Он был уверен в том, что Кавех ещё не отправился за покупкой вина, так как это он делал ближе к ужину, выгоняя из дома аль-Хайтама, говоря, что хочет проверится. Обычно в те самые моменты ученик Хараватата лишь закатывал глаза и отходя от еды, что он приготовил, ради своего друга, выходил из чужого дома. Он всегда так делал: приходил на обед, приносил несколько конспектов, что успел записать, готовил еду для Кавеха, а после уходил и слова не сказав, лишь слушая чужие причитания. — Сегодня всё будет иначе… — тихо сказал парень, держа в руке коробку вина, что успел приобрести. «Но почему?.. Почему ты хочешь, чтобы всё было по-другому? До этого всё и так было хорошо, а ты всё портишь… Зачем?» — именно эти мысли преследовали его по дороге домой. И вправду, зачем оно всё. Они с Кавехом лишь друзья и не больше. Им надо быстрее закончить этот идиотский проект и всё, больше они друг другу не нужны, ведь так? Больше нигде не встретятся, но это ведь даже хорошо. Внезапно остановившись, аль-Хайтам долго думать не стал и решил и вправду послать всё это к черту и выпить вино в одиночке, ведь именно он больше всего страдал в их дружбе. Блондин же оъявился, словно гром среди ясного неба и сел тому на шею, заставляя с собой дружить, всё время залезая не в своё дело. Всё время задавая глупые вопрос, а иногда вообще начинал спорить из-за пустяков. Таким был Кавех, которым аль-Хайтам дорожил. Пытаясь отмахнуться от всех этих мыслей учёный даже не заметил, как к нему прикоснулись. Почувствовав чужую руку на своём плече, он вздрогнул и удивлённо посмотрел в ту сторону, откуда взялась эта рука. Перед ним стоял юный архитектор, что с непониманием смотрел на того и уже хотел опустить взгляд на чужие руки, но ученик Хараватата успел спрятать коробку за спину, не давая тому её прочесть. Это вызвало недовольство со стороны Кавеха, но лезть он не стал. — Что ты здесь делаешь? — внезапно спросил он, сложив руки на груди. — Направлялся домой, а ты? — без особого интереса спросил он. — Направлялся к тебе домой. — Что?.. — эти слова явно удивили будущего ученого, отчего он даже чуть ли не уронил коробку с вином. — Я хотел сказать, что уезжаю через несколько дней в пустыню на месяц, чтобы исследовать руины, что нашли ученые. Они предложили мне заняться этим и даже сумму предложили весьма неплохую! Хотел похвастаться новостью, хех… — после этого блондин опустил взгляд, словно чувствовал себя неловко перед старым другом. — Но почему ты? Ты ведь совершенно не разбираешься в археологии. Было бы куда лучше, если бы они предложили это кому-то из Вахумана, разве нет? — удивлённо спросил аль-Хайтам. — Тц, как всегда слишком много думаешь, — недовольно цокнул языком Кавех и устало вздохнув, взглянул прямо тому в глаза. — Учёные сказали, что именно эти руины изучали мои родители. Я подумал о том, что… Я мог бы найти там хотя бы что-то от их вещей… — Кавех… — внезапно сказал аль-Хайтам и даже не знал, как продолжить, но ему в любом случае не дали. — Да знаю я! Это глупо, но… Я просто хочу найти хоть что-то, что освежит мне память и я вновь вспомню хотя бы их настоящие лица... — картина, что висела в комнате Кавеха всегда была без настоящих лиц, так как Кавех сам стёр их, сам нарисовал им счастливые улыбающиеся лица, хотя до этого они выглядели совершенно по другому. — Нет, постой!.. — внезапно выкрикнул аль-Хайтам, но в ответ лишь получил чужой раздражённый голос. — Что опять?! Опять я витаю в облаках прошлого?! Опять я не прав во всём?.. Аль-Хайтам, я и так знаю это… — сразу после этих слов он взглянул в чужие зелёные глаза, пока свои были наполнены слезами. Именно этих моментов аль-Хайтам всегда боялся. Они часто ссорились с Кавехом, но никогда не доводили друг друга до слезливых ситуации. Аль-Хайтам никогда не разливал слёзы из-за чего-то, он всё держал внутри себя, скрывая своих настоящих чувств, но с Кавехом слегка по-другому. Он был очень эмоциональным, очень вспыльчивом и очень чувствительным, но всегда держал слёзы в себе, как и аль-Хайтам, но всегда были исключения. Одно исключения случилось давным-давно, а сейчас… Произошло второе. — Можешь сегодня не приходить ко мне, я хочу побыть один… — сразу после этих слов парень развернулся и направился в сторону своего дома. Эти слова эхом раздались в чужой голове. Аль-Хайтам уже хотел было погнаться за ним, но не смог. Он дрожал внутри, осознавая, что ситуация вновь повторилась. Тогда они были детьми, и слава архонтам им помогли взрослые, но сейчас они сами взрослые и сами должны решать свои проблемы. Если сейчас ученый Хараватата побежит за ним, то что он скажет? Он ведь даже и слова вымолвить не сможет и явно сделает намного хуже, но и оставлять ситуацию никак нельзя… Надо что-то делать.

***

— Куда ты? — удивлённо спрашивала женщина, готовя ужин. — К Кавеху, — собирая нужные вещи, сказал аль-Хайтам, даже не оборачиваясь. — Он разве тебе не сказал о том, что… — Сказал, но мне всё равно. Я приду к нему в любом случае… Именно сегодня. — серьёзно ответил парень и обернулся к своей бабушке. Аккуратно обняв её, он улыбнулся, говоря, что всё будет хорошо и переживать не о чем. Пожилая женщина лишь вздохнула и улыбнулась тому в ответ, а после вернулась к готовке. Выйдя из дома, парень ещё раз отрепетировал всё у себя в голове, думая, как правильно будет предложить вино, ибо это он не отрепетировал, но в любом случае он что-то придумает. Держа в руках небольшую сумку, аль-Хайтам боялся того, что его выгонят из дома, забрав вино, ибо Кавех мог это натворить и тогда тому останется только стоять у дверей с непонимающим лицом. «Успокойся, главное не показывать ему свою слабость, он ведь явно этим воспользуется…» — пытался себя мысленно успокоить юный учёный, стоя у чужого дома. Тихо постучав он ничего не услышал в ответ, отчего стало напряженно. Он пытался успокоить себя мыслями, в которых мелькал Кавех, что всегда улыбался и громко смеялся, если у аль-Хайтама, что-то не получалось, но почему-то сейчас в голове было именно то лицо, где рубиновые глаза смотрели на того, ища помощь и поддержку, но тот совершенно ничего не мог сказать. Мысленно дав себе пощёчину, он ещё раз постучал в дверь, но в этот раз его вновь ждала тишина. Вздохнув, он уже хотел обречённо отправиться домой, но кое-что его остановило. Окно, в котором горел свет. Неужели тот нарочно его игнорирует? Это весьма в характере Кавеха, но сейчас не до глупых шуток и издевательств. Парень более громко постучал в дверь и дёрнул за ручку, а после внезапно упал в тёмную комнату. Всё это время дверь была открыта… Пощурившись, тот развернулся в сторону дома и, сняв обувь, направился в глубь. В зале и на кухне никого не было, значит Кавех мог прятаться только у себя. Открыв дверь аль-Хайтам тихо вздохнул и помассировал переносицу, показывая своё недовольство этой картины. Блондин лежал на кровати и спал крепким сном, даже не сняв с себя уличную одежду, что уже говорить про обувь. Аккуратно подойдя к нему, ученик Хараватата заметил на подушке мокрые следы, а после увидел, что даже во сне он плакал. Снова ощущение беспомощности, которое вызывало дикое отвращение. Оставив сумку с вином, гость отправился в сторону кухни, думая о том, что можно приготовить тому на ужин, ведь Кавех явно не думал об этом и вообще мог не заходить туда целый день. Готовкой аль-Хайтам никогда не славился среди круга своего общения, но его еда была весьма сносной и съедобной. Юный архитектор часто упрекал того, что еда хоть и вкусна, но вид у нее так себе. Часто на все эти слова был холодный ответ, в котором аль-Хайтам говорил, чтоб тот не ел, раз не нравится. Стоило тому услышать подобные слова, и блондин щурил взгляд, молча продолжал есть, явно желая вставить своё мнение ещё раз. Готовка ужина могла бы пойти на лад, если бы не шум из спальни. Судя по всему, тот успел проснуться, а его гость даже не смог приготовить что-то более нормальное, кроме как нарезки фруктов, что нашёл. — Доброе утро, — опиравшись о дверной косяк, сказал будущий учёный и столкнулся с непонимающим взглядом. — Что… Что ты тут делаешь?! — удивлённо спросил архитектор и хотел было схватить что-то ради самообороны, но ничего кроме ножа для вырезки дерева не нашёл рядом, но и схватил он его не с той стороны. — Кавех, с каких пор я должен тебе ужин готовить, так ещё и ко всему этому раны тебе лечить, м? — раздражённо сказал аль-Хайтам и сделал один шаг вперед, но тут же получил недоверчивый взгляд в ответ. — Я ведь сказал не приходить, что ты тут делаешь? — устало спросил ученик из Кшахревара и отбросил нож, что и так оказался тупым. — Я пришёл, чтобы покормить тебя, дать конспекты и уйти, всё как обычно, — спокойно ответил он и взял чужую руку, разглядывая рану. — Она маленькая, не волнуйся, — тут же забирая руку обратно, сказал Кавех. — Но… Тебе ведь мало будет этого? Ты ведь явно не только ради этого пришёл? Скрестив руки на груди, аль-Хайтам проигнорировал этот вопрос, не говоря о том, что внёс в свой план маленький пункт, которому хозяин дома явно будет не рад. — Рана хоть и маленькая, но обработать стоит, иначе мало ли, что из этого выйдет… — сразу после этого он присел и потянулся к своей сумке. Истинный любитель алкоголя услышал звук переливающейся жидкости и с удивлением взглянул на чужую сумку. Заметив чужое удивление, аль-Хайтам тихо усмехнулся и достал тот самый источник звука. Именно в этот момент Кавех понял, что что-то здесь не так. Никогда не пьющий ученик Академии, внезапно сам принёс вино, да и причём Кавеху, который явно попытается его споить, и тот прекрасно знает об этом, ибо подобные случаи были. Разглядывая бутыль, блондин даже и не заметил, как его гость достал вещи для обработки раны, слава архонтам, что он почувствовал чужую руку на своей и смог остановить того. — Зачем всё это? — поинтересовался он, совершенно не понимая ничего. — Сегодня для тебя важный вечер, поэтому я купил вино, чтобы мы могли вместе выпить, — пытаясь скрыть неловкость, сказал аль-Хайтам. — Тебе нельзя проводить такой вечер с ранами на руках, юный архитектор из даршаны Кшахревар. От этих слов Кавех слегка смутился, отчего потерял хватку и дал тому обработать рану. Этот вечер был полон слишком странными вещами. Проследовав в зал, за своим гостем, блондин шёл с бутылкой вина в обнимку, уже чувствуя сладость во рту. В его голове мелькала мысль о том, что он вновь хотел бы выпить напротив картины родителей, но внутри он знал, что не сможет выгнать аль-Хайтама, после всех его действий. Он просто тихо молился малой властительнице Кусанали, что она подарила ему сладкий сон, которых он не видел с младенчества, и этот сон будет длиться вечность. Как только один из них сел на диван, Кавех отправился за бокалами, пока его гость лишь наблюдал за ним, думая, как бы завести разговор, чтобы он не ушёл в тупик. Но долго думать ему об этом не дали, так как хозяин дома слишком быстро нашёл бокалы. С некой осторожностью смотря на то, как блондин разливает вино, аль-Хайтам пытался убрать подальше мысль о том, что это первый раз, когда он с кем-то выпивает. — Боишься? — шутя поинтересовался Кавех и сел рядом с ним. — Вовсе нет, просто напрягает то, что ты стал первым человеком с кем я выпиваю, — вздохнул тот и аккуратно взял бокал. — М? Тебя никто не заставляет быть моим собутыльником. Ты можешь просто пойти домой и всё, как и хотел по своему плану, — на лице блондина была наигранная улыбка, так как сам того он не хотел. — Нет, иногда в планы можно ввести немного изменений, — и сразу после этих слов он выпил немного вина. — Как тебе? — удивлённо спросил Кавех и тоже немного выпил вина. — Обычно говорят, что подобное вино любят только девушки, но мне оно больше нравится, в отличии от другого вида. — Неплохо, — единственное, что смог сказать аль-Хайтам и облизнул губы, пытаясь как-то в голове описать вкус. На эти слова блондин тихо рассмеялся и получил в ответ непонимающий взгляд от его друга. Ответ конечно же на свой смех он не сказал, лишь улыбнулся и продолжил его расспрашивать о разном. Например, о том, как тот провел свой день или что ел сегодня. Аль-Хайтам лишь кратко на всё отвечал, отчего Кавех быстро потерял интерес к подобному расспросу, ибо он ожидал, что тот будет более многословен, отчего можно было бы как-либо над ним поиздеваться. — Каве… — внезапно произнёс тот, отчего сердце у блондина на секунду остановилось. Аль-Хайтам никогда его так не звал, но он всегда слышал, как его звала так бабушка. Кавех уже хотел было придумать какую-то шутку по этому поводу, но его остановили чужие слова, что окончательно отправили его в непонимание. — Можно я ещё кое-что внесу в свой список? — голос аль-Хайтама слегка дрожал, но чувство было словно это вовсе не от алкоголя. — Что именно? — спросил юный архитектор и уже хотел было потянуться к бутылке вина, чтобы налить себе ещё немного. — Можно последний пункт оставить на завтра? Хозяин дома удивлённо глядел на того, явно не понимая чужих мыслей. Он попытался вспомнить, что входило вообще в тот план, но из-за алкоголя мысли об этом быстро улетели. Спрашивать об этом было неловко, так как глядя в эти изумрудные глаза Кавех лишь ощущал то, что если он ещё секунду будет смотреть на них, то явно натворит разных глупых вещей. Поэтому, долго не думая, он сразу выпалил. — Да конечно, я даже не против, — «хотя понятия не имею о чём ты». — Не против? — задумчиво произнёс его гость. — Неужели ты уже забыл о том, что входило в мой план? Сразу после этих слов на лице аль-Хайтама появилась довольная усмешка, отчего Кавех покраснел, понимая, что его поймали на этом. Как бы сильно он не хотел сейчас ударить этого придурка, у него не получится, так как сил слишком мало, поэтому он лишь одарил того недовольным взглядом и что-то ядовито про себя промямлил, а после вовсе отвернулся от того. — Раз ты сам сказал, что не против, то могу ли я кое-что спросить? — поинтересовался юный учёный, ставя бокал на стол. — Я уже думаю о том, чтобы я был против твоего нового плана, — обиженно сказал Кавех и поставив бокал вина также на стол, скрестил руки на груди. — Да ну? А если я тебе напомню о том, что входит в этот план, то ты будешь думать об этом также? — довольно продолжал гость, явно чувствуя, как недовольство хозяина этого дома растёт. — Давай-давай, время не резиновое, быстрее скажешь, быстрее скажу свой точный ответ, — он махнул рукой и взглянул на того, ожидая ответа. — Как скажешь, великий архитектор, — от этих слов, на лице Кавеха появился лёгкий румянец, который смешался с румянцем от алкоголя и тот уже выглядел как красноплодник, что недавно видел на рынке. — Я планировал покормить тебя, дать конспекты и уйти, но между двумя последними пунктами возникла наша посиделка. Кавех долго пытался понять чужой намёк, но ничего никак не помогало. Заметив чужую беспомощность во всём этом, аль-Хайтам тихо рассмеялся и налил себе немного вина, чтобы понаблюдать за этой безысходностью. — Вместо того, чтобы вино распивать, лучше бы объяснил мне свою мысль, — вздохнул блондин и уже хотел протянуть руку к своему бокалу, но его внезапно остановили, схватив за руку и потянув за неё же. Блондин только хотел спросить, что тот удумал, как его сразу же затянули в поцелуй, который можно было описать как слегка неопрятным и неумелым, но в какой-то степени приятным. Удивлённо глядя на эту картину, Кавех всё же решил не оставаться в стороне, издевательски проявляя инициативу. Алкоголь и вправду странная вещь, ведь эти двое никогда бы не смогли сделать подобный шаг в их жизни. Думая об этом и представляя то, что если бы не аль-Хайтам, то, наверное, тот так и лежал бы в кровати, думая о том, что день прошёл как обычно, так себе. Думать о таких неприятных вещах, во время подобных действий стало очень неприятно, но за то было более приятно аккуратно заползти тому на колени, отрываясь от чужих губ. — У тебя не получается нормально целоваться, — тихо сказал Кавех и почувствовал чужую руку на своём бедре. — Так научи меня, — на чужом лице была довольная улыбка, а взгляд так и пылал, отчего отказаться было невозможно.